Не называй моё имя

      В темноте прячется дверь лифта. Матовая чёрная отделка почти не различима, спасают только мигающие кнопки сенсорной панели. Тэхён знает, что задний двор никак не вяжется с верхними этажами, которые так внезапно обнаружились в этой богом забытой постройке. И он точно не должен лезть в осиное гнездо в одиночку, но себя переделать не может. В его голове какофония мыслей. Все они вертятся вокруг одного и того же довольно приличное время. И пока он медленно, но верно сходит с ума, в ведомстве не думают даже пальцем пошевелить, чтобы дело сошло с мёртвой точки. Дело, над которым он бьётся как птица с подбитым крылом. И нет этим мучением конца и края.       Тэхён возвращается в коридор. Судя по тому, что пока не поднялось никакой суматохи, труп ещё не обнаружили, что само по себе тянет на фантастику. Тэхён обыскивает бездыханное тело, вполне ожидаемо находя электронную карту-пропуск. Она идеально подходит к пропускной системе лифта, а потому он оказывается в металлических внутренностях, взявшись рассматривать многочисленные кнопки. Проблема в том, что он не знает, куда именно его вывезет эта странная кабинка. И мало того, он понятия не имеет, что он может найти там, наверху.       Немного потоптавшисть, Тэхён решается нажать на кнопку, ведущую на следующий уровень, оставив идею подниматься выше. Он и так очень рискует, наплевав на все писанные и неписанные правила. Его свои же укокошат и будут, блин, правы. Всё, что происходит не лезет ни в какие ворота. Это чистая убийственная импровизация. Он кладёт свою голову на плаху, пренебрегая своей жизнью. Так не должно быть. Никто не должен так себя вести. Но Тэхён по-другому не может, не сейчас.       Натёртые до блеска створки закрываются, и в узкой щели, до того, как двери лифта схлопнутся, Тэхён успевает выхватить взглядом лежащего кулем мужчину. Он знает, что то, что с ним происходит — плохо, очень плохо, но ни черта он не чувствует жалости. Этот человек работал на откровенную мразь. На того, кто отмывает грязные деньги, затопил улицы города наркотой, занимается торговлей людьми и ещё чёрт знает чем, и то и дело ускользает от правосудия. Так что, ни фига. Возможно, позже, когда всё закончится и Тэхён останется один на один с самим собой, всё это аукнется. А это обязательно аукнется. Но это будет позже. А о своём будущем Тэхён старается не загадывать. Возможно он и сам вот-вот сыграет в ящик. «Детка, если ты вляпался в дерьмо, я найду тебя и ты больше никогда не будешь участвовать в операциях подобного рода», — шипит в наушнике. — Пошёл нахрен, — отзывается Тэхён, на мгновение, всего лишь на мгновение, почувствовав укол совести. Всё-таки именно он втягивает Банни в эту мясорубку.       Тихий звонок оповещает о том, что лифт прибыл. Створки разъезжаются, и Тэхён липнет к правой стенке, ожидая реакции извне. Её не следует. Он сжимает свой верный нож, полностью полагаясь на своё умение не только вляпываться в сомнительные мероприятия, но и выбираться из них. Жаль, что нельзя было действовать более официально. Вязать всех в наручники и предьявлять обвинения. Если бы только мир делился на чёрное и белое… Под его, блин, рубашкой нет даже намёка на бронежилет. Он гол как сокол и стоит только кому-то выпустить в его сторону парочку пуль — для него всё может закончиться очень плачевно.       Коридор — затемнённое помещение с тусклыми офисными шариками-лампами. Здесь нет дверей, только ряд окон, не занавешеных ни жалюзи, ни подобием гардин. Сквозь них видно ряд сухих, давно требующих обрезки деревьев, слабые огни звёзд и быстрое мелькание разноцветных вспышек, издаваемых многочисленными прожекторами из рейва. Когда-то здесь была фабрика. Что-то вроде тех, что производят разнообразную бумажную продукцию. В каком-то заброшенном помещении мог даже остался хотя бы один типографский печатный станок.       Тэхён действует на инстинктах. Сначала он просто ощущает слабое дуновение ветра за своей спиной. Потом неясный шорох, вроде того, что издаёт одежда, когда поднимается или опускается рука. Он отступает в сторону, вбитым в подкорку приёмом выкидывая вперёд нож. На фоне относительно светлой прорехи окна, брызги крови, стрельнувшие из распоротого горла, кажутся фонтаном. «Только не говори мне, что ты попёрся наверх», — звучит в наушнике.       Да, именно это Тэхён и сделал. А ещё убил какого-то человека, который, судя по зажатой в руке пушке, не поздороваться сюда вышел. Сердце стучит набатом, а во рту сохнет. Тэхён оглядывается, больше не находя признаков чужого присутствия. Он не уверен пронесло ли его, пока в поле зрения не оказываются вооружённые битами боевики. Не пронесло. — Кто ты такой? — спрашивают у него. Судя по обширной татуировке на шее, он имеет дело всё с той же печально известной бандой. А это значит, что уже горячо, очень горячо. След не оборвался, а наоборот только стал ещё чётче.       Тэхён действует так, как от него меньше всего ожидают. Мало кто попрётся против четвёрки верзил с ножичком наперевес. Но так же мало кто из бойцов имеет красно-белый пояс дзюдо и давно практикует кобудо, оттачивая удары далеко не в спортзалах.       Тэхён делает большую дугу рукой, одним махом распарывая бока сразу двум. Он приседает, пропуская над своей головой древко биты, на мгновение услышав её свист. Что-то больно впивается в поясницу, и он понимает, что пропустил довольно неприятный удар, слегка осев. «Солнце, я поднимаюсь. И если сейчас я не найду тебя у этого долбаного лифта — пеняй на себя».       Ну нет худа без добра, Банни как всегда раскидывается обещаниями направо и налево. Тэхён не собирается ждать у моря погоды, орудуя ножом с достаточным мастерством, чтобы не только отбиться и остаться с целой головой, но и уложить оставшихся на пол, схватив последнего за волосы на затылке. — Что у вас здесь? Отвечай. Ты знаешь, где Бора-Бора? — спрашивает он, на каждом слове весьма ощутимо прикладывая чужую голову о пол. — Ты даже не представляешь, во что ты влез… — Конечно, не представляю. Но ты же мне сейчас расскажешь? — А если он не захочет рассказать тебе, то уж мне песенкой запоёт, — раздаётся со стороны лифта.       Банни одет во всё чёрное. Он не изменяет своему вкусу, одеваясь на задание в удобные брюки-карго с множеством карманов и олимпийку, непременно натягивая капюшон на голову. Во рту, как всегда, жевачка. Передние зубы слегка выпирают, когда он ухмыляется, растягивая губы в холодной усмешке, тем самым как бы оправдывая свой позывной. Ботинки с массивной подошвой издают глухие тяжёлые звуки. Банни приседает напротив, берясь осматривать избитого мужчину каким-то диким, безумным взглядом. — Чем вы здесь занимаетесь, а? Отвечай. Ты же не хочешь, чтобы твои мозги украсили этот шикарный пыльный пол?       Аргумент кажется весьма весомым, когда в лоб упирается дуло ствола. Банни не изменяет себе и в этом, предпочитая использовать с глушителем. — Бора-Бора на верхнем этаже, — тяжело сглотнув, сдувается мужик. — Но нихрена вы к нему не доберётесь, суки. Вас в кашу размажут и…       Тэхён бы послушал ещё, но Банни имеет свою собственную точку зрения. Он едва успевает отвернуться прежде, чем брызги крови стрельнут ему в лицо. Но левой щеке и уху всё равно достаётся. — Ну, и как это назвать, малыш? Какого чёрта ты попёрся сюда?       Тэхён вытирается тыльной стороной ладони, поднимаясь на ноги. Разговоры с Банни всё ещё его брешь в налаженной командной работе. Он предпочитает слышать его через наушник и находиться на внушительном расстоянии. — Я наверх, — просто отвечает он, смело доверяя своему напарнику спину. — Ты охренел? Мало того, что нарушаешь все ёбанные правила, так ты ещё и в ящик сегодня сыграть решил? А ну иди сюда, конченный идиот. — Завались, — шепчет Тэхён, почти молниеносно действуя, когда в коридоре раздаётся топот ног, вжимая чужую тушку в тень. Банни, распластанный по стене, не выглядит довольным, но ему как-то плевать на это. Тэхён, блядь, должен найти этого чёртового Бора-Бора. Он три года жизни на эту хуйню положил. И какой-то сопляк, тяжело дышащий и выбивающий бешеный сердечный ритм под его ладонью, потому что рука всё ещё прижата к чужой груди, не будет ему помехой. — Милый, тебе пиздец, когда всё закончится.       О да, Тэхён уже предвкушает. И ничуть не сомневается, что так и будет. Он прекрасно знает о том, что его ждёт дальше. Будь то долгое свидание за прокурорским столом, а потом прекрасная возможность попасть на тюремные нары. Или же забавный конец, когда в его лбу появляется ровненькое чёткое пуливое отверстие. Тэхён ко всему готов, серьёзно. Он ответит за все свои деяния.