Как приручить Хоука: Фен'Харел

- Вся его жизнь – это череда борьбы и проигрыша в ней. Но все, ради чего он рисковал жизнью – не стоило этого. Даже Фен’Харел. Даже ты. Я дернулся на голос, не находя источника. Я вновь попал во тьму, но теперь она решила заговорить со мной. - Никто не знал, что он связался с жестоким богом. Ни магистры, ни Павусы, ни Варрик. Волк дрессировал его внутреннего демона, взамен попросив нашего героя отдать душу. И Гаррет преданно шел за ним, внимал словам бога. Долгие десять лет он следовал его зову, тренируя себя, но ради чего? Чего Хоук боялся так сильно, что согласился на столь неравные условия сделки? Себя? Или той части себя, что рвет все живое на куски, пускает реки крови и наслаждается агонией своих жертв? Так что же он такое? Вопросы, которые я себе задавал бесчисленное множество раз, сыпались на меня, раскалывая голову пополам. - Я не знаю! – В сердцах выкрикнул я бездне, закрывая лицо руками. – Я не знаю… - Гаррет страшнее дикого зверя, куда сильнее демонов Тени и намного опаснее самой смерти. Он – само воплощение страха, заточенное в человеческое существо. И он понял это в тот самый момент, когда порвал сестру на части в обличии волчонка, воспламенился и едва не погубил остальных. Ему было восемь. Слишком ранний возраст для столь сильной вспышки магии. - Как Солас нашел его? - Солас сновидец. Он блуждал по Тени в поисках следов древних богов и ощутил мощную волну разрушительной магии. Выйдя к пожару, он ожидал встретить разрыв Завесы и выходящих из нее демонов, но обнаружил ребенка со взглядом старика. - В Гаррете живет древний бог? - Возможно, но лишь следы его. Ему предначертано похоронить под своим гневом весь мир, но он выбрал иной путь. Борьба с той частью себя – вот причина связи с Фен’Харелом. Гаррет хотел научиться стать другим. Я понял. Прозрел. То, что было сокрыто долгие годы, теперь лезло на поверхность, топя в своей слизи все вокруг. - Выходит, все, о чем мне рассказал Гаррет про жизнь в Тевинтере – правда? - Отчасти. Он обнажил самую безопасную сторону. Он боялся не гнева Тевинтера, ведь он им просто не по зубам, но он дрожит перед Волком, стелясь перед ним и превращаясь в пепел. - Я хочу знать, что было дальше, - крикнул я рассказчику, задрав голову. – Слышишь? Покажи мне все. - А ты не боишься? Дальше последует лишь жестокость и безумие. - Покажи мне все, - повторил я, жмурясь от внезапного яркого света. Снова просить не пришлось. Я оказался в подвале, и воздух в нем был пропитан страхом и самой смертью. На миг ослепленный, я зажмурился, закрывая лицо руками. Но вот вспышка погасла, и я смог различить просторное затемненное круглое помещение с убегающими радиально от него коридорами. В его центре стоял стол с инструментами, сложенными друг на друга трубками пергамента, какими-то ящиками, подставками, книгами и прочим барахлом. Чуть поодаль возле одной из стен я заметил движение, присматриваясь. Там находилось металлическое сооружение на двух ногах и перекладиной по середине, к вершинам столбов крепились цепи, на которых висело неподвижное тело. Я всмотрелся в него, в ужасе закрывая ладонью рот. Прикованный руками и ногами, раздетый до пояса, Гаррет не подавал признаков жизни, сложив голову на свою грудь. Мощный корпус блестел от пота и запекшейся крови, из ребер торчали обломанные стрелы, черные кудри скрывали лицо. Тошнотворный запах проникал в мои легкие, в голове образовался туман, застилая собой все разумные мысли, полностью опустошая меня. Я в немом ужасе рассматривал Хоука, боясь приблизиться, пошевелиться, боясь слишком громко задышать. Внезапный шум со стороны лестницы вырвал меня из оцепенения. В подвал спустился неизвестный, насвистывая что-то себе под нос. В руках он нес большой ящик, набитый разными инструментами, поверх которых лежал сверток, светящийся голубым. Я услышал тихую песнь. Поставив ящик возле Гаррета, чужак неспешно снял с себя плащ, рубашку, надел кожаный фартук и перчатки, и погрузился с головой в принесенные вещи. Я следил, не мигая, в страхе представляя, что сейчас будет. - Пора просыпаться, - бодро произнес он, хватаясь за одну из стрел и проворачивая ее конец в ребрах Хоука. Послышался слабый стон, и Гаррет зашевелился, поднимая голову на боль. - Интересный зверь мне попался на этот раз, - между делом продолжил мучитель, протирая тряпкой кожу над ключицей своей жертвы и устанавливая туда какую-то железную трубку с клапаном. Все его движения были неторопливы и, казалось, отточены до рефлексов. К трубке он подключил какую-то систему, на конце которой был мешок с мутной желтой жидкостью. Подняв его к одному из столбов, он зафиксировал его в таком положении, открывая клапан на трубке. В Гаррета потекла мутная вода, и в ответ на нее тот снова застонал, наконец запрокидывая голову и открывая глаза. Белое лицо пестрило черными ранами, изо рта текла кровавая слюна. Я зажмурился, переживая мучительную судорогу боли. Да, я хотел узнать все, но я не был готов к подобному, напрочь выкинув из своей головы этот период его жизни. Создатель… Мысль, что это было в прошлом, вовсе не утешала меня, я не чувствовал ничего, кроме стягивающего внутренности узла. Меня затошнило, и я заплакал, падая на колени. - Магистрариум дал мне задание изучить тебя вдоль и поперек, а после они издадут мою книгу по оборотням и рожденным. Я даже смогу препарировать тебя, вытащить твой мозг и сердце и посмотреть, отличаетесь ли вы от простых людей. Твари, что пожирают города одни за другими. Палач все говорил, раскладывая инструменты на полу, и в тусклом отблеске свечей я видел ножницы и кусачки, лезвия и топоры, извитые трубки и полые сосуды, склянки с цветным содержимым, разделочные доски и множество тряпок и полотенец. Мешок, тем временем, опустел, и незнакомец закрыл клапан на трубке, отсоединяя ее от системы. «Я был обезвожен и накачен дурманом…» - вспомнились мне далекие слова Хоука, и меня передернуло, узнавая в желтой жидкости наркотик. - Начнем с простого, - продолжал палач, вновь хватаясь за стрелу, приводя Гаррета в сознание. Тот среагировал слабым движением головы. – Ты сам заговоришь со мной. Расскажешь о своих способностях и магии в подробностях, скажешь, что ты забыл в Тевинтере, поведаешь мне, что ты такое. Откуда пришел, что хотел. Идет? Дернувшись, Гаррет обратил искалеченное лицо на голос и, с трудом вдохнув, прохрипел: - Пошел ты. Я раздроблю твой череп голыми руками. В ответ неизвестный оскалился, издав короткий смешок. - Любопытно, - подытожил он, беря перо и что-то чиркая в открытой книге с пустыми листами. – Испытуемый агрессивно настроен несмотря на два мешка дурмана, - продиктовал он себе, следуя своим словам по желтоватым листам. - Голос ровный, дыхание несколько затруднено, белки глаз еще блестят. Отложив писание, он вернулся к Гаррету, приближаясь. - Чувствуешь? –Он схватил одной рукой несколько стрел, дергая на себя. Сдавленный вой пронзил воздух. – Их наконечники выполнены из обсидиана. Но не простого, понимаешь? Гаррет едва заметно кивнул, скалясь. - Я долго исследовал различные металлы и их смеси, пытаясь понять, что может пробить шкуру подобного тебе зверя. Видишь ли, это тронутый Тенью обсидиан, металл, закаленный самой тканью Завесы, и он нашел в тебе изъян. Эти наконечники прошли сквозь твою Тень, тем самым проникая и в твою плоть, и они останутся в тебе, пока я не закончу исследование. Все стрелы направлены в сторону твоего сердца, и как только ты решишь увеличиться в размерах… пуф! Палач растопырил пальцы, изображая взрыв, округлив глаза и исказив лицо гримасой сумасшествия. - Мы понимаем друг друга? - Да, - выдохнул Гаррет, пытаясь подтянуться на руках и ослабить давление на стрелы. Цепи загремели, отзываясь на натяжение. - Не стоит себя утомлять, - послышалось в ответ. – Твое путешествие только началось. После этих слов он взял длинный скальпель и, прокалив его над пламенем свечи, полоснул по коже Гаррета. Зашипев от боли, тот дернулся, вскидывая голову и впечатывая ее в столб. К удивлению «исследователя», кожа осталась невредимой, едва покраснев. - Любопытно, - протянул он, возвращаясь к своим записям. – Кожа демона действительно невосприимчива к обычным металлам, как уже было описано в ранних работах, - диктовал он себе, задумчиво облокачиваясь на стол. - Тогда сразу приступим к тому, о чем меня так просили в Магистратиуме, - заключил он, поднимая неизвестный сверток. Развернув его, он вытащил на свет кусок сырого лириума и поставил его вплотную к ноге Гаррета. - Он из партии, что когда-то поставил твой друг, - усмехнулся мучитель, наблюдая, как Хоук, вскинув ногу, насколько позволяла цель, отбросил от себя минерал. – Не волнуйся, мы начнем с небольших порций. Разжав ладонь, он показал небольшую колбу с синей жидкостью и, подняв конец железной трубки, открыл клапан, подсоединил сосуд, выливая содержимое в Гаррета. - Идиот, - прошипел Хоук, оскаливая окровавленный рот. –Едва я коснусь Тени – ты покойник. - Если ты ее коснешься, - поправил его Палач. – Наркотический сон прерывает связь с Тенью, и лириум начинает действовать совершенно по-другому, а как – это нам и предстоит узнать. Я вновь провалился в темноту. - Гаррет! – Закричал я, оглядываясь вокруг. - Очевидно, он тебя не слышит, - раздалось откуда-то сверху. – Позволь мне опустить некоторые моменты его пребывания там. Гаррет провисел на цепях почти месяц, и я не думаю, что ты готов потратить столько времени, наблюдая за его агонией. Я порывался сказать, что готов на что угодно, осекшись на полуслове. Все это не имело смысл. Воспоминания Гаррета невозможно было исправить, и его горький опыт общения с магистрами останется с ним навсегда. Сглотнув накатившие слезы, я прошептал: - Как скажешь. - Лириум действительно в нем зацвел. Песня была слышна за много миль от имения, но она так и не смогла захватить Гаррета целиком. Быть может, дело в его невосприимчивости, а может, прошло слишком мало времени, чтобы минерал пророс в его теле. Так или иначе, Алексиус не смог вживить его в Гаррета, и позже он оставил эту идею, занимаясь изучением его Тени и магии. Гаррет почти не говорил, но кое-что магистру удалось узнать путем экспериментов. Например, Алексиус застал момент насыщения Гаррета Тенью во время обращения, окунув Хоука в Завесу лишь наполовину. Тот даже не понял, где находится, его внутренний зверь уже рвался наружу, в последнее мгновенье оставаясь без своего хозяина. Еще он узнал, что Гаррет находится здесь и не здесь одновременно, для него просто не существует того барьера, который испытывает любой другой маг, когда использует магию, он поддерживает связь с Тенью непрерывно, вырывая ее ткань так как ему вздумается. Алексиус сделал предположение, что теневая часть Гаррета и есть сама материя Завесы, будто он один из ее создателей. Через несколько дней началась практика магии крови. Герион использовал рабов для большего эффекта в попытке вовлечь кровь Гаррета в ритуал. Чего он хотел добиться, так это оценить, насколько мощный разрыв Завесы произойдет, и кого кровь Гаррета привлечет в наш мир. Завесы рвались, но ни одного демона так и не удалось призвать. Хоук оказался неуязвим и к одержимости, но разве это удивительно? Вероятно, магия Гаррета все же является частью сил одного из забытых богов, и демоны, чувствуя своего хозяина, обращались в бегство. Я слушал голос и просто не мог поверить в услышанное. Картина становилась объемной, обретая новые краски и штрихи, и теперь я не знал, что и думать. - Алексиус на этом не собирался останавливаться. Понимая, что игры с магией становились опасны, он вновь вернулся к проверке физической и ментальной прочности Гаррета. Он начал смешивать наркотические порошки одни за одним, записывая эффекты, оставлял Хоука без воды на трое суток и больше. Гаррет мочился под себя, с жадностью слизывал собственный пот с плеч и ничего не ел с рук Гериона, принимая лишь воду. Целью Алексиуса теперь стало разрушение воли, он стал помешан на идее, чтобы Гаррет сам запросил о смерти. Но вместо этого тот начал молиться. Вспышка зеленого света заставила меня вновь зажмуриться, готовясь к худшему. Я не знал, сколько еще предстоит увидеть, нехотя открывая глаза. В подвале роились мухи над распятым телом, и только слабое дыхание указывало, что в нем теплится жизнь. Мне стало дурно и страшно, и я в каком-то бреду рассматривал Гаррета, обнаруживая новые кровоподтеки и ожоги на белой коже. Его голова спадала на грудь, скрюченные пальцы цеплялись за цепи. Он сильно исхудал, и ребра, нанизанные на стрелы, острыми краями просились наружу. Мы были одни. Тошнотворный запах пота и испарений бил в нос, но я не придавал этому никакого значения, медленно приближаясь к Хоуку. Мне хотелось кричать, позвать на помощь, пробить стену из времени и освободить его, но я продолжал глупо стоять на месте и смотреть. Внезапно загремела цепь на ноге, выводя меня из оцепенения, и я весь обратился в слух и зрение, чтобы ничего не упустить. Гаррет, переступив с ноги на ногу, дернул руками, наконец поднимая голову на тусклый свет. Он что-то едва слышно шептал, и я не мог разобрать слов, вглядываясь в красный окровавленный рот, взгляд черных глаз помутнел, как у рыбы, что погибает на суше, волосы налипли на влажный лоб. Я подошел почти вплотную, следя за движением губ. Вдруг он замер на полуслове, резко втягивая спертый воздух в легкие, а затем поднял взгляд, направляя его на меня. Я не шевелился, следя за ним. Несколько долгих мгновений он всматривался в мои глаза, а после, слабо оскалившись, тихо произнес: - Я знаю, что ты здесь. Я чую твой запах. Резко отпрянув, я обернулся, никого не находя за собой. Я не понимал, способен ли он был увидеть меня сквозь время, все же делая шаг назад. Мне стало не по себе. - Фен’Харел, - выдохнул он, вновь загремев цепями. – Бог обмана и предательства. Прощенный бог. Я не знаю иного выхода, чем самого очевидного. Перегрызть себе плечо и истечь кровью. Я слышу тебя, знаю, что ты здесь и смотришь на меня с укором, но я молю тебя сжалиться и подарить мне быструю смерть. Прошу тебя… - Бедный-бедный мальчик, - вдруг я услышал откуда-то из глубины его сознания женский голос. – Потерянный, несчастный. Заплутавшая овечка среди волчьей стаи. Я озирался по сторонам в поисках источника голоса, столь знакомого и чужого одновременно. Гаррет вскинул голову и открыл глаза, скривившись в оскале. - Митал, - одними губами произнес он и снова повис на цепях. - Из всех богов одна я услышала твой плач, я вышла на твой зов, и что же я вижу? Чужак молится предателю. Ты выбрал не того покровителя, мальчик мой. Гаррет дернулся, морщась от боли. - Он не придет за тобой. Трусливый бог не спасает, он находит лишь новые жертвы. - Он… он обещал показать мне... Голос хмыкнул, и тут я увидел очертания женщины без возраста с желтыми как у змеи глазами, и я ее вспомнил. - Он многое обещал, - Флемет шагнула к Гаррету, беря его за челюсть и направляя лицо на свет. – Посмотри на меня. Гаррет подчинился. - Скажи мне, почему ты оказался здесь? - Я облажался, - прохрипел Хоук, облизывая сухие губы. - Не уподобляйся ему, не обманывай самого себя перед взором смерти. Почему ты здесь? Гаррет замер, змеиный взгляд прожигал в нем дыру. Повисло тяжелое молчание, и я ощущал удары звериного сердца перед броском. - Я должен узнать, - ответил он, наконец. Я понял. - Для этого необязательно приносить себя в жертву, - возразила ведьма, рассматривая белое израненное лицо.– Ты сам сотворил с собой это. Чего же ты боишься так сильно, что готов умереть? Я затаился, от страха перестав чувствовать свое тело. Зловещая тишина давила, лишь звук капающей воды эхом доносился из дальних комнат. - Я лишь хочу знать, что он в безопасности. - Он? Ужасный Волк? О, - ее зрачки расширились, а на лице мелькнула улыбка. – Речь не о богах, но о том, кто живет в твоем сердце, верно? Гаррет оскалился и отвел взгляд в пустоту. - Боги не помогают, Гаррет, - вдруг мертвым голосом заговорила она. – Они хищно облизывают зубы и наблюдают, как все вокруг заживо хоронят себя, а после пируют на их костях. Я годами наблюдала за тобой, я слышу зов твоей Тени так же пронзительно, как свой собственный, и я знаю, что ты такое. Но что ты готов отдать за то, чтобы узнать правду? - Все, что попросишь, - выдохнул оборотень, тряхнув головой. Я видел его мучения и мне становилось дурно, я слышал разговор, о котором никогда не должен был узнать. Вот он, момент истины. Сейчас или никогда, и тревога оплела мои внутренности, словно плесень, стягивая в тугой ком. Я не дышал. - В тебе живет часть одного из тех, кто канул в Бездне. Его сила рвет на части твое тело, пытаясь сквозь Завесу попасть в наш мир. Он хищный и жестокий, полон мести и смерти, но ты сдерживаешь его, твоя собственная магия противится его воли. Твой внутренний демон шепчет, но ты не слушаешь его, так чему же ты хочешь научиться? - То, что я по неумению взрастил в себе, причиняет боль всем, кто оказывается рядом. Я убил сестру, разорвал ее на части, а после едва не сжег заживо остальную семью. Я брожу по Тени и ее существа обходят меня за много миль, я одинок и болен, я прокажен его ядом, и я не знаю, как мне дальше быть. Я полюбил мага, но не могу быть рядом, пока не обуздаю зверя. Ты это хотела услышать, Митал? Что я боюсь самого себя? Хищная улыбка блеснула на ее лице и исчезла. Повисло молчание, цепи жалостно заскрипели. Гаррет, наконец, встал на ноги, выпрямляя спину, и поднял голову, встречаясь со взглядом змеиных глаз. - Ты родился, отмеченный Бездной. Рожденные, проклятые, изгнанные – все эти слова одной сути. Отступники, рвущие Завесу как им вздумается, принимающие облики зверей, неукротимые и бесстрашные, ибо сами являются частью Тени. Для тебя нет барьера, от твоего существа тянется шлейф магии, она зовет и бежит по твоим венам, она насыщает воздух и живет своей жизнью. Те, кто не знает – боятся и обходят стороной, те, кто владеют информацией – пытаются укротить и подчинить своей воле, и этого не отменить. Ты не его часть, это он незваный гость твоей Тени, это он пришел по зову чужака и населил твой мир. Теперь он часть тебя, это не отнять. Ты можешь поддаться огню и сгореть в нем, поглотив весь мир, можешь выпустить божество, отдав свой разум в его руки, но можешь выбрать и иной путь. Обратить его гнев против него самого, направить его, усмирить, стать его единоличным хозяином. Всегда будет кто-то, кто захочет подчинить тебя своей воле, и ты можешь прожить всю жизнь в бегстве, забыв о том, что ты лишь малая часть зла. Тебе решать, Гаррет. Я растворился в душном воздухе. Меня больше не существовало. Будто под водой, я слышал ее голос, видел исхудалое тело Гаррета, но ничего не ощущал. Флемет приблизилась к его щеке и прошептала: - Они уже близко, мой мальчик. Осталось совсем немного, - и, схватив за все стрелы одновременно, с хрустом выдернула из его ребер. Гаррет взвыл, загремев цепями, а дальше стены и потолок начали рушиться, глыбы камня валились им на головы, и из меня вырвался крик, но прежде, чем я понял, что случилось, нечто забрало меня из воспоминаний. Я вновь погрузился во тьму. - Правда редко бывает приятной. Я хотел остановить водоворот из воспоминаний и боли. - Я увидел достаточно! – Закричал я пустоте, зная, что она услышит меня. – Выпусти меня! - Это лишь начало, - смеясь, ответил голос. – Ты так хотел узнать все его тайны, но почему сейчас ты недоволен? - Хватит мучить его! - Прошлое не изменишь, Андерс, - голос стал жестче. – Как бы ты ни жалел его, все поступки и события на его совести. Он проживал каждое мгновенье, дышал и наполнялся ими, а мы с тобой лишь случайные зрители, сумевшие подглядеть в замочную скважину. - Я не хочу больше, - жалкие попытки протестовать обращались ничем. Мое сопротивление вызывало лишь смех. - Хочешь, не хочешь – теперь не имеет значения. Ты брел во тьме столько лет, не понимая, что и почему Гаррет прячет от тебя. Я покажу тебе все. Я содрогался от его слов, вцепившись пальцами в лицо, я злился и плакал навзрыд, я проклинал своего мучителя и себя целиком, ненавидел Гаррета и загорался магией. Я хотел исчезнуть и забыть все, что видел, но понимал, что это будет преследовать меня до конца жизни. - Его спасла Флемет, вырвав обсидиан из костей и разрушив оковы демона. Его верный друг уже ждал в неприметном доме на окраине Вентуса. Гаррет проспал несколько дней, с жадностью ел сырое мясо и почти не разговаривал. Варрик морально настраивал себя на оглашение последних новостей из Кинхола, но ты и сам знаешь, что последовало после. Демон вырвался наружу, сметая все на своем пути, и барду ничего другого не оставалось, кроме как вновь посадить зверя на цепь. Я слишком хорошо помнил этот отрывок жизни, не желая вновь возвращаться к нему. Демон в цепях, рев, лязг клыков, черная слизь, ванна и волосы, отрезанные под корень – все это я проходил сам, снова ощутив безнадежность и пустоту внутри. - Их разговор с Варриком – последняя вспышка угасающей звезды на небе, его гнев сложно сравнить с человеческим, и Гаррет искал кого-то, на ком мог бы отвести душу. - Алексиус, - выдохнул я одновременно с рассказчиком, чувствуя уже знакомое колебание мертвого воздуха. Магистр сидел в кабинете и перебирал записи. На его счастье его не оказалось в подвале в момент облавы. Никого не было там. Имение Павусов разнесло на щепки, сравняв его с землей, и Алексиус тихо радовался, что всегда носил записи с собой. Сидя за столом, он вычитывал отдельные фразы, склонившись над дневником, подчищал кончиком сухого пера засохшие пятна от чернил, медленно переписывая в другую тетрадь. Его собственных знаний о магии и тех, которые он раздобыл за месяц экспериментов над рожденным принесли свои плоды. Скрупулезно выводя буквы на плотной бумаге, он шептал себе под нос, иногда останавливаясь, перебирая слова в голове, затем вновь опускал взгляд на свое творение. Он предвкушал успех среди Магистрариума, своего рода прорыв в изучении Тени и ее обитателей, на маленький шаг приближаясь к разгадке Черного Города. Что-то скоблило его ум, некоторые фрагменты никак не хотели сопоставляться, и от этого он устремлял рассеянный взгляд в стену, погружаясь в воспоминания. Что он мог упустить? Кто освободил подопытного? Кто или что это было? Так проходили его часы за работой, изредка отвлекаясь на перерыв, когда голова уставала, не желая работать исправно. Из открытого балкона дул приятный летний ветер, приглушенные голоса с улиц почти не задерживались в кабинете, попадая в него и рассыпаясь о твердость намерений его хозяина. Герион желал закончить свой труд во что бы то ни стало, сузив свое сознание до единственного месяца своей жизни. Года, проведенные в опытах проращивания лириума в телах рабов, изучения материи Завесы и демонов, что рвались наружу, играли ему на руку, и строка за строкой фолиант наполнялся бесценными знаниями. Он был терпелив и решителен, читая по слогам собственные записи, периодически возвращаясь к прошлым работам, переписывая нужные фразы в подтверждение к новым фактам. Он чувствовал большой подъем, воодушевленный подобным опытом работы с магией, он скалился, все еще слыша запах дурмана, редкие стоны зверя и скрип обсидиана о его ребра. В какой-то степени он был одержим работой, вновь и вновь пропуская сквозь себя те ощущения странного возбуждения и нетерпения, онемения пальцев и дрожи в ногах. Он не распознал в скрежете когтей опасность, весьма удивляясь своему полету в противоположную стену. Поведя шеей, он лишь видел, как перевернутая чернильница пустила лужу на стол, молясь, чтобы фолиант не пострадал. А после все звуки и чувства разом обрушились на него. Он понял, что сломал ребра, пытаясь вдохнуть, расплывчатый взгляд смог наконец сфокусировать на нападавшем, не сразу узнав в нем своего верного пса. Гаррет так и не дал ему подняться, позволив лишь сесть, прислоняясь на стену. Капающие чернила действовали как метроном, отсчитывая и замедляя время. Хоук ждал, Алексиус рассматривал зверя в тусклом отражении пламени свечей, стараясь лишний раз не шевелиться, понимая, что его ждет. Неминуемая расплата, но ведь так и происходит в науке? Она прощает множественные жертвы и поломанные судьбы, сделки со всеми известными демонами и продажу собственной души. Наука погубила больше жизней, чем война или Мор. Герион знал, на что шел, и был готов, все же жалея, что до финала труда всей жизни оставалось совсем немного. - Я обещал размозжить твой череп, - на удивление магистра ровным голосом произнес Хоук, словно он говорил о будничной сделке, которую готов привести в исполнение. Перья на холке прижались к хребту, худые лопатки торчали под кожей, босые ступни медленно обрастали шерстью. - Тогда плохи мои дела, - согласился Герион, встречаясь со взглядом блестящих черных глаз. Гаррет рывком опустился на корточки, приближая лицо к магистру. От него пахло чернилами и затхлостью библиотеки, и Хоук удивился, как быстро запах смерти и страха выветрился из его души. А ведь прошло не так много времени. С того момента время перестало быть другом Гаррета, оскаливаясь острыми зубами в его сторону и обрастая шипами. Десять лет можно было вычеркнуть из жизни, навсегда теряя их. - Знаешь, что тебя выдало? - Отсутствие чувства меры, - огрызнулся Гаррет, вспоминая последние слова Павуса. Герион ухмыльнулся, кивая. - Хищник, попавший в капкан, перегрызает свою ногу, но я не увидел в тебе этого. Ты не зверь, ты нечто большее. Мои труды будут жить вечность, и этого тебе не отнять. - Ты так и не добрался до истины, старик. Все бродил вокруг да около, не сумев разглядеть очевидное. Черная дымка окутала двоих, вибрация от зверя передалась на Гериона, а в черных глазах заплясали демоны, очаровывая своим танцем. Где-то он встречал подобное, в мыслях лихорадочно переворачивая библиотеку в поисках нужного фолианта, пока не нашел. Потертая обложка из кожи, на которой выжжен столб света в небеса, закорючки букв и символов, скачущих перед глазами. Золотой Город, привидевшийся ему, словно он сам туда пытался попасть, вспыхнул проклятьем, обращаясь в Черный, злые глаза тех, кто заперт там навсегда, пасть Ужасного Волка, с лязгом захлопнувшаяся возле лица и протяженный вой зверя, что стоял перед ним. - Не может быть… Шепот Магистра повис над ними немым вопросом. - Но… как же это?.. Гаррет зарычал, обрастая тьмой. Герион смотрел на него во все глаза, не видя, в его разуме вспышками мелькали мрачные картины прошлого Империи, Забытые Боги, заточенные в Бездне, медленно обходили его со всех сторон. - Ты проклял меня, - прохрипел Хоук, хватая своего мучителя за горло и отрывая его от пола. – Ты забрал его у меня. Забрал то, за чем я гнался всю свою жизнь. Непонимание и ужас читались во взгляде Магистра. Дернувшись, Гаррет с силой приложил его головой о каменные плиты пола. Снова и снова, пока в лицо не брызнула кровь, пока ошметки содержимого не измазали все вокруг. Сжимая обломки черепа в руке, Хоук все бил его, продолжая вибрировать. Та часть, что была спрятана долгие годы в нем, рвалась наружу, звоном в сознании отдавая приказ. Он пришел в себя, лишь когда ощутил на пальцах теплую слизь. Тело Гериона давно перестало дергаться, обмякнув, точно тряпичная кукла. Тяжело поднявшись на ноги, Гаррет обернулся на стол, где покоились труды великого Магистра. - Кажется, это мое, - хмыкнул он, обращаясь к автору фолианта. Захлопнув книгу, он взял ее в руку, оценивая вес, и направился к выходу, перешагнув через размозженный череп своего мучителя. Я практически не почувствовал отвращения. В голове все еще крутилась та правда, на которую я наткнулся так внезапно, что не понимал теперь, как мне ее воспринимать. - Гаррет знал, что Империя захочет отомстить за смерть Магистра, но не боялся этого. В конце концов, что может сделать кучка магов против забытого бога? И все же, после этого он исчез из страны, оборвав все связи с домом Павусов, хоть Дориан и помог ему. Гаррет бежал вовсе не от тевинтерцев, но от того, чей гнев мог действительно его погубить. - Речь о Фен’Хареле? Что он хотел от него? - Мой хороший, - голос издевательски ласкал мой слух, и я поморщился, мысленно готовясь к очередному кошмару наяву. – Хоук предал того, кому поклялся в вечной преданности. Они заключили с Волком договор, но Гаррет захотел убежать, едва представилась возможность. Он хотел обрести свободу, получив, наконец, то, за чем пришел к Соласу. Правду. Правду о своей сущности и ответ на вопрос, мучавший его с детства. - Гаррет стал Одержимым? – Внезапная догадка пронзила меня стрелой. - Именно, - казалось, я услышал лязг зубов. – По сути, любая сделка с демоном — это одержимость. Будь то демон Гнева или забытый бог, ставший демоном в изгнании. - Зачем он на это пошел? - Андерс, открой уже глаза, - рыкнул голос. – Гаррет сделал это для Соласа в обмен на правду. Только рожденные способны впустить в свою Тень божество без последствий. Такова плата за ответы. - Но не Фен’Харел дал ему их… Выходит, все было напрасно? Этот вопрос не подразумевал ответа, и голос тактично промолчал. Я представил ту беспомощную ярость и злость, когда Гаррет узнал, что обратился не к тому богу. - Солас использовал его, - продолжал я мыслить вслух, не в силах остановить их поток. – Использовал ребенка, который не знал, что делать со своей необузданной силой и страхом… Я говорил с пустотой, неосознанно вытирая щеки от слез. - Ты все верно понял. Он пришел не к тому богу. Давай же вернемся к хронологии повествования. После убийства Алексиуса Гаррет исчез так же внезапно, как и появился, и никто не знал, где он обитал целый год. Кроме тебя. - Меня? - Ты разве не помнишь? Год в Башне Бдения, насыщенный на события и поиски. Вспомни, Андерс, неужели ты никогда не чувствовал присутствия того, кто скрывался под личиной зверя этот долгий год? Я закрыл глаза, пытаясь понять. Тот год я запретил себе вспоминать под страхом смерти, та часть моей жизни была очернена присутствием Короля, полнилась страхами и ненавистью. Возможно, поэтому я не помнил черную тень, скользящую по пятам, тихое дыхание перед сном и чудесный запах леса, шлейфом тянущийся в неизвестность. Мне всегда казалось, что я был совершенно один в той агонии, что подарил мне Кусланд. Но так ли это? Выходя на балкон крепости, я вдыхал прохладу ночи и представлял себе, как жизнь могла сложиться иначе, будь я смелее, умнее, хитрее самого себя. Я долго вглядывался в чернеющий лес, что пушистыми лапами обнимал каменные стены, и порой мне казалось, что я видел в нем горящие глаза. Может, это было всего лишь наваждением, или призраком, или диким зверем, но от чего-то я понимал –то было совершенно иным. Когда я плакал, закрывшись в комнате, когда тайком залечивал на себе побои сексуальных игр, когда я бесцельно брел по внутреннему двору, я слышал тихое дыхание позади себя. Во снах я брел по бесконечному лабиринту за Завесой в поисках выхода, и по его стенам скользила тень крыльев, указывая верный путь. Я все это постарался забыть, едва ступил на корабль в Вест Хиле, даже не сумев различить в толпе улиц Амарантайна мягкий тембр его голоса. Я не помнил Гаррета в тот отчаянный год, но тем не менее ощущал его присутствие кожей каждое мгновенье, что был там. - Я долго старался забыть то время, - признался я вслух, морщась от воспоминаний, что лавиной обрушились на утомленный разум. – Я боялся даже мысленно вернуться туда, каждый раз содрогаясь при одном только упоминании о крепости, и сейчас ты заставил меня вновь окунуться туда, ты толкнул меня в ядовитый омут с криками «пей!». - Гаррет был там, - не взирая на мой протест, продолжил голос. – Он прожил с тобой бок о бок тот год, оставаясь незримым у тебя на виду. Скажи мне, Андерс, разве может человек быть так сильно погружен в себя и свои проблемы, что он просто перестает замечать вспыхнувшее зарево на горизонте? Уже тогда Хоук был рядом с тобой, проникнув в жизнь крепости, вы ели за одним столом, едва Король исчезал, он гладил тебя по голове, успокаивая, убаюкивал твою Тень, пряча от кошмаров и призраков, что терзали твою душу. Почему ты это забыл? Сознание отчаянно блокировало все связанное с королем, ослепляя меня его гневом и собственным страхом. - Он был так близко, - шептал я, давясь слезами. – Если бы я только поднял взгляд и осмотрелся. - Тот год был тяжелым не только у тебя одного. Тот зверь, что рвал Гаррета на части, заставлял его часто сбегать и давить гнев подальше от крепости. Только представь, что было бы, позволь он себе хотя бы одну неконтролируемую вспышку ярости. И я представил. Представил, как Гаррет размазывает кишки Короля по стенам его же кабинета. - Вряд ли бы ты одобрил подобное, - точно прочитав мои мысли, фыркнул голос. - Конечно, нет, - смиренно согласился я, скалясь от презрения к себе. – Мы можем уже покончить с Королем? Я все понял. В ответ раздался смех. Уничижительный и злой. Я совсем поник. - Если ты настаиваешь, - сквозь гогот услышал его ответ. Внутренне сжавшись, я приготовился к тому, что уже поджидало меня. Звук приближающихся шагов заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидел Гаррета, стремительно идущего навстречу. Сердце, сделав кувырок, застучало в бешеном темпе. - Гаррет, - я вытянул вперед руки с надеждой, но гневный блеск его глаз остановил меня на полуслове. Словно не видя меня, он скользнул мимо, едва задевая мое плечо. Я устремился за ним, и вскоре послышался шелест падающей воды. Мы вышли на свет к поляне, окруженной обломками стен и безголовых статуй. Я не узнавал это место, озираясь по сторонам. Поодаль от нас с горы шумел водопад, дикие птицы заполняли собой воздух, и солнце быстро нагрело меня. У одной из стен возвышался каменный волк высотой с двух мужчин из белого камня. Засмотревшись на его алтарь, я не сразу заметил того, кто стоял под ним. Завидев Соласа, Гаррет сбавил шаг, распрямляя плечи. Я замер, не ожидая ничего хорошего. - А я боялся, что все же придется идти самому, - с усмешкой произнес эльф, не поворачиваясь к Хоуку. – Что придется напомнить тебе… - Я слушаю тебя, - оборвал его Гаррет, заводя руки за спину. – Чего ты хочешь? Осклабившись, Солас, наконец, обернулся, встречаясь взглядом черных глаз. - Боюсь, ты забыл о нашем договоре. - Нет, - тут же ответил оборотень, не обрывая зрительного контакта. –На протяжении десяти лет я беспрекословно выполнял твои приказы, не вдаваясь в подробности и их смысл, но взамен я просил тебя только об одном. И что же я получил? Солас молчал, и ни одна эмоция не обозначиласьна его лице. - Ты знал, что я такое с самого начала, но тем не менее пользовался моим неведением и страхом, чтобы я… чтобы… Гаррет запнулся, отворачиваясь. - Я оказал тебе услугу, не рассказав сразу, - спустя долгие минуты молчания, произнес Солас, не меняясь в лице. Меня поразило, насколько невозмутимым он мог оставаться там, где это казалось совершенно невозможным. - Узнай ты в первый день, ты бы не смог такое принять. Я обучал тебя твердости разума и тайнам Тени. Все десять лет я растил в тебе готовность принять свою судьбу и следовать ей. Внезапно Гаррет вздрогнул, исподлобья взглянув на эльфа. - Ты… ты хотел выпустить его? Ты растил меня для него, да? - Ты – всего лишь сосуд для бога, что по ошибке заточен в твоей Тени. - По ошибке заточен? – Гаррет с ненавистью выплюнул эти слова. – Ты впустил его в мою Тень. Митал говорила мне, что ты чудовище, но я не слушал ее… Гаррет шептал, судорожно сжимая кулаки. Я видел, как его жизнь сыпется на осколки. - Митал не имела никакого права влезать в мои дела. - Она спасла меня! – Взревел Хоук, покрываясь едва заметной черной дымкой. – Она пришла ко мне, когда я молился тебе! Она услышала меня! Она единственная из вашего Пантеона пришла, когда я был готов перегрызть себе руки. Ты бы не пришел, - с хрипом добавил он, понимая, что от крика сорвал голос. - Ты никогда не получишь то, что заточено во мне. Я выбрал иной путь. Солас слушал Гаррета с равнодушием в лице, и лишь последние слова заставили его рот дрогнуть в ухмылке. Я поежился, будто подул холодный ветер. - Я знаю, что ты выбрал. Или кого ты выбрал, - эльф склонил голову, медленно подходя к Хоуку. - Ты не посмеешь его тронуть, - прорычал Гаррет, хищным взглядом ловя каждое движение Волка. - У меня нет иного выхода, - просто ответил он, обходя оборотня со спины. – Позволь напомнить тебе, Гаррет, у нас был договор, и ты нарушил его. Как мне теперь верить тебе? - Не смей, - повторил Гаррет, зарычав. - Ты так хочешь стать простым магом, чтобы соответствовать этому отступнику, что готов пойти на что угодно? - О чем ты? - Я предлагаю тебе новую сделку, Анарис, - произнес Солас, замерев за спиной Гаррета. – Ты подчинишься моей воле, а я забуду о твоей попытке убить меня. И не причиню вреда твоему отступнику. Едва я начал понимать, что происходит, на меня тут же обрушилось неизвестное. Анарис? - Ты лжешь, - прорычал Гаррет не своим голосом, и я увидел, как белки его глаз затянуло чернотой. - Тебе придется поверить мне. - Ты не тронешь парнишу, ты не предашь меня вновь, иначе, - Хоук повернул голову на Соласа, обнажая зубы в оскале, - Иначе ничто не сможет сдержать мою ярость. Даже Гаррет. Даже Фен’Харел. - У нас с тобой одна цель, Анарис, - улыбнувшись на угрозу, произнес Солас. – Ты погребен в Бездне много веков и лишь я один услышал тебя. Ты должен мне. С Гарретом и его отступником я ничего не сделаю, обещаю тебе. - Ты отпустишь его после того, как закончишь свое дело. Сделка кровью. - Даю слово. А теперь дай мне поговорить с Гарретом. Проморгавшись, Хоук теперь выглядел обычным, лишь испуганный взгляд выдавал его животный страх. Солас положил руку ему между лопаток и прошептал: - В тебе останется мой след. Знак того, что мы заключили договор. А затем из-под его ладони медленно потекла кровь. Хоук взвыл от боли, едва устояв на ногах. - Я должен вернуться к нему, - сквозь слезы прошипел он. – Андерс не знает всего, и я должен с ним объясниться. Прошу, отпусти меня. - Ты что-нибудь придумаешь. Сочинишь байку, скажешь, что тебя преследует Империя за прошлое. В конце концов, это почти правда. - Я убил твоих посыльных, и он видел их кровь на мне. У него будут вопросы, и я не готов снова врать. - Я отпущу тебя к ненаглядному. Ты будешь жить обычную жизнь смертного. В страхе, что однажды за тобой придут. Тебя будут разыскивать, и не только Империя, но и те, кого затянет в водоворот будущих событий. Ты сможешь быть с ним, и я советую не терять времени зря. Сделай все задуманное, проживи ту малую часть так, как всегда хотел. Ты поймешь, когда придет время, и придешь ко мне закончить начатое. Кровь все не останавливалась, и я испугался, как бы Гаррет не истек ею, лихорадочно накладывая слова эльфа на все, что происходило с нами после Киркволла. Кто-то позвал меня, заставив обернуться, а когда я вновь посмотрел на поляну, то никого на ней не обнаружил. Свет медленно потух, вновь погружая меня в темноту. Я стоял в совершенной тишине и думал. Вспоминал мельчайшие подробности нашей совместной жизни, пытаясь отыскать в них подтверждения только что услышанных слов. Я не знал, что чувствовать, понимая, что я жил во лжи столько времени с человеком, о котором ничего не знал. Но, признаться, я не испытывал гнева или обиды, мне хотелось дослушать его историю до конца. Услышать его мысли и увидеть мотивацию к некоторым поступкам, прожить этот период его глазами, ведь, видит Создатель, на некоторые вопросы я пока не получил ответа. Тишина звенела в пустоте, а я смотрел перед собой и размышлял. Семь лет жизни в страхе и притворстве. Гаррет спал урывками, вздрагивал и пугался шорохов, прятал меня и скалился на вой ветра. Его повадки – отчаянный способ защититься, укрыться от вездесущего Бога, сохраняя в себе капельку надежды, что еще его время не пришло. Он хотел пробыть то короткое время со мной, насладиться им перед грядущей войной, в которой он оказался лишь сверкающим клинком. Мысли метались от события к событиям, выстраиваясь в голове в хронологическую цепь, и теперь я понимал, отчего он так боялся выходить на главные тракты, зачем обучал меня всему, что освоил сам, почему мы скитались по Тедасу, нигде не задерживаясь более нескольких дней, кроме перерыва на лето, но и в Селенае он не мог спокойно спать. Да, Гаррет ничего не пояснял, но я всегда видел и чувствовал напряжение, стеной выраставшее между ним и внешним миром, его враждебность отнюдь не была вымышленной. Он просто боялся не успеть прожить со мной короткую жизнь. Осознание, что все это в прошлом, что я так и не смогу попросить прощение за глупые обиды, больно ударили меня по голове. Меня затошнило. Круговорот мыслей затянулся жестким узлом вокруг горла, и я судорожно хватал воздух ртом, глотая слезы. Гаррет не успел. Несмотря на все, что он сделал. Этого попросту оказалось недостаточным. Фен’Харел нашел его на краю земли, и никакая настороженность не смогла спасти моего Хоука. - Ты готов увидеть больше? – Прогремело надо мной. - Кажется, я видел достаточно, - прошептал я в ответ. - Странно, - протянул он, игнорируя меня. – Я ожидал, что на меня посыплются вопросы, но ты непривычно молчалив. О чем задумался? Уж не о том, что Гаррет облажался, несмотря на всю осторожность и чуткость зверя? Я горько усмехнулся. - К кому обращался Солас? Кто такой этот Анарис? - О… - Протянул мой рассказчик. – Это правильный вопрос. Наконец Андерс научился их задавать. Анарис – один из тех, кого заточил Фен’Харел в Бездне много веков назад. Он тот, кто попытался убить Ужасного из-за предательства Забытых Богов. - Что Солас задумал? Для чего ему силы забытых богов? - К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос. Этого еще не произошло. Я совсем поник. - Давай покончим с этим, - произнес я. – Я должен узнать все. - Как скажешь, - прогремело надо мной, и уже знакомая полоска света ослепила меня, утягивая в новую вечность. Меня выкинуло в помещение, больше напоминавшее казармы, и я сразу его узнал. Суровость стен Вейсхаупта мне в определенный период жизни оказались сродни дому, где я провел несколько бесконечных недель. В комнате в дюжину шеренг стояли двухярусные кровати, прикроватные тумбы, одинокий шкаф в углу и больше ничего. Мертвая атмосфера и некое напряжение, где тебе на интуитивном уровне хотелось замереть в стойке «смирно» и тихо ожидать новых распоряжений. Я криво усмехнулся, взглядом блуждая по линейности спальни. Его я заметил не сразу, тут же подключая свое любопытство. Хоук младший крутился возле своей кровати, выстилая покрывало чуть ли не по линейке в абсолютном молчании. Внезапно резкий удар в окно заставил его обернуться, делая шаг в сторону звука. На мгновение все стихло, а после в спальню влез Гаррет. Воздух в комнате тут же оброс длинными шипами, Карвер в гневе исказил лицо, замерев словно статуя. Тряхнув головой, Гаррет спрыгнул на пол, вытянулся в полный рост и тоже замер, отзеркалив позу брата. Над ними грозовым облаком висело молчание, о которое при желании можно порезать горло. - Пошел вон, - прорычал Карвер, возвращаясь к своему занятию. - Мы можем поговорить? - Нет, - отрезал он, гневно встряхивая несчастное покрывало. - Карвер, - позвал Гаррет, на шаг сокращая дистанцию. - Я сказал, уходи, - дернув плечами, оборвал его Хоук. – Мне ребят позвать? Гаррет застыл, поднимая руки в мирном движении. - Вали, откуда пришел. Гаррет медлил, собирая мысли воедино. - Мне нужна твоя помощь. - Вот как? – Резко развернувшись, Страж заискрился гневом. –Так же, как нам когда-то была нужна твоя помощь? Обойдешься. Маг молча ждал, пока брат выговорится, склонив голову. Карвера прорвало: - Ты сбежал, ничего не сказав. Ты знаешь, что нам пришлось пережить втроем после твоего ухода? - Да, - прошептал Хоук, не меняя позы. – Я не стану оправдываться, но поверь, у меня были причины уйти. - И какие же? Ах да, чтобы нас не вздернули на площади за укрывание отступника? - Именно, - мрачно ответил оборотень. Карвер стих, убирая когти и гнев. Я чувствовал, что неприступная стена дает первую трещину. - Карвер, я долго скитался по миру не просто так. Я искал ответы на вопросы, которые никогда не получил бы в Ферелдене и, поверь, за них я заплатил сполна. - Так ты получил их? - Да. И тут случилось то, чего я никак не ожидал: Карвер, достигнув брата в несколько шагов, рухнул в его объятия, сокрушаясь в немом плаче. - Я никогда не забывал о своей семье, - тихо говорил Гаррет, прижимая к себе Стража. – И дня не проходило, когда я не думал о вас. - Зачем ты пришел? - За твоей помощью. - Это я уже понял, - хмыкнул Карвер, отстраняясь от брата и вытирая плечом щеки. - Один мой знакомый попал в беду, - начал Хоук, усаживаясь на только что застеленную кровать. Я не сдержал нервного смеха, понимая, о чем сейчас пойдет речь. - Ты о своем любовнике? Гаррета тут же кинуло в краску, а Карвер, наконец, вернул утраченное снисхождение на своем лице. - Он не любовник. Он любовь всей моей жизни. - Извини, - смягчив тон Страж сел рядом с магом. – Что случилось? - Во время своих скитаний по землям, я узнал кое-что про Серых Стражей. Даже не знаю, как и сказать… - Говори как есть, - оборвал Карвер мягкотелость брата. - Если говорить коротко, то ваш ритуал посвящения – вещь обратимая. Это как с усмирением. Карвер молча уставился на Хоука. - С чего ты взял? – Спустя бесконечность спросил Страж, почти не меняясь в лице. Меня же бросило одновременно в жар и холод, я превратился в нечто жидкое и липкое, судорожно всасывая воздух в легкие. - Одна богиня намекнула мне. Проникнуть в архивный зал Вейсхаупта и найти нужные документы –дело нехитрое. - Представляю, какой будет скандал, - протянул Карвер, от чего-то смеясь. Гаррет улыбнулся следом. - Я хочу рискнуть. Обряд изгнания еще хуже посвящения, но мне надо знать, что это осуществимо. - Почему? - У меня мало времени. Я по глупости ввязался в чужую войну с вечностью, и я не знаю, сколько я смогу быть с ним. Карвер молча слушал исповедь брата, а тот, потупив взгляд, шаг за шагом обо всем рассказал. - Я люблю его с четырнадцати лет, и нет, это не простое увлечение. Находясь рядом, я чувствую какое-то просветление, словно все демоны, заточенные во мне, исчезают во мгле. С ним я делаюсь лучше, я перестаю бояться самого себя. - А мама так надеялась на внуков, - протянул Карвер. - Заткнись, - ткнув локтем брата в бок, усмехнулся Хоук-старший. – Все это станет неважным, если он услышит Зов. - Что от меня требуется? - Твоя поддержка. - После подобного меня выкинут отсюда, не дав даже одеться. - Не беспокойся, я об этом позабочусь. - Я не знаю, - произнес Карвер, вставая. Гаррет дернулся следом. – Это будет сравнимо с взрывом сотни залпов. - Знаю, - кивнул Гаррет. – Так ты со мной? - Надеюсь, ты понял, что Карвер согласился далеко не за один разговор? Гаррет осаждал его, точно неприступную крепость, почти два месяца, взывая к совести, пытаясь шантажировать, давить на жалость и прочее. Карвер в долгу не оставался, обвиняя брата в смерти Бетани и отца, их принудительному бегству из Ферелдена и вступление в Орден почти только из презрения. Он всегда знал, что Гаррет недолюбливает Серых, при первой возможности отыскав их отряд и попросившись стать одним из них. Он куда-то увез Лиандру, их мать, так и не сообщив, куда. Все это наслаивалось друг на друга, выяснения отношений и ссоры, предрассудки и ненависть. Карвер хотел избавиться от брата, тот же настаивал на своем, и спустя долгие дни осады, воин все же сдался. Это было хуже разрыва Бреши над головами. Десятки Стражей дискутировали несколько дней прежде, чем перейти за стол переговоров с Хоуками. В ход шло все – угрозы разжалования и выгона из Стражей с позором, гонений и даже расправы, но Гаррет многому научился в Тевинтере. Даже умело вести переговоры и переманивать на свою сторону таких несговорчивых лиц, как Серые Стражи. Где-то он применил шантаж и провокацию, кого-то удалось убедить на словах, но спустя почти месяц он добился, чего так хотел. Голос разжевывал мне все, вновь затянув меня в привычный мрак. Я молча кивал его словам, чувствуя безмерную усталость и боль. Слова Гаррета засели в моей голове, и я все хотел задать один вопрос, никак не решаясь произнести его вслух. - Спроси, если так хочется, - резко оборвал себя голос. Я вздрогнул. - Я все время пытался понять, почему Гаррет выбрал меня. И вот, он сказал это своему брату, и теперь я никак не могу уложить в своей голове. - Видишь ли, юный Гаррет, едва начав использовать магию, был растерян и напуган. Представь, что ты идешь в непроглядной тьме в совершенную неизвестность, и вот, в момент отчаяния видишь свет, что выводит тебя на поверхность. Гаррет нашел в тебе успокоение души, он сделал тебя смыслом своего существования, и ты можешь целую вечность мучить себя вопросом «почему я?», но так и не получишь на него ответ. Он выбрал свет, он не захотел становиться тем, кем ему предначертано стать –темным божеством, что погребет мир в огне, он выбрал тебя своей целью, он выбрал стать лучшей версией себя. Фен’Харел и Митал предлагали свои варианты, но Гаррет уже все решил. Я слушал и запоминал, ведь я знал, что никогда не услышу подобного от самого Гаррета. - Он боится, что без меня им завладеет кто-то из них? - Гаррет – инструмент, оболочка для чего-то другого, и наполнение его зависит от того, кто пользуется им. - Вот почему он мне не раз твердил, что он такой же маг как и я, - шептал я себе. – Не меня он хотел убедить в этом, но самого себя. Гаррет хотел верить, что он больше, чем просто сосуд для богов! Я почти кричал в пустоту, сдавленный осознанием его слов спустя столько лет. Мне всегда казалось, что Хоук твердо стоял на земле, не замечая, как трясутся его ноги у пропасти. Это не он должен был спасать меня от Кусланда или храмовников. Это мне суждено было спасти его от всего, что он пережил. Я должен был стать его временным укрытием, надеждой на лучшее будущее, хоть он прекрасно понимал, что это лишь иллюзия. Я ходил с ним по Тедасу рука об руку короткие семь лет, ни разу не удосужившись заглянуть под оболочку всесильного существа. Уверен, сделай я это, я действительно обнаружил бы малолетку со взглядом старика. То черное пламя, что горит в его глазах – ярость Забытого, заточенного в чужой Тени. Два великих существа, являясь частью друг друга, смогли уравнять силы, найдя новую цель. - Ужасный отпустил его с одним условием, и, думаю, ты понимаешь, о чем я. - Он поставил на нем метку, - произнес я. –И по первому зову он должен был прийти. - Все верно, - хмыкнул голос. - Но он не пришел. Молчание в ответ подтвердило мои догадки. - Когда начались волнения по Тедасу, столкновение храмовников с магами, это совпало с тем, что давно планировал Фен’Харел. По времени получалось идеально, но все вышло из-под контроля, когда в ход ритуала вмешалась Тревельян. Когда Инквизиция в лице Пентагаст объявила на вас охоту, ибо считала вас виновниками начавшихся вспышек, Солас уже послал своих ищеек на ваши поиски. - Кто напал на нас у перевала? - Охотники за головами. Те, кто готов убить кого угодно за мешок монет. За вас назначили кругленькую сумму. - К чему нас было убивать? Голос смолк, оставив меня в молчаливой темноте. - Это была приманка, да? Я был приманкой? - Солас действовал весьма радикально. Отправив головорезов по вашему следу, он понимал, что они вам ничего не сделают, и терпеливо ждал, когда Гаррет явится сам. - Хоук понял, - прошептал я. – Он сразу понял, кто его ищет. Они встретились? - Он просил помощи у Флемет. - Что? – Такого я никак не мог ожидать. - Оставив тебя в таверне, он поставил печати невидимости и расширения, тем самым сумев выйти из времени, а после Гаррет исчез в Элувиане на несколько лет. Но что он искал там? И нашел ли? Знает только он, но, вернувшись к тебе в комнату, он переменился. Что-то случилось за те годы, после чего он решил во что бы то ни стало не возвращаться к Забытому богу. Уверен, ты помнишь, что было после. - Он исчез на несколько лет? – Я замер в ступоре, поворачиваясь к голосу.– Как такое вообще возможно? - Эти воспоминания недоступны для меня. Как и его нахождение за Элувианом. Но смею предположить, что Митал показала ему нечто такое, что заставило Гаррета выбрать, на чьей стороне сражаться. - Почему же тогда он вернулся к Соласу? - На сердце Хоука оставалась печать. Солас хотел добровольно призвать его, как они и договаривались, но, не получив ответа на призыв, тот начал действовать. - Что он сделал? - Всего лишь напомнил Гаррету, кто действительно может управлять Тенью. Голова шла кругом. Оскалившись, я замолчал, переваривая услышанное, и что-то все равно не складывалось. - Ужасный Волк коварен и опасен, даже если не кажется таковым. Что он собирается сделать и зачем хочет выпустить Анариса, я не знаю. Этого еще не произошло. - Почему ты рассказываешь мне все это? –Прервал я голос, соединяя, наконец, прозрачные нити повествования в единую паутину. - Гаррет попросил меня. - Ты – мой Кошмар. - Я - существо из Тени, - возразил мне голос. –Мы слышим тех, кто ее сотворил. Гаррет знал, что тебе понадобится проводник. - Но я убил тебя, - внезапно я почувствовал злость. – Тебя не должно быть здесь. Ответом мне был хриплый смех, и на мгновенье он показался моим собственным. - Я буду жив, пока ты живешь. Ты создал меня, это твоя Тень раздробилась на мелкие осколки, обращаясь в фантом. Я всегда буду где-то по близости, Андерс. Голос стих, молчал и я, не зная, в какую сторону и думать. Все, во что я верил – обращалось в прах, и мне оставалось лишь смотреть на пепелище и рисовать круги. - Ты готов идти дальше? Наше путешествие еще не окончено. - Веди меня, демон, - процедил я сквозь зубы, щурясь от полоски зеленого света. Селенай я узнал сразу. Мощеные улочки, мосты и фонтаны. Еще я узнал тот день, который и начал этот круговорот безумия и ненависти. Мы пришли на фестиваль драконов. Таверна. Десятки людей всех рас и возрастов. Я озирался по сторонам в поисках нашей пятерки, пока наконец не заприметил желтое платьице. Мы разделились –я и Кайл ушли в поисках свободного места, а троица отправилась в уборную. Я пошел следом за Гарретом, оказываясь в помещении с характерным запахом. Если б я был внимательнее, я заметил возле дверей неизвестного в капюшоне, что никак не связывалось с Августовской духотой. Хоук замер возле умывальника, опираясь на его края и устремляя смазанный взгляд куда-то сквозь свое отражение. - Я чувствую твое присутствие, - прохрипел он наконец, не меняя позы. – От тебя разит смертью. - Хозяин приказал найти тебя, - на удивление ровным голосом произнес незнакомец, выйдя на свет. - Мне он не хозяин, - огрызнулся Хоук. – У меня с Волком был договор. - Да, - согласился чужак, оскаливаясь. – И ты его нарушил. - Он был в силе, пока я не узнал кое-что. Прошу, сделай вид, что мы не виделись, - устало произнес Гаррет, оборачиваясь к неизвестному. – Тебе всегда неплохо удавалась ложь. - Правила изменились, Хоук, - огрызнулся его собеседник. – Ты позволил поставить на себе печать. Нерушимый договор. Ты знаешь, что последует, если… - Ты не станешь этого делать, - перебил его Гаррет, оскаливаясь, и в его взгляде сверкнул страх. Я весь сжался. - У меня нет выбора, друг, - голос чужака дрогнул на последнем слове, обращая натянутость и враждебность разговора в нечто необратимое. - У тебя будет несколько часов, чтобы попрощаться, а дальше ты знаешь, что произойдет. Гаррет закрыл глаза и прошептал: - Делай, что должен. Исчезни прежде, чем все начнется, иначе я найду тебя и убью. - Прощай, друг, - незнакомец положил Гаррету руку на грудь, что-то прошептал, а после Хоука окутала черная паутина, и Тень запела ему в уши, и глаза налились кровью, а из носа пошла кровь. Я понял, что именно в тот момент я его навсегда потерял.