Как приручить Хоука: Фен'Харел

Мне вдруг вновь вспомнилось то утро, что поделило мою жизнь надвое. Я слышал запахи улиц солнечной Антивы вперемежку с пыльным воздухом дешевой комнаты. Голова была пустой, тело чуть ныло, нога практически не чувствовалась. А после я увидел лужу черной крови и тело, перекинутое через перила балкона. Смешанное ощущение отвращения и ужаса вспыхнуло во мне, растекаясь по внутренностям. Я отлично запомнил его, и теперь оно снова заполнило мою пустую голову. Я стоял у решетки и глядел на черную лужу, что стеклась под ним, и размышлял. Спустившись в пещеру, я застал его одного: Гаррет лежал навзничь, не подавая признаков жизни. Видения вновь посетили мою голову, и я помнил, что это его странный способ связаться со мной. Что же он хотел? Я молча наблюдал, не зная, что делать дальше. Зверь ушел, но черные перья, будто смазанные смолой, торчали из его тела, клочки шерсти свисали на хребте, сливаясь в единую черную массу, босые ноги в ободранных штанах неестественно белели. В Тени черный волк истекал кровью, но этот натек не был на нее похож. Эта мысль сохраняла мой разум, не давая панике и безмерной усталости навалиться на меня и задушить. Гаррет почти не двигался, и мне понадобилось несколько бесконечных секунд, чтобы различить в нем едва заметное дыхание. Хмель из моей головы выветрился, будто его там и не было никогда, пальцы невольно сжимали прутья решетки, а в груди, за шрамом, раскаленным металлом разливалась пустота. Что-то надломилось во мне в тот момент, и если бы не посторонний шум, то я, вероятно, простоял там не один час. Я дернулся на звуки спешных шагов, судорожно вдыхая прохладный влажный воздух. Они подошли ко мне, встав по обе стороны, и замерли. Тишина пронзила пространство, а после прозвучал надломленный голос барда: - Понадобится много лампового масла. И ванна с горячей водой. Я молчал, а потому, словно проснувшись, отреагировала Кьяра: - Я отдам приказ, - и она спешно побежала к лестнице, выкрикивая отдельные слова. Варрик топтался позади меня, а затем едва слышно произнес: - Я могу помочь. Я верил, что однажды он уже сталкивался с подобным и знал, что стоит предпринять, но, Создатель, в тот момент мне никого не хотелось видеть рядом, кроме моего демона, и я, мотнув головой, ответил: - Я сам. - Андерс, - начал он, касаясь горячей ладонью моей спины. Я знал, что он хотел сказать. Что ему безмерно жаль, что он желает помочь и вообще готов пожертвовать собой ради меня и Гаррета, но я не хотел этого слышать. В тот момент мне было совершенно наплевать. - Знаю, - лишь кивнул я, обрывая его последнюю попытку поговорить со мной. – Оставь нас. Без лишних слов Варрик ушел. Совсем скоро я оказался в тишине и полумраке. Я погасил светлячков, и теперь лишь отражение луны, что ловил водопад, падало на решетки. Хоук казался призраком в этом безмолвии, окрашенный в черный цвет. Я завороженно разглядывал его силуэт, ожидая, что слезы рекой польются по щекам, но этого не произошло. Может, я просто не мог поверить, что это мой Гаррет, человек с силой Забытых Богов, лежит свергнутый и уничтоженный, в луже собственной крови и черной слизи. Я зашел к нему и медленно присел рядом, чувствуя, как слизь пропитывает одежду и забирается внутрь, как склеивает на руках волосы, превращаясь в единое месиво. Я коснулся его плеча, осторожно поворачивая к себе в страхе, что могу причинить боль. Его запрокинутая голова качнулась и уткнулась в мои колени, и я увидел его человеческое лицо, измазанное кровью, слизью и прилипшей шерстью. Я слышал, как в десяти ярдов от нас ходили люди, набирая воду в ванну, что стояла под навесом скалы, как бард велел сложить в ряд бочки с маслом и стопку полотенец. Я ждал, когда они уйдут и я останусь по-настоящему один. И вот, спустя вечность, последнее эхо шагов стихло. Я отворил настежь дверь, подхватил Гаррета под грудь и поволок его в сторону ванны. Черный липкий след указывал на нас, практически сразу же превращаясь в твердую блестящую массу. Хоук сочился ею, и я весь был в слизи, от ее скользили руки и ноги, я дважды падал, но не проронил ни звука, дотащив его таки до цели. Положив его рядом, я расправил спину и осмотрелся, не зная, за что хвататься. На бочках с маслом я увидел жесткие щетки, которыми драят полы в тавернах, кусок мыла, старая бритва и огромные кривые ножницы. Поодаль лежали полотенца, нательное белье и груда шкур. Постояв в растерянности какое-то время, я взял инструмент и, недолго думая, распорол остатки его одежды, полностью обнажая тело. Теперь он был голым и уязвимым, слизь стекала крупными каплями, создавая под ним свежую лужу. Я вскрыл одну бочку с маслом и полностью вылил ее на Гаррета, падая на колени и хватая щетку. Каменный пол под нами был ледяным, и я усердно принялся тереть Хоука от затвердевшей слизи. Перья и шерсть обламывались с трудом, но медленно, дюйм за дюймом, я отчищал его кожу, потратив на это три бочки масла. Все вокруг вскоре оказалось в нем, я скользил по полу точно по льду, переворачивать Гаррета стало практически невозможно, я шипел и ругался, под конец чуть ли не с мясом вырывая из него обломанные перья. Злость и усталость скопились и камнем придавили мне грудь, и когда уже хотелось поддаться малодушию и бросить все, я с удивлением обнаружил, что передо мной лежал вполне обычный человек с бледной кожей и черными волосами по телу. Нельзя было терять время, оставляя его на полу мерзнуть, и я подволок его к ванне, магией нагрел уже остывшую воду и с невероятным усилием посадил Гаррета в нее, выплескав треть кипятка. Его тело обмякло, уходя с головой под воду, и я удерживал его все время, что отмывал от масла куском мыла. Я тер его с какой-то нечеловеческой силой, до красноты, где-то до образования ранок, когда мне казалось, что я не смыл все до конца. Сколько времени я провел подземелье – я не знал, по ощущениям целую вечность. У меня не разгибалась спина, а одежда была безнадежно испорчена слизью и ламповым маслом, руки дрожали и трескались, но лицо оставалось непроницаемым. Более-менее отмыв его, я принялся шарить рукой по особо волосатым местам, на ощупь стараясь оценить, насколько сильно пострадали волосы на теле. Как итог, мне пришлось полностью выбрить его промежность и ноги по голень, практически всю грудь и подмышки. Отложив было бритву, я осмотрел его лицо и волосы на голове, мысленно проклиная все на свете. Думая, что самое сложное осталось позади, я совершенно забыл про черные кудри, слипшиеся в единый смоляной пласт, который невозможно было расслоить пальцами. И, если тело можно было обрить, то состричь волосы на голове приравнивалось для меня к смертной казни. Усадив Гаррета и прислонив его на пологий край ванны, я сел на бочку позади него и долго смотрел на черный затылок. Насколько я помнил, летом его кудри достигали плеч, и я любил наматывать их на палец, плести мелкие косички, вдыхать солнечный запах и рассматривать их, разбросанных на подушке вокруг спящего безмятежного лица. И вот теперь они были навсегда испорчены собственным хозяином. Я попытался отмыть слизь с помощью масла, вырывая клочки, я хотел сидеть там вечность и отделять волосок за волоском, но они завязались в узел и словно приросли друг к другу. Промучившись не один час, я, злой и красный, метнул взгляд на кривые ножницы и замер. Если я отрежу у затылка, я смогу отмыть саму голову с помощью масла и мыла, но, Создатель, как мне было жалко их состригать. Я сидел неподвижно с ножницами наперевес и, зажмурившись, плакал. Я плакал не о волосах, они так или иначе отрастут, но о том, что не вернется никогда. Даже если Гаррет придет в себя после месячного нахождения в беспамятстве среди демонов, даже если он вспомнит меня и свою любовь ко мне, ничто уже не будет как раньше. Люди не возвращаются из Тени теми, кем они были раньше. Я плакал по нам трехлетней давности, до этой сумасшедшей гонки со временем, до того момента, когда они разорвали мою магию в клочья, до того, как Гаррет начал медленно сходить с ума, видя в каждом прохожем врага. Слезы застилали глаза, и я почти наощупь нашел место у шеи под затылком, и медленными движениями под скрип ножниц я почти рвал волосы, клочок за клочком скидывая на пол. Я плакал от страха за будущее, где я не видел больше безмятежность и спокойную жизнь, мне казалось, что этот чудовищный круговорот с Судьбой продолжится до конца моей никчемной жизни, что я всегда буду на шаг позади ее планов на Гаррета. В тот момент я ясно осознал, что я и Хоук теперь по разные стороны течения, и я никогда не смогу переплыть на его берег. Что он всегда будет исчезать от меня в одном касании. Мне было страшно, и в этом удушающем состоянии я почувствовал, как Гаррет зашевелился. Откинув ножницы, я перевесился за бортик, удерживая его за шею, и заглянул в его лицо, не веря своим глазам. Он пришел в себя, и луч надежды забрезжил вдали. Вода над ним заплескалась, он двигал руками и ногами, будто все никак не мог отойти от долгого сна. - Гаррет, - тихо позвал его я, и он под моими ладонями замер. – Ты здесь? Он неуверенно кивнул, не проронив ни звука. Внутри меня оборвался последний трос, что держал мои нервы, и я зарыдал навзрыд, прижимая его голову к себе, целуя мокрые масляные волосы, вперемежку выкрикивая неопределенные звуки. Он не шевелился, ожидая, когда я успокоюсь и продолжу его отмывать. И я вскоре смог совладать с эмоциями, беря кусок мыла и вспенивая остатки его волос. Они лезли из головы, не прекращая, в какой-то момент я подумал, что он и вовсе останется лысым, но я продолжал его отмывать, соскребать куски слизи с головы, выдергивал отдельные пучки, которые навсегда слиплись. Вымыв до скрипа его голову, я встал напротив него, протягивая руки. Вода в ванне вновь остыла, и оставаться там теперь было чревато воспалением легких на фоне общего переохлаждения. Гаррет посмотрел на мои ладони и неуверенно подался вперед, высовывая руки из воды. Я помог ему подняться, тут же усаживая его на бортик ванны, взял несколько полотенец и обмотал ими чуть ли не каждую часть тела. Помог переставить ноги на каменный пол, подложив под них сухое полотенце, а затем принялся с усердием обтирать его, начиная с головы. Я не только стирал воду и остатки масла, я старался разогреть его кожу, чтобы она перестала быть мертвенно-бледной. Он же наблюдал за мной в совершенном молчании, следя черными глазами за моими резкими движениями рук. Влажные короткие волосы облепили ему лицо, а я перебрался на его руки, безвольно повисшие, похудевшие плечи и обритую грудь, впалый живот и спину с выпирающим хребтом. Отложив полотенца, я взял чистую рубашку и засунул в нее Гаррета, пассивно сидящего на краю бортика. На меня смотрели безразличные глаза, почти не мигая, но я старался не думать о том, почему его взгляд стал как у Усмиренного, перебираясь к его ногам и обтирая полотенцами каждый дюйм кожи. Я поставил его на ноги, вытирая ягодицы и заднюю поверхность бедра, а после надел на него штаны. Оказавшись во всем чистом, он неуверенно шагнул вперед, я помог ему перебраться в сухое место и, наплевав на все, развел костер прямо в пещере под скальным навесом около шкур животных. Мы перебрались туда, я планировал его накормить и уложить немного поспать, но Гаррет наотрез отказался от еды, заполз в дальний угол и тут же провалился в сон. Я укутал его в шкуры с головы до пят и остался выжидать у костра. Я знал, что он не проспит сутки, ограничившись парой часов, и поэтому был полон решимости дождаться его пробуждения, поддерживая своей магией костер. Я разломал пустые бочки и подкидывал куски досок в пламя, и оно с треском поглощало их, и я наблюдал, как огонь постепенно превращает их в обугленные останки, и тешил себя мыслью, что может все-таки все обошлось малой кровью? Может, Гаррет проспится и все вернется на круги своя? Он чуть окрепнет, и мы вернемся на север пережидать зиму у моря, стараясь навсегда выбросить из головы это недоразумение под названием Скайхолд. Я периодически оглядывался на него, разглядывая мерно дышащий сверток, покрытый шкурами, и от его безмятежности мне тоже становилось немного спокойнее. Завтра будет проще, завтра тени прошлого отступят во мрак, и нам удастся сбежать от них на другой край мира. Мы приспособлены к побегам, мы буквально так жили семь лет, переходя с места на место, и, если для мирного существования предстоит бежать всю жизнь, я был готов на это пойти. Теперь мой черед его защищать. Я лег рядом с ним, не решаясь коснуться, и смотрел на догорающий костер, медленно вращая в голове мысли. Я не помнил, как провалился в тревожный сон. Открыв глаза, я резко сел, не сразу соображая, где я. В пещере было холодно, костер возле меня давно потух, а место возле стены пустовало. Но я не спешил паниковать. Мои мысли были на удивление пусты, я даже не смог сразу сообразить, что именно не так. Увидев, что никого рядом нет, я не удивился. Я даже ожидал чего-то подобного, не раз столкнувшись с этим за совместную жизнь. Было слишком тихо, лишь шум водопада едва достигал моего сознания. Я поднялся на ноги, все еще не до конца отойдя ото сна. Тело, уже отвыкшее от ежедневных физических нагрузок, противно ныло в ответ на каждое мое движение. Хоть Гаррет и уменьшился по обхвату чуть ли не в двое, - таскание его, согнувшись в три погибели, аукнулось болью в каждой связке. Я горько усмехнулся, не зная, принесут ли мои старания хоть какую-то пользу, ведь я за свои почти сорок лет жизни успел усвоить несколько правил, одно из которых было, пожалуй, самым циничным. Некоторые вещи нам были просто неподвластны, и неважно, магистр ты или верховная Жрица, да хоть сам Архидемон. Увы, что-то мы должны принять и жить дальше. Хрустнув шеей и косточками пальцев, я направился к лестнице в надежде, что на поверхности ситуация прояснится. Я довольно-таки долго блуждал по крепости, еще толком не изучив ее лабиринты, то выходя к главному входу, то каким-то образом оказываясь на стене. Уж не знаю, но чудом мне удалось выйти к месту, которое я уже хорошо запомнил: к столовой. Знакомые места стали появляться вокруг меня, и я немного воодушевился, прибавляя шаг. Я услышал голоса, чуть ли не выламывая входную дверь. Ввалившись в помещение, на меня обернулась дюжина рядовых солдат, разом замолкая. - Где Инквизитор? Ни тебе приветствие, ни тебе «приятного аппетита». - Была во внутреннем дворе, - кто-то ответил мне из задних рядов, и я, догадавшись поблагодарить, направился на поиски выхода во внутренний двор. Внутренний двор имел какие-то невероятные размеры, множество потайных ходов и тупиков, несколько уровней и построек. Выйдя в ее центральную часть, я мысленно застонал, растерянно осматриваясь вокруг. Везде сновали люди, эльфы, гномы, облаченные в различные доспехи и мантии, рекруты сражались на мечах с набитыми сеном чучелами, кони рыли промерзлую землю в конюшнях, строители стучали молотками. Все это вылилось на меня в единую мешанину из звуков и действий, я стоял на ступенях главного входа и в немом ступоре вертел головой. Может, она у конюшен? Или принимает доставленную провизию? Может, она уже где-то за пределами крепости? - Блондинчик! Я резко обернулся на знакомый голос, в душе просто падая на колени от облегчения. - Я тебя по всей крепости ищу! – Варрик подлетел ко мне, тяжело дыша, и схватил за локоть, словно я намеревался устроить с ним догонялки. - Где ты ходишь весь день? Он был явно не в духе от поисков моей персоны по всему Скайхолду, но я был так рад его видеть, что лишь улыбнулся ему в ответ, облегченно выдыхая. - Не поверишь, - ответил я, пожимая своему другу руку. – Но я искал вас всех и наткнулся лишь на солдат в столовой. Объяснялся я ему уже по пути в неизвестность. Варрик еще недовольно поворчал, но быстро успокоился, ведя меня под руку по лабиринтам крепости, и, чем дольше мы шли в безмолвии, тем страшнее мне становилось. Я не разговаривал с Гарретом уже очень давно, я не знал, как он отреагирует на мое присутствие здесь, быть может, вместе с его яростью ушли и другие чувства. Меня пробивала мелкая дрожь, и я не понимал, то ли это от холода (я так и ходил лишь в нательном белье), то ли от предстоящей встречи. За следующим поворотом каменные стены показались мне знакомыми, а после я, наконец, понял, где мы. Я был тут вместе со всеми, где велось обсуждение похода в Адамант. Ставка Командования. Из узких окон лился тусклый дневной свет, пламя свечей откидывало скачущие тени на все, что находилось вокруг, и я вдруг подумал, что никогда бы не хотел жить в замке. Вечный холод и тьма, десятки комнат и непонятных мне помещений, лабиринты коридоров и толпы незнакомых людей. Но развить эту мысль мне не пришлось – я услышал его голос, и в тот миг время для меня остановилось. Я кинул взгляд туда, где слышал его и действительно это не померещилось: в нескольких ярдах от меня стоял Гаррет. Осунувшийся и похудевший, с короткими волосами и бритым телом, он все равно был красив, и я, забыв все предосторожности, которые сам себе воздвиг в голове, кинулся к нему. Завидев меня, он не двинулся, лишь раскрыл руки, и я упал в его объятия, прижимая Хоука к себе. - Ты живой, - прошептал я, проглатывая горький ком. Горячие касания его рук огнем обожгли мне спину. В тот момент все для меня потеряло значение. Мне хотелось схватить Гаррета за руку и бежать прочь и потом уже разбираться, что произошло с ним. Я устал бороться, я не мог больше и дня вынести в холоде Морозных гор, но я стоял в общем коридоре и при всех лил слезы, обнимая своего супруга. Груз вины, точно отвесная скала, медленно раскалывался на мелкие камни, принося долгожданное облегчение. Он так же, как и я был облачен в нательное белье, но от него исходил жар, и на мгновенье я даже испугался, что он мог все же подхватить воспаление в пещере. Но и этим вопросом я был готов заняться только наедине с ним. Вокруг нас сновали люди, сливаясь в единый пятнистый фон, а я все никак не мог разжать пальцы и отпустить его. Гаррет молчал, и я слышал, как тихо он вздыхал, прижимаясь чуть сильнее. Мы неподвижно простояли какое-то время, и я окончательно замерз, уже не в силах сдерживая внутреннюю дрожь. Гаррет чуть отстранился, и я увидел его живой слегка усмехающийся взгляд. И тогда я действительно расслабился – этот взгляд я никогда не забуду. - Гаррет! Кто-то хлопнул его по плечу, и телесный контакт с ним прервался. К нему подходили люди, словно только что заметили его возвращение, окружали, постепенно оттесняя меня к стене, кто-то громко говорил, кто-то трогал его за руки, точно Гаррет мог вот-вот исчезнуть, а я все никак не мог понять, кто это такие. Он мельком смотрел на меня сквозь толпу, виновато улыбаясь, но не отходил и никак не тормозил этот внезапно обрушившийся гвалт. Я стоял поодаль и понимающе кивал. Мне безумно хотелось остаться с ним наедине и поговорить, а после собрать свои скудные пожитки и бежать без оглядки из Морозных гор. Но я стоял и смотрел, как круговорот из людей неотвратимо поглощал Хоука, и ничего не делал. День выдался смазанным на эмоции, за все время я с ним почти не разговаривал, приблизился к нему всего лишь раз, и не сказал бы, что Гаррета такое не устроило. Он со всеми охотно говорил и смеялся, периодически кидая на меня пустой взгляд, и весь день я был сам не свой. Я почти не ел, непрестанно наблюдая за окружающими событиями, но я совершенно не понимал, что происходило. Меня о чем-то спрашивали и скорее всего я что-то говорил в ответ, но мой разум непрестанно крутил одну мысль: что-то не так. Чувство приближающейся грозы лишало возможности спокойно проживать день. Я ждал вечера, как в пустыне ожидают дождей, и думал, как выстроить с ним диалог так, чтобы это устроило нас обоих. Я не был уже тем наивным мальчиком, я больше не играл в чувства, мне нужна была конкретика. Здесь и сейчас. И я с нетерпением ждал, когда Скайхолд погрузится во мрак. Жизнь в крепости постепенно замирала. Окна одни за другим гасли, в коридорах уже не горели свечи. Здесь ночь быстро сменяла день, и пленникам Морозных гор ничего другого не оставалось, кроме как смириться и спрятаться в теплых спальнях в ожидании зари. Ночи там были холодны и суровы, редко кто мог отважиться на прогулку по крепости в непроглядную темноту. Неизвестность сожрала меня целиком. Найдя со второй попытки свою комнату, я зашел в остывшее помещение, оглядываясь по сторонам. Мои вещи были раскиданы по разным углам, постель примята, и, немного потоптавшись на месте, я решил все исправить. Я развел огонь в камине, зажег все свечи, какие смог найти, сложил одежду в одно место, заправил кровать. В комнате стало заметно теплее. Я снова замер. Я не знал, придет ли Гаррет, но ждал его появления как никогда прежде. У меня столько вопросов крутилось в голове, я не мог их упорядочить, заставить успокоиться, на миг поддаваясь панике и малодушию. Я сел возле камина, не сводя взгляда с дверей, раз за разом прокручивая последние события жизни. Я вспомнил его пустой и разбитый взгляд, когда Гаррет наконец очнулся от забвения, его мимику, что ожила только в момент общей толпы, и страх, что я навсегда потерял его там, в пещере Скайхолда, закралась в мой разум. Меня забил мандраж, от волнения вспотели ладони и спина, но я постарался взять себя в руки. К демонам сомнения, к демонам мои кошмары, что населили Тень. Я был готов встретить свою судьбу лицом к лицу и по новой вступить с ней в битву. Скрип двери вырвал меня из оцепенения, и я вскочил на ноги, приветствуя вошедшего неясным жестом руки. В спальню зашел Гаррет, тут же замирая в проеме. Я наткнулся на его жесткий взгляд, тут же смягчая его робкой улыбкой, а после произошло то, чего я желал сильнее всего. Преодолев дистанцию в два шага, он сдавил меня в своих объятьях, и его жар мгновенно опалил меня, окончательно отрезвляя. Мы молча стояли, прижимаясь друг к другу, и все вопросы, что долгие месяцы роились в голове, навсегда исчезли. Разве важно, что происходило последние несколько месяцев? Разве важны теперь мои переживания и страхи? Он цел, он жив, и он обнимал меня. Я слышал его запах и чувствовал, как сердце бьется в груди, и это то, ради чего я был готов умереть. Мы молча стояли посреди комнаты, вжимаясь друг в друга, и я боялся заговорить первым, хоть мне до безумия хотелось предложить ему сбежать прямо сейчас. Но вот Гаррет дернулся, разрывая контакт, отступая на шаг от меня. Я бросил на него умоляющий взгляд, скривив рот в подобии улыбки. Его лицо оставалось непроницаемым, глубокая морщина залегла между бровей, словно он все еще сомневался в моем существовании. - Гаррет, - подал я голос, охрипший от продолжительного молчания. – Это я. - Знаю, - тут же последовал ответ. Его жесткий тон не давал мне расслабить внутреннюю струну, и я в мучениях ожидал его дальнейших слов. Все как-то не заладилось в самом начале, когда я стоял под его препарирующим взглядом, не в силах больше выдавить из себя ни слова. - Посмотри на меня, - потребовал он, и я подчинился. Недоверчивый жесткий взгляд блуждал по моему лицу подобно острию клинка. С каких пор я вновь начал его бояться? - Гаррет, - его имя чужим откликом пронеслось в моем сознании. Отрицание тут же засело в голове. Нет, я не позволю страху вновь наделать ошибок. Смягчив взгляд, я уверенно шагнул к нему и, проведя руками по шее в волосы, я притянул его и поцеловал. Он дернулся лишь на мгновенье, с порывом отвечая на поцелуй. - Не стоит… Он пытался противиться, но его тело помнило меня, оно тосковало по умелым ласкам, трепеща в моих объятьях. - Я все сделаю сам, - прошептал я, высвобождая его из рубашки под протестующий стон. Я видел, что он хотел меня, я знал это наперед, и я сам, объятый желанием, больше не мог ждать. Его руки шарили по моему корпусу, сдавливая кожу, и утробное рычание передавалось мне, подгоняя, точно хлыст. Одежда слетела с меня в два счета, и мы повалились на постель. Смесь возбуждения и остаточного страха разлилась по венам, оставляя гадкое послевкусие на губах, и я судорожно вдыхал спертый натопленный воздух в коротких перерывах между поцелуями. Я дрожал всем телом, вытесняя парализующие мысли из головы в попытке сосредоточиться на нем. Хоть Гаррет и похудел, его тело по-прежнему принадлежало божеству, отстриженные кудри вновь распрямились, неровными прядями спадая на белый лоб, красные губы обнажали острозубый оскал, но выше взглядом я подниматься не стал. Я не знал, что плескалось в его взгляде, в тот момент я слушал язык его тела, и видел лишь напряженные мышцы под тонкой обритой кожей, ногти, впивающиеся в мое бедро, и пах, оттопыривающий штаны. Склонившись над грудью, я словно впервые исследовал его, впечатывая в свою память его запах, неровное возбужденное дыхание и вибрацию. Я целовал его, то поднимаясь к шее, то следуя вниз, порываясь стянуть штаны с его бедер. Что-то не давало мне взорваться огнем, его угрюмая молчаливость или пытливый взгляд, прожигающий дыру в моем затылке, но затем я почувствовал жесткий хват на плечах, и меня, точно тряпичную куклу, Гаррет привлек к себе, затягивая в тяжелый поцелуй. Да, тяжелый, поскольку сквозь пелену похоти я ощущал непомерное бремя в груди, камнем тянувшее меня ко дну. Я вжимал свой пах в его, терся об его ногу, и вот волна отчаянного возбуждения накрыла меня с головой. Точно пьяный, я хаотично водил по нему руками, с облегчением выдыхая. Это была некая порция обезболивающего, принятая на голодный желудок, и на какое-то время действительно сработало. Гаррет целовал меня, не в силах оторваться, рычал и проклинал всех на Тевинтерском, то отстраняясь, то прижимая меня до хруста в плечах. Я чувствовал его внутреннее метание, точно он боролся с внутренним зверем, и я с тревогой ожидал исхода битвы. Я привык за семь лет к подобным схваткам, смиренно наблюдая за вспышками зверя, что рвется наружу. Но в тот раз было другое. Гаррет боролся сам с собой, возможно с какой-то мыслью или наваждением. Я хорошо чувствовал его настроение и магию и, слава Создателю, она вновь частично открылась для меня. Хоть я не мог залезть к нему в голову, базовые эмоции я чувствовал и был способен повлиять. И я действительно направил немного энтропии, успокаивая в нем того демона, что завладел его разумом. Внезапно дернувшись, Гаррет перевернул нас, оказываясь надо мной, и я прогнулся навстречу, не разрывая поцелуя. Мне хотелось его с новой силой, подобно уколу анестезии в голову, похоть заглушила остатки тревоги, и теперь я с упованием слушал, как бьется его сердце в такт с моим. Я полностью расслабился в сильных руках, отдавая всего себя захлестнувшему чувству безмерной любви. - Прости, я не могу, - послышалось надо мной прежде, чем я почувствовал, как горячее тело, скользнув последний раз, обнажило мою кожу. Пребывая в бушующей лаве эмоций, я не сразу понял, что именно произошло. Неприятный холод коснулся живота, и я вздрогнул, наконец открывая глаза. Я даже не разобрал его слов, сжимая пальцами простыни и прокусывая губу до крови. - Что-то не так? – Глупый вопрос слетел прежде, чем я осознал всю ситуацию, вжимаясь в постель. Конечно, что-то было не так, раз Гаррет теперь сидел на краю кровати, облокотившись на колени, и молчал. Приняв вертикальное положение, я потянулся за одеждой, не сводя взгляда с Хоука. Он долго хранил угрюмое молчание, а после случилось то, что навсегда раскололо мою жизнь надвое. - Ты должен уехать. Немедленно. Резкие слова рассекли воздух, точно хлыст. Я нервно усмехнулся, двигаясь ближе в попытке посмотреть на его и найти признаки глупой шутки, но красивое лицо восковой маской застыло в бескомпромиссности своих слов. - Я не понял, - чувствуя себя полным идиотом, признался я. – Почему? Гаррет медленно обернулся на меня, кидая долгий тяжелый взгляд, как бы оценивая, заслуживаю ли я знать правду. Я нервно сглотнул, не ожидая ничего хорошего после подобного. - Скажи мне, Андерс, почему ты меня не послушал? Я окончательно запутался, поэтому, глупо хлопая глазами, решил молча его дослушать, отчаянно пытаясь скинуть удавку из страха и боли, что уже обвилась вокруг горла. - Какое из слов «не ищи меня» тебе было непонятным? – Внезапная злость вспыхнула в его голосе. Я замер, чувствуя приближение грозы. - Что происходит? Твердость моих слов заставила его посмотреть на меня, а после, вскочив на ноги, он разрушил мое существо. - Я велел тебе не искать меня, велел не лезть в это, но что ты сделал? Ты полез в пекло, подставил меня и всех, кто связан со мной, и ради чего? Чтобы потешить свое эго? Я пребывал в шоке. - Я спас тебе жизнь, - напомнил я ему, дернув плечом и вставая следом за ним. Ответом мне была презрительная ухмылка, и в тот момент я осознал, что он не шутит. - Я тебя не просил. Единственное, что я хотел от тебя, — это чтобы ты оставался подальше от меня. - Чего ты добиваешься? – Прервал я его, мотнув головой. В душной комнате заискрился воздух. - Как ты думаешь, почему я бежал от тебя за сотни миль? Зачем я оборвал твою связь с моей Тенью? Я не знал, встречая жесткий взгляд черных глаз. В тот миг он был мне чужаком, которых я встречал сотни и сотни, но красный рот предупредительно обнажил оскал, и я понял: теперь мы стали врагами. Я ждал, чтобы это уже закончилось, но даже не предполагал, что это было лишь началом. - Почему? – Одними губами прошептал я. Гаррет чуть смягчил взгляд, превратив его в жалостливо-безразличный, а затем с совершенным хладнокровием произнес: - Потому что я тебя больше не люблю. Резкая вспышка в голове ослепила меня, замораживая все рациональные мысли. Меня мгновенно бросило в жар, я потерял четкость происходящего, но затем ясность пронзила мой разум раньше, чем я поддался безумию. - Ты врешь, - оскалился я, сумев сдержать себя в руках. Ну конечно, он врет, в который раз пытаясь таким образом уберечь меня от чего-то страшного. Гаррет лишь с жалостью посмотрел на меня, а после, подобрав свою рубашку, оделся и молча направился к выходу. Я резко подлетел к нему, хватая за руку, другой с грохотом захлопывая дверь. Хоук попытался вырваться, но я ногтями вцепился в белую кожу, прижимая его к закрытой двери. Я здорово разозлился, встречая на себе застывшее безразличие в черных глазах. - Я жду объяснений, - прошипел я ему в лицо, локтями фиксируя его плечи. - Ты меня не расслышал? – Презрение в его голосе плеснулось мне в лицо. Но меня подобное не устраивало. - Гаррет, очнись! – Теперь я срывался на крик, тряся его за руки. – Ты не в Тени, ты вернулся. Это я! Я не знаю, сколько раз я повторил эту фразу прежде, чем осознать, что Гаррет все понимает. - Я вернул тебя, ты в безопасности. Посмотри на меня! Я тот, ради которого ты перебил храмовников! Мы были в Вестхаупте! Ты помнишь этот шрам? – Я одернул рубашку, обнажая белую паутину на своей груди. Взгляд Хоука бездумно плавал по мне, не концентрируясь. – Мы поженились семь лет назад, мы пересекли пол Тедаса за все это время, летом всегда остаемся у Кайла, ты меня слышишь? Я хаотично перебирал фрагменты нашей жизни, словно это должно было помочь. Я судорожно сжимал его плечи, вглядываясь в напряженное лицо в надежде, что оно просияет, и Гаррет вернется ко мне. Но Хоук лишь сильнее хмурился, а затем резким движением сбил с себя мои руки, прерывая мой неровный словесный поток. - Замолчи, - сдавленно прошипел он, шагая внутрь комнаты. Но я не собирался терпеть, устремляясь следом. - Ты последний человек, кого мне хочется видеть в своей жизни. От удивления я проглотил последующие слова. Нервный смешок застрял в горле, и я невидящим взглядом уставился на Гаррета, человека, без которого не представлял свое существование. Немой ступор парализовал меня на несколько секунд, но затем внезапная ярость сдавила мое сознание. - Ты врешь, - повторил я свои слова, складывая руки на груди. – Ты не мог любить меня двадцать лет, даже не зная меня, и разлюбить за месяц. Назови мне хоть одну причину, почему я должен тебе поверить. Уверенность постепенно возвращалась ко мне. Так просто я не собирался сдаваться, вложив в свой голос последние силы. Устало на меня посмотрев, Гаррет повел шеей, как бы разминая ее, а после, вздохнув, заговорил приглушенным тоном, словно недавно сорвал в крике голос. - Ты хочешь знать, что произошло? Хочешь услышать правду? Хорошо, Андерс, - оскалился он на мое имя, пряча от меня взгляд. Я внутренне напрягся. – Представь, что ты спишь. Тебе снится чудесный сон, где сбылись все мечты, к которым ты шел. Человек, которого ты любил всю жизнь, отвечает взаимностью, цели, что вспышкой озаряли путь, одна за одной становятся явью, но затем ты резко просыпаешься и попадаешь в реальность. А моя реальность такова: я годами гнался за несбыточной мечтой, в итоге лишь получив по морде. - Что они с тобой сделали? – Прервал я его, испугавшись того, к чему он вел. – Что с тобой было в Тени? - Они? – Его голос понизился до неузнаваемого, и с того момента я видел в Гаррете лишь незнакомца. – Они разбудили меня. Показали, какова моя реальность. Я ничего не понимал, стараясь прислушаться к его магии, но в ответ пламя его Тени обожгло мне руки. - Я тебе не верю, - прохрипел я, стараясь унять дрожь, что сковала мне горло. - Уходи, Андерс. - Нет! – Рыкнул я, и прежде, чем он успел среагировать, я ударил его в грудь. Но он стерпел мою злость, хоть я и видел, как напряглись плечи и расширились зрачки, предчувствуя пролитие крови. Теперь он не держал зверя внутри, принюхиваясь ко мне, словно до конца не признавая, что я первый напал на него. - Не вынуждай меня, - я почти молил его перестать издеваться, но, Создатель, в глубине разума я осознал, что настала точка невозврата. - Ты демон, что пожирает чужие жизни. Ты Скверна, что без разбора хоронит под собой. Спустя двадцать лет я наконец это понял. А дальше все произошло слишком быстро. Я набросился на него с кулаками, не раз попадая по лицу, я бил без разбора, крича что-то вслед. - Заткнись! Я выплескивал на него всю ненависть и усталость, что копилась во мне последние месяцы. - Я был верен тебе! Я слепо шел за тобой! Я любил тебя больше жизни! Я кричал в его безразличное лицо, что лишь едва морщилось от очередного удара. Он медленно отходил к стене, пока не коснулся ее исхудалой спиной. Почувствовав, что дальше отступать ему некуда, я схватил его за горло, сдавливая. - И посмотри, к чему все привело, - прозвучало в ответ. Судорога овладела моими руками, и, наверное, если бы не безразличные черные глаза, я его непременно задушил. Его ровный голос и тяжелое дыхание заставили меня оборвать мой бессмысленный крик. Я сжимал пальцы, наблюдая, как вены на шее постепенно заполнялись кровью, как красивое лицо покраснело, но Гаррет оставался равнодушен к тому безумию, что обрушилось на него. Магия рвалась наружу, но краем сознания я все же понимал, что дай ей волю – и я погребу под ней не один десяток жизней. Пелена сошла, и, дернувшись, я отпустил его. - Я сотворил чудовище, - сдавленно выплюнул он, с отвращением скаля рот. Я медленно приходил в себя. В ушах стучала кровь, руки тряслись от магии, что жаждала уничтожить отныне ненавистного мне человека, и теперь все, чего мне хотелось, - чтобы он навсегда ушел из моей жизни. - Уходи, - прохрипел я спустя минуты удушающего молчания. Я словно прирос к полу, не в силах отойти или хотя бы посмотреть ему вслед. Все, что я почувствовал, это как тонкая ткань его рубашки коснулась моего плеча, а затем за спиной жалобно скрипнула дверь, оставляя меня в звенящей тишине.