Не называй моё имя

      Тэхён откровенно вредничает, напрашиваясь на подзатыльник, когда его раны обрабатывают. Тело ноет так паскудно, что не хочется даже пальцем пошевелить. — И как ты до этого додумался? — спрашивает он, наблюдая за тем, как из старой повязки достают крошечную капсулу. — Просто я тебя хорошо знаю, — отвечает Банни. — Ты вечно влезаешь в какое-то дерьмо, а я не могу быть двадцать четыре на семь рядом. Но эта крошка могла привести к тебе. С чем, в конце концов, блестяще справилась. — Я тебе благодарен, правда, — скривившись из-за крепкого бандажа, стянувшего рёбра, бурчит Тэхён. — Но это нарушает мои права. И ты же больше ничего не насовал мне?       Лицо Банни пересекает кривоватая поганенькая усмешечка. — Просто молчи, — закатывает глаза Тэхён, предугадывая, какую белиберду тот может наговорить. — Как Сохи? Что с ней? — Она в соседней палате. Но ты вряд ли сможешь встретиться с ней в ближайшее время. И, нет, — цапает за предплечье, усаживая его обратно. — Док ещё не закончил, правда? — Ещё нужно наложить шов на бровь, — отзывается тот, набирая в шприц какую-то жидкость. Тэхён, как тот, кто ненавидит уколы, начинает хмуриться. — А что насчёт Бора-Бора? — сквозь зубы, спрашивает он, стараясь не дёргаться, когда кожу протыкает игла. — Он в следственном изоляторе, и предугадывая твой следующий вопрос, ни тебя, ни меня не пустят к нему. Ты же не маленький, сам всё прекрасно понимаешь. Теперь за него возьмётся отдел по борьбе с наркопреступностью. — Жаль, — вздыхает Тэхён. — Я бы с ним пообщался.       Банни ухмыляется, крутанувшись на стуле вокруг своей оси. — Ладно, — хлопнув по коленям, говорит. — Оставляю тебя в крепких рученьках нашего дока, а сам отправляюсь выжимать из себя очередной грёбаный рапорт. Вы же присмотрите за ним? — Конечно, — соглашается док, и в его взгляде нет ничего хорошего. — Вы хоть понимаете, на какую опасность нарвались, покинув больницу без должного на то разрешения? — как только двери за Банни закрываются, набрасывается он на Тэхёна с вопросами. — Да-да, я всё прекрасно понимаю. Я не должен был этого делать и бла-бла-бла. Док, не тратьте своё время зря. — Что делать со своим временем я уж сам как-нибудь придумаю, — отвечает тот. — Поэтому, укладываю вас в вашу любимую палату как минимум ещё на две недели.       Тэхён расширяет глаза, неверящим взглядом уставившись на него. — Да вы шутите? — Вы правда так думаете?       Док в карман за словом не лезет, обещание своё сдерживает, и Тэхён мается на больничной койке, не зная, чем себя занять. Дважды в день его навещает медсестра, а в конце недели посещает док, следя за динамикой выздоровления. У Тэхёна из головы не выходит Сохи, и он, в конце концов, цепляется к нему со своими вопросами. — Это тяжёлый случай, — честно отвечает док. — И на реабилитацию уйдёт много времени. Но ничего невозможного нет, и я уверен, что ваша напарница выздоровеет. Нужно просто набраться терпения.       Этого самого терпения у Тэхёна кот наплакал. Поэтому, ему удаётся заглянуть в чужую палату, самостоятельно оценив чужое состояние. Лицо Сохи бледное. С глубокими синеватыми тенями под глазами. Она кажется слишком маленькой для этой койки, и у Тэхёна от этого сжимается сердце. Ну почему он так долго её искал? Почему не справился лучше? Чёрт знает через что ей пришлось пройти. — Похоже, мне нужно продлить ваш больничный на пару-тройку дней, — звучит за спиной. — Воу-воу, док. Не горячитесь так, я уже возвращаюсь к себе. — Если через пять минут я вернусь, а вы всё ещё будете здесь — пеняйте на себя.       Тэхёну чудом удаётся успеть. Он передвигается со скоростью улитки, так как приходится гнать вперёд не только себя, но и штатив капельницы.       Время не стоит на месте, и вскоре его выписывают с тем условием, что ещё неделю он проведёт дома, валяясь на кровати. Против этого Тэхён ничего не имеет, поэтому с удовольствием проводит время на своём стареньком любимом диване, взявшись переключать каналы телевизора.       Ожидаемо, почти на всех каналах транслируют неинтересные ему шоу, и он почти отчаивается найти что-нибудь сносное. Неожиданный звонок в дверь заставляет его напрячься всем телом, но осознание того, что психи в дверь не звонят, а входят в неё без стука, расслабляет. Впрочем, один псих всё-таки находится. — Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, спрашивает он, воззрившись на Банни как на привидение. — Пришёл в гости. И не один, а с пивом. Пустишь? — Я, конечно, не образец выполнения всех правил, но тебя не должно быть здесь, — отодвигаясь в сторону, чтобы всё-таки дать ему пройти, замечает Тэхён. — Откуда ты узнал мой адрес? — Брось, — весело хмыкает Банни. — Действительно думаешь, что есть что-то такое, чего я о тебе не знаю? — Зачем ты пришёл? Вряд ли, чтобы чесать языком.       Тэхён хоть и старше его на несколько лет, но заметно меньше. Банни, раскачавшись до ширины шкафа, может прибить его одной левой, если очень сильно того захочет. Хотя, возможно, просто Тэхён перестал верить в свои силы. — А что, если я соскучился? — бросая пакет на пол, делает Банни шаг к нему. — Прекрати, — отталкивая его от себя Тэхён. — Тебе не кажется, что ты мне должен? — заметно раздражаясь, сужает глаза тот. — Это ты сейчас к чему? — Это я сейчас к тому, что поцелуй-то я заслужил? — Послушай, — начинает Тэхён, вздыхая. — Банни… — Чонгук, — перебивает тот его. И это не похоже на очередное вымышленное имя. Глаза напарника весело поблескивают, а губы пакостливо кривятся в усмешечке. А у Тэхёна в голове набатом бьётся «Чонгук». — Какого чёрта?! — возмущается он, зажимая рот Банни рукой. — Ты придурок? Ты разве не знаешь, что этого делать нельзя?!       Никто из их команды, в целях безопасности, не знает настоящих имён друг друга. Лишь идиотские клички, псевдонимы и липовые фамилии. Это не лишено логики, ведь так никто из них не сможет выдать другого, находясь, например, в плену. Он и имя Чон Сохи узнал уже после того, как та исчезла. А так он знал её как Куколку. Она и была похожа на куколку с этими своими огромными глазами, вводящими в заблуждение кристальной невинностью. На самом деле Куколка была настоящей ведьмой. Тэхён надеется, что со временем она снова станет сама собой. — Чон Чонгук, — выдаёт Банни, оттолкнув чужую руку от своего рта. — А ты — Ким Тэхён. — Ты сумасшедший? — возмущённо заломив брови, цедит Тэхён. — В нашей компании нормальных не держат.       Банни цапает его за заднюю сторону шеи, наклоняя к себе ближе. Его горячее дыхание обжигает щеку, и Тэхён слегка прикрывает веки, напряжённо выдыхая. Банни ловит этот его выдох своими губами, обхватив руками лицо. — А теперь и по пиву можно? — спрашивает, проказливо ухмыляясь.       Тэхён обжигается об его тёмный непроницаемый взгляд, отшатываясь. Сил остаётся лишь на то, чтобы покачать головой. Банни явно это видит, с энтузиазмом приобнимая за плечи. — У тебя пожрать что-то есть? — А чего ж ты не принёс, раз припёрся? — огрызается Тэхён.       Банни закатывает глаза, направившись к холодильнику. Его широкие плечи почти закрывают створки, и Тэхён хочет отвесить себе оплеуху, когда ловит себя на том, что обращает на это внимание. — Ну вообще, блядь, — чертыхается он, злобно зачёсывая растрёпанные волосы пятернёй. — Ты что-то сказал? — Предложил пойти тебе вон. — Нетушки, — хмыкает Банни. — Я только пришёл. И, кроме того, рассчитываю ещё и на обнимашки. — Пулю тебе в лоб, а не обнимашки, — кривится Тэхён, чем зарабатывает череду весёлого громкого хохота. Нет, ну чем он заслужил такого напарника? Где он так накосячил? Наверное, когда-то в прошлой жизни. Иначе, как ещё объяснить весь этот бред?       В конце концов, Тэхён устраивается на диване, скрестив руки на груди. А по правую сторону от него, вскоре, устраивается Банни. В его руках оказывается миска, наполненная чипсами. Очевидно, напарник принёс их с собой вместе с пивом, потому что у Тэхёна дома еды отродясь не было, даже такой. — А вот и мои обнимашки, — нараспев говорит напарник, заваливая свою тяжеленную руку на его плечо. — Какой же ты прилипала. — Ага. Я тоже тебя люблю, крошка.