Как приручить Хоука: Фен'Харел

Сначала была оглушающая пустота. После я почувствовал горячее касание его ладоней, а затем на меня обрушилась парализующая боль. Не помню, кричал ли я, или все происходило в мертвой тишине, но горячая кожа его рук не дала мне окончательно сойти с ума. - Все закончилось, - шептал он снова и снова, обхватив пальцами мое лицо и прижав к себе. И я верил ему, поскольку еще раз ритуал мне было просто не пережить. Я дрожал всем телом, цепляясь за его руки, и плакал, из последних сил сдерживая всхлипы. Я не видел его, держа в голове чьи-то слова, что зрение непременно вернется, и поэтому я не знал, что и он плакал навзрыд, искусав в бессилии губы. Как оказалось, в помещении мы были не одни. Стражи сновали туда-сюда, задевая ворохом одежды мои плечи и голую спину, и я вздрагивал от каждого касания. Горячие ладони концентрировали на себе ошметки моего разума, не давая поддаться боли и изойти в агонии, и я тянулся к ним, почти игнорируя все остальные чувства. Почему-то пахло палеными волосами и обожженной кожей, а любое движение прохладного воздуха приносило с собой ощущение сырости и спертости. Я по-прежнему был слеп, и горячие пальцы замерли в ожидании на моих висках. Его тихий голос вибрировал в моей голове, убаюкивая мое сознание. Я прикрыл воспаленные веки и, как мне казалось, впервые попробовал заговорить, но из моего рта вырвались хрипы, тут же сходя на нет, утопая в глубинах моих расплавленных легких. Я часто вспоминал ритуал, подскакивая на влажных простынях от чувства плавления внутренностей. Фантомные боли отступали не сразу, мешая мне тут же провалиться в сон. Бывало, я лежал, устремив взгляд в пустоту перед собой, слушал тихое дыхание моего демона, и призраки прошлого клубились во тьме. Я лежал часами напролет, под утро все-таки забываясь тревожным сном, пытаясь скрыть от него то, что кошмары вновь населили мою Тень. В ту ночь меня вновь подбросило на постели, но я сумел вовремя подавить крик. За окном стоял предрассветный туман, а под боком, зарывшись в простыни, спал Гаррет. Я разрывался между желанием разбудить его и попытаться заснуть, накрыв ладонью лицо и вытирая проступивший пот. Ночная прохлада проникала через открытые двери, и мне становилось холодно. Я накрылся простыней, вытаскивая ее часть из-под Гаррета. Постепенно, с невероятной медлительностью, я достал ее кусок, укрывая им ноги, и старался не дышать. От него веяло жаром, и мне требовалось великих усилий, чтобы не бросить все к демонам и не прижаться к нему. Мне всегда жаль было рушить его сон, ведь он по-прежнему мало спал, просыпаясь от любого звука. Только я откинулся на подушки и закрыл глаза, настраивая себя на отдых, горячая рука, обвив меня за корпус, резко сдвинула к себе, накрывая простынями и сонным телом. - Проклятье, - досадливо прошептал я, все же прижимаясь к нему. Его касания приятно обжигали кожу. – Я не хотел тебя будить. Его кудри скользнули по лицу, и я поймал на себе насмешливый взгляд. Мы оказались под простынями. Он почти полностью лег на меня, удерживаясь на локтях, и искал в моих глазах что-то не знаю что. После купания в ванной и короткой беседы я чувствовал совершенную печаль, вот и теперь, глядя в черные глаза, мне стало нестерпимо грустно. - Знаешь, ведь ровно двадцать лет назад я встретил тебя, - прохрипел он. – И все двадцать лет я отчаянно влюблен в тебя. Так сильно, что порой мне больно дышать. Сегодня звучали не пустые слова, я не знаю, что со мной происходит, но я так боюсь потерять тебя, что… Я не дал ему договорить. Я вплел пальцы в его волосы и медленно поцеловал. Он ответил с напором, с шумом вдыхая воздух. Мы оба задыхались, но не собирались останавливаться. - Что ты со мной делаешь, - простонал он. Я подставлялся под горячие губы, цепляясь за его спину. – Я до сих пор чувствую себя глупым мальчишкой, каким был, когда наблюдал за тобой, прячась в ветвистых тенях сада на озере Каленхад. Как можно настолько пленить человека, что он, спустя двадцать лет, по-прежнему будет трепетать от твоих касаний, скажи мне, Андерс? Он дрожал всем телом. Я необратимо сходил с ума. Рваное дыхание обжигало меня, и в какой-то момент мне стало не до смеха, - что-то происходило с ним, словно обламывались шипы, обрывались когти. Я тихо позвал его, тут же обрушивая на себя взгляд безумца. Расколотый, невозможно печальный, он блуждал по мне, с жадностью разглядывая, и семь лет назад я вспыхнул бы от стыда и немедленно отвел глаза. Но не теперь. Я сгорал под ним, прижимаясь всем телом, я бесстыдно выгибался, вскидывая руки за голову, поощряя его помешательство едва слышными стонами. Он сдавливал в своих объятьях, вторя моим хрипам, словно заново исследовал мое тело, провожая касаниями движения моих рук. Медленно, впиваясь ногтями в кожу, он достиг ладоней, сплетая пальцы с моими, не отрываясь от губ, и ощущение нереального разрывало меня на части, словно мы не существовали вовсе. Словно мы были давно мертвы. Разве может подобное чувство быть частью живого? - Посмотри на меня, - прохрипел я, пытаясь вернуть его в реальность, но пьяный взгляд никак не мог сфокусироваться на мне. - Ты жестоко несправедлив к себе. Прошу, отпусти ту узду, которой держишь себя на короткой привязи. Ты вольная птица, ты дитя Леса, и мне больно смотреть, как ты сам заточил себя в клетку. Гаррет оскалился, как скалит зубы на неприятеля, но я знал, что бессильная агрессия на деле являлась лишь защитой, вынуждая раз за разом обращаться в бегство. И я не знал, как вернуть его домой. Я проснулся от звука дождя. Голова была мутной и тяжелой, веки никак не хотели открываться. Нахмурившись, я пытался вспомнить, в какой момент я повторно провалился в сон. И вот воспоминания резкими вспышками загорелись в голове: Гаррет, невозможная похоть, отчаяние и спертость воздуха. Я рефлекторно коснулся шеи, куда он целовал меня, от чего-то продолжая хмурить лоб. Его рядом не было, но я был уверен, что он не покидал дома. Одевшись, я вышел из спальни. Зайдя в столовую, я обнаружил его, стоящего ко мне спиной у стола. Гаррет орудовал разделочным ножом над освежеванной тушей ягненка, которого Кайл скорее всего принес еще утром, и тихо напевал себе под нос. Он был в рубашке с закатанными по локоть рукавами и просторных льняных штанах, волосы были подвязаны на затылке. Прижав локти к корпусу, он с мастерством мясника делал надрезы и снимал с костей мясо, помогая себе ножом. Его движения оставались неторопливыми и уверенными, он периодически вскидывал головой, переминался с ноги на ногу и играл лопатками под рубашкой, сопровождаемый чавканьем сырого мяса. Усмехнувшись, я неслышно, как мне казалось, подкрался к нему, обвивая руками его грудь и утыкаясь носом в шею. От него пахло мужчиной и кровью, острыми специями и дождем. Я слышал, как он ухмылялся, не прерывая своих действий, и едва ощутимо зарычал. Мы простояли так какое-то время, а затем я, прочистив горло, спросил: - Долго я проспал? - Пару часов, - услышал я в ответ. Его голос вибрацией передался на мои внутренности, и я, не сумев совладать с собой, коснулся губами открытой шеи. Я блуждал руками по его корпусу, в какой-то момент проникая под рубашку, оглаживая напряженный живот, невольно вжимаясь бедрами в его бедра, целовал шею и плечи, сдвигая ворот подбородком, и вслушивался в его мысли. Не успев еще толком проснуться, я уже разрывался на части от пьяной похоти, судорожно вдыхая его запах и рвано целуя. Мои руки были теперь не моими: скользнув под штаны, они нагло шарили по его бедрам и паху, заставляя Гаррета наконец отвлечься от ягненка и в бессилии вцепиться в стол. Я вжимал его в столешницу, упираясь членом в ягодицу, и гладил его член. Я терся об него, как коты о ноги, и медленно сходил с ума. - Не смей поворачиваться, - прохрипел я, чувствуя на пальцах его смазку. - Что ты делаешь? - Прошептал он на выдохе, откидывая голову на мое плечо. Его запах пьянил, и я застонал, быстрее двигая рукой, второй продолжая оглаживать напряженное тело. Вместо ответа я целовал его, сжимая ладони, ускоряясь и поднимая себя на носки, не прекращая постанывать от распирающего чувства в штанах. Тогда мне было плевать, что кто-то может зайти, я водил рукой по его члену, не снимая с него штанов, я горел от возбуждения и стыда, с трудом удерживая себя на месте. Мне хотелось его здесь и сейчас, но я по-прежнему вжимал его в край стола и терся о него пахом. Смазки становилось все больше, и Гаррет застонал чуть громче, наконец поворачивая на меня голову. Я целовал его дрожащий подбородок, добираясь до вечно искусанных губ, и старался не думать, что уже выбивался из сил. Я кончил раньше, впиваясь ногтями свободной руки в белую кожу, и судорога охватила мое тело, заставляя в бессилии кусать его плечо. Гаррет, зарычав, излился мне в ладонь, даже не пытаясь сдержать хриплый стон.  Отняв, наконец, перепачканную руку, я обнял его, припадая к спине. Он шумно дышал, вибрировал и шевелил лопатками, восстанавливаясь после моего нападения, а затем, откинув пряли со лба, отрывисто засмеялся. Я хмыкнул следом, окончательно приходя в себя, по-прежнему удерживая его в своих руках. Наверное, мне следовало на время исчезнуть с кухни, привести себя в должный вид к позднему завтраку, но я все никак не мог заставить себя отпустить Гаррета, продолжая лениво блуждать руками по его телу. Он не гнал меня, терпеливо ожидая, когда я буду готов покинуть его. Я чувствовал мокрые в определенном месте штаны, чувствовал, как Гаррет поправлял себя, не прекращая вибрацию, и мне стало до невозможного смешно. Это была его вина, что я как мальчишка возбуждался и кончал от одного его запаха, не в силах после оторваться и начать, наконец, день. Чувство близости, жар его тела и едва уловимая вибрация, исходящая откуда-то из груди. Мне было слишком хорошо. Голоса за спиной вернули меня в реальность. Дернувшись, я обернулся на хозяев, сервировавших стол к завтраку. Переговариваясь, они не смотрели на нас, давая мне мнимую возможность выскользнуть из помещения и приготовить себя к общему застолью. Скривившись, я воспользовался ею, напоследок вдохнув запах его волос, и исчез в коридоре. Вскоре послышался смех Лилу, а это означало только одно: игры для взрослых переносятся за закрытые двери. Мы сели за стол, не смолкая ни на мгновенье. Лилу беззаботно болтала ножками верхом на своем высоком стульчике, мы с Гарретом сидели напротив Кларенса и Кайла, уплетая за обе щеки яичницу с хлебом и маслом и запивая теплым молоком с медом. Племянница вертела головой, наблюдая за нашей беседой с набитыми ртами, и периодически задавала различные вопросы, делилась свежими впечатлениями от прогулок к озеру или в город. - А на обратном пути Гаррет довез меня на своей лохматой спине! Дядя Андерс! – Окрикнула вдруг она меня, и я, ничего не подозревая, кивнул в ее сторону, ожидая продолжения. - А ты любишь кататься верхом на Гаррете? В воздухе что-то щелкнуло, а после я выкашлял все содержимое на стол, задыхаясь от внутреннего спазма. Над столом взорвался хохот голосов и стонов, я в приступе удушья не мог ни ответить на вопрос, ни испепелить взглядом всех присутствующих за столом. - Любит, - ответил за меня Гаррет, сверкнув зубами. Новый взрыв веселья поглотил мой кашель: Лилу завизжала, хлопая в ладоши, Кайл гоготал во все горло, запрокинув голову, Кларенс, пытаясь сдержать себя, прикрывал рукой рот, отвернувшись в сторону. Меня прошиб холодный пот, кашель раздирал мое горло, и я, раскрасневшийся и слезливый, кинул умоляющий взгляд на своего супруга. Растянув рот в ухмылке, он терпеливо ждал, когда все успокоятся, положив руку мне на колено. Я сжал ее так, словно это должно было спасти меня от спазмов. Противоречивые чувства распирали меня: мне было до слез смешно, но грудная клетка горела огнем от судороги кашля, и я никак не мог освободиться от нее. Так прошло несколько бесконечных секунд прежде, чем все постепенно угомонились. Я не отпускал его руки, используя для приема пищи другую, и постепенно успокаивал свои мысли. - Завтра начинается фестиваль Драконов в городе, - произнес Кайл, допивая молоко и откидываясь на стуле. - Хотите сходить? – Спросил Гаррет, ковыряя вилкой в тарелке. - А вы не пойдете? - Гаррет, идем! – Вклинилась Лилу, умоляюще протягивая все гласные. – Дядя Андерс, уговори его! Дядя Андерс, ты обещал мне! Удивленно поведя бровью, я ответил: - Непременно пойдем, раз я обещал. Лилу радостно заголосила, а я почувствовал стальные тиски вокруг моей кисти под столом. Я вспомнил, что действительно обещал ей сходить на фестиваль Драконов, ведь она так любила их, и мне стало не по себе, когда со стороны Гаррета повисло мертвое молчание. К ночи дождь перестал, отчищая мрачное небо от серой пустоты, и яркие звезды светили теперь, переплетаясь в то, что мы зовем созвездиями. Я сидел за каменным столом во дворе, погруженный в неопределенные мысли, и чего-то ждал. Хозяева дома давно уж отправились в Тень, но моя спальня все еще пустовала. Воздух оставался неподвижным, предвещая новые грозы. Я смотрел на золотые поля, блестевшие светлячками во мраке ночи, и я слышал их стрекот, который неясным образом поднимал во мне тревогу души. Где-то вдали, над морем, бушевали молнии под грохот, сотрясавший плачущие небеса. Там бездонное небо сверкало тысячью вспышек, некоторые, самые яркие, зигзагами достигали земли, наверное, до смерти пугая жителей побережья. Я заметил его, когда его шерсть мелькнула в золотой ржи. Черный волк, выйдя на дорогу, остановился, поворачивая на меня голову. Я оставался неподвижным, ожидая гостя, и волк, тряхнув жесткой гривой, двинулся ко мне. - Ведь это был ты, верно? – Хмыкнул я зверю, положив ладонь на массивный лоб. – Ты первый прыгнул. Волк хранил молчание, принюхиваясь к моей руке. - Как ты понял, что это был не я? Я обернулся на родной голос, не сдерживая улыбки. Гаррет стоял у входа в дом, облокотившись на его стену, тень от крыши скрывала его лицо от меня, но от чего-то мне казалось, что оно исказилось печалью. - Все просто, - ответил я, поворачиваясь обратно. Зверь исчез, и на моих ладонях остался черный след, словно от пепла. – Их шерсть не отражает свет. Я оттряхнул руки и встал навстречу Хоуку. Подойдя ко мне, он обхватил мой корпус и посадил на стол, блуждая взглядом по моему лицу. - Твои волки прекрасны, - прошептал я. – Твоя магия прекрасна. Меня всегда поражало то, что она живет своей жизнью, обращаясь в зверей и птиц, она растет на тебе, пока ты спишь, она шлейфом тянется по твоим следам. Ты уникальное творение Создателя. Я все говорил, держа пальцами его лицо, и его взгляд зажигался тысячью огней, согревая мою душу. Его магия была повсюду: она населяла лес, жила в нашей постели, витала в воздухе, и я со временем пропитался ею настолько, что ощущал ее порывы порой лучше самого Гаррета. Я чувствовал его настроение еще до того, как посмотрю на его лицо. Он слушал меня, не пряча пристального взгляда, а затем потянулся к вороту моей рубашки, расстегивая ее. Медленно, пуговица за пуговицей, он обнажил мне грудь и живот, припадая губами к моей коже. - Давай завтра никуда не пойдем, - прохрипел он, неотрывно целуя меня. Я запрокинул голову, вцепившись в край стола. – Проспим до полудня, я приготовлю на ужин кроликов или дичь, или твоих любимых морских гадов, выпьем вина, а после… Он целовал меня, обжигая горячим дыханием, и в тот момент я проклинал все на свете, хватая его за волосы и привлекая к себе. - Мы будем совершенно одни, любовь моя, мы устроимся у камина и проведем там весь вечер, или уйдем гулять, забредем туда, где еще ни разу не были, только прошу, не надо идти на фестиваль. Произнеся это, Гаррет прижал меня к себе, чтобы я не увидел страха, плещущегося в черных глазах. Но, увы, я почуял бы его, даже если Гаррет находился за много миль от меня. - Дело не в самом фестивале, ведь так? - Нет, - выдохнул он. – Антива кишит наемниками, если ты забыл об этом, а мы по-прежнему в розыске. Это большой риск. - Но я действительно обещал Лилу, - произнес я, чуть промолчав. Он ничего не ответил на это, но я понял, что он уступил. - Мы будем осторожны, - заверил я Гаррета, заставляя его посмотреть на меня. Он лишь хмыкнул, неопределенно дернув плечами. Обвив его шею руками, я позволил ему стащить меня со стола и отнести в дом. Небо нас щадило. Затянувшись серостью, оно, тем не менее, не пролило ни капли. Воздух был насыщен влагой и нашей магией, и, впятером, мы шли по пыльной дороге в город. В ту ночь я плохо спал. Я не мог выбросить слова Гаррета из головы, его испуганный взгляд и мольбу, сквозившую в голосе. Я чувствовал себя вдвойне паршиво от того, что, не подумав, пообещал Лилу непременно пойти с ней на этот фестиваль драконов. - Ничего плохого не случится, - шептал я, словно молитву, рассматривая спокойное лицо Гаррета в свете его магии. – Я все время буду начеку. Почувствовав тепло его ладони на плече, я усилием воли отбросил скребущие разум мысли. Мы вышагивали по пыльной проселочной дороге, воображая себя героями дурацкого приключенческого романа, одного из тех, которые я когда-то читал, и говорили о чем-то совершенно неважном. Кларенс перечислял города, куда можно податься будущей осенью, поскольку Лилу уже следовало постепенно осваиваться среди сверстников, Кайл, держа малышку на плечах, скалил рот в улыбке и щурил глаза, с упованием слушая своего мужа, а сама Лилу беззаботно болтала ножками, обхватив пальчиками подбородок отца, и с самым серьезным видом вникала в разговор родителей. Мы с Гарретом шли рядом, касаясь плечами друг друга, и слушали, как двое обсуждают свое будущее, которое никогда не станет нашим. Нашего будущего нет, мы обменяли его однажды на желание быть свободными, и теперь, в плену той самой свободы, мы теперь задыхались. Мир выплюнул нас, запретив заявлять о себе, запретив возвращаться под страхом сумасшествия. Оставалось лишь подчиниться и, поджав хвосты, спрятаться в задворках между реальностью и Тенью. Когда до города оставалось всего пару миль, к нам присоединились они. Совершенно черные, не отражающие свет, волки бежали рысью по двое среди золотой ржи, изредка перекликаясь с их вожаком. Гаррет, тряхнув волосами точно гривой, вторил их рыку, направляя зверей по следу. Я искоса наблюдал за ним, не переставая улыбаться, и тут я услышал, как небо наполнилось тысячью птиц, их резким говором и трепетом жестких крыльев. Все были в сборе. Волки не смели приближаться, а вороны, наоборот, решили поиграть с нами, пикируя на нас и хватая за волосы и руки, нагло усаживались на головы и плечи, звучно каркая в ухо, мешались под ногами, один из них даже пытался снять кольцо с моей руки, за что немедленно был наказан резким щелчком пальцев Гаррета. Наблюдая за их взаимосвязью, за развеселившийся Лилу и колкими фразами Кайла на реплики супруга, я слегка распустил нервы. За долгие годы изгнания я научился наслаждаться настоящим моментом, и вот я позволил себе расслабить лоб и улыбнуться шутке Кайла, припадая к плечу Хоука. В Селенай мы вошли ближе к полудню, и волки превратились в наши тени, бесшумно скользящие по стенам нагретых домов. Теплый ветер принес ароматы жареного мяса и сахарной выпечки, и мы, прикрыв глаза от удовольствия, не сговариваясь шагнули в сторону ближайшей таверны. Хоть город был небольшим, он был воплощением настоящего произведения искусства: расписные стены, ажурные хрустальные мосты, узкие мощеные улочки, каменные лестницы и просторные площади с фонтанами по центру. Вороны быстро облепили крыши домов, а мы пробирались сквозь праздных зевак с детьми, пришедших, как и мы, на ежегодный фестиваль. Сегодня намечалось открытие, ярмарка, конкурсы и развлечения, а к вечеру обещали устроить тишину и послушать далекие отзвуки драконов с Тихой рощи. Я был уверен, что это были вовсе не драконы, а, по крайней мере, виверны или вообще звуки горна, но дети пришли послушать именно великих рептилий, ощутить вибрацию воздуха от леденящего утробного рыка и завизжать от распирающей радости, до хруста сжимая сахарный рожок. Повсюду бегали дети и подростки в масках дракона с ленточками по краям и вертушками в руках, что продавались повсюду, из каждого угла торговцы зазывали сладостями: печеные яблоки в меде на палочке, сахарные трубочки, леденцы в форме ящерицы; чуть поодаль стояли лавки с разливным элем и мясными закусками. Город словно двигался по кругу, киша людьми, эльфами, бродячими псами и несносными воронами. Я посмотрел на Гаррета, оценивая его реакцию на происходящее, и наткнулся взглядом на скользящую хищную ухмылку, горящие черные глаза, успокаивая поднимающееся волнение. День обещал быть одним из лучших уходящего лета. Таверны были полны до краев, но нам все же удалось урвать столик на веранде под навесом. Мы с Кайлом остались его охранять, а трое отправились добывать обед. Сев друг напротив друга, мы какое-то время молчали, с наслаждением откидываясь на подушки после долгой прогулки. Я решил осмотреться, медленно поворачивая головой. Таверна была под завяз: семьи с детьми, компании молодых людей и эльфов, несносные подростки и взмыленные официанты, бегающие в проходах от кухни и обратно. Давно я не был среди толпы, но, к удивлению, я любил людей, с удовольствием рассматривая их, встречаясь с лучистым взглядом и радостной улыбкой. Вдоволь насмотревшись на посетителей, я вернулся к Кайлу. Расслабившись на мягких подушках, он полулежал на скамье, прикрыв глаза. - Пешие прогулки не для тебя, да? - Хмыкнул я, наклонив голову. Растянув рот в усмешке, Кайл ответил: - Вы слишком быстро ходите. Вот увидишь, Кларенс тоже растечется по скамье, хотя и будет уверять, что он в порядке. - Что теперь? – Вновь заговорил я, невольно восхищаясь его чертами лица. Тонкие линии, рыжие ресницы, россыпь веснушек по всему лицу, шее, плечам и рукам, и я видел, что спина и грудь тоже, волосы с золотым отливом, собранные в узел на затылке, смеющийся взгляд и твердость голоса. Я невольно вспомнил нашу первую встречу: до смерти напуганный паренек, мальчишка взрослый не по годам, сумевший обезоруживающей харизмой склонить в свою сторону непоколебимого Кларенса. Признаться, до его появления, я был уверен, что Кик был совершенно равнодушен к любовным играм и, я бы даже сказал, и вовсе асексуален. Кроме глубинных грибов, найденных в той же Клоаке, да настойки из эльфийского корня, ничто не могло его заинтересовать. А ведь в свое время через Лечебницу проходили толпы самого разношерстного народа, но Кларенсу было не до них. Возможно, его печальное прошлое заставляло вздрагивать при нечаянном касании пациентов, он всегда держал дистанцию, даже с Корнелией. Даже со мной. Затем появился Кайл, врываясь в чересчур спокойную жизнь Кика, побуждая вспомнить, что пламя может опалить даже самых охладевших. И Кларенс сгорел, навсегда позабыв о том, что когда-то случилось. «Что теперь?» - спросил я у Кайла, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. Дернув плечом, как бы спрашивая, что я имею ввиду, он оскалился в улыбке. - Куда вы теперь? - Кларенс хочет податься в город побольше, но, как по мне, большие города… Не договорив, Кайл смолк. - Думаешь, она маг? - Она очень похожа на мою сестру, - скривив лицо будто в сожалении, произнес он. - Она знает? - Ей всего семь. Но поверь, однажды этот вопрос всплывет, как только она поймет, что мужчины по природе не могут иметь детей. - Будет нелегко, - хмыкнул я, заметив краем глаза приближающегося Гаррета. - Ушли мыть руки, - проговорил он, угадывая вопрос Кайла. Сев рядом со мной, Хоук занял идентичную мне позу, откидываясь на спинку и также прикрыв глаза. Наш стол замер в ленивом ожидании обеда. Солнце постепенно завершало свой цикл, неумолимо скатываясь к горизонту. Небо расчистилось, озаряясь багровым закатом. Праздные прохожие медленно стягивались к площади, что находилась ближе всего к Тихой роще, и мы были в их числе. Гаррет не выпускал моей руки из своих, хоть мысли его были далеко, там, среди волков, сейчас они были его глазами и ушами, и по тому, как он прислушивался, невольно наклоняя голову и скалясь, я понимал, что он не со мной. Внутренняя тревога, притаившись где-то в глубине, не давала мне полностью расслабиться и насладиться фестивалем, и я был даже рад, что праздник близился к концу. Оставалось немного. Вокруг нас бегали дети, в радостном предвкушении ожидая рева могучих драконов, и я смотрел на них, смотрел на маленькую Лилу, поедавшую мороженое на палочке, и вновь выпал из реальности. Здесь жизнь била ключом, новая, неизведанная, одетая в желтое платьице, и тогда я остро ощутил, как я был далек от нее. Никогда еще подобное чувство не касалось моей души и, рассматривая ее медные волосы, скользящие по спине от любого движения, я ясно осознал, чего мы с Гарретом лишились. Тем временем народ все плотнел, обретая свой запах и гул, точно рой пчел, постепенно замирая. Движение прекратилось. Я сильнее сжал его ладонь. Небо совсем потемнело, и первые звезды усеяли его ярким мерцанием, а затем мы услышали его. Гортанный протяжной рев, невозможно низкий и печальный, постепенно перекатывающийся в воздухе, медленно набирающий твердость. По началу он был один, раскатом проносясь где-то вдали, но затем послышался еще один, более высокий и звучный, наполненный силой и яростью, словно плач небес. Взволнованный шепот пробежал меж людей. В тех местах существовала легенда, что ведьма, жившая в Тихой роще, нелюдимая и дикая, водила дружбу с драконами, наводя ужас и трепет на местных жителей, пока однажды они не выследили ее и прилюдно не казнили в надежде, что это отпугнет рептилий. Но те, разозлившись, выжгли дотла город и его окрестности, а после затаились где-то в болотах, никого не подпуская к себе. Их рев становился все громче и протяжнее, это был плач по возлюбленной, плач по прежней спокойной жизни, и мне стало невыносимо больно за них, больно за людскую безжалостность и жестокость. Я взглянул на Хоука в надежде, что по его лицу сумею определить истинную природу рева, и то, как он хмурил лоб и стиснул челюсти, я понял, что оказался прав. Фестиваль, приносивший радость жителям, оказался слезами по ушедшей любви. Мне захотелось немедленно покинуть это место. Едва рев перестал сотрясать небеса, на площади загорелись огни, и началась завершающая фаза праздника: танцы. Столпившись небольшими группами, жители города и его гости двигались под аккорды местных музыкантов, поедая оставшиеся вкусности. Мы вчетвером, замыкая круг, тоже изображали танцы, разговаривая на отвлеченные темы. Мне хотелось забыть то гадкое послевкусие, и я слишком старался, говоря чересчур много и громко, и спустя некоторое время, напускное веселье возымело успех: мне как будто становилось легче. Теперь я мог расслабиться и спокойно плыть в общем потоке отходящего праздника. Чуть позже мы разбились на пары, Кайл, усадив дочь на руки, заключил в объятья Кларенса, и они кружили под игру инструментов, Гаррет, прижав меня к себе, опустил голову на мое плечо, скрывая разбитый взгляд, я обнял его в ответ, вдыхая запах смольных волос. Смешанные чувства дымили мой разум, моя магия искала выход, найдя его в обжигающем касании его рук. Тогда я осознал, что наше лето подходило к завершению, и пора было вновь отправляться в путь. - Ты тоже это почувствовал? – Услышал я его хриплый голос где-то возле уха. Я промычал что-то в ответ. Оторвав от моего плеча голову, он посмотрел на меня, слабо улыбаясь. Мои глаза расширились от ужаса. - Гаррет, у тебя кровь… Из его носа тоненькой струйкой текла черная жидкость. Поморщившись, Хоук неуверенно провел пальцами по лицу, пачкая его, затем медленно взглянул на ладонь, словно не веря. Кровь все не переставала идти, затекая в рот и капая с подбородка. - Что случилось? – Послышалось за спиной. Я резко обернулся, теряя из фокуса друзей, а после почувствовал невероятной силы хват на предплечье. Гаррет обмяк и повалился на землю, словно подкошенный. Все происходило смазано, будто я находился под водой. Звуки почти не долетали, глаза все никак не могли показать мне четкую картинку. Мои руки были в его крови. Я медленно, словно во сне, опустился к нему, взяв ладонями его лицо, кровь уже образовала лужу под ним. Я не слышал ничего вокруг, какая-то суматоха толкала меня в спину и под руки, я смотрел на его безмятежное окровавленное лицо, закрытые глаза и откинутые со лба кудри. Не было никаких мыслей, в голове стоял лишь звон, оглушающий и парализующий. Я оттирал его кровь, и она все никак не хотела останавливаться, заполняя ему рот. Кто-то кричал мне в лицо, но я не видел его, лишь размытое пятно, другой пытался перевернуть Гаррета на бок, и, Создатель, он наконец задышал. Изо рта полилась чернота, его кашель заполонил все пространство, измученное раскрасневшееся лицо скривилось, его плечи дрожали и, скрючившись, он открыл глаза. Я боялся пошевелиться, в страхе рассматривая его, словно незнакомца, кто-то помог ему подняться, меня за ворот потянули следом, ставя на ноги. Но они не желали подчиняться мне, и я повис на чьих-то руках, в неосознанности протягивая к нему пальцы. Он сжал их, рукавом вытирая рот и лицо, поправляя одежду и пытаясь улыбнуться, словно ничего не произошло. Я смотрел на черную лужу, странно мерцающую в свете фонарей, не находя в себе сил на вертикальное положение. Создатель, да что со мной происходит? Внезапно на меня обрушился шум площади, крики, голоса, чей-то плач и смех, и я наконец смог разглядеть их лица. Кайл обтирал Гаррета, Кларенс держал меня, другой рукой сжимая плачущую Лилу, Хоук же пытался отшучиваться, но в его глазах пылал невиданный страх, который он тщетно силился скрыть от меня. Тогда я еще не понимал, что в то самое мгновенье моя жизнь раскололась, навсегда разбивая ее на мелкие осколки. Мы возвращались по проселочной дороге в совершенной темноте и безмолвии. Ни у кого не оказалось сил даже на простые магические огни. Казалось, все шли наощупь, вслепую пробираясь в непроглядной мгле. В голове по-прежнему оставалась пустота с одной единственной мыслью, пульсирующей точно пробитый сосуд: я не сумел помочь ему. Тот поглощающий страх за него не позволил мне и пальцами щелкнуть, чтобы облегчить его состояние. Отчего вдруг Гаррет закровил, а затем рухнул без сознания, я не размышлял, блокируя воспоминание об окровавленном лице, но только мне стоило прикрыть глаза, передо мной возникала черная мерцающая лужа, медленно растекавшаяся по выжженной земле. Я не чувствовал его магии, его волки так и не обратились в демонов, растворившись в темноте. Взглянув на его профиль, я внутренне сжался: окровавленное лицо словно постарело на тысячу лет, скалилось от боли или ярости, он то и дело хватался за затылок и морщился, вздрагивал и вскидывал голову к небу. Я не решался заговорить с ним, чувствуя вину за свое бездействие в момент, когда был нужен ему. Кайл и Кларенс, неся на себе заплаканную и уснувшую Лилу, молча кивнув мне, ушли вперед, вскоре скрываясь во тьме. Я остался с ночным кошмаром один на один, вглядываясь в него и готовясь неизвестно к чему. Молясь милосердию Создателя, чтобы мы преодолели этот путь без новых жертв, мы медленными шагами сокращали это жалкое расстояние в несколько миль. Внезапно он заискрился магией, обрастая шерстью вперемежку с перьями, затрясся, взвыв от боли, и рухнул на колени. Его хребет выпускал и втягивал обратно шерсть, скрюченные пальцы обратились в когти, на лице выросли черные шипы, пуская новую кровь, а затем он зарычал. Я бросился к нему, сотрясая криками душный воздух, но он не реагировал на меня, словно боролся с внутренним зверем, и когда на меня посмотрели волчьи глаза, пылая яростью, я осознал, что Гаррет проиграл. Так, не до конца обратившись и перемешав оба облика, он медленно двинул в мою сторону, утробно рыча. Внутри меня все похолодело от страха, но я был готов, зажигая пламя тысячи огней. Яркая вспышка света озарила небо, Гаррета отбросило на несколько ярдов. Я призывал его к благоразумию, взывал к его человеческой натуре, но он был глух к моим мольбам, замерев и обращаясь в демона. Встав во весь рост, он оскалил человеческий рот, крыльями-обрубками пряча от меня опаленную грудь, лапами впиваясь в сухую землю. - Гаррет, - взмолился я, предупредительно выставляя руки вперед. В нос ударил сладковатый запах обожженной плоти с резкой примесью обгоревших перьев. Что бы ни происходило дальше, я не стану атаковать его вновь. Встряхнув гривой, зверь ощетинился перьями, но, сделав шаг в мою сторону, вновь замер. Он весь дрожал, издавая пульсирующую вибрацию, рычал и скулил, тряс головой и прижимался к земле. Его магия по-прежнему была скрыта от меня, словно что-то блокировало нашу связь, и я все никак не мог понять, что же происходило с ним, с кем он в своей голове вел неравную битву. Я с ужасом наблюдал за тем, как искаженное болью лицо, медленно обрастая шерстью и шипами, превратилось в волчью морду. Он проиграл. Ярость, сверкнувшая в его глазах, вспыхнула чернотой, а после он надрывно завыл, вскидывая к небу клыкастую пасть. Все пропало. Гаррета поглотила тьма. Больше он не смотрел в мою сторону, принюхиваясь к ночной тишине, острые треугольные уши улавливали неподвижный воздух, и он, отвернув голову, побежал прочь, скрываясь в золотой ржи. Я стоял на месте, словно меня окутали невидимые цепи, и смотрел вслед блестящей спине. Весь воздух разом вышел из легких, мне не хотелось ничего, только забыться сном в надежде, что это лишь ночной кошмар. Вновь послышался рев, а после он взмыл в небо, искрясь в темноте красным отблеском. С тяжелым сердцем я переступил порог своей комнаты и уставился в пол. Что стало причиной его боли и агрессии, я не понимал, гоня прочь мысли, что нечто непоправимое случилось на этом треклятом фестивале. Откуда вдруг кровь и ярость в глазах? Внутренний зверь его полностью поглотил, - я это понял, встретившись взглядом с ним за мгновенье до вспышки моей магии. Всю ночь я не сомкнул глаз. Сидя на кровати, я неустанно смотрел на свои пальцы, по-прежнему хранящие его кровь. В голове пульсировала сосущая пустота, в памяти вспышками всплывало его окровавленное лицо, скалящееся болью и страхом. Я не узнавал его. Даже в моменты его обращения на меня всегда смотрели карие человеческие глаза, но теперь… словно сам Архидемон заглянул мне в душу, я никогда прежде не видел такой ярости и ненависти во взгляде, и впервые за столько лет страх перед Гарретом закрался внутрь меня. «Он никогда не причинит тебе вред», - говорили все, кто знал его. - Он никогда не причинит мне вред, - прохрипел я, сжимая пальцы в кулак. Страх – это медленнодействующий яд, но в ту ночь я боялся вовсе не за себя. Всю ночь я не сомкнул глаз, встречая первое пламя зари. Узкой алой полосой, окрашивая черное небо кровью, она постепенно оттесняла ночной кошмар, начиная новый день. Голова была тяжелой и мутной, внутренняя дрожь теперь отдавала свинцом в костях, а мышцы, скованные неподвижной ночью, отказывались меня слушаться, сводя судорогой икры от любого движения. Постепенно привыкнув и разогнав кровь в венах, я хотел было отправиться в уборную и предстать перед хозяевами дома, но тут услышал рев. Дальше все происходило стремительно: крылатый демон, спикировав на крышу, промахнулся, врезаясь в глухую стену. Казалось, я услышал хруст ломающихся костей. На мгновенье все стихло, затем нечто смачно хлюпнуло, словно наступили в слизь, и в стекло дверей впечаталась окровавленная рука. Я вскочил ему навстречу, не веря до конца, что ночной кошмар наяву продолжается. Гаррет, навалившись плечом, рухнул в спальню, весь проткнутый обломанными перьями, и, попытавшись встать на ноги, он завалился на бок, круша мольберт и то, что стояло на нем не одно лето. Я подлетел к нему, хватая за плечо, помогая преодолеть жалкие футы до постели. Он был словно пьяный, другой рукой держась за бок, и, так и не сдвинувшись с места, ничком повалился на пол, окрашивая его кровью вперемежку с грязью. Мне стало больно дышать, я силой развернул его на спину, обнажая живот, и там, где ребра, закругляясь, уходили на спину, торчал кусок дерева, протыкая уязвимую плоть. Дело плохо: именно в этом месте находится печень, и сколько он пролетал в подобном виде, теперь было неважно. Время исчислялось мгновеньями. Я действовал стремительно. Зафиксировав его руки, больно прижав их коленями к полу, я потянул за сук, с хрустом извлекая его из отекших тканей. Гаррет взвыл, клубы черной магии застелили поверхности, искажая пространство, но я не реагировал на угрозы и, приложив ладонь к ране, воззвал к Тени. Сжав ее на пальцах, я пустил волновой поток целительной магии в ошметки кожи, восстанавливая структуру органов и убирая кровь, что натекла внутри него. - Сейчас я отпущу тебя, - прохрипел я севшим голосом, встречая испуганный взгляд. Я точно не знал, Гаррет ли со мной сейчас, поэтому медленно слез с него, не разрывая зрительный контакт. За мной следили черные глаза, он отрывисто и коротко дышал, кудри, налипшие на лоб от пота и крови, блестели на белой коже. Убрав ноги с его локтей, я оглядел испещренное ранами тело, а затем подал руку, помогая сесть. Он потерял много крови: вечно красные губы теперь бледнели на лице, синие змейки вен виднелись по всей коже, придавая ему облик мертвеца. - Ты здесь? Этот короткий вопрос заставил его вздрогнуть, а затем он медленно кивнул, словно не до конца уверенный, что он это действительно он. - С кем ты так… сцепился? Мотнув головой, Гаррет откинулся на край кровати, морщась от боли и усталости. - Напоролся на дерево, - тихо произнес он. - Как такое возможно? Твой покров, Гаррет, он… Я не находил нужных слов. Напоролся на дерево? - Что с твоей магией? Почему я ощущаю лишь ее ошметки? - Я не знаю, Андерс! – Прорычал он, теряя на это остатки сил. – Я не знаю… я… словно погрузился во тьму. Я не чувствовал связи с Тенью, лишь боль и ярость, местами я пытался контролировать ее… но когда начал просыпаться… то ничего не смог вспомнить. Я ничего не понимал, но ясно было одно: его защитная магия дала сбой, раз он напоролся на дерево, продырявливая себе бок. - Надо ушить рану, затем покажемся Кларенсу. Моя целительная магия по-прежнему не справлялась с его кожей, но прежде, чем поднять его, я все же попробовал убрать повреждение с ее помощью. Собравшись возле его ребер, она лишь стекала, точно вода, капая на пол и растворяясь в воздухе. Я горько хмыкнул, понимая, что дерево, проделавшее в нем дыру, попало в момент раскола его Тени. Сколько же он пролетал, истекая кровью? Завтракали мы в совершенной тишине. Кусок не лез в горло, я изредка кидал взгляд на своего соседа, каждую секунду оценивая его состояние. Перемотанный, Гаррет, сгорбившись над тарелкой, с совершенным безразличием ковырял по ней вилкой, устремив мысли куда-то вглубь себя. Он был не здесь, не со мной, он бродил по остаткам своей Тени, пытаясь разобраться, что вдруг случилось, откуда появилась эта пронзающая боль. Или же он боролся с внутренним зверем, стараясь усадить его на цепь, вновь приручить или и вовсе усмирить. В тот день мы были словно чужие друг другу, не решаясь коснуться хотя бы локтями. Бинты на его торсе были окрашены сине-зеленым, других примесей не было. Хоть это радовало, позволяя лишь на мгновенье расслабить нахмуренный лоб. Я мельком посмотрел на хозяев дома, заставая их в растрепанных чувствах. Кайл, стараясь придать лицу спокойное выражение, все же с тревогой поглядывал на меня, Кларенс же и вовсе, потупив взгляд, рассматривал Гаррета слишком открыто. Крошка Лилу, сидевшая на своем стульчике, не проронила ни звука. Мне стало жаль ее, ведь она, не понимая, что происходит, улавливала общее состояние траура и молча доедала кашу в надежде, что ее любимый дядя Гаррет наконец беспечно рассмеется, схватит ее за подмышки и, звонко хохоча, отправится гулять на озеро. Застав Кларенса ранним утром на кухне, я без слов показал ему раненого Гаррета, и тот, так же молча, отправился за травами. Быть может, позже, я рассказал бы ему, что случилось, если не то, что произошло за завтраком. Итак, мы ковыряли в тарелках, а Гаррет, вздрагивая и скалясь, неподвижно сидел, держась за правый бок. Грубые стежки нитей, прорезываясь под заживающей кожей, безумно чесались и жглись, и это-то и стало отправной точкой нового безумства. Он долго держал себя в руках, пока в один момент, утробно зарычав, не стал срывать с себя закрепленные бинты. Треск ткани, пронзивший мертвый воздух, заставил вздрогнуть и обернуться. Его лоб вновь покрылся испариной, руки, дрожа, цеплялись за обрывки бинтов, а затем резкий голос Кларенса разбил надвое хрупкое равновесие утра. - Гаррет, прекрати немедленно. Замерев на мгновенье, Хоук поднял на травника пылающий яростью взгляд, срывая остатки ткани и выдергивая швы. Его холка обросла шерстью, магия заклокотала вокруг него, и он, вскочив на ноги, вцепился в стол, швыряя его в стену. Поднялась суматоха, Кларенс, схватив Лилу, прижал ее к себе, окутываясь физическим щитом, Кайл атаковал первым прежде, чем я успел его остановить. Об Гаррета разбились ледяные копья, заставив его сделать шаг назад. Зарычав, он весь ощетинился черными шипами, вновь обращаясь в демона, его руки заискрились молниями, обступая Кайла, и все бы закончилось кровавой резней, но я вовремя успел. Гаррета отшвырнуло куда-то в сторону, и до того, как он успел подняться и наброситься на них, я вырос между ними стеной, призывая на помощь энтропию. Все замерли, концентрируя всю мощь Тени на нескольких квадратных ярдах. - Гаррет, приди в себя, - взмолил я, ловя его в парализующую ловушку. Скалясь от боли, он цеплялся за невидимые руки, что держали за шею, и зверь постепенно угасал в его глазах. Минуту спустя на пол соскользнул израненный человек, и кровь, сочившаяся из-под ребер, черным пятном заливала паркет. Я с трудом перевел дыхание, не смея опустить руки, я сверлил его взглядом, умоляя прекратить это безумие, усмирить ярость и ненависть, взявшуюся неизвестно откуда. Гаррет медленно приходил в себя после паралича, тряся головой и прижимая ее к ногам так, словно это могло помочь облегчить его состояние. Он вел себя подобно псу, которого изводили блохи. Неуверенно поднявшись, он, ни на кого более не смотря, пьяной поступью вышел из дома, а позже послышался многоголосый вой и хлопок магии. Он вновь покинул меня, отправляясь в неизвестность. Ссутулив напряженные плечи, я огляделся. Перевернутый стол со сломанной ногой валялся возле стены, и остатки завтрака стекали по нему на пол, Кайл, занявший атакующую позу, все еще сжимал магию в ладонях, не отдавая себе отчет в том, кто только что собирался напасть на них. Первым зашевелился Кларенс: опустив Лилу на ноги, он с опаской посмотрел туда, где исчез зверь, а после направился к столу в попытке вернуть ему прежнее состояние. Мы молча восстановили мебель, расставили стулья, собрали разбитую посуду и то, что лежало в ней, и разошлись каждый в свое крыло. Также, не проронив ни звука. Мне показалось, я услышал крик. Вскочив на постели, я долго не мог понять, откуда он. За окном стояла глубокая безлунная ночь, шорох штор, качаемых прохладой ветра, мрачной тенью отражались от стен. Голова была мутной, предчувствие надвигающейся беды неотвратимо наступало на горло. Место подле меня непривычно пустовало, и, встав с кровати, я медленно двинулся вглубь дома, прислушиваясь к тишине. Зайдя в просторный холл, служивший столовой, я остановился, привыкая к непроглядной тьме. Внезапный холод пронзил мои кости, а затем с потолка на меня что-то капнуло. Тронув дрожащей рукой плечо, я ощутил резкий запах крови, босые ноги тут же заскользили, и вся комната наполнилась розоватым дымом, отдающим привкусом железа. Я блуждал взглядом по залитому кровью полу, натыкаясь на белое бездыханное тело. Успев закрыть ладонью рот, подавив крик, я рухнул на колени, сотрясаясь в беззвучном плаче. Помутневший взгляд серых глаз глядел в пустоту, черные волосы, утопающие в крови, налипли на белый лоб. Кларенс был мертв, и там, где билось эльфийское сердце, зияла чернеющая дыра. Меня затрясло, словно в лихорадке, а после я услышал вибрацию из дальнего угла холла. Я боялся пошевелиться, боялся увидеть то, что ждало меня в дышащей смертью мгле, и я все, что я смог различить, было желтое платьице и красные горящие глаза. Черный демон, лязгая пастью, склонился над Лилу и жрал ее, словно какой-то кусок мяса. Ее застывшее в ужасе лицо еще дергалось, медные локоны плавали в крови, и зверь, терзавший ее тело, вибрировал и рычал, отдирая кусок за куском. Черная блестящая шерсть торчала на лопатах, уши были прижаты к голове, когти впивались и дробили ее кости. Мне казалось, у меня вот-вот остановится сердце, и я не видел ничего, лишь узкую морду, желтое платье и красные глаза, светящиеся в кромешной тьме. Я проснулся от собственного крика. Слезы душили меня, не давая сделать полноценный вдох. Осознание, что это был лишь ночной кошмар, постепенно проникало в сознание, успокаивая рваное дыхание моей груди. Стояла глубокая ночь, и шторы, колыхаясь на ветру, отбрасывали причудливые тени на стены. Его я заметил не сразу, пытаясь отбросить от себя видения чудовищного сна. - Ты вернулся, - облегченно прохрипел я, вспотевшей ладонью стирая остатки Тени и опуская ноги на холодный пол. Темная фигура, замершая возле окна, дернулась на мой голос, и в лунный свет вышел Гаррет. Его лицо казалось безмерно печальным, темные круги под глазами делали его похожим на давнего знакомого за Завесой. Нахмурившись, Хоук произнес: - Я пришел попрощаться. Тихие слова раскололи меня надвое. Уставившись на него невидящим взглядом, я тщетно пытался найти правильный ответ, не веря своим ушам. Мой ночной кошмар вновь обретал себя наяву. - Что ты видел в Тени, Андерс? Его голос тем временем продолжал прожигать во мне дыру. Тихий, хрипловатый, низкий и невозможно печальный. Меня затошнило, едва я вспомнил желтое платье и кровавое озеро, окружавшее трупы. - Это был исход, - ответил за меня Гаррет, наконец встречаясь со мной взглядом. Слезы, навернувшись на глазах, теперь стекали по щекам. Я ничего не соображал, погружаясь под лед. - Неизбежность моего пребывания в этих стенах. - Куда ты пойдешь? – Сорвалось с моего рта прежде, чем я успел обдумать его слова. Скривившись так, словно я ударил его, Гаррет отвел взгляд, уставившись куда-то во тьму. - Туда, где я не смогу причинить тебе боль. Андерс, я теряю себя. Я совершенно не помню прошедшие дни, я не знаю, что я вытворял, я практически ничего не помню. Словно зверь, которого я держал на привязи всю жизнь, теперь перегрыз веревки и набросился на меня. Я не хочу однажды очнуться и увидеть твое тело, залитое кровью. Мне страшно. - Замолчи! – Крикнул я, вцепившись в волосы. Я лихорадочно соображал, пытаясь найти выход. Нет, он не покинет меня. Только не теперь, когда все было хорошо. - Я погружаюсь во тьму. Не могу контролировать обращения, - продолжал он надломлено, будто не замечая моего состояния. Я был готов избить его, сжечь дотла, убить удушающей клеткой, лишь бы он заткнулся и прекратил уничтожать мое существо. Повисла гнетущая тишина, раздавливая мою голову в плоский блин. -Андерс, - взмолил он, видя, как кусок за куском отваливается от меня. – Андерс, я постоянно чувствую оглушающую ярость и нестерпимую боль, и то, что ты видел в Тени – лишь вопрос времени. Я не слышал его. В сознании пульсировала мысль: он вновь покидает меня. Исчезает из моей жизни, точно дым. - Что случилось? – Произнес я одними губами, сильнее сжимая волосы. - Я не знаю… Но ты оказался прав: моя Тень теперь мне не принадлежит, я не могу контролировать ее, не могу больше быть безопасным, и первой жертвой моей ярости будешь ты, если я немедленно не покину тебя. Я искал взглядом его взгляд, моля Создателя, чтобы он наконец посмотрел на меня, но как только он это сделал, я вздрогнул, обжигаясь огнем его слез. - Ты меня любишь? - По-прежнему больше жизни, - печально выдохнул он, отступая обратно в темноту. Я не мог больше этого выносить. Моя жизнь рушилась на глазах, и теперь ее осколки безжизненно валялись у его ног. Он рвал меня на части, опустив голову и скривив красивое лицо. - Тогда прошу, не делай этого. Что бы ни происходило, мы справимся. Это прозвучало настолько жалко, что я поморщился, вытирая, наконец, застывшие слезы на щеках. Он слабо улыбнулся, давая мне мнимую надежду, но я уже осознал, что он давно принял решение. - Мы обязательно будем вместе, обещаю тебе. Тут он неожиданно подался вперед, рухнув передо мной на колени. Я едва не вскрикнул, когда горячая ладонь опустилась на ногу. Касание чужака. Я не смел дотронуться в ответ. - Я не могу снова потерять тебя. Я испугался отрешенности собственного голоса, и осознание, что наши пути вот-вот разойдутся, заставило меня зарыдать навзрыд. Я даже не пытался сдерживать слезы, но от них мне становилось только больнее. Он не отвечал, сильнее сдавливая кожу. Он беззвучно плакал, склонив голову на простыни, и чувство отчаяния захлестнуло меня новой волной. - Ты не обязан это делать, слышишь? Гаррет, посмотри на меня! Я кричал в пустоту, хватаясь за его лицо, притягивая к себе. Я искал в нем хоть одну искру, которая позволит мне спокойно расправить легкие. Я словно надышался дыма, судорожно втягивая в себя воздух, и его помутневший взгляд безжизненно блуждал по мне, пальцы стальным хватом обвили мне ноги. Я целовал его заплаканное лицо, ощущая опьяненное страхом дыхание, я прижимал его к груди, шептал его имя в слабой надежде, что, заклиная его, он все же передумает. - Ты не обязан, - хрипел я, зарываясь носом в черные кудри. – Мы можем исчезнуть вместе, только умоляю, не покидай меня, я не смогу это вновь пережить. Я не верил, что история повторяется. Я целовал его волосы, лицо, цепляясь за шею и плечи, и дрожащие пальцы судорожно впивались в белую кожу, царапая и соскальзывая. И тут он поднял на меня глаза, полные слепой решимости. - Прошу, не ищи меня, - оглушено произнес он. Боль расколола его пополам. - Не подвергай свою жизнь опасности из-за моей беспечности. Теперь я – твой ночной кошмар. Полночи мы прорыдали в полной тишине, прижимаясь друг к другу, и только когда небо оросилось кровью, он нашел в себе силы, чтобы встать. - Я люблю тебя, Андерс. И всегда буду любить. А я смотрел сквозь слезы, как Гаррет нетвердой поступью подошел к двери и, так и не обернувшись на меня, шагнул в предутреннюю зарю, и плач крылатого демона заполнил каждую клетку моей погибшей души.