Не называй моё имя

      Желудок Тэхёна сжимается, когда он осознаёт то, что в данный момент видят его глаза. За два года в патрульной службе, затем проведя пять лет в убойном отделе и, наконец, будучи в отряде специального назначения, он прошёл такое дерьмище, из-за которого порой жить было в тягость. И нельзя сказать, что сейчас происходит что-то из ряда вон выходящего, нет. Проституция, торговля наркотиками, всё это было естественной ежедневной рутиной для почти каждого, кто работает в правоохранительных органах. Но решётки, тонкие тела за ними, скрюченные, костлявые пальцы, потянувшиеся к нему… — Ви, — зовёт его Банни, нарушая гнетущую, какую-то гнилую, ужасную тишину. — Не нужно, давай подождём…       Наверное, будь они более собранными, будь они не настолько шокированными, всё могло произойти как-то иначе. Они бы не проморгали появление кого-то ещё. Тэхён тяжело набирает в лёгкие воздух, сглатывает противный комок, закупоривший горло, чувствуя, как его тянут назад, приставив дуло пистолета к виску. Этот день, точнее ночь, не могла закончиться хорошо. — Я ему мозги вынесу, — говорят над самым ухом, пуская по телу волну противных холодных мурашек.       Лицо Банни перекашивается от гнева. Тэхён впервые думает о том, что не хотел бы быть ему врагом. Он медленно опускает веки, словно давая понять, что всё в порядке, можно действовать, бояться нечего. Хотя собственные пальцы подрагивают, когда рука приходит в движение, собираясь причинить чужому телу боль. Он устал от этого. Он не жестокий, ему противно от самого себя. Но буквально каждый в этой богом забытой дыре лезет на рожон, желая поставить на кон свою жизнь.       Банни слегка расширяет глаза, немного подаваясь вперёд, как будто собираясь помешать. Но на самом деле он лишь помогает, оправдывая надежды Тэхёна, ведь человек за его спиной отвлекается, подарив хорошую возможность освободиться. — Не дёргайся, я ему голову разне… — нападающий не успевает договорить. Он, по глупости, сбрасывает со счетов своего заложника, нацелившись на Банни. И тогда Тэхён действует, распарывая его бок и вгоняя лезвие глубже, прорывая внутренности и омывая пол кровью. — Ты сумасшедший? Совсем ума нет? А если бы он выстрелил? Если бы и правда вынес тебе мозги? Ты понимаешь, что подох бы тут?       Кажется, Банни слегка перенервничал. По крайней мере, Тэхён его ещё никогда таким не видел. Он даже позволяет сжать себя в слишком крепких, слишком интимных объятиях, только тогда замечая, как тело его подрагивает мелким противным ознобом. — Мне нужно, — выдавливает он из себя. — Отпусти, мне нужно.       Решётка сдерживает узников массивным, каким-то даже несуразным замком. Тэхён гонит от себя мысли о том, что подобная находка больше похожа на ловушку. На какую-то уловку. Он всё равно начинает шарить руками по стальным прутьям. — Помоги мне, — шепчут бледные, обветренные губы. Девушка, привалившаяся к решётке, смотрит кажется в самую душу. Тэхён далеко не мягкотелый, но он имеет представление о том, что могут делать сильные с более слабыми. — Чёрт, — чертыхается Банни, отодвигая его с преувеличеной осторожностью. Как будто он сделан из стекла и по нему уже пошла сетка трещин. Будь Тэхён в себе, он бы непременно закатил глаза. Но сейчас всё, о чём он может думать, это о том, кто там скрывается за этой решёткой. — Да куда ты прёшь? — возмущается Банни, когда замок падает на пол, а Тэхён уже ломится вперёд. — Придурок, блядь.       Внутри откровенно воняет. Стойкие запахи мочи, немытого тела, сырости и плесени щекочут ноздри. Тэхён прикрывает рот ладонью, шагая от тела к телу с каким-то нервным возбуждением. Он знает, что их долг — вытащить каждого. Но ищет только одну. — Ви, успокойся, подожди, — хватает его за плечо Банни. Тэхён ловит себя на том, что мог нечаянно отмахнуться, задев его мечом. Приходится встряхнуть головой, крепко стиснув зубы. — Подкрепление на подходе. Ты справился, слышишь? Всё хорошо.       Тэхён отталкивает его от себя, продолжив обход. Кажется, что промедление для него сейчас что-то на грани фантастики. Он ладонью сдвигает чьи-то грязные, несвежие волосы, только бы рассмотреть лицо. Тонкая, почти полупрозрачная кожа, безучастные бледные лица, остекленевшие глаза. Неизвестно, как долго бы продолжался этот калейдоскоп, если бы его ноги так внезапно не лишились опоры. Тэхён дезориентированно взмахивает руками, издав постыдный глухой вскрик. — Тише, успокойся, — перехватывая его поперёк спины, говорит Банни. — Монстр, Надежда и Август уже внизу. Наверх поднимается ударная группа, мы им сейчас будем только мешать. Солнце, ты понимаешь? Давай-давай, расслабляйся. Если она здесь — её найдут. Расслабься, я тебе говорю!       Тэхён тряпичной куклой бьётся в чужих руках. Банни тащит его на себе, не обращая внимания ни на довольно внушительный вес, ни на упрямство, с которым он сопротивляется. Тэхёну кажется, что он вот-вот выплюнет свои внутренности. Так худо ему ещё никогда не было.       Путь назад отчего-то занимает намного меньше времени. Банни ставит его на землю, придерживая за плечи. Свежий воздух придаёт сил. Тэхён не успевает надышаться, когда мимо них мелькают несколько отрядов, экипированных в привычную тёмную форму. — Бора-Бора здесь, — не может никак успокоиться он, наконец-то изворачиваясь, чтобы оглянуться вокруг. Улица встречает первыми солнечными лучами, полицейскими сигналами и чёрным внедорожником, из распахнутой дверцы которого выглядывает сонное лицо Августа. Его глаза никогда не были слишком широки, а уж по утрам кажутся тонкими штрихами, вроде тех, что рисуют в манге. — Что вы здесь устроили, а? — бурчит он, отсаживаясь глубже, чтобы дать им больше места. Банни, пользуясь моментом, подпихивает Тэхёна к нему на заднее сидение. — Это же полный пиздец, вас нельзя оставлять одних, вы же как две обезьянки с гранатами, я почему-то даже не… — Наверху! — перебивают чужое бормотание, и Тэхён, каким-то чудом, будто чего-то такого и ожидал, реагирует быстрее, подставляясь. Его плечо болезненно прошибает, заставляя отступить на пару шагов назад вдоль машины, чтобы тут же вмазаться в Банни. Этого придурка держали на мушке и секундное промедление могло стоить ему жизни. А главное, Тэхён бы чувствовал себя виноватым, ответственным за всю происходящую чертовщину. Уж лучше пуля. — Блядь, Ви, какого, блядь, хрена?! — Живу, живу, — бормочет он, поморщившись, когда его повторно беспардонно запихивают в машину.       За рулём, ожидаемо, Монстр, который тут же заводит двигатель, газуя так, что Надежда, сидящий на переднем рядом с ним, едва не сворачивает себе шею. Тэхёну почему-то смешно. То ли потому, что более несуразной ситуации придумать сложно. То ли потому, что так не вовремя вспоминается, как смешно сокращается позывной Надежды на русский манер. — Он чокнулся, — рассматривая его дебильную улыбку от уха до уха, говорит Банни. — Вы угробили мне напарника. Детка, с тобой всё в порядке? — Напомни, я уже говорил вам, голубки, что меня от вас тошнит? — кривит свою «кошачью мордочку» Август. Тэхён с удовольствием парировал бы, как он это делал всегда, стоило им только срезаться, но окружающее подозрительно кружится, во рту сохнет, а веки тяжелеют, будто бы наливаясь свинцом. — Блядь, он сейчас рубанётся, он рубанётся. Ви, ты слышишь меня? Я с тобой, я рядом, слушай мой голос! — Заткнись, Ромео, он просто вырубился. Капец ты паникёр. Успокойся.