Не называй моё имя

      Две недели в больнице проходят до невозможного скучно. И если первые несколько дней Тэхёна хоть немного развлекает Банни, то все последующие ему приходится довольствоваться одиночеством, потому что напарника забирают в контору не иначе для того, чтобы заставить придумывать кучу объяснительных и горы рапортов. Тэхёну его жаль. Ладно, давайте будем честными, не настолько, чтобы не вздохнуть с облегчением, ведь сам он хоть ненадолго, но получил какую-никакую отсрочку. Но у него уже забрали значок и намекнули, что служебного расследования ему не избежать. Чего-то такого он и ожидал. Нельзя влезть в осиный улей, наделать делов, а потом остаться без единого укуса.       Домой он возвращается во вторник вечером, почти среди недели. Плечо ноет и рука, зафиксированая эластичной повязкой, сковывает и так скудные движения, чертовски мешая, потому что Тэхён левша. Тридцать семь швов, тянущиеся от выступающей косточки на запястье до самого локтя, безжалостно замотаны бинтом. Он сейчас уязвимый, слабый, а потому жалкий. Тэхён сам себе не нравится, укладываясь на диване. Когда-то он хотел завести собаку, но теперь даже рад, что тогда ему хватило ума взвесить все «за» и «против». Кто бы за ней сейчас присматривал? Родителей у него нет, как есть, с головы до пят сын детдома. Друзья все больше товарищи по оружию, а потому такие же вечно занятые и едва способные выкроить пару часов на себя. Так что, единственной постоянной константой оказывается чёртов Банни, который мог прислать сразу с десяток сообщений, завалив тупыми мемами и глупыми шуточками. Только вот и он что-то куда-то исчез. Наверняка проходит свои бюрократические круги ада.       Тэхён, с кряхтением, переворачивается на бок. Плечо, шею и позвоночник тут же простреливает болью. Приходится пару секунд сдерживать дыхание, чтобы хоть немного прийти в себя. Ещё и мысли одолевает их несуразное дело, которое могло закончиться плохо. Очень-очень плохо. Чон Сохи не нашли. На самом деле, думать о том, что она могла быть среди тех узников, было очень самонадеянно. И немножко наивно. Тэхён же… Чёрт, он просто хотел, чтобы мечты стали реальностью и Рождество для него в этом году пришло раньше, и хотя бы раз в его долбаной жизни Санта исполнил одно-единственное желание. Не вышло, не сбылось.       Веки Тэхёна слипаются, он всё ещё очень слаб, а выписанные лекарства вызывают приступы сонливости. Он почти проваливается в темноту, но грубая, резкая хватка, вырывает его из лап Морфея. — Привет, еблан.       В лицо прилетает сильный удар. Кажется хрустит переносица и Тэхён ловит искры, вспыхнувшие перед глазами. Его поднимают за шкирку, словно нашкодившего кошака. Награждают чередой быстрых метких ударов, вышибающих воздух из груди. А потом начинают волочить к входной двери. Боль такая адская, что Тэхён на некоторое время теряет связь с реальностью. А когда наконец-то хоть что-нибудь понимает, оказывается распластанным на дне машины, получая на добавку ещё парочку сильных ударов по рёбрам. — Что-то он уже не такой грозный, да? — хохочут несколько голосов. Тэхён очень надеется на то, что швы не разойдутся. Его, вообще-то, отпустили из больницы рановато. Ладно. На самом деле, Тэхён сам себя выпустил, просто-напросто сбежав. — Прекратите, — говорит человек, занявший место рядом с водителем. — Он должен быть в сознании. — Да мы немножечко, что с ним будет?       Тэхёна скрючивает от удара в живот. Кажется будто под кожу сунули раскалённый прут. Он распахивает рот, жадно втягивая воздух. Перед глазами появлятся светлые кляксы, которые затмевают взгляд. — Он сейчас откинется. И, если это случится, то перед боссом будешь отчитываться ты, — не отчётливо слышит Тэхён, будто уши набили ватой. — Да он живучий как падла. Скажи, уродец?       Тэхён стискивает зубы, ощущая сильный удар в бедро. На нём остались следы с прошлого веселья, а эти мудаки понаставляют ещё. Машину бросает из стороны в сторону так, что приходится защищать свою голову, чтобы не вмазаться в дверцу. Плечо и верхняя часть груди болезненно пульсируют, Тэхён не сдерживает стон, когда его дёргают вверх, ухватившись за короткие волосы на затылке. — Ну вот мы и дома, мразь, — выдыхают ему в лицо.       Тэхён морщится, выкидывая левую руку вперёд. Удар выходит слабоватым, потому что повязка не даёт как следует размахнуться. Болезненная волна пронзает пальцы, простреливает выше, уходя через локоть к плечу. Зато мерзкий мужик отшатывается, извергая из своего носа кровавый фонтан. — Да я тебя!.. — Завали хлебало! Сам нарвался, скотина тупая. А ты — иди вперёд! — рычат на Тэхёна, беспардонно отвешивая пендаль. Теперь и задница начинает ныть.       Место, в которое он попадает, похоже на обыкновенную бетонную коробку, коих в спальном районе понатыкано целое море. Раскрашенные граффити стены, мусор, шелестящий пустыми обёртками по углам. Тэхён уже бывал в подобных местечках, но никогда в таком уязвимом виде. — А вот и ты, — распахивая руки в стороны, лениво тянет незнакомый мужчина. Костюм в тонкую полоску в этом месте выглядит странно. — Мы тебя уже заждались. Эй, собачонка, смотри, кто к нам пришёл!       Тэхён дёргается, как от удара, расширяя глаза. В дверном проёме показывается тонкая тень, которая вскоре превращается в ползущего на коленях человека. — Смотри, какая она послушная, — ухмыляется незнакомец, показывая белоснежные зубы. — Как думаешь, ты бы смог таким стать, а? Я был бы в восторге от этого. Два копа на поводках, и оба мои. — Чокнутая мразь, — сквозь зубы рычит Тэхён, рванув вперёд. Он едва успевает дотянуться до ненавистного мудака, как его отбрасывает назад. Боль пронзает затылок, и наружу вырывается тихий стон. — Будь терпеливее. Я слышал, что ты меня искал.       Тэхён ведёт головой, чувствуя холод у виска. Отлично, теперь его держат на мушке. — Ты — Бора-Бора? — О, ты и правда меня искал, — оскаливается тот. — А ещё разгромил отличную базу. Я тебя за это на кусочки порублю. Или лучше свою собачонку? Мне она немного поднадоела. — Нет! — громко протестует Тэхён, перестав контролировать своё дыхание. — Ты так к ней привязан, я впечатлён. Это ли не настоящая преданность, да?       Тэхёну ужасно хочется схватить его за шею и хорошенько надавить. И стискивать, стискивать, до тех пор, пока не послышится характерный хруст. Он, и правда, почти решается на это. Только не успевает на долю секунды. Потому что ближайшие окна разлетаются на мелкие осколки, а внутрь попадают несколько человек в знакомой униформе. — Так, твари, руки вверх, вы окружены! Кто дёрнется — получит пулю за сопротивление сотрудникам полиции!       Тэхён слегка отклоняется, локтем ударяя мужчину, который всё это время держал пистолет у его виска. Через минуту начинается такая кутерьма, что в собственных шагах запутаться можно. — Как же тебе повезло, что я перестраховался, — замирает напротив него человек в полной амуниции, за тонированным стеклом которой невозможно узнать лицо. Но Тэхён узнаёт голос. — Банни, — говорит он, растягивая губы в сумасшедшей улыбке. — Да-да, я тоже рад видеть тебя, детка. И почему ты вечно попадаешь в неприятности?