Как приручить Хоука: Фен'Харел

Я открыл глаза, смутно припоминая последние события. Голова гудела, откуда-то льющийся белый свет заставил тут же зажмуриться, накрывая лицо руками. - Ты проснулся, - послышался со стороны знакомый голос. В ответ я промычал нечто нечленораздельное. - Андерс, - голос все не унимался. – Все закончилось. Ты вернул его. Эта фраза заставила меня мгновенно подняться, пробуждая мое сознание точно затрещина по щеке. Я находился в кровати в комнате, к которой уже успел привыкнуть, заботливо укрытый одеялом до подбородка. - Где он? – Прохрипел я, яростно растирая лицо руками, чтобы окончательно проснуться. Кьяра сидела на постели, удерживая меня за ногу. - Солас с ним. Я невольно напрягся, улавливая в ее тоне смесь страха и тревоги. - Отведи меня к нему. На удивление, она поднялась и направилась к выходу. Я поспешил следом, по дороге осматривая себя. Волосы лезли в лицо, а тело прикрывало лишь спальное белье. - Чего ты боишься? – Мой вопрос разбился о стены коридора. Кьяра чуть не бежала вперед, так ни разу не посмотрев на меня. Мы дошли до другого крыла крепости и наконец остановились перед одной из многочисленных дверей. Ни секунды не думая, я дернул ее, вваливаясь в помещение. Передо мной открылась совершенно обычная спальня, ничуть не отличавшаяся от моей, а на кровати лежал он. Солас стоял у окна, оборачиваясь на меня. - Оставьте нас, - бросил я им, подходя к лежачему. Никто не двигался: Кьяра замерла в проеме, Солас словно врос в старый паркет. - Прошу, - взмолил я, чувствуя, как терпение вот-вот покинет меня. Две статуи зашевелились, и дверь, наконец, хлопнула за их спинами. Я шумно выдохнул, опускаясь на край кровати. Гаррет был без сознания, белое лицо застыло гримасой боли, черная кровь застыла на его коже уродливыми пятнами, длинные кудри превратились в сплошной грязный узел. Но он был жив. Он был здесь, в нашем мире, и я мог коснуться его руки. Я сжал его кисть, сплетая пальцы. В спальне стоял зловонный запах, напоминая мне прелый запах Клоаки в самые жаркие дни лета. Липкий, смердящий, проникающий в легкие и под кожу. Так пахло от Гаррета в тот момент. Но меня беспокоило лишь одно: почему он не просыпается. Я боялся его будить, вдруг часть него все еще находилась в Тени, вдруг я сумел перенести всего лишь его оболочку, оставляя его разум за Завесой навсегда. Я выгнал Соласа, хотя он как никто помог бы разобраться в этом, и теперь я с пустыми мыслями смотрел на Хоука, не зная, что делать дальше. Я бездумно сжимал его ладонь, не находя в себе ответов, а после я побрел до уборной, налил горячей воды в ведро, нашел кусок тряпки и, вернувшись, принялся его отмывать. Я смыл куски слизи вокруг его рта, кровь с висков и под носом, разорвал рубашку, выбрасывая на пол, в которой он пролежал в болотах неизвестно сколько времени, со злостью думая, что они даже не удосужились его раздеть прежде, чем класть на постель. Я мыл его тело, местами растирая кожу до покраснения, потому что грязь никак не хотела отходить, и я изредка трогал его грудь, проверяя, дышит ли он. Однажды мне уже приходилось вытаскивать его из мира мертвых, также обтирая его тело и молясь Древним Богам, чтобы они его вернули, и мне вспомнилось то лето. Лето, полное разочарований и надежд. Обмыв его, насколько это было возможно, я поменял простыни и сменил на нем одежду, но Гаррет по-прежнему не приходил в себя. Смеркалось, я развел в камине огонь, отапливая помещение, и уже готовился заступать на ночное дежурство, перетащив с дальнего угла комнаты кресло и подушки. За окном стояла непроглядная тьма, южные ветра нещадно бились о ставни, и я в который раз проклинал свое пребывание в стенах крепости. Я никогда не любил холода, не любил, когда рано темнело, мне был ближе северный климат с вечными солнечными ваннами и морским воздухом. Солнце позолотило меня, я был его любимцем, и в тот момент, сидя возле кровати, я разглядывал свой несмывающийся загар. Огонь в камине с треском поедал дрова, от него веяло снотворным жаром, и я погрузился в оцепенение. Я был слишком вымотан, я так и не понял до конца, что произошло за последние несколько дней, в голове образовался комок ваты и никаких полезных мыслей. Мне хотелось все бросить и уйти, хотелось разорвать ненавистное время и вернуться туда, где единственной моей проблемой были лишь жалкие охотники за головами. Я просто надеялся, что худшее осталось позади, что Гаррету больше не придется испытывать свою жизнь на прочность. Я смотрел на него и видел чистый комок боли и ярости, и я не знал, как ему помочь. Кажется, под утро я все же задремал. Меня разбудили звуки с его стороны, и я мгновенно проснулся, едва не вскакивая с кресла. Он сидел на кровати, поджав ноги, и молчал. - Гаррет, - позвал я, медленно поднимаясь с места и двигаясь к нему. Он вздрогнул, исподлобья сверкнув взглядом, а затем металлическим голосом произнес: - Я же велел тебе убираться. Я опешил, замирая с протянутой рукой. - Гаррет, это я, - голос дрогнул на его имени. - Мой Андерс мертв! – Взревел он, резко вскочив с постели. Я дернулся следом. - Я… я убил его. Оскалившись на меня, он метнулся к двери, чуть ли не выбивая ее с петель. Грохнув о стену, она жалобно заскрипела. Я ничего не понимал. Я ринулся следом, едва поспевая за его широкими шагами, переходящими в панический бег. - Что ты такое говоришь? Я пытался схватить его за руку, но он резко обернулся на меня, мгновенно вспыхнув магией и обрастая перьями на холке. Он явно был не в себе, угрожающе вибрируя. - Не провоцируй меня, демон, - рыкнул он, вновь пускаясь в бег. Он сильно исхудал за время пребывания в Тени, от слабости он то и дело врезался в углы стен, чуть ли не падая плашмя. - Гаррет, стой! Я должен был остановить его, ведь видит Создатель – Хоук находился на грани безумия и страха. - Гаррет, это я, слышишь? Гаррет! Я кричал, что было сил, а он бежал прочь от меня, и шерсть точно водоворот засасывала его. - Не подходи ко мне, - прогремел он, уступая своей ярости. Он медленно покрывался чернотой, босые ноги обратились в когтистые лапы. Я знал, чем все обернется, если он не придет в себя: многие в крепости погибнут, едва кровавая заря коснется гор. А через мгновенье мои опасения подтвердились: извернувшись, Хоук атаковал меня цепной молнией. Блокировав его магию, я перешел на бег. Следом посыпались на меня вперемежку огонь и лед, мелкие заклинания, сброшенные наугад. Он боялся меня, я это чувствовал, но отчего Гаррет вел себя так, я не понимал. Его заклинания обрушивали и без того обвалившиеся стены, грохот заполнил общий коридор, заглушая мои мольбы. Легкие жгло огнем, мы летели по узким коридорам, иногда выскакивая на свет, вновь возвращаясь к полумраку старой крепости. - Гаррет, остановись! – Я кричал что было сил, а дальше все происходило слишком быстро. Увернувшись от очередного огненного шара, я вскинул руку, сжимая кулак. Тень запела во мне, замедляя время, и я поймал его в энтропическую ловушку, смыкая на горле магические пальцы. Погоня прекратилась. Мы оказались на перекрестке коридоров. Гаррет трепыхался в тисках, подвешенный в воздухе, и рычал, выпуская наружу шерсть и тонкие лезвия шипов. Странно, но никогда прежде я их не видел на нем. - Что еще тебе от меня нужно? – Шипел он на меня, когда я подошел слишком близко, не решаясь разжать кулак. – Ты отняла у меня все. Отняла? К кому он обращался? Я замер, в непонимании опуская голову, но затем я наконец все понял, мгновенно сбрасывая магический капкан. Гаррет ничком рухнул на каменный пол, хватаясь за горло. Он долго кашлял, не в силах подняться, и я с безучастной тревогой наблюдал за ним, с горькой утратой осознавая, что с ним сделала Тень. Тут на наши крики выбежала Кьяра, замирая на месте. Метнув на нее взгляд, я теперь молил Создателя о том, чтобы она не натворила глупостей. - Не подходи, - огрызнулся я, предупреждая все ее последующие действия. Казалось, даже ветер замер. Мы все обратились в ничто. - Гаррет, - позвал я его, не решаясь подойти ближе. Раненый зверь – самое опасное существо. – Это не Тень. Ты вернулся. Но он не слушал, прижимая голову к полу, скуля и скалясь. - Посмотри на меня. Я говорил медленно и спокойно, одной рукой почти касаясь его, другую я направил в сторону Инквизитора. Гаррет медленно покрывался шерстью, серповидные когти царапали холодный камень, но лицо по-прежнему принадлежало ему. Еще не все потеряно. - Это я, - я продолжал говорить с ним, не теряя зрительный контакт. Он был дезориентирован и напуган, уверенно считая, что все еще находится в Тени, и именно она играет с его сознанием. Он принял меня за демона, что отравлял его разум все то время, которое он находился там. Теперь он смотрел на меня, оставаясь неподвижным. Вот он, момент истины. - Андерс, - послышался со стороны хлесткий голос лучницы. – Тебе лучше отойти. - Нет! – Рявкнул я, на мгновенье теряя зрительный контакт с оборотнем. Он весь дышал страхом и смертью, воздух вокруг него двигался и вибрировал, он принюхивался ко мне, словно не верил своим глазам. - Все хорошо, - переключился я на него, вновь пытаясь успокоить. Он дрожал всем телом, встав наконец в полный рост. И вот, спустя несколько бесконечных мгновений, его шерсть начала медленно втягиваться. - Это правда ты? Я почувствовал колебание пущенной стрелы прежде, чем увидел ее. Просвистев доли секунды, она вонзилась в его плечо. Зверь взвыл, тут же беря власть над магом, и его печальное лицо мелькнуло передо мной и исчезло под черными шипами. - Кьяра, нет! – Я слишком поздно это произнес. – Беги! Теперь это было единственным верным решением: бежать без оглядки. И девушка, закинув лук на спину, исчезла в темном коридоре. Вырвав из себя снаряд, заливая все вокруг кровью, демон рванул по ее следу. Все происходило стремительно. Сжав магию между ладоней, я взорвался сотней искрящихся молний, и каждая попала в него. В нос ударил резкий запах опаленной шерсти, а я проклинал себя за то, что вновь причиняю ему боль. Его отшвырнуло в стену, и это дало нам несколько решающих секунд. Поднявшись на лапы, демон завыл. Я никогда прежде не видел его таким: стоя на волчьих лапах, он тем не менее, не был волком, оставляя человеческий хребет, из которого торчали черные шипы и колючая длинная шерсть. Он скулил и одновременно рычал, и вибрация передавалась на стены, кроша их на нас. Его качало из стороны в сторону, точно он был пьяным, и магия окончательно вышла из-под контроля. Я услышал песню, черный туман застелил весь этаж, и пространство потеряло стабильность. Все вокруг плыло и стекало, по телу разлилось сковывающее чувство страха, и там, в ловушке собственных мыслей, я медленно брел по кровавому следу. Я слышал быстрые шаги где-то вдали, эхом отражающиеся от ломающихся стен, я оглядывался по сторонам, пытаясь отыскать источник, я шел по колено в крови, медленно двигая ногами. Да, его магия по-прежнему была нестабильна, его разум шатким и уязвимым, но как только ей в голову пришло стрелять в существо, которое рвет Завесу как хочет? Он был тем, кто способен свести с ума самого стойкого воина лишь щелчком пальцев. Инквизиция разозлила его, и теперь он утопит их в крови. Я брел по топи из убитых тел, стены трещали по швам, открывая за собой Завесу с ее зеленым небом и чувством всепоглощающей пустоты. Я вернулся в Тень? Или я ее и не покидал? Я видел Брешь, видел демонов, пылающих чистой яростью, я слышал их булькающие рычание, и осознание, что теперь это моя реальность, засасывало меня с невероятным стремлением. Все пропало. Мы погибнем здесь, и я так и не встречусь со своим Хоуком. Я не был готов. - Андерс! Я слышал свое имя, но не знал, кто его произнес. Я никого не видел, лишь мертвые куски тел и кровавый след. А затем все исчезло так же мгновенно, как я появилось. Реальность обрушилась на голову, и я повалился на каменный пол. Я видел его в собственной крови, он медленно пытался встать, но тело не слушалось его. Вокруг него столпились солдаты, удерживая и причиняя боль, и я закричал, чтобы они не трогали его, перестали мучить, я хотел подняться, обнаруживая, что кто-то не давал мне этого сделать. Некто хватал меня за ноги, оттаскивая в сторону, и последнее, что я видел, была кровавая дорожка, доходящая до бездыханного тела Забытого Бога. Удар головой об пол. Забвение. *** Я открыл глаза. Последние сутки мне давались с трудом. Голова была мутной, в ушах стоял звон, но я ясно помнил, что произошло. Она сидела рядом и ждала моего пробуждения. Увидев, что я пришел в себя, она не подлетела ко мне с объяснениями и извинениями, она была совершенно неподвижной, словно восковая свеча, ожидая, когда я задам очевидный вопрос. Я медлил, увидев в ней неприятеля. - Зачем ты стреляла? – Прохрипел я, прочищая горло. - Ты сам понимаешь, зачем, - словно от мошкары, она отмахнулась от меня. - Мне это порядком надоело, - я оскалился на нее, как скалится Гаррет перед броском. – Отведи меня к нему, и мы немедленно покинем крепость. Я устал. Я не мог больше сопротивляться течению судьбы, что неотвратимо несла меня на скалы, топя в своих водах. - Все не так просто, - отрезала Кьяра, вставая с нагретого места. – Гаррет… нестабилен. - Я это видел, и я прекрасно знаю, что будет с вами всеми, если мы не исчезнем отсюда. Ты подвергаешь большой опасности своих людей. - А что на счет тебя? – Смена настроения ее тона заставила меня наконец посмотреть в ее сторону. Ее лицо оставалось непроницаемым. – Ты не сможешь защитить мир от его ярости. Он болен, и только здесь ему могут помочь. - Хватит, - рыкнул я, вздрогнув от ее последних слов. Это было уже слишком. – Я должен его увидеть. Отведи меня к нему. Я был на грани того, чтобы не убить ее, и, видя мое состояние, девушка едва заметно кивнула. Пора было заканчивать. - Вы не сможете уйти сейчас, - произнесла Кьяра, когда мы уже были на подходе. Спустившись на самый нижний этаж, мы двинули к подземной лестнице, ведущей лишь в одно место. Свет факела едва отражался от скальных стен, освещая нам путь. Я слышал шум воды, эхом разлетавшийся под сводом камней. Мы спускались в подземелье, где во всех крепостях его используют как тюрьму. - Почему? Я среагировал на ее слова слишком поздно, и она от неожиданности вздрогнула, обернувшись. - Ты сейчас сам все увидишь. Поймешь, почему он оказался здесь. - Кьяра, с каждым шагом мне все труднее сдержать себя, чтобы не перебить Инквизицию. - Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не заметить этого. Она вела себя спокойно, словно знала наперед все мои слова и поступки. Словно они написали сценарий и следовали его планам. Я не стал ничего ей отвечать, измотанным тем водоворотом ужасов, что обрушивался на меня снова и снова. Оставшийся путь мы шли в совершенном молчании. Спустившись до подножья лестницы, предо мной предстала огромная пещера с водопадом вместо одной из стен, в каменных сводах были вставлены решетчатые двери. Шум воды перекрывал редкие стоны заключенных. Подойдя к одной из камер, она остановилась, пропуская меня вперед. Сделав пару шагов, я остановился, с немым ужасом рассматривая то, что предстало передо мной. За решеткой на цепях сидел черный демон ростом почти вдвое выше меня с пропорциями человека, он имел волчьи лапы и хвост, все тело покрывала черная шерсть вперемежку с шипами. Волчья морда оскалилась, едва завидев меня, прижимая уши к голове, и, осев на задние лапы, он с ревом набросился на меня. Цепи, скрипнув, натянулись, не дав демону обрушить свой гнев на дверь, удерживая его на ошейнике и кандалах. Дернув их вновь, зверь затряс гривой, завибрировал, повторяя бросок. Металлические звенья удерживали его ярость, раз за разом натягиваясь и впиваясь в его горло. Пещеру затрясло от его воя, звон привязи слился в невообразимую какофонию печали и ненависти, и я, словно загипнотизированный, сделал еще один шаг. - Лучше не стоит, - послышалось за спиной. Я вздрогнул, неотрывно глядя на существо. - Чем ты в него стреляла? - Смесь ядов: паралитический, усыпляющий, немного наркотического. Другие бы просто не подействовали. Она говорила о нем, как о неразумном зверье. - Оставь меня, - тихо попросил я, медленно поднося руки к решетке. - Андерс, мне очень жаль, - в ее голосе сквозила печаль. - Просто уйди, прошу, - выдохнул я, теряя силы на праздные разговоры. Я не хотел ее больше ни видеть, ни слышать, наконец ухватившись за ржавые прутья. Демон все не унимался, надрывая глотку и пытаясь меня достать. Скрипнув петлями, я открыл дверь, совершенно не удивляясь, что она была не заперта. Я вышел на задний двор, тут же щурясь от яркого солнца. В голове витала праздная пустота, желудок тяжелило от только что съеденного завтрака. День сулил новую безмятежность. Никакого бега, никаких переживаний я не планировал. Я проснулся сегодня с ним, а это означало только одно - леность и неторопливость дня. На улице раздавались крики и детский смех вперемежку с мужским голосом, и я пошел в их сторону. Под старым дубом возле качелей стояла самодельная палатка из старого плаща и крепких веток. Оттуда я их и услышал. Заглянув в шатер, я увидел двоих: полураздетые, изрисованные травяной краской разных цветов, Гаррет и Лилу сидели на подушках плечом в плечо и что-то горячо обсуждали. Прервавшись на мгновенье в мою сторону, Хоук, вернув себе образ загадочного барда, продолжил историю, и в ней я узнал легенду о древних богах. Я слышал ее не один раз, читал в книгах, но никогда не знал в его исполнении. Докончив предложение, Гаррет обернулся на меня и певуче произнес: - Проходи же, странник. Должно быть, ты устал с дороги. Присаживайся к костру, испей травяной чай. В совершенном изумлении я подчинился, занимая свободную подушку напротив. Шатер был довольно-таки просторным, позволяя свободно махать руками и лежать в полный рост. Лилу хихикнула, двигая в мою сторону чайник и крошечную чашечку. Я налил себе напиток, продолжая в немом ступоре рассматривать их образы. Тело Гаррета по пояс покрывали различные узоры, и в некоторых я узнавал магические руны. Его лицо светилось насмешливой улыбкой, а в волосах торчало воронье перо. Раскрас девочки был продолжением рисунка оборотня, повторяя витиеватые линии и штрихи, медные волосы были собраны в множество кос с мелкими блестящими бусинами, лоб пересекал плетеный кожаный ремешок, на подбородке и щеках очерчены капельки воды. Сколько они тут сидели, я не знал, но судя по тому, как сильно оба были вовлечены в игру, уже не первый час. Итак, отпив из чашки, я ожидал продолжения. - Поведай нам свою историю, незнакомец, - почти торжественно произнес Гаррет, подмигивая мне. Я откашлялся, не зная, в какую сторону сочинять. - Великий Ящер, - прошептала Лилу, вытягиваясь в струну и касаясь носом его уха. - Он должен пройти обряд посвящения. - Ах да, - спохватился «Великий», привлекая к себе плошку с травяной краской. - Сними с себя оковы и предстань в своем первоначальном облике. Я не понял, что от меня хотели, стараясь не шевелиться. - Снимай рубашку, - пояснил Хоук своим голосом. Лилу сделала вид, что не заметила этой заминки. Дернувшись, я принялся лихорадочно развязывать шнурки горловины, в который раз путаясь в ее сетях. Покончив с ними, я сдернул рубашку, оголив торс. Взгляд Гаррета потемнел, зажигаясь черным пламенем, и я в смущении опустил глаза. - Начнем же обряд! - Воскликнула Лилу, хватая краски и усаживаясь ко мне на колени. Ее пальцы были холодными, и я тут же покрылся гусиной кожей, издавая нервный смешок. Она чертила по мне неизвестные знаки, касаясь груди и живота, оставила золотой отпечаток ладошки там, где стучало сердце, а затем скомандовала: - Мне нужна твоя помощь, Великий Ящер! Гаррет тут же включился в игру, окуная пальцы в краску. Я чувствовал его блуждающий взгляд, но не смел ответить тем же - на мне сидела Лилу. Он едва касался меня, водя круги на моих плечах, заворачивая их в спираль, и молчал. Я притаился следом. - Лилу! - Послышался голос Кайла за пределами шатра. Одновременно вздрогнув, мы обернулись на зов. - Идешь с нами? - Да, папочка! - Взвизгнула малышка, тут же вскочив на ноги и, клюнув Гаррета в лоб на прощанье, убежала вон из палатки. Мы остались вдвоем, его пальцы по-прежнему водили круги. Я наконец перевел на него взгляд, захлебнувшись неизвестно откуда взявшимся волнением. Его рука покоилась на моей груди, и я знал, что он чувствовал бешеный галоп моего сердца. Я не понимал, куда деть себя, утопая в бесконечном смятении. - Что ты со мной делаешь, - прохрипел я, хватая его за плечи и притягивая к себе. В тот момент я его почти ненавидел, с вызовом отвечая на его тяжелый взгляд. Между нами вспыхнула борьба за право ставить условия, за превосходство над другим, и я не собирался сдаваться ему. Порой наша любовь обрастала шипами и покрывалась липким ядом, удерживая наши тела против воли, и мне ничего другого не оставалось делать, кроме как отодрать ее вместе с кожей. Он ковырял мои внутренности одним лишь взглядом, с мрачным любопытством наблюдая, как я рассыпаюсь на куски. Я словно видел его впервые в жизни, и я испугался своих чувств к полукровке, но, демон дери, касания Хоука приятным жаром плавили кожу. Он медленно приблизил лицо и поцеловал меня. Яркая вспышка ослепила нас обоих, когда, коснувшись телами, мы сгорели в огне. Словно пьяный, я не мог сфокусировать на нем взгляда, бездумно шаря по нему руками в поисках застежек и ремней. Я задыхался спертым воздухом шатра, я не мог больше этого выносить, чувствуя обжигающие пальцы демона на своей коже. - Что ты со мной делаешь, - повторил я на выдохе, напрочь потеряв голос от похоти. Его насмешливый пытливый взгляд блуждал по моему лицу, его руки сжимали меня в силках, не давая дышать, черные волосы щекотали кожу, и эта разрывающая смесь ощущений пульсировала в моем сознании оглушающим набатом. - Андерс! Гаррет! Голос Кайла, словно выстрел, заставил нас отскочить друг от друга, упираясь в тканевые стенки палатки. Не удержав равновесия, я повалился на подушки. Гаррет, пригнувшись, на четвереньках подполз ко входу и выглянул на поверхность. - Мы вернёмся к закату, - продолжил голос Рыжего. Гаррет перевел на меня выжидательный взгляд, точно просил разрешения. Прикрыв глаза, я дал его, тут же поваленный обратно на подушки. Влажное горячее тело скользило по мне, цепкие пальцы быстро разобрались с завязками на штанах, тут же стягивая их с меня. В мгновенье я оказался голым, все ещё не до конца понимая, что происходит. В палатке было душно, Гаррет нагнетал события с какой-то безумной скоростью, точно нас вот-вот должны были застукать, точно хозяева дома только что не ушли гулять до вечера. В нашем распоряжении был целый особняк с его территорией, а мы, задушенные собственными эмоциями, зажимали друг друга в детском шатре. - Мне… - прохрипел я, впуская свои пальцы в его кудри и привлекая к себе. - Мне нечем дышать… Я целовал его, как в последний раз, обвив ногами его корпус, он ластился ко мне, словно бродячий кот, наглаживая мои бедра, облизывая соленую кожу. Я не мог больше терпеть, гонимый неведомым страхом быть разоблаченным. Избавив Гаррета от штанов, стянув их до колен, я прижался пахом к его, взял в руку его член и приставил к себе. Гаррет резко замер, приподнимаясь на локтях и заглядывая в глаза. Я горел от стыда, краем пьяного сознания понимая все безумие, мне хотелось быстрее предаться любви и сбежать, и я попытался расслабить промежность, не сразу замечая его взгляда. Медленно проведя по мне пальцами вниз, он перехватил мою ладонь и поднял наверх, сплетая с ней замок, вторая рука опустилась на мое бедро, чуть сдавливая кожу. Я не понимал, что он хотел, следя за ним, пытаясь прочесть его мысли в черных мерцающих глазах. Усмехнувшись, он вновь целовал меня, скользя рукой по ноге, в конце упираясь пальцами в мой член, чуть сжимая его. Сердце бешено колотилось, у меня кружилась голова, и я не знал - то ли от нестерпимой духоты, то ли от всепоглощающего возбуждения. Он не давал мне возможности заговорить, пресекая любую попытку то проникновением пальца, от чего я дрожал как в первый раз, то медленным поцелуем. Он часто прерывался, снова и снова рассматривая меня. Я не понимал его взгляда, я видел лишь собственное перепуганное отражение, вздрагивающее от любого касания. Он играл со мной, точно кошка с полумертвой мышью, лениво и расслабленно, и я наконец сдался. Резкость моих движений сошла на нет, я вытянул руки за голову, полностью отдаваясь воле судьбы. Теперь я наслаждался неторопливостью, мне стало совершенно наплевать на окружение, весь мир сузился до детского шатра, в котором двое, предаваясь любви, задыхались в объятьях друг друга. Он целовал меня нежно, чувственно, тихонько постанывая, и я вторил его стонам, выгибаясь и прижимаясь телом к его корпусу. Он знал, как свести меня с ума, и делал это каждый раз, когда мы оставались наедине. Гаррету хватало лишь пламенного взгляда, чтобы я трепетал в предвкушении и неизбежности, я стелился перед ним, и я бы непременно ползал на коленях, умоляя о снисхождении, если бы он этого хотел. Живот был влажный от пота и смазки, меня душила похоть, и я прохрипел, отчаянно хватая пальцами подушки: - Прекрати издеваться. Ответом мне был хищный оскал. - Думал, нам некуда спешить. Я терся об него, точно чесоточный, я почти ненавидел Гаррета, пытаясь самостоятельно насадиться на его член. - Нетерпеливый, - укоризненно заключил он, наконец давая ситуации резкий разворот. Скинув с себя мои ноги, он одним движением перевернул меня на живот, хватая за бедра и ставя на колени. Я только и смог что ахнуть, утыкаясь лицом в подушки и прогибая спину. Я чувствовал жар его тела, приятной дрожью покрывающее мою кожу, а после медленное проникновение во всю длину. - Создатель… - то ли хрип, то ли стон вырвался из моей груди. Мощные толчки отзывались во мне сладостной судорогой, поднимающееся от паха к голове. Он что-то говорил, впиваясь ногтями мне в ягодицы, раз за разом насаживая меня все глубже, все резче, но я не слышал его. Кровь стучала в висках, мышцы промежности рефлекторно сжимались в ответ на его движения, порождая в Хоуке утробное рычание. Я был близок, не скрывая стонов, и ноги уже ослабели, то и дело разъезжаясь на подушках, и Гаррет держал их, впиваясь ногтями до красных следов. Я весь взмок, мне было жарко и нечем дышать, но я молил его не останавливаться ни на мгновенье, напрягая мышцы из последних сил. И вот, когда до оргазма оставалось пару движений, Гаррет внезапно замедлился, выходя из меня. Я даже не сразу понял, что произошло, изворачиваясь в попытке на него посмотреть. Я не мог отдышаться, с трудом всасывая спертый воздух, ноги гудели, промежность рефлекторно дергалась, вызывая неприятные ощущения незаконченности. Горячие ладони коснулись моего живота, вновь укладывая меня на спину. Я совершенно потерял власть над ситуацией, полностью отдаваясь его сильным рукам. Хитрый взгляд скользнул по моему лицу, хищная улыбка застыла на губах. Он замер надо мной в ожидании, точно не знал, что делать дальше. - Я понял, - прошептал я, опуская пальцы на играющие лопатки. – Впредь не стану торопить тебя. Но прошу, не делай так больше никогда. И я вновь терся об него членом, прося продолжения. Долго ждать не пришлось. Приставившись, Гаррет вошел на всю длину, и теперь медленно, даже лениво, имел меня. Мы непрерывно целовались, заново исследуя друг друга, запах его тела обволакивал, смешиваясь с моим, мы вновь задыхались, изредка прерываясь на короткий вдох. Он двигался во мне, не меняя темпа, и я досадливо просил еще в попытке подогнать, ускорить, но он был непоколебим. И все же, разрядка неумолимо близилась, он чаще задышал, расширяя ноздри, и вот, прижав голову ко мне, он застонал, изливаясь. И я вторил ему, от возбуждения потеряв голос, я дернул руками, сильнее вжимаясь в Гаррета и кончая следом. Чьи-то шаги эхом отразились от моего сознания. Я едва дернулся на звук, не меняя своей позы, раздосадованный прерванными воспоминаниями. - Мне снился прекрасный сон, - прохрипел я незнакомцу, сильнее прижимая колени к груди. - Андерс, это я. Я бы узнал этот голос из тысячи. Открыв глаза, я резко сел, оборачиваясь на звук. Я находился в камере Гаррета, расположившись возле решетки на холодных камнях. Он несколько часов упорно кидался в мою сторону, скрежетом цепей доводя меня до исступления, поэтому я поставил между нами магический щит, поглощающий звуки и скрывая всех, кто находился за ним. Перестав меня замечать, Хоук теперь нервно ходил из угла в угол, тряс головой и прижимал уши. Его приглушенное рычание и вибрация далеким отголоском достигала моего сознания, и, попривыкнув, я почти не вздрагивал. У решетки стоял Варрик, держа в руках одеяло необъятных размеров и корзинку, доверху наполненную едой. Я не поверил своим глазам, радостно шагнув на встречу к другу. Тот, открыв дверь камеры, заключил меня в стальные объятья, сжимая до хруста в спине. Я действительно был рад видеть старого барда, и слезы в его глазах говорили о взаимности чувств. После невнятных восклицаний, мы расположились на полу в камере возле двери, расстелили одеяло, достали провизию и замерли, пребывая каждый в своем сознании. Радость первой встречи быстро омрачилась суровой действительностью моего незавидного положения. Судя по ощущениям, я пребывал в пещере уже несколько бесконечных часов, здорово промерзнув и проголодавшись, так что Варрик со своей спасательной организацией был как нельзя кстати. Он тоже хранил тяжелое молчание, видимо, пребывая в немом шоке от увиденного и уже услышанного. Я не сомневался, что он был уже в курсе последних событий, именно поэтому он и сидел возле меня с бутылкой эля наперевес. - Я скучал по тебе, друг, - открыл я рот, засовывая руку в корзинку и выуживая оттуда кусок ветчины. - Я тоже скучал по вам, Блондинчик, - ответил мне Варрик, прислоняясь головой к моему плечу. Я не был против. – С тех пор, как вы покинули Киркволл, чувство безмерной тоски наполнило мою душу. - Набрасываешь новые строчки для будущего романа? Варрик хмыкнул, внезапно посерьезнев. Я замолчал следом, откусывая холодный кусок мяса. - Но, если откровенно говорить, то эти семь лет больно ударили меня по голове. Я согласно кивнул. - Расскажи мне все, - попросил я его, бездумно шаря рукой в корзинке. Хоть желудок и сводило судорогой голода, есть как-то перехотелось. - Не знаю, в курсе ли ты, - начал бард, устраиваясь поудобнее, - что два года назад обрушились волны протеста на весь южный Тедас, маги в Киркволле напали на Церковь, выкидывая их из пищевой цепочки, и теперь принято считать, что именно они и начали затяжную войну. Если тебе интересно мое мнение, то напряженные отношения между магами и Рыцарями Церкви были задолго до революции. Что же послужило толчком – трудно сейчас уже понять. Я слушал его, непрерывно разглядывая демона на цепях и думал. Думал о том, что все это находилось настолько далеко от меня, напрочь теряя смысл. Я смотрел на Гаррета, слышал его рычание и звон металла, и медленно погружался в дрему. Рассуждения Варрика на тему революции монотонным эхом отражались во мне, сливаясь в единый белый шум. - Андерс, - диссонанс моего имени вырвал меня из мыслей. Я вздрогнул. - Ты слушаешь? - Прости, Варрик, - проворчал я, - день был тяжелый. Я и не подозревал, насколько меня измотали последние события, пока не оказался в тепле, сытости и приятной компании. Мне страшно хотелось спать. - Как ты вообще сюда попал? - Я же рассказываю, - нервно произнес он, открывая вторую бутылку. – Пять лет я прожил в имении Амеллов, в основном занимаясь благотворительностью, двое, что жили с тобой, уехали через несколько недель после вашего отъезда, и я остался совершенно один. Тогда я и сел писать. - Мой дневник, что я оставил тебе, - перебил его я, слегка пробуждаясь. – Зачем ты отдал его Инквизиции? Варрик ответил не сразу. - Они пытались найти Хоука несмотря на мои предостережения. Поверь, я всеми силами пытался отговорить их от этой затеи. - Зачем им нужен был Гаррет? - Они считали, что он непосредственный зачинщик всей вакханалии, что происходит сейчас между магами и храмовниками. Поэтому я дал им твой дневник. Хотел показать, что Гаррет думал только об одном. Его слова тоской в горле осели во мне. - Но, к сожалению, это дало обратный эффект. Прочитав, что Гаррет ради тебя перебил храмовников Киркволла вместе с Мередит, они сопоставили это событие с начавшимися небольшими стычками противоположных сил. Не понимаю, как это логически объясняется, но Инквизиция скорее всего просто хотела найти крайнего и спустить на него всех собак. Я отговаривал их, умолял, но они объявили охоту на вас, а меня забрали на Конклав. И тут я понял, что он искренне сожалел об этом, и что отдать дневник и вскрыть мои мысли на всеобщее обозрение было вынужденной мерой. - Его птицы сопровождали меня с самого Киркволла до Конклава, а после и до Скайхолда. Сам Гаррет так и не появился, и я радовался этому. Я боялся, что они поймают его или тебя, и я до сих пор чувствую виноватым себя за то, что они натравили наемников на вас. - Ты тоже вел дневник? Варрик хмыкнул, оборачиваясь на мой голос. - Его литературный вариант. Его они тоже у меня отняли. - Выходит, их план не сработал, - подытожил я. – Гаррет не пришел за своим другом, когда тот оказался в беде. - Он все правильно сделал, - возразил бард. – Я очень удивился, когда в августе он все же прилетел сюда. Я напрягся, ожидая услышать нечто такое, что даст мне ответы на все мучавшие меня вопросы. - Он был на взводе, дерганный, нервный, то и дело вспыхивал магией. Мы с ним виделись всего пару раз и ни разу нормально не поговорили. Он все время проводил у Соласа, а после попал в Тень. Дальше ты и сам знаешь. - Знаю, - выдохнул я в осознании, что здесь оборвалась последняя нить. Идти к незнакомцу эльфу и трясти из него правду, – трудно было представить, что я на такое способен. Некоторое время мы молча пили эль. - Я читал твой роман, - произнес я, разглядывая магический барьер. - Который? - Про жизнь в Киркволле. Очень жду следующую часть. Варрик усмехнулся. - Следующая часть будет о событиях Инквизиции, с элементами драмы, разумеется. По началу я не знал, где ее взять, но теперь, когда вы оба здесь, мне будет где разгуляться. Я толкнул его локтем в плечо, пытаясь утихомирить. Бард развеселился, опьяненный напряжением и крепленным элем. Мы все находились в подвешенном состоянии. - Как ты, друг? - Плохо, - прохрипел я, решаясь, наконец, выпустить из себя сковывающие чувства. – Я устал бороться. Я не готов к очередной гонке с судьбой. Мне страшно, - тихо добавил я, допивая эль и ставя пустую бутылку на холодный камень. Шум водопада долетал до моих ушей, слегка убаюкивая меня. Варрик коснулся моего плеча, сжимая его. - Как ты его приводил в чувства? – Перевел я тему, незаметно смахнув проступившие слезы. - Ждал, когда его ярость сойдет на нет. - И долго? - Около недели, точно не помню. - Так не пойдет, - мыслил я вслух. – Он худой словно скелет, а сейчас его гнев доедает остатки сил. Надо найти способ ему помочь, иначе он просто не переживет этого. Со стороны Варрика образовалась тяжелая тишина. Мой приятель обдумывал услышанное, расчесывая лицо до красных следов. - Кажется, я знаю, кто сможет помочь ему, - после долгого молчания подытожил он, вставая с нагретого места. – Никуда не уходи. Едва за ним захлопнулась решетка, я повалился на бок, вслушиваясь в хриплое рычание изможденного Гаррета. Мне было до боли жаль его, но я ничего не мог сделать. Цепи на его шее гремели, натирая до крови, он то и дело дергал ими, тряся гривой, и на каменном полу появлялись новые черные капли. Казалось, прошла вечность, и я даже успел провалиться в обрывочный сон, то и дело пробуждаясь от шороха, и тут вернулся мой друг, окликая меня. Я дернулся, обнаруживая его вместе с Соласом и Кьярой. Лучница избегала смотреть мне в глаза, эльф же вообще, казалось, никого не замечал. - Это и есть твой гениальный план? Привести зрителей? - Оставь нас, - заговорил Солас, игнорируя мою желчь. Я неохотно поднял свое затекшее тело, не прерывая с эльфом зрительного контакта, и вышел из клетки. Мне хотелось прижать этого сукиного сына к стене и выбить из него всю правду, но в тот момент у меня совершенно не оставалось сил. Решив, что это я смогу сделать в любое подходящее время, я побрел за Кьярой и бардом обратно в крепость. Мне предложили нормально поужинать вместе со всеми, и я, недолго думая, согласился. Мне нужна была короткая передышка, ведь если я тоже окажусь при смерти от ментального и физического истощения, то вряд ли смогу распутать этот чудовищный узел. Мы оказались в общей обедне, где вовсю уже подавали ужин. Там собралась масса самых разношерстных членов Инквизиции, и я приветливо кивнул тем, кого знал или просто запомнил в лицо. Мы подсели к столу просто каких-то необычайно огромных размеров, и за ним наша компания из десяти персон выглядела весьма куце. Мы кучковались на одном из его концов, рассевшись плечом к плечу. Оказавшись между Кьярой и Варриком, зажатый в стальные тиски их локтей, я придвинул к себе тарелку, накидав туда всякой еды без разбора. Возле меня появилась кружка с элем, столовые приборы, и, довольный этими обстоятельствами, я принялся поглощать съестное. Я и не подозревал, насколько сильно был голоден, быстро опустошив тарелку и наполнив ее по новой. Судорога в кишках отступила, и я решил присмотреться к жителям крепости, с которыми меня свела судьба. Мое внимание сразу привлек молодой мужчина, сидящий напротив меня, периодически смотрящий в мою сторону. Немного распустив нервы, я расслабил плечи, начиная игру в гляделки. Я почти внаглую разглядывал его смуглое лицо, черные волосы, сбритые с висков, острые линии скул и подбородка, и совершенно серые, почти металлические, глаза. Я не знал его имени, но сразу угадал в нем магическую природу и аристократическую натуру в том, как он держал вилку и говорил со всеми, кто мог расслышать его в этой толкотне. Магию же его я чувствовал почти затылком, когда моментами отворачивался и созерцал остальных присутствующих. Варрик и Кьяра говорили наперебой через меня, не увлекая в свою дискуссию, рядом с Инквизитором сидел конечно же Каллен, подливая ей эль, едва ее кружка опустошалась на треть. То, как он пытался проявить знаки внимания и как девушка небрежно отмахивалась от него, меня развлекало сильнее остального. Мимо меня не ускользнуло и то, что бард и лучница стали отличными приятелями, чуть ли даже не друзьями, я слышал обрывки их фраз, и общая картина сложилась весьма интересная. Они весело обсуждали минувшие деньки, их походы в Ферелден, обсуждали неизвестных мне людей и звонко смеялись, вспомнив очередной случай из многочисленных приключений. И в первые за множество дней в моей душе появилось тепло. Луч света, исходящий от них, заставил мои замерзшие останки вздрогнуть и потянуться к нему. Я позволил себе расслабить вечно напряженный лоб и улыбнуться, вникая в их диалог. - Блондинчик! – Заорал хмельной Варрик мне прям в ухо. – Наконец-то ты оттаял! Где этот долбанный эль?! Он кричал на всех сразу, чуть ли не ложась на стол, дабы дотянуться до еще полного кувшина. Расплескав на меня его содержимое, он щедро долил эля в мою кружку, и я понял, что должен немедленно ее осушить до дна. И я принял решение: пить, пока мне наливают, выкинув из головы все, что копилось во мне все это время. Мы смеялись и ели, забыв обо всем, постепенно вовлекая в разговор все больше народу, и вскоре появилось ощущение, что я на цветочном базаре в жаркий Август где-то в центре Антивы. Мне давно не было так хорошо и свободно, я повышал голос, чтобы быть услышанным, я дерзил и отпускал шуточки в сторону нерадивого Капитана, который, перебрав с алкоголем, пытался переспорить барда. Только глупец, не знающий Варрика, осмелится на это безумие, и как только у них началась перепалка, мне вспомнилась далекая Лечебница в глубинах Клоаки, когда, собравшись нашим маленьким отрядом, мы раскидывали партейку-другую Добродетели, наливали травяной чай и говорили до самого рассвета, позабыв обо всем на свете. - Кьяра, - позвал я девушку, наклоняясь к ее уху и понижая голос. – Кто это сидит напротив меня? Скосив глаза на противоположный ряд, она в той же манере, словно была на шпионском задании, ответила: - Дориан Павус, красавчик из Тевинтера… Услышав его имя, я будто протрезвел, роняя кусок мяса себе на колени. Я не слышал ее дальнейших пояснений, хотя стоило бы, но, меня словно ударило по голове мешком. На меня обрушились чужие воспоминания об этом человеке, то, какую роль он сыграл в жизни Гаррета, и этот вихрь противоречивых мыслей ударил сильнее, чем гневный взрыв разума Хоука. - А я тебе говорил, что будет такая реакция, - вклинился Варрик, наблюдая за тем, как меня перекосило от услышанного имени. Теперь я смотрел на Тевинтерца, и в голове роились неоднозначные мысли. - Представь нас, - сказал я не своим голосом, неотрывно рассматривая Дориана. - Сейчас? Я кивнул, вставая с места. Двое хмельных разбойников подскочили следом, бранясь и выкрикивая неопределенные слова. Обогнув стол, я направился к противоположной скамейке, не зная, что говорить и вообще зачем оно мне надо было. Сделав первый шаг, я провалился в Лес. Яркая вспышка на мгновенье ослепила меня, и когда я открыл глаза, то оказался на поляне, давно позабытой моей памятью. Снег тонким слоем покрывал черную землю, верхушки голых деревьев острыми концами пронзали прозрачный воздух. Мертвая тишина сковала пролесок, под ногами скрипел снег, от дыхания валил пар. Я обернулся, упираясь взглядом в стоящий стеной лес и вздрогнул, увидев его. Огромный волк стоял в пол-оборота и неотрывно смотрел на меня. Из-под его ребер торчало несколько стрел, и на чистый снег капала черная кровь. Я не знал, что меня поразило больше: то, как я здесь внезапно оказался, даже не задумываясь о Тени, или то, что это снова со мной случилось. События семилетней давности я старался забыть словно ночной кошмар, но вот они настигли и с потрясающим хладнокровием выбили из меня все силы. Я оказался во временной петле, и эта поляна была последним местом, где бы мне хотелось оказаться. Эта часть Тени была не моей. Волк на моих глазах истекал кровью, черная шерсть клочками торчала на хребте, и я знал, что едва я дернусь, произойдет нечто ужасное. Поэтому я неподвижно стоял, и горький ком слез царапал мне глотку. Резкий хлопок где-то за деревьями заставил зверя вздрогнуть, и я оказался в столовой среди моих новых друзей. - Андерс! Пьяный Варрик кричал мне в ухо, острыми пальцами вцепившись в мое плечо. Я обернулся на него, обнаруживая себя стоящим возле скамейки, на которой я только что сидел. - Что случилось? Кьяра трясла меня за руку, они оба выглядели не на шутку перепугавшимися. Я же оставался внешне совершенно спокойным, хотя в груди сердце рвалось на части. - Гаррет, - отмахнулся я от них. – Я должен идти. Едва выйдя за пределы помещения, я обратился в бег.