Как приручить Хоука: Фен'Харел

С той битвы я больше не заговаривал с Гарретом, даже не подходил к нему, хоть и видел его каждый божий день. Он ошивался возле Соласа и Тевинтерца, исчезал из крепости и внезапно возвращался, едва я немного успевал забыть о нем. Он мелькал передо мной, так или иначе оставаясь в поле зрения, и я ненавидел его за это. Я стал презирать его, отчетливо ощущая, что ненависть, как и любовь, произрастает из одного источника. Это две крайности одного чувства. Я стал работать в местной лечебнице, обучая молодое поколение некоторым хитростям ремесла. Я делился опытом прожитых лет, познакомившись с несколькими из них, но так и не запомнив их имена. Они меня от чего-то называли Учителем, вставая на встречу мне, едва моя нога пересекала порог помещения. Они слонялись за мной по крепости, ловя каждое движение моих рук, слепо доверяли и непрестанно задавали вопросы, записывая мои слова на кусочки пергамента. В этом я находил какую-никакую отдушину, заполняя мысли повседневными проблемами, но ночами я по-прежнему глотал слезы, чувствуя размеренное дыхание своей подруги на соседней подушке. Так проходили долгие южные дни, в которых я потерял счет времени. Я пропустил свой тридцать восьмой день рождения в заботах о других и наставничестве, вспомнив о нем только к вечеру. Предложив Кьяре выпить за это вина, мы проговорили полночи о том, что меня беспокоило, так и не дойдя до ее внутренних демонов. Она по-прежнему оставалась для меня загадкой. Всегда приветлива и вежлива, но тем не менее я часто ловил на себе ее печальный взгляд, точно она хотела чем-то поделиться и все никак не находила смелости для этого. Но я терпеливо ждал, охотно делясь своими мыслями с лучницей. Я сидел на балконе, обращенный во внутренний двор, и наблюдал за кипящей работой внизу. Мелкие точки людей сновали туда-сюда, редкие голоса долетали до моих ушей, недавно выпавший снег слепил глаза. Я бездумно созерцал копошение подо мной, непрестанно возвращаясь в мыслях к прошедшей битве. Я вновь проиграл, но ценой этому было не только сломанное плечо, но и абсолютное чувство потери. Такова награда за любовь. Очередная боль и больше ничего. Я думал о Хоуке, я просто не мог не думать, раз за разом прокручивая в голове свежие и совсем поблекшие воспоминания. Мне было приятно возвращаться к ним, чувствуя некое облегчение, я обманом пытался исцелить ошметки израненной души, я упивался обрывками хороших моментов и уповал на них. В какой-то момент я перестал существовать в реальности, пребывая в омуте спутанных мыслей. Меня тошнило от самого себя. Я был лишь оболочкой, я ел и пил, обучал и отвечал на вопросы, но за этим ничего не было. Я стал все чаще прикладываться к бутылке, ища временное спасение, я пил один или в скромной компании моей новой подруги, я мог открыть бутылку с самого утра вместо завтрака, весь день проваляться в постели, и ни единого упрека не услышать в свой адрес. Всем было совершенно плевать, чем занимается отступник. Я сидел на балконе и вспоминал жаркое лето Антивы. Резкий смех, запах переспелых персиков и солнца, соленый воздух и кровавые губы, растянутые в ухмылке, больше напоминающей оскал. Теплый ветер ласкал кожу под рубашкой. Я стоял в стойке и смотрел на него, стараясь предугадать его действия, чтобы выиграть несколько мгновений перед атакой. Он настоял, что я непременно должен владеть рукопашным боем, поэтому, сжимая деревянную палку в руке, я готовился нападать. Хоук стоял напротив и жмурился от летнего солнца, я пытался не соблазниться его улыбкой и запахом, распространившемся на много миль от нас. Подвязанные у затылка черные кудри трепал ветер, свободная льняная рубашка с закатанными рукавами, словно белый флаг, призывала все бросить и заняться чем-то более интересным, но я продолжал продавливать пятками мягкую землю, крепче обхватывая свое оружие. - Чего ты ждешь? Провокации сыпались с его стороны, ухмылка никак не желала сползать с красивого лица, и я сделал первый выпад. Удар пришелся на его бедро. Отскочив, он тряхнул гривой, и, наконец, занял стойку. Мы упражнялись несколько раз в неделю, оттачивая искусство ближнего боя. На мой немой вопрос «зачем?» Гаррет отвечал одно и то же: - Чтобы всегда быть готовым. Тебя будет невозможно застать врасплох, если ты умеешь все. Я не стал возражать, что, в таком случае, мне следовало бы научиться стрелять из лука, овладеть магией крови и вообще податься в храмовники. Все так все. И все же, несмотря на мою язвительность, заниматься с ним мне нравилось, и я в который раз поражался его опытности и навыкам. Казалось, он действительно умеет многое – с такой легкой непринужденностью Гаррет совершал немыслимые для меня движения, будто делал это всю жизнь. - Андерс, нападай, - его голос манил и дразнил, выдергивая меня из мыслей. Я дернулся в его сторону, тут же нанося серию ударов, и почти каждую он отбил. И вот, когда он думал, что я выдохся, я резко подсел, проходя ему в ноги, сбивая на пыльную землю. То была моя первая победа в ближнем бою. Отказавшись на спине, Хоук зашевелился не сразу. Он лежал и смотрел в небо, улыбаясь неизвестно чему. Я осторожно подошел к нему, остановившись за несколько шагов. Я еще слишком хорошо помнил провальную для меня битву на озере. - А ты хорош, - похвалил он меня, вытирая проступивший на лбу пот. Я улыбнулся. - Помоги подняться. Едва я наклонился, протягивая руку, я оказался под ним на земле. Удар пришелся между лопаток, и какое-то время я не мог вдохнуть, злясь на свою глупость. - Я думал, тот урок ты усвоил, - прошептал Гаррет, вдавливая своим телом меня в землю. Я простонал что-то нечленораздельное, все еще пытаясь сделать вдох. - Ты… ты попросил помощи, - выдавил я, откашлявшись. Хоук лишь усмехнулся, не желая с меня слезать. - Даже если я буду истекать кровью, не подходи ко мне. - Я понял. Повисло молчание, прерываемое моим тяжелым дыханием. Его запах пленил меня, и я никак не мог надышаться. Вечная дикость сквозила в его существе. Я поймал на себе светлячков в его взгляде и попытался улыбнуться, облизывая сухие губы. В ответ он поцеловал меня, заполняя собой. Мы лежали в высокой выжженной солнцем траве недалеко от дома Брайнландов, и целовались. Все мысли об учебе вмиг покинули голову, я вжимался в Гаррета всем телом, чувствуя напор мощного корпуса, сильных рук, что с нежностью обхватили мои плечи, я слышал биение его сердца, резкими ударами отражающееся в моей груди, я искал в черных глазах что-нибудь от Гаррета-человека, так и не сумев найти. Казалось, он полностью стал духом леса, словно дикий зверь, что мчится по просторам необъятного Тедаса. Вольный ветер. Крылатый демон. Существо из Тени, сотканное на грани двух миров. Что-то неуловимое искрилось в нем от каждого движения, от каждого вздоха, и я все никак не мог поймать это. «Что ты такое?» - вертелось на языке, но вместо вопроса я лишь охотнее подставлялся под горячий рот. Я смирился, что до конца никогда не узнаю его, но мне было вполне достаточно знать ту часть, что принадлежала мне. Куда он сбегает каждую ночь? О чем думает, внезапно затаившись или вонзив взгляд в бездонное небо? Что ты такое, Гаррет? Каждый подобный момент отражался во мне печалью непонимания и светлой грусти, что он никогда не будет принадлежать мне. Да, он всегда по близости, я чувствую его Тень порой даже лучше, чем свою, но отчего ощущения пустоты и безграничной тоски поселились в моей душе? И я улыбался в ответ на острозубый оскал, я целовал белое лицо, каждый божий день мысленно прощаясь с ним навсегда. Я сидел на балконе в Создателем забытой крепости, и лишь далекие воспоминания теперь были моим пристанищем. Я каждый день прикладывался к бутылке, все чаще унося себя в потоке сознания. Мне было больно, я чувствовал физическую боль где-то в области груди, пожирающее чувство животного страха и немощи, я был так слаб и невежд во власти того, чего не понимал, но с чем соприкоснулся и прожил рука об руку короткие семь лет. Я мог обманывать кого угодно, проделывая фокусы с Завесой, неподвластные никому, но перед собой приходилось быть честным: освоив магию Древних, пронося бесчисленное множество жизней рядом с ним, постигая тайны Тени, я все равно ни на шаг не приблизился к разгадке его существа. Я был жалок. Жалкое подобие настоящего Андерса, бледная тень самого себя. Эту беспомощность я остро ощутил в попытке дать отпор Забытому Божеству там, во внутреннем дворе. Я на мгновенье возомнил себя равным ему, совершенно не вспомнив о том, кем являюсь на самом деле. Та краткая встреча открыла глаза на мою сущность: да, я мог рвать Завесу, мог сравнять Скайхолд и Морозные Горы с землей, я мог принести настоящие неприятности всем, кто попадется под руку, но все это теперь не имело значения. Я всего лишь человек во власти злых богов. И я вверял свою судьбу тому, кого любил больше жизни и кто предал мою любовь холодной земле. Рука совсем прошла, рана на шее затянулась сама по себе, но дыра в груди зияла ярче звезды, и теперь она освещала мой путь. Я смотрел на солдат, что сновали туда-сюда, в моих пальцах покоилась очередная бутыль вина, и мысли мои были далеко. Там, где Антиванское солнце позолотило мою кожу, там, где черный демон лизал мне руки, там, где моя любовь была еще ему нужна. Я слонялся по крепости без дела, ища, чем бы занять свои руки. Я стал замечать за собой, что одна из кистей часто занята стеклянным другом, поэтому, взявшись за голову, я решил бросить это дело. Мое решение было непоколебимым до вечера, когда я внезапно столкнулся с Варриком на пути в столовую. Мы не говорили с ним нормально со дня моего приезда в Скайхолд, я перестал обижаться на него уже давно, хоть и не понимал его намеренных избеганий. Столкнувшись при входе, мы долго смотрели друг на друга, а затем молча направились к уже излюбленным полкам. Я проклинал свою слабость и потакание низменным желаниям, подставляя бокал под разлив. Мы сели напротив и долго хранили молчание, каждый набираясь смелости заговорить первым. Еще несколько недель назад у меня было множество вопросов, но в тот момент, когда я мог получить долгожданные ответы, весь мой запал куда-то испарился. Я почти с безразличием смотрел в добрые карие глаза, окруженные россыпью морщинок, и не понимал, что я тут забыл. - Как поживаешь? Варрик наконец взял слово, сделав большой воодушевляющий глоток. Я повторил за ним, не торопясь с ответом. - Знаешь, а неплохо, - нашелся я, притворно улыбаясь. Он вторил моей лжи и снова затих. Разговор никак не хотел клеиться, я не прилагал никаких усилий, видя, как бард отчаянно ищет в мыслях точку приложения. Я был уверен, что он обо всем знал и без моих докладов, поэтому с какой-то стороны не видел смысла этой встречи. «Читай хроники Скайхолда!» - так и хотелось крикнуть в его сторону и уйти. Но я продолжал продавливать седалищем твердую скамью, крутя в руке наполненный бокал. - Прости, что меня не было рядом, когда… когда Гаррет… Не договорив и половины фразы, он осекся. Я поднял на него невидящий взгляд, неуверенно кивая. - Я все понимаю, - дружелюбно проговорил я, допивая бокал. – Я все понимаю. Признаться, я не понимал. Но мне было проще успокоить старого друга, чем начинать дискуссию, которая вновь обратит мое существо в труп. Было еще очень больно. Варрик не поверил мне – слишком хорошо он знал меня. Он же написал целый роман обо мне, в конце концов. - Если ты хочешь выговориться – я тебя выслушаю. На одно мгновенье во мне всколыхнулась злость, но я тут же погасил ее. - Я говорил с Тевинтерцем. Всего он не рассказал мне, но кое-что удалось понять: то, что происходило на западе пятнадцать лет назад – полное вранье. Не поведаешь мне, что вас связывает на самом деле? - Ты, - без тени колебания последовал ответ. Я вскипел. - Будь честен со мной! Ты имел наглость обманывать меня столько лет, и я верил твоим словам, но не теперь. Мне больно осознавать, что вся моя жизнь зациклена вокруг Хоука, но я не могу так дальше жить. Ты наверняка знаешь, почему он так поступил со мной. Я пришел на юг за ответами, так что будь добр, мой старинный друг, успокой мою потрепанную душу. - Что тебе рассказал Дориан? Я видел, как он осторожничал, словно брел по тропе с ловушками. - Ты первый, - почти с ненавистью процедил я. Варрик замолчал, делая вид, что роется в воспоминаниях, но я-то чуял, что все лежит на поверхности. - Я рассказал тебе то, что знаю, - наконец, подытожил он, вводя меня в бешенство. Я вскочил на ноги, расплескивая вино. Тот подорвался следом. - Пошел ты, - прошипел я, выбрасывая посуду в неизвестность. – Мне все это надоело. Ваши возвышенные тайны, недоступные простым смертным. Знаешь, - обернулся я к нему, стоя уже на пороге. – Мне жаль, что он пришел ко мне. Жаль, что он ворвался в мою жизнь, тем самым навсегда меня погубив. И, не дав ему ответить, я вылетел за дверь, хлопнув ею о дверной косяк. Я мчал по темным коридорам, дыша праведным гневом, натыкаясь на суетных рекрутов, я почти бежал, не разбирая дороги, пока не налетел на Кьяру, что летела навстречу, тоже явно пребывая не в духе. - Что случилось? Я поймал ее за плечи, останавливая. Взволнованное нежное лицо метнулось на мое плечо. - Прошу, пойдем со мной. Она схватила мою ладонь, утаскивая за собой. Я подчинился. Мы дошли до Ставки, и коридор до ее дверей мы преодолели в одно мгновенье. - Добрый день, Инквизитор, - послышался за спиной спокойный голос Секретаря. Едва мы достигли входа, Кьяра резко вжала меня в холодную стену, закрыв рукой рот. - Она меня с ума сведет. «Добрый день, Инквизитор» - передразнила она Жозефину, влетая чуть ли не с ноги в Ставку. – Инквизитор, - пробубнила она себе под нос, дергая плечами. Я внутренне усмехнулся, не желая становиться объектом ненависти лучницы. Не у одного меня день не задался. Я особо не вникал в суть очередных дискуссий, отрывками улавливая, что теперь враг Инквизиции скрывается среди Орлейской знати и что предстоит ворваться к ним и немного поиграть в дворцовые игры. Приглашение доставала именно Жозефина, на которую Кьяра смотрела как на предателя родины, и именно она держала слово на протяжении всех переговоров, от чего лучница дергалась, точно попала под удар молнией, а я смотрел на всех со стороны и пытался понять, что не так. Разговор с Варриком как-то померк, и я попытался насладиться представлением. Хлеба и зрелищ! Настроение Инквизитора совсем померкло под конец обсуждения, и, едва они закончили, она стрелой вылетела из Ставки, снося двери. Асан тенью следовала за ней, не отставая ни на шаг. Остальные вышли в немом ступоре, не понимая поведения Инквизитора, и я отправился ее искать по крепости в расшатанных чувствах. Что за день! Уже позже, обнаружив Кьяру на стене, мы разговорились, и она поведала мне под завывания южных ветров причину ее нервов. Дело было в предстоящем испытании в Орлее, в сорванном походе на Свистящие Пустоши, непомерном давлении общественности и далее по списку. Ее словесный поток был неровный и смазанный, но нечто иное сквозило в голосе, и я позволил себе встрять. - Почему ты так взъелась на Жозефину? - Потому что я ее слезно умоляла не впутывать меня в свои игры, а она толкает меня к пропасти и говорит, что это путь к спасению. Я не политик, я предложила ей самой решить вопросы со знатью, для чего, собственно, она здесь и находится, но она пропустила мои слова мимо ушей. - Кьяра, прошу, успокойся, подойди ко мне, - я протянул ей руки, но она сделала шаг от меня, прижимаясь к выступу на стене. Я напрягся. - Из раза в раз происходит одно и то же, - продолжила она, больше не смотря в мою сторону. – Я стою над бездной и все не решаюсь прыгнуть. С этими словами она занесла ногу за стену, качнувшись за ней. Ее имя застряло в глотке, я хотел было броситься ловить ее, но взгляд ледяных глаз приковал меня на месте. - Ты не сможешь спасти всех, Андерс. Спасай себя. Уходи, пока не поздно, пока твоя горечь не погребла под собой всех, кто тебе дорог. Уходи. Я не понимал, что происходит. Я замер в ступоре, не веря своим ушам. - Кьяра… Я не узнавал собственный голос. - Я не вижу ничего за этой стеной. День изживает день, а я ничего не вижу. И она затряслась в плаче, а я не мог ей помочь. Каждый в этом проклятом месте переносит свою смерть, каждый рано или поздно подводил себя к обрыву, внушая себе, что это единственный шанс на спасение. - Мы все погибнем! – Вскрикнула она, и тут я вышел из оцепенения, прижимая к себе и оттаскивая от края стены. - Мы все погибнем, - рыдала она в мое плечо. – Все погибнем по моей вине. Я укачивал ее в своих объятиях, давая возможность выплеснуть все, что накопилось за эти непростые годы. Тяжелое бремя сдавливало ей грудь, и боль ее передавалась на мои внутренности. Я плакал вместе с ней, укрывая девушку от порывов ветра. Ее слова вертелись в голове, впиваясь шипами в сознание, и я сильнее сжимал ее, уткнувшись носом в белые волосы. Да, мы все погибаем, хоть и остаемся живыми. Я понял, что пора уходить. Моя история завершалась, хотел я этого или нет. Я пытался принять поражение и как-то жить дальше, но отчего-то все медлил, продлевая миг отчаяния и мнимую надежду все вернуть. Ничто не будет как раньше. Как бы мне не хотелось этого. Мы стояли на краю пропасти и не смели отойти. Асан тревожно следила за Кьярой, солнце стремительно закатывалось за горный хребет, а мы продолжали замерзать. - Кьяра, - прохрипел я, сжимая окоченевшие пальцы в кулак. – Пойдем. *** - Что с тобой случилось? Мы сидели на бортах ванны с горячей водой и грели ноги. Она пожала плечами, опустив взгляд, и болтала ногами в кипятке. - Минутная слабость, - с улыбкой ответила она. – Пришлось отложить поход из-за подготовки встречи в Орлее, вот и не сдержалась. Все хорошо. Я кивнул ее словам. - Завтра все будет по-другому. У нас неделя до выхода в свет. Надо подготовиться. Ты пойдешь с нами? - Я? Я удивленно посмотрел на нее, скорчив гримасу. - Прошу, Андерс. Мне так будет легче. - С тобой будет твоя свита и послы, я в этих вопросах совершенно бесполезен. - Прошу, - повторила она. – Мы сошьем тебе новый камзол. Она пыталась уговорить меня на очередную авантюру, и я невольно улыбнулся ее мимолетной детской наивности. - Там будет Гаррет, - сообщила она в надежде, что это склонит на свою сторону. Я замер. - Зачем ему это понадобилось? - Он и Дориан – важные фигуры политики. Их поддержка Инквизиции расположит к нам Орлей. Вернее, это должно помочь. Мы выпускаем все свои силы, чтобы удержаться на плаву. - А говоришь, что не политик, - хмыкнул я, поджав губы. - Это не мои слова. Я всего лишь представляю интересы Инквизиции. Это все она, - немного подумав, добавила Кьяра. - Кто? Жозефина? Она кивнула. - Поэтому ты набросилась на нее? Потому что ничего не решаешь? - Она умная, хитрая, она знает, что и кому говорить. Она чуть ли не пишет мне текст на бумажке. - Неужели все так плохо? - Отчасти. В вопросах политики я профан, хоть я и Тревельян, я не получила этот талант от родителей. Я их главное разочарование. Я усмехнулся. - Что за глупости, - возразил я, плеснув водой в ее сторону. – Ты – ключевая фигура этой игры. Без тебя ничего бы не было. - Может быть. Какое-то время мы молчали, постепенно отогревая свои внутренности, и я решился задать вопрос, который мучил меня долгие месяцы. - Чем Гаррет так важен для Инквизиции? Неужели без него нельзя было обойтись? В душе вспыхнули старые обиды. Я вспомнил те ужасы, которые довелось пережить после того, как Инквизиция замаячила на горизонте. Кьяра посмотрела на меня и долго не отвечала, вводя меня ледяным взглядом в оцепенение. Я затаился. - Хоук преследует свои цели, которые отчасти переплелись с нашими. Он заинтересован в нашей победе над Корифеем, к тому же он многое знает о Тени и Бреши, он нам полезен. - На что вам тогда Солас? Я думал, он эксперт в вопросах Тени. Ты что-то не договариваешь. - Я знаю только, что они вдвоем проводят слишком много времени наедине, что Гаррет каждый день куда-то летает по приказу Соласа, но что они хотят – мне неизвестно. Приказу? Я опешил. Насколько я знал Хоука, ему никогда не смел никто указывать. Поморщившись, я задумался, стоит ли дальше ворошить это гнездо. - Кьяра, я так устал от всего этого. Варрик, Гаррет – они нагло врали мне в лицо. Теперь я не знаю, что действительно произошло, понимаешь? Я доверял ему, я слепо шел за Хоуком, и к чему я в итоге пришел? Мне тридцать восемь лет, я стар и одинок, и я совершенно потерял вкус к жизни. Я торчу в вашей крепости сам не знаю зачем, наверное, от глупой надежды, что еще что-то может измениться, но день ото дня я лишь прихожу к осознанию, что это и есть конец. Конец моей истории. Она слушала меня, нахмурив брови, и молчала. Я затих на полуслове и слабо улыбнулся лучнице. - Я всегда хотела услышать эту историю от тебя. С самого начала. Да, я читала твой дневник, книги Варрика, но это все искаженная реальность. Я прикрыл глаза, выдыхая. Я сдался. Я никогда не получу ответы на свои вопросы. - Зачем оно тебе? - Чтобы понять, что в нем такого особенного. Я задумался. - Буквально все. Он словно проживал несколько жизней, он, вероятно, один из сильнейших магов современной истории. И тем не менее, единственной его мечтой стал самый обыкновенный мужчина. Мне всегда было странно от мысли, что он однажды выбрал меня. Я затих, пряча от Кьяры проступившие слезы. Мне стало нестерпимо больно. - Выходит, он разглядел в тебе то, что ты сам не видел. Я молчал, пытаясь внутренне успокоиться. - Я долго задавался этим вопросом, но ответа так и не нашел. Но сейчас это и неважно, потому что все стало совсем по-другому. Я чужой в его жизни, он – в моей. И это то, на что я повлиять уже не смогу. Я иссяк. Я больше не знал, что еще сказать. Слезы на щеках просохли, и я повернулся к девушке, встречаясь с потухшим взглядом ее бесцветных глаз. - Я никак не могла понять, каков Хоук на самом деле. Я слышала о нем немыслимые истории, и, встретившись с ним в Августе, никак не ожидала увидеть то, что увидела. Напуганный, печальный, с безмерным отчаянием в глазах, пресмыкающийся перед эльфом. Я нахмурился. - Что было? - Он разговаривает с ним исключительно полушепотом, почти не смотрит в глаза, склоняет голову и отступает каждый раз, когда Солас двигается ему навстречу. - Не замечал этого, - задумчиво протянул я, пытаясь вытащить из памяти хоть намек на подобное поведение. Кьяра описывала кого угодно, но только не Гаррета. - Попробуй понаблюдать, - осторожно произнесла она, наблюдая за моей реакцией. – Если вытащить голову из песка и оглядеться, то можно многое обнаружить у себя под носом. Я замер, внимательно на нее посмотрев. Я никогда не замечал за Гарретом хоть какой-то намек на подобное поведение. Всегда гордый и своенравный, с высоко поднятой головой. Я стряхнул с себя его образ, печально улыбаясь собеседнице. - Я так и не смог понять, кто все же занял место в твоем сердце, - резко перевел я внимание со своей скромной персоны, взбодрив Кьяру. Она лишь оскалилась в ответ. - Оглядись вокруг и все увидишь, - вильнула она голосом, опуская голову. - И все же? Я перешел на шепот, ловя ее взгляд и робко улыбаясь. Я видел ее усталость, чувствовал, как ей надоело бороться с бесконечным напором со всех сторон. Я знал это, и поэтому решил слегка надавить, чтобы она смогла выговориться и немного выдохнуть. Она смотрела на меня не моргая, и в черноте зрачков я видел ответ. Струящийся орлесианский шелк, антиванский акцент и безупречность слова «Инквизитор». - Это она, да? Девушка, что любит политические игры. Лицо Кьяры вспыхнуло багрянцем, тем самым подтверждая мои слова. Я не сумел сдержать улыбки. - Она помолвлена, - прохрипела Кьяра, сбивая все мою веселость. – С неким лордом из Антивы. От удивления я разинул рот. - Но я уже все придумала. Я вызвала его на дуэль. Я все больше не мог поверить в услышанное. Это сколько всего я пропил? - Почему ты мне раньше не рассказала? – Единственное что нашлось у меня спросить ее. - А что тут говорить, - хмыкнула она, вытирая щеки. – Там длинная история. Я совсем поник, обнимая ее за плечо. - … А я тут пристал к тебе со своим… - Не говори так, - перебила она меня, толкая в бок. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. У меня нет никаких шансов… Какое-то время мы сидели молча, переваривая слова друг друга. Я был в полном замешательстве, пытаясь собрать воедино прошедшие события, ее поведение, лихорадочно вспоминал обрывки фраз о после, и никак не мог сопоставить слова Кьяры воедино. - У меня просто не укладывается в голове, - наконец выдохнул я, сдаваясь окончательно. - У меня тоже. Кьяра лишь пожала плечами. -Дуэль? Когда ты успела все? Когда она состоится? Тебе, должно быть, нужен секундант? - Успокойся, - рассмеялась лучница, вытирая тыльной частью кисти нос. – Это секретная миссия. Об этом никто не должен узнать. Особенно она. - Я понял, - кивнул я. – И все же, когда она состоится? - В Орлее. Прямо перед балом. Мне показалось, что это ее веселит. Ее взгляд вспыхнул озорством, и она заулыбалась. - Тебе нужна будет моя помощь? - Нет, Красавчик, - она мягко боднула меня головой в плечо. – Одна я смогу улизнуть на несколько часов, но двое уже привлекут внимание. Ты останешься вместе со всеми и будешь следить, чтобы никто не пошел за мной. - Поэтому ты хотела, чтобы я поехал с вами? Вырисовывающаяся картина приобрела весьма интересный сюжет. - Все верно, - кивнула она. – Ты единственный, кому я могу доверить подобное. - Почему ты думаешь, что у тебя нет никаких шансов? Кьяра посмотрела на меня почти с жалостью. Я сглотнул. - Все просто, - вздохнула она, кривя рот. – «Я птица не ее полета», как бы сказала Лелиана. - Нашла кого слушать, - оскалился я, уже набирая побольше воздуха в грудь дабы начать тираду о происходящем. - Все будет как будет, - прервала она меня, видя, как я уже надул щеки для последующих возмущений. – Я прирежу этого лорда, если понадобится. Дальше не мне решать. Было еще кое-что, что мне хотелось прояснить теперь. - Там, на стене… - начал я, подбирая каждое слово. Кьяра подняла на меня пустой взгляд, на мгновенье выбивая из равновесия. Сглотнув липкость слюны, я продолжал: - Что послужило поводом твоего срыва? Теперь мне кажется, что дело вовсе не в политических играх. Девушка долго на меня смотрела не мигая. Я чувствовал, что был близок как никогда, и поэтому отступать не имел права. - Это была минутная слабость и не более. - Брось, Кьяра, - дернул я голосом. – Я могу предположить, что причиной всему этому – отсутствие какой-либо реакции от нее. После этого я ожидал, что она кинется на меня с кулаками. Но Тревельян сидела неподвижно, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. - Она всегда с тобой учтива и вежлива, но ваше общение никогда не заходило дальше. А теперь она заявляет, что помолвлена, и ничего не ожидает от тебя. - Она не знает о моих чувствах, - голос Кьяры был холоднее Морозных гор. - Почему? - Для этого нужен подходящий случай. Я рассмеялся. - Что смешного? – Лучница ткнула меня в ребра, ведь я все никак не унимался. - Думаешь, я как ты буду молчать и все упущу? – Ей хотелось подловить меня, но я просто не мог успокоиться. – У меня есть план, Андерс. Я признаюсь ей на балу. Я проглотил последующие слова. Она имела удивительный дар убеждения, заставляя заткнуться одним лишь взглядом. Я прижал ее к своей груди, в тот момент ясно осознавая, что это наш последний разговор по душам. - Я непременно пойду с тобой, дорогая, - я поцеловал ее куда-то в макушку. – Теперь я должен непременно узнать, чем закончится эта история. - Спасибо, - прошептала она, утыкаясь носом мне в грудь. Я уложил Кьяру спать, а сам побрел на излюбленное место на балконе подышать свежим воздухом. Наш разговор эхом гулял по голове, никак не укладываясь в общую картину. И снова вопросов появилось куда больше, чем ответов, но в душе я понимал, что не было сил снова искать правду. Пусть остается так. Раз он так ревностно оберегает свое прошлое и жизнь от меня, что же, это его выбор. Я сделал, что мог. Снег крупными хлопьями падал мне на лицо, таял и скатывался с горячей кожи. Я закутался в шкуры, поджав под себя ноги и высунув только голову, и уставился в звездное чернеющее небо. Мысли прыгали в голове, вспыхивали образы давно минувших дней, а я ловил на лицо снежинки и наблюдал. Оглушающая тишина повисла над Скайхолдом, Горы погрузились в дрему, а мне все не спалось. Я бездумно созерцал хребты, скользил взглядом по стенам крепости, рассматривал постройки и лестницы, и неспешно думал. Тут я заметил во дворе какое-то движение. Черная тень скользнула по стене, проходя через главные ворота, и медленно побрела в сторону конюшен. Я напрягся, улавливая что-то знакомое в ее поступи. Присмотревшись, я дернулся, перевешиваясь за перила. Это был волк невероятных размеров, он шаткой поступью оставлял кровавые следы за собой. Вскочив на ноги, я бросился на улицу, по пути запахивая полы плаща. Я вылетел во внутренний двор и замер, оглядываясь. Снег бесшумно стелился по земле, и кровь неестественно блестела в лунном свете на белой земле. Я двинулся по следу, прислушиваясь к ночи, замечая шорох в одном из стоил. Медленно, почти не дыша, я дошел до места и заглянул за стену, обнаруживая вибрирующее существо с жесткой колючей шерстью. Я подсветил его магией, узнавая в звере Гаррета. Волк лежал на боку и дрожал, черная морда оскалилась на меня, едва почуяв, и он зарычал. Я остановился, осторожно садясь на корточки и протягивая руки. Вокруг него была кровь, в бедре торчала стрела. Не обращая больше внимания на угрозы, я крепче ухватился за древко и потянул на себя. Вой заполнил собой морозный воздух, но я не слушал его, вытаскивая снаряд из задней лапы. В голове не было мыслей, я отчужденно смотрел на зверя, и просто делал свое дело. Вытащив стрелу из его бедра, я сел рядом, наблюдая, как шерсть наконец начала втягиваться, как лапы приобретали вид человеческих рук, а вместо волчьего взгляда я встретил жесткий взгляд Гаррета. Он смотрел на меня, как на врага: с вызовом, полным недоверием и совершенным равнодушием. Я принял это, осматривая его рану. Оторвав полы своей рубашки, я туго замотал его ногу, чувствуя горящий взгляд на затылке. Я не боялся его, хоть наша последняя встреча была губительна, но я не думал об этом, как не думал и о том, почему его кожа пропустила жалкую стрелу, позволив ранить Бога. Боль в ноге постепенно стихала, я ощущал обрывки его магии, и она успокаивалась, хоть и была насторожена. Он лежал передо мной и тяжело дышал, не сводя с меня своих глаз. Мы молчали. Я не знал, что надо было говорить, поэтому не говорил ничего, Гаррет едва заметно дергался от пульсации в ране и тоже не произнес ни слова. Я ждал, когда ему станет легче и он сможет встать. Храп и редкое ржание сонных лошадей разрывали тишину, скрипели ворота конюшни на ветру, а я неподвижно сидел, рассматривая белое злое лицо. Мы стали друг другу чужаками, и я больше не узнавал в нем своего Хоука. - Попробуй подняться, - прохрипел я, протягивая ему руки. Хоук вздрогнул, подставляя под себя ладони. Я взял его за плечо, медленно утягивая за собой. Он не отпирался, завалившись на меня, оберегая раненую ногу. Мы встали, я подхватил его за корпус, перенимая часть его веса на себя, и мы медленно двинулись к главной лестнице. За все время он ни слова не обронил в мою сторону, от него пахло мокрой шерстью и свежей кровью, он был перепачкан, лицо кривилось от каждого шага, но он молча следовал за мной. Я понимал, что никогда не узнаю, что случилось, теперь это просто не мое дело, и я отпустил ситуацию. Я вел раненого зверя в убежище, мысленно держа дистанцию. Дойдя до внутренней лестницы, ведущей в комнаты, мы остановились. - Загляни завтра в лечебницу, кто-нибудь тебя перевяжет. Он смерил меня тяжелым взглядом и ушел, так и не обернувшись. Времени до Орлея было все меньше и меньше, я с неким азартом наблюдал за суматохой подготовки в крепости, косвенно участвуя в ней. Кьяра не соврала, действительно дав поручение портным сшить мне камзол, и я с любопытством наблюдал за мастерами, что создавали очередной шедевр на мой живой труп. В этом что-то было, и я рассматривал себя в зеркале, видя не по годам постаревшего мужчину. Седые волосы серебрили добрую половину моей головы, морщины разрезали мой лоб и рот. Я не узнавал в себе того юного мага, что смотрел в мир широко открытыми глазами. Я был сыт по горло этой жизнью, и, стоя там, напротив искаженного себя, я остро почувствовал, что хочу уйти. Моя миссия была провалена, и теперь мне лишь хотелось вернуться на север и постараться забыть обо всем как можно скорее, хоть и осознавал, что я буду нести это в себе до конца моих дней. Я был взволнован, подхватив волну нетерпения жителей Скайхолда, я не мог устоять на одном месте, беспричинно врываясь в чужие дела, я поддерживал Кьяру как мог, много времени проводя с девушкой, она таскала меня повсюду, точно ребенок любимую игрушку, и я не противился ей, понимая, какой немой ужас творился в ее душе. Она доставала абсолютно всех своими замечаниями, до истерики доводя каждого, кто хоть как-то был причастен к походу на Вал-Руайо, и никто не мог ее винить за это. Я все еще навещал Лечебницу, наблюдая за моими учениками, давал советы, мысленно хваля их за проделанный труд. Я дал им все, что знал сам о целительстве и, посчитав, что на этом мой долг выполнен, я с еще большим нетерпением ожидал наступления следующей недели. Я постепенно завершал свои дела в крепости, навсегда прощаясь с этим местом. Мне хотелось покинуть его как можно скорее. С Варриком я больше не заговаривал. Я принял его позицию непричастности и непонятного мне сожаления в мою сторону. Он хотел показаться тактичным и не приставать ко мне, а в итоге я получил совершенное хладнокровие и безразличие к моей судьбе. Я сжигал всевозможные мосты, в голове себе говоря, что с Кьярой не перестану поддерживать общение. Она не знала, что я решил покинуть ее после бала, все же надеясь на ее понимание. Моя история подходила к логическому завершению, и мне даже было не жаль. После ранения в ногу Гаррет больше не покидал Скайхолд, постоянно маяча где-то неподалеку. Он хромал на одну ногу, следуя за Соласом по пятам, и это меня вводило в яростное исступление. Я постарался по-новому взглянуть на него, пытаясь наложить слова Кьяры, что вызывало во мне жуткое противоречие и отторжение. Он был похож на побитого хозяином пса, молящего о прощении за проступки. Я часто ловил на себе его ищущий взгляд, когда мы сталкивались с ним или оказывались в одном помещении, и я тут же отворачивался, неосознанно морщась от отвращения. Кьяра сказала мне присмотреться и увидеть, наконец, то, что всегда лежало на поверхности, поверить в реальность, но, признаться, сил у меня на это совершенно не осталось. Я с равнодушием терпел его присутствие, в первый же удобный момент отходя подальше, я больше не делал попыток сближения или хоть какого-то намека на общение, словно внутри меня что-то перегорело. Так сгорает душа. Канун важного события не сулил ничего хорошего. Скайхолд быстро погрузился в сон, но мне не спалось. Я спустился в столовую по натоптанной тропе за поднятием душевного настроя. Да, мне хотелось выпить и забыться. Мандраж бил по коленям и рукам, я шел и старался ни о чем стороннем не думать, мысленно пробегая по знакомым полкам в поисках любимого вина. Антиванское красное должно было согреть и убаюкать мои мысли, и ничто мне не помешает этого сделать. Обогнув общий стол, я направился к стеллажам, мурлыча себе под нос мотив давно забытой песни. Найдя то, что искал, я двинул к выходу, по пути отковыривая пробку бутыля. - Ты часто стал прикладываться к бутылке, - послышалось со спины, заставляя меня замереть на месте. Знакомый голос, дрогнувший на первом слове, звучал крайне неприветливо. Подавив в себе желание молча уйти, хлопая дверью, я обернулся. В углу среди винных полок на полу сидел Гаррет, держа в пальцах такую же бутылку спиртного. Я опешил, сразу не найдя нужные слова. Хоук сидел, облокотившись спиной и головой на стену, выпрямив раненую ногу, другую он обнимал рукой с выпивкой, и пьяно улыбался. Черные глаза отражали пляшущее пламя свечей, черные волосы торчали во все стороны, рубашка не первой свежести съехала на бок, частично обнажая грудь, штаны в старых пятнах крови и пота и неизменно босые грязные ступни с поджатыми пальцами. Очевидно, он просидел здесь не один час. - Кажется, это не твое дело, - беззлобно оскалился я, делая шаг к нему. Я смотрел на него во все глаза, с ужасом отмечая, что весь лоск и безупречность безвозвратно исчезли, но что еще больше меня поразило, так это что он заговорил со мной без угроз расправы и без ненависти. В нем я видел обычного пьяного человека. Сердце с жалостью пропустило удар, и я приблизился еще на шаг, совсем позабыв, кто передо мной. - Да, ты прав, - примирительно подняв руку с бутылкой, произнес он. Глаза сверкнули и тут же потухли. Я не знал, что еще я мог сказать ему, но почему-то не уходил, с каким-то безразличием продолжая рассматривать своего случайного собеседника. - Как нога? – Спросил я из чистой любезности, отмечая, что мне совершенно было плевать. - Спасибо, неплохо, - соврал он, неосознанно морщась, едва пошевелив конечностью. - Тогда почему ты все еще хромаешь? - У меня прострелена кость, - просто пояснил он. – Нужно время, чтобы зажило. - В крепости полно целителей, - фыркнул я, присаживаясь на корточки в двух ярдах от него, держа в голове, что не стоит расслабляться несмотря на его плачевное состояние. Раненый зверь - самый опасный. - И то верно, - кивнул он, делая жадный глоток. Разговор исчерпывал себя. В голове не было ничего, что мне бы хотелось с ним обсудить. Я смирился и признал себе, что проиграл. Не все в жизни происходит так, как нам хотелось бы, и порой выход из игры оказывается самым верным решением. Но отчего-то я оставался рядом, молча и бесцельно наблюдая за Гарретом. - Завтра все изменится, - вновь заговорил он. Я напрягся. – Для меня все будет кончено. Внезапное раздражение исказило мое лицо, и я фыркнул на его слова: - Можешь не продолжать. Мне все равно. - Неужели? А разве ты не за этим приехал сюда? Не за ответами на вопросы, которые ты понять просто не в состоянии? Я устало выдохнул. Только нравоучений мне не хватало. Я же просто хотел напиться. - Я решил отступить, - пояснил я очевидные вещи. – Решил, что это не мое дело. - Вот как? – Его взгляд вспыхнул, оседая в моих глазах недобрым огнем. Я невольно вздрогнул. – Это с каких пор? - Гаррет, - прервал его, поражаясь, как его имя резануло мне слух. – Я больше не собираюсь лезть в твою жизнь. Ты сделал свой выбор, и он не в мою пользу. Внезапно он разразился смехом. - У меня не было выбора, Андерс, - злобно прохрипел он, откашливаясь от остатков приступа. Я его не узнавал. - Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, - устало отмахнулся я, усаживаясь на пол и протягивая ноги. – Зачем ты сейчас это делаешь? Хочешь что-то рассказать мне? Нет? Тогда я, пожалуй, пойду. Я собрался встать, но Гаррет сделал резкий выпад в мою сторону, тут же морщась от боли. Да, пробитые кости с невероятным хладнокровием пережимают нервы и мышцы, тем самым вызывая состояние, граничащее с агонией. - Подожди. Я замер. - Я хочу предостеречь тебя. - С какой стати тебе это делать? - На балу прольется кровь. Прошу, покинь крепость как можно скорее и больше никогда не появляйся в моей жизни. Это было уже слишком. - Именно это я и собирался сделать, - огрызнулся я, поднимая внутри злость. – Мне больше нечего тебе сказать. Прощай, Гаррет. Я встал с насиженного места и хотел было уйти, но почему-то замер, чувствуя его блуждающий взгляд. О, это чувство я узнал бы из тысячи. Пронзающий холод внутри, от которого становится нестерпимо жарко. Похоть вперемежку с чувством стыда. Повернувшись к нему, я резко опустился на четвереньки, приближаясь к распластанному телу. Хоук заметно напрягся, вжимаясь в стену и бессильно скалясь. Я знал, что делать дальше. Медленно, глядя в бездонные черные глаза, я приблизился к нему, переступая руками через раненую ногу и оказываясь в жалких дюймах от его тела. - Пусть твой разум отверг меня, - прошептал я, сокращая дистанцию до невозможного, чувствуя, как волчье сердце бешено колотится в широкой груди. - Но твое тело, - продолжил я, опуская ладонь на мощное бедро и медленно проводя по нему вверх, замирая в паху. – Твое тело тоскует и жаждет моих касаний. Я слышал его сбивчивое дыхание, ощущал дрожь по всему телу, и застал во взгляде давно потухшее желание. Гаррет напрягся, стараясь отстраниться от меня и слиться со стеной, но я неумолимо продолжил восхождение пальцев по его корпусу, останавливаясь на груди. Там, где сердце отчаянно пыталось пробить себе путь на свободу. Хищная улыбка исказила мое лицо, и я с наслаждением наблюдал, как он с беспомощной яростью пытался прожечь во мне взглядом дыру. - Так я и думал, - заключил я, вполне насладившись тем, как неприступность божества безвозвратно растворялась под натиском моего касания. Лихорадочный блеск пьяных глаз и оскал сухих красных губ. Я приблизился к ним, оставляя мгновенья до поцелуя, я слышал низкое хрипение в его груди, видел, как язык нервно облизал губы, и это едва ощутимое движение навстречу. Мне достаточно было бы чуть податься вперед, и неприступная стена осыпалась к моим ногам. Резко отняв руку, я поднялся на ноги и направился к выходу, все еще сжимая в ладони моего верного друга из обожженного стекла. - Хорошего вечера тебе, Гаррет, - бросил я через плечо напоследок, исчезая во мраке общего коридора.