Как приручить Хоука: Фен'Харел

- Что он сделал с ним? Я почти кричал в пустоту, едва Гаррет исчез. - Что ты с ним сделал? Мне было страшно. Я не понимал, что это была за магия, о какой печати шла речь, и почему Гаррет так быстро согласился? - Я? – Голос усмехнулся, раскатываясь надо мной. – Не стоит обвинять единственное существо, оставшееся на твоей стороне. Что он с ним сделал? Активировал печать жертвы, что оставил Солас в знак договора. - Это я понял, - кивнул я. – Но как она работает? Что должно было начаться? - А ты не помнишь? Его Тень перестала быть его. Гаррет – Одержимый, человек лишь наполовину, остальное – запретная часть Тени, что насыщает его магией, и потеряй связь с ней – ты потеряешь и себя. У него появились провалы в памяти, неконтролируемая агрессия и вспышки ярости, и причина этому – вклинение чужой магии в его Завесу. Если простым языком – он перестал чувствовать свою Тень, и все темное, что таилось в ней, полезло наружу. - Зачем Волк сделал это? Как это должно было помочь привязать к себе Гаррета? - Солас Сновидец, Андерс, - поучительным тоном сказал голос. – Тот, кто может входить в Тень в сознании и менять ее. Сделка была простой – Гаррет выполняет условия договора, и Солас его отпускает, но, как ты понял, Хоук не захотел больше участвовать в этом, узнав нечто ужасное в Элувиане, поэтому Волк привел в исполнение часть своей сделки, не оставив никому выбора. С того момента Гаррет стал его марионеткой, орудием убийства с помраченным сознанием. Это был уже не он, а лишь все то черное и злое, что скрывалось в нем все это время. - Я все понял, - перебил его я, морщась от услышанного. – Я все понял. Гаррет хотел прятаться всю жизнь, скрываясь от больших дорог и толпы, по ночам летая на разведки и вздрагивая от чужих шагов. А я повел его на этот фестиваль, сам вталкивая его на путь гнева и смерти. - Не вини себя, Андерс, - встрял голос. – Ты не знал причин его поведения, ведь Гаррет ничего не рассказал тебе из того, что ты сегодня увидел. Он и только он виноват в том, что с ним произошло. Все, что Гаррет сейчас имеет – его рук дело. - Почему он не рассказал мне? От бессилия я кричал в черноту, давясь слезами. - Он не хотел подставлять меня под удар, в конце концов и вовсе оставив без защиты. Я слепо верил ему, шел за ним и почти не задавал вопросов, так почему же… - Гаррет имел на все это причины, - прогремело надо мной. Я смолк. – Узнай ты раньше времени или узнай они о тебе раньше времени – мы бы сейчас не вели эту беседу. Я сотрясался в немом плаче, больше не слушая. Я вновь проживал фестиваль драконов и то, что за ним последовало. Тот непередаваемый ужас, наполнивший меня до краев, животный страх перед человеком, которого я любил больше жизни, непонимание и гнев в его глазах. Он впервые тогда смотрел на меня с враждебностью и отвержением, хоть и обнимал мои ноги и ползал на коленях. Во взгляде читалось то, что я после видел множество раз. Нелюбовь. Презрение. Отчуждение. - Почему он позволил этому случиться? Он ведь просто мог не согласиться… - Бедный-бедный Андерс, - прошептал Кошмар почти с нежностью. – Боюсь, ты не вполне представляешь, что может разгневанный бог. Гаррет и так обманул его и, понимая это, сам вверил свою судьбу тому, кому она действительно принадлежала. Надо отдать Гаррету должное – он боролся пятнадцать лет, и должно было наступить время, когда он будет готов сдаться. Я отказывался верить. Вот так просто? - Чего он испугался? - Того, что может случиться непоправимое. Он до смерти боялся потерять тебя. Он знал, что Солас отнимет то, что было дорого, поэтому сам решил отказаться от тебя, тем самым пытаясь уберечь. Я слабо улыбнулся, осознав, насколько сильно я усложнил его положение своим внезапным появлением в крепости. Неудивительно, что Хоук так среагировал. - Но почему он не объяснил мне все? - Мне кажется, ты никогда не любил. Я поперхнулся воздухом. - Такие как Гаррет одержимы своим чувством. Ты так ничего не понял? Для Хоука ты все. Больше, чем все. Голос резко стал злым. Я поморщился. - Он считал меня глупцом. Или еще похуже, - слабо протестовал я. - Он видел в тебе смысл жизни. Он сделал тебя им. Он попытался выбрать иной путь, но не сумел противостоять тому, что сильнее его. - Всесильный Хоук… - Вовсе нет, - отрезал призрак, смягчаясь. - Мне бы хотелось поговорить с ним, или хотя бы взглянуть на него в последний раз. - К сожалению, это невозможно. Дальше тебя ждет лишь новая боль и ответы на вопросы, столь мучавшие тебя. Осталось недолго. - До чего? – Я насторожился, услышав последние слова, но вместо ответа зеленая вспышка вновь осветила мой дрожащий скелет. Меня выплюнуло куда-то на задворки Тени. Ее я узнаю всегда: едва уловимая рябь воздуха, словно круги на воде, шепот голосов, проходящий сквозь тебя, и растекающаяся пустота в груди. Это была Тень в Тени. Воспоминание Тени, ее части, той, где порвалась Завеса, выпуская своих монстров в наружный мир. У меня возникло странное чувство, что я уже бывал в этой части Тени, неуверенно озираясь по сторонам в надежде найти какой-то ориентир. Зыбкость воздуха и водянистая земля окружили меня, обволакивая и засасывая напрочь. Я помнил это ощущение, совершенно недавнее и столь острое, что мое сознание отказывалось выдавать мне воспоминания. То, что ты хочешь навсегда забыть, едва повстречавшись с этим, но, несмотря на старания разума, я все же вспомнил. Желто-зеленый столп света, пронзающий небеса, пульсация и гул, наполняющие тебя целиком, и вспышка, похожая на взрыв тысячи растяжек. Я был там, я поневоле оказался частью мирового события, когда те, кто не связан с магией, оказались по ту сторону Завесы. Я видел, как они ссыпались с небес, точно муравьи, которых стряхнула огромная злая рука, как захлопнулась Брешь, отрезая путь назад, как медленно, кашляя и чертыхаясь, один за одним они поднялись на ноги, готовясь к новым испытаниям. Шестеро несчастных, осматривая друг друга, медленно направились за своим лидером, пряча страх за нервными шутками. Я не слышал их, но точно знал мысли каждого, кто оказался здесь. Рассматривая по одному, я не мог не заметить тот страх и безнадежность в их глазах, печаль и тревогу, залегшие морщинами у рта, резкость и ломкость движений, и дрожь тел, передающаяся мне по плавучей земле. Его я сразу признал. Покрытый черными перьями от затылка до длинного волчьего хвоста, идущий на когтистых лапах вместо ног, пружинящих при каждом шаге, Гаррет все же оставался наполовину человеком. Его лицо мерцало во мраке Тени, голос рычал и вибрировал, но он был на удивление спокоен и чист, замыкая отряд безумцев. Перед ним шел Солас, дергаясь и вслушиваясь в каждый шорох и шепот, он кидал быстрые неоднозначные взгляды на Гаррета и шевелил губами, и тот, словно заворошенный, вторил невидимым словам. Я не знал правил их игры, я лишь помнил, как эту вылазку перенесла Кьяра и что Тень сделала с ней, - после этого похода она стала замкнутой и недоверчивой, ее собственный Кошмар будто поселился рядом, не исчезнув после закрытия Бреши, и сейчас я наблюдал за живостью ее мимики, я слышал резкие одобрительные слова отряду. Она дышала жизнью и желанием, обмениваясь репликами с Кассандрой и Серым Стражем, чье имя я не потрудился узнать. Они шли впереди, смело разгадывая загадки и общаясь с призраком старухи, Варрик бодро шагал следом, вклиниваясь в их беседу, а чуть поодаль шли двое, незаметно для других перешептываясь. Я был слишком далеко, чтобы слышать их тайный язык, но я неотрывно следил за мимикой Гаррета, не предвещавшей ничего утешительного. Я знал, чем обернется для него этот путь, разрываясь от противоречивости чувств: вот он, момент истины, и я вскоре узнаю, что случится, как так произойдет, что он останется в Тени, месте, которое было его вторым домом. Чем дальше они брели, тем сильнее ком страха и нервозности опутывал меня. Я был на взводе. Чужие воспоминания давались мне все тяжелее. И голос, что был мне проводником, готовил меня к самому худшему. Я знал, что здесь случится нечто непоправимое. К подобному никогда нельзя быть готовым, столько себя ни настраиваешь. Все случилось слишком быстро. Бой с Кошмаром, невыносимый вой Тени, что сопротивлялась их натиску, звериный рев черного демона, бесчисленные вспышки магии и лязг металла. Все обратилось единой какофонией звуков, месивом из тел и щупалец, обволокло приторным запахом смерти и крови. Я стоял поодаль и отстраненно смотрел на происходящее. Я бы смог помочь, возьми Гаррет меня с собой в свое время. Я им всем мог помочь. Внезапное чувство вины охватило тело, заставляя на мгновенье опустить взгляд. Я рассматривал свои пальцы, борясь с чувством безысходности и сожаления. Я тешил жалостью к себе собственное эго, что меня снова бросили, совершенно не задумываясь о том, что происходило за внешними границами моего сознания… Интересная штука Тень. Я пребывал в ее проекции какие-то минуты, уже испытав чувство вины за то, к чему не имел никакого отношения. Мысли, точно плесень, расползлись по мне, вызывая неподдельный ужас и страх. Странные вещи творятся… Я вновь смотрел на бой, ожидая ее конца. Я знал, чем он обернется: Гаррет, жертвуя собой ради общего спасения, останется сдержать натиск Кошмара, старуха откроет им проход во внешний мир ценою собственной жизни, и все они исчезнут как по щелчку. Но я не знал, что случилось с Хоуком после, почему я нашел его в подобном состоянии, почему он набросился на меня, а потом и вовсе разлюбил. Я ждал откровения. Ждал ненависти. Ждал прощения. И вот, старуха протягивает героям руки, и все устремляются в ее объятия. Я напрягся, замечая две отстраненные фигуры. Солас что-то говорил ему, и, кивнув на прощание, они разбежались по разным сторонам. Солас нырнул в зияющую Брешь, а Гаррет замер напротив демона, расслабляя плечи и лицо, а после зажегся тысячью огней. Я видел сотни раз его магию, и та, словно дикий зверь, будто сама по себе сеяла хаос и мрак. Но здесь… Сама Тень содрогнулась под натиском его силы, Хоук рвал ее на куски, перекраивал и сшивал воедино так, как ему хотелось, ломал пространство, обращал время вспять, и все, что я чувствовал – скрежет и боль демона, что осыпался осколками у волчьих ног. А дальше все произошло слишком быстро. Место, где мгновенье назад скалился демон, сжалось и выкрутило само себя, точно зажеванная застежками ткань, и я понял сразу две вещи: почему Гаррет не сделал этого раньше и что последует за этим. Червоточина, сжевываясь, поглощала все больше пространства, забирая с собой водяной воздух и зыбучесть песков, на которых стоял Гаррет, Тень гудела и вибрировала, скручиваясь в узкую трубку, пульсировала и ревела. Я ощущал движение магии, волнами проходившее сквозь мое несуществующее тело, песнь лилась через уши в разум, и здесь бы спятил каждый, даже самый могущественный маг, не говоря уже о простых смертных. Поэтому Гаррет ждал, когда все уйдут. Чтобы вырвать кусок из Завесы и никого не погубить. Пульсация уже достигала дальних скал, и острые камни сыпались на болотистые воды, медленно поднимая их и гоня в сторону черного демона. Я молча наблюдал за происходящим, стиснув в напряжении зубы. Хоук не спешил. Выворачивая Тень наизнанку, он оставался неподвижен и молчалив, лишь изредка скалясь в ответ на скулеж чужеродной магии. Что он делал? Впитывал ее в себя? Или, наоборот, уничтожал последние следы Кошмара? Я не понимал. То было за гранью моего восприятия, я был посредственным магом, по случайности обучившемся магии без проводника. Я не мог так рвать то, что создано богами, с усмешкой вспоминая, что Гаррет больше, чем обычный человек. Божество, притаившееся в его сути, взял верх над его существом, приказывая демонам обратиться в бегство и исчезнуть. Магия все сжималась, искажая пространство до ошметков реальности, и в момент, когда, казалось, достигнута точка невозврата, все резко остановилось. Гул прекратился, наматывание тканей Завесы застыло, выдавая редкие шипящие искры. Гаррет оживился, наклоняя голову и подводя руку к месту разрыва, а после он положил на него ладонь, разглаживая складки. Всего одно ленивое движение, и то, что походило на коллапс всего мира духов, теперь резонировало и переливалось чистотой местного воздуха. Я никогда не мог даже вообразить, что такое возможно, что подобное вообще под силу кому бы то ни было. Я неплохо знал историю Тевинтера, и тем, кто хотел зайти в Золотой Город, понадобились сотни рабов и мешков лириума, но здесь… Да, это не было похоже на ритуал вхождения в Тень, но, Создатель, это было выше и опаснее, сложнее и могущественнее, чем все то, о чем написано у историков. Расправив зажеваность пространственных линий, Хоук отряхнулся, точно пес, ссутулил плечи и поплелся прочь. - Куда он пошел? – Крикнул я, в отчаянии наблюдая, как черная лохматая фигура медленно удалялась. - Тебя только это интересует? – Хмыкнул голос. - Все остальное мне стало понятно, - ответил я, сводя брови к переносице. - Очень хорошо, - одобрительно прозвучало надо мной. – Ты уже научился думать и анализировать то, что видишь. - О чем они говорили с Соласом? Я ни слова не разобрал. - Важно лишь то, о чем они забыли упомянуть. - Опять твои загадки? - Ты не хочешь проследовать за ним? Я дернулся на голос, вновь устремляя взгляд в спину черного демона. Он стал едва различим. - Я не могу пошевелиться, - прошипел я, пытаясь выдернуть ногу из трясины, что оплела меня по самые колени. – Куда он ушел? Почему Гаррет не вернулся на ту сторону? - Он пошел искать уязвимое место в Завесе. Но вопрос в другом: почему он так и не смог вернуться? Я не знал ответа. Вырвав себя из плена болот, я отправился по следу волчьих лап. - Ты не догонишь его. Не сейчас. Он уже птицей взмыл в зеленые небеса. - Почему он не смог вернуться? - Я тебе покажу, Андерс, но позволь предупредить: едва мы окажемся там, я тебе не смогу помочь. Не смогу вырвать тебя из воспоминания, пока ты полностью не проживешь его. Я закрыл глаза, окончательно теряя Хоука из виду. Я чувствовал, что оказался на пороге главного ответа на все вопросы, столь мучавшие меня все это время, но внезапно меня накрыл страх, окутывая тошнотой. Я молчал, вновь погружаясь в слизь по колено. - У меня нет выбора, мой дорогой Кошмар, - слабо улыбнулся я, внутренне содрогаясь. Как пережить очередную смерть моей души? Предстояло это узнать. Я стоял и молча наблюдал за тем, как полудемон рыскает по болотистой земле, вскидывая голову на только ему различимые голоса. Я держал в голове, что Гаррет ищет слабое место в Завесе, чтобы преступить ее, но отчего ему это так и не удалось? Кто или что помешало ему сбежать из Тени? Я ждал, когда это случится, ждал, но в душе отчаянно надеялся, что этого никогда не произойдет. Хоук, тем временем, полностью обратился в ночного зверя, теперь опираясь на четыре когтистые лапы. Он дергал пастью и слушал вибрацию пространства, утопал в слизи и встряхивал черную шерсть. Он искал то место, которое сможет вывести его на поверхность, он ждал, когда Тень споткнется и ослабит свою хватку, скаля окровавленные зубы. Так, перебежками, мы переместились в другую часть мира духов. Теперь нас окружали скалы и черного цвета озеро, хищные растения обвивались вокруг камней, стелились по земле, кусая за ноги. Остановившись, Хоук дернулся, обращаясь в человека. Я понял, что мы на месте. Воздух внезапно стал прозрачен и чист, гул стих. Весь в грязи и копоти, Гаррет медленно побрел к серой скале, и я заметил на ней размытую фигуру. Они стояли на некой платформе, окруженной водной гладью, и молча смотрели друг на друга. Я осмелился приблизиться, и едва я увидел лицо чужака, тут же отпрянул, зажмуриваясь. В Тени каждый встречает свой Кошмар. То, что выворачивает тебя наизнанку, окуная мордой в самые потаенные страхи. Моим Кошмаром стал покореженный Гаррет, над которым я издевался долгие годы, сам того не осознавая, но кто же мог подумать, что Кошмаром Гаррета стану я. Они стояли друг напротив друга и молчали. Призрачный Андерс, одетый в холщовую рубашку и штаны, мерцающий и полупрозрачный, склонил голову в задумчивости, оценивая своего оппонента. Гаррет обратился в статую, обнажая зубы в оскале. Должно быть, это их не первая встреча. - И снова ты здесь. - Прошу, давай не сейчас, - поморщился Гаррет, первый отводя взгляд в сторону. Я не верил своим глазам. – Меня ждут по ту сторону. Улыбка скользнула на его лице, словно лезвие по плоти, и Андерс сделал шаг вперед. - Ты останешься здесь. Гаррет замер, прячась под кудрями. - Здесь твое место. Там, - Андерс махнул рукой в сторону зеленеющего неба. – Так никого больше нет. - Я знаю, ты нереален, - прохрипел Гаррет, дергаясь в сторону. – Больной ублюдок, питающийся слабостью и страхами, рыскаешь по моей Тени, точно пес, ищешь, разнюхиваешь. Падальщик. - Ты так тоскуешь по своему Андерсу, - послышалось вместо ответа на угрозы. Ледяной голос Кошмара заставил вздрогнуть нас обоих. – Что готов поверить во что угодно. Готов сделать что угодно. Но ответь мне, Гаррет, какой ценой ты здесь оказался? Хоук молчал. Призрак сделал еще шаг навстречу, и теперь он мог коснуться его плеча. - Неужели ты думаешь, что я не знаю истинной причины? - Замолчи, - прошептал Гаррет, внезапно бросаясь на Андерса и хватая его за горло. – Замолчи, или я придушу тебя. Ярость вспыхнула так же ярко, как небо во время грозы. Гарретом управляло его звериное нутро, и угрожающая вибрация запульсировала по воде, сбивая ее в мелкую дрожь. Что происходило между ними в Тени, раз Гаррет так сильно боится и презирает? - Ты нарушаешь обещание за обещанием, - хмыкнул Андерс. – Нарушишь и это. Вспышка ослепила нас всех. Невыносимый гул разлился по внутренностям до тошноты. Я ослеп и оглох в считанные мгновения, теряя ориентиры, а когда прозрел, то увидел лишь осколки камней и столп воды, что скрывала их от меня. Я понял, что произошло, когда почуял запах крови, что стремительно впитался в вязкий воздух, медленно окрашивая в розовый. Вода улеглась, рябью и стоном отзываясь на волнение сторон, и я устремил взгляд туда, где демоны вели войну. Гаррет вновь покрылся шерстью, вырывая клочки из Завесы, он рычал и вибрировал, обтекая черным дымом, от которого у меня свербело в горле, пытался уничтожить то, что по глупости сам сотворил. - Ты так легко забываешь то, сколько боли принес каждому, кто сталкивался с тобой. На Андерсе не было и царапины, в то время как Хоук истекал кровью. Между ними было несколько ярдов, Хоук стоял на коленях, отплевываясь и рыча, Кошмар же медленно приближался, едва касаясь ногами черной воды. - Я тебе напомню, - прогремел Андерс, хватая демона невидимой удавкой за горло. – Ты ощутишь боль каждого, кого погубил. Гаррет повис в воздухе, судорожно пытаясь вдохнуть, и я уже думал, что это конец, но тут на его помощь пришли верные псы. Черные шкуры, не отражающие свет, десятками набросились на Кошмар, погребая под собой. Они рвали призрака на части, скулили и выли, пока Гаррет медленно приходил в себя. Я видел фантомную кровь, видел, как несколько волков тот успел обратить в ничто прежде, чем они набросились на Андерса. - Мне хватит сил убить тебя, демон, - огрызнулся Хоук, вставая наконец на ноги и походя к месиву из магии и смерти. Гаррет всегда учил меня: добивай или беги. И только эта мысль вспыхнула в моей голове, случилось то, что предопределило ход сражения. Андерс погряз под чернеющей яростью, затихая, а затем мощный толчок из-под земли, точно взрыв гейзера, разбил магию Гаррета на мелкие ошметки. Всего одно неуловимое движение, и Кошмар высвободился, поднимаясь в воздух. - Ты не сможешь отсюда выйти, - с сожалением в голове произнес он. Хоук, уловив внезапный тон его голоса, расслабил лоб, схлопнув щит и отозвав своих псов. Я не ждал ничего хорошего в этой перемене слов. - Он не позволит. Теперь они снова говорили спокойно, точно и не было этой разрушительности и ненависти в их действиях. - Я не понимаю. - Ты предал его. Предал своего Хозяина. Хоук дернулся на последнем слове, вновь окутываясь чернотой. - Солас мне не хозяин, - с ненавистью выплюнул Гаррет. - Брось, Гаррет, у каждой собаки есть тот, кто держит ее цепь. Ты ослушался его. Решил, что умнее богов. Черный демон оставался неподвижен, принюхиваясь к словам чужака, и в его взгляде я увидел то, что порой удавалось поймать в днях минувшего прошлого: обреченность. - Почему ты здесь? Почему он послал тебя за мной? Почему сам не пришел? - Видишь ли, - Андерс, наконец, опустился на всклокоченную землю, и протянул руки, точно они были старыми друзьями. –Я – часть твоей Тени, самая запретная и очерненная. Он добрался туда. Взломал, словно старый сундук. Тебе негде прятаться. Я принес тебе послание. - Я тебе не верю, - Гаррет поспешно спрятал руки за спину, отступая. – На протяжении всей жизни ты только и делаешь, что подпитываешь мои страхи, облачившись в человека, что дороже мне всего на свете. Но ты забыл, кто я такой. Андерс снисходительно улыбнулся, но во взгляде плескался отравленный огонь, обжигая всех вокруг. - Ты помнишь, как сбегал из Антивы? Гаррет нахмурился, и тут я понял, что он вот-вот попадется в уготовленный капкан. Хоук прекрасно понимал, что провалы в памяти начались примерно в то время. - Тебя никто не ждет на поверхности, - повторился Кошмар, наступая. Гаррет медлил, не решаясь вновь атаковать. Я напрягся. - Что ты хочешь сказать? - Ты убил его. Убил своего Андерса. Его больше нет. Я опешил, теряя дар речи. - Нет… - Нарушив договор с Фен’Харелом, ты вынудил его активировать печать, и он проник в твою Тень, управляя тобой. Андерс всегда был преградой между вами, поэтому он решил действовать стремительно. Другого выбора не было. - Гаррет, не слушай его! – Вырвалось из моего рта, и я хотел бежать к нему, но Тень загудела, сковывая мое тело. – Гаррет!!! Хоук затрясся, черный дым столбом поднялся в небо, пронзая зеленые облака, и плач, взбив землю под ногами, пронесся за много миль от нас. Казалось, сама Завеса треснула по швам, воздух пошел трещинами, обваливаясь, и, точно разбитое зеркало, осколками посыпалось на головы, вой перешел в рев, а затем взорвало остатки Завесы. Множество частей со звоном обламывались, пытаясь соединиться обратно, но гнев Анариса вновь и вновь крошило их. Черная вода, треснув, обрушилась в пропасть, небо стекало звездами под ноги, и мы оказались в пустоте. Я отказывался принимать то, что Гаррет так просто поверил, но, Создатель, только он один знал, что происходило в его голове и, раз он слепо пошел за словами лжеца, значит, обрывки воспоминаний всколыхнулись, рисуя перед ним ужасающие картины. Казалось, он вспомнил то, что было тогда, путая нахождение в Тени и реальности, смешивая свои страхи с жизнью, соглашаясь, что он всего лишь зверь, спущенный с цепи на охоту. Мне было больно и горько за него, но теперь я понимал его реакцию на меня, когда он очнулся от долгого сна. - Ты закончил? –Слишком чистый голос пронзил собой черноту. Я видел их, стоящих друг напротив друга, а затем Андерс, щелкнув пальцами, рассеял тот ужас, что сотворил Гаррет. Мы вновь оказались на болотах. - Я убью их всех, - прорычал Гаррет, стоя на коленях и погрузив ладони в слизь. – Я убью их всех! - Ты останешься здесь, Гаррет, - качая головой, возразил Андерс. – И ничего не сможешь сделать. Что-то щелкнуло об воздух, а после едва заметные хлысты обвились вокруг его тела, сковывая движения. - Он придет за тобой, когда наступит время. Гаррет пытался вырваться, призывая на помощь магию, но неотвратимо погружался в болотную слизь, обрастая черными щупальцами растений. - Андерс! Мое имя из его горла вырвалось и вознеслось к небу, пронзая мое существо. Я все еще не мог пошевелиться, обливаясь слезами. То, что я видел, разбило мою душу, вывернуло наизнанку. Я кричал и рыдал навзрыд, чувствуя, как когтистые лапы Завесы впиваются в кожу, оставляя кровавые следы, я рвался вперед, к нему, внутренности горели огнем, и я хотел противиться течению, что подхватило меня и понесло прочь от погребенного заживо Хоука и насмехающегося над ним призрака, который склонился над телом и что-то прошептал напоследок. Зеленая вспышка, и все померкло. Мне давно не было так больно, как в эти минуты. Боль раскаленным железом прожигала легкие, не давая полноценно вдохнуть. Я померк. Все померкло вокруг. Ложь и притворство шли рука об руку всю мою несчастную жизнь, и вот теперь, стоя на обломках моей сущности, я, наконец, увидел истину. Мне не хотелось больше знать правду, мне не хотелось больше знать его. Какое-то неотвратимое чувство презрения и печали кольцом обвились вокруг шеи, стягиваясь тугой петлей. Тень всегда была коварной. Хищная птица, что выклевывает глаза у ещё живых жертв. Опираясь на слух и запах, я брел за чужой Завесой, спотыкаясь об собственные ноги, и никак не мог выйти на свет. Я знал, что перешел черту, я почувствовал это еще на подходе к Скайхолду, но никак не мог определить, что же это такое. Переплетение сотен судеб, покореженных и обломанных, без начала и без конца, валявшиеся у ног хищного зверя. Он нес это в себе всю сознательную жизнь, боролся за право быть свободным и любимым, но так и не сумев получить то, что так яро желал. Мне было больно за него, больно за себя и за то время, что мы потратили на ложь. Быть может, нас вообще не должно было существовать и, рискнув однажды, мы бросили вызов тому, кто мгновенно ощетинился против нас. Хоук хотел, чтобы я наконец узнал, и я, старый глупец, пошел на поводу у злых богов, затеявших игры с самой смертью. Я оказался меж двух огней, и меня чудом задело лишь по касательной, выплевывая на берег и давая понять, что мне нет места в его судьбе. Когда боги вспыхивают враждой, всегда есть жертвы, но, видит Создатель, я сам захотел ею стать. Наивный Андерс полагал, что сможет укротить ярость и мощь мятежного бога, что сможет дать приют его расколотой душе, но реальность быстро скинула его в грязь, мерзко хохоча вслед. Я долгое время приходил в себя, захлебываясь в слезах. Впервые за множество лет скитания в темноте я вышел на свет. Желтые кривые блики масляной лампы открыли мне глаза, показывая ту реальность, которой я не знал. Правда была таковой, что Гаррет преступил черту, ту грань, за которой даже у богов нет власти. Он существовал там на привязи сотней обещаний и клятв, он носил их на себе, точно броню, и все никак не решался ее скинуть. Освободиться. Стряхнуть с себя узы обета и обрести покой. Гаррет пребывал в заточении у собственной Тени, измененной под влиянием мстительного бога, и там, в лице своей любви, Хоук мучился каждое мгновение. Я был там, измененный и злой, я издевался над ним так же, как издевался над своим приятелем за Завесой, и одному Создателю известно, сколько боли я им принес. Что же случилось, раз Гаррет так просто поверил словам лжеца? Действительно ли он верил, что убил меня там, в Антиве? Хоть я и проживал множество частей его жизни, его помыслы и чувства навсегда останутся для меня запретны. Но, быть может, оно и к лучшему? - Что ты видел там? – Прогремело надо мной, едва я смог подняться с колен. – Я дал тебе время, чтобы прийти в себя. - Спасибо, - выдавил я из себя, давясь желчью его заботы. – Я оценил это. - Я предупреждал тебя, здесь обитают только боль и обиды на прошлое. Здесь ты обретешь лишь новые вопросы. - С меня хватит вопросов, мой друг, - перебил я его, морщась на боль в колене. – Я видел достаточно, чтобы понять для себя ключевые моменты. - К сожалению, ты не можешь прервать воспоминания. Он хотел, чтобы ты увидел все. - Так или иначе, я не слышу его мыслей, - огрызнулся я, вскидывая голову. – Я понятия не имею, о чем он думал. - Разве это так важно? Тебе это нужно, чтобы отпустить его? Что? Я замер, раскрыв рот в новом возмущении. - Ты так и не понял? Это прощание. Я дернулся на его голос, оскалившись от боли. Выходит, я больше его не увижу. - Все верно, - ответил Кошмар на мое молчание. –Ты все поймешь, когда дойдешь до конца. - Гаррет знал… - прошептал я, мысленно возвращаясь на бал в Халамширале. – Он подготовился. Заключил тебя в себе, давая указания. - Он попросил меня, - возразил голос. –Попросил провести тебя через свою жизнь в обмен на одно обещание. - О чем ты? - Он заберет меня с собой туда, куда отправился сам. Я – отголосок его памяти. Едва ты покинешь проекцию – я исчезну из твоей Тени. Сердце пропустило удар. Рой вопросов вновь одолел сознание, и я не знал, какой из них я пытался поймать. - Куда он пошел? Зачем тебе это? Разве ты можешь покинуть мою Тень? - Андерс, - голос насмешливо потрепал мою душу. – На тебе мир не сомкнулся. Пора идти дальше. Сосущее чувство пустоты вдруг охватило меня. Да, я жаждал освобождения, но не был готов к тому, что моя Тень действительно опустеет. Выходит, Гаррет с уходом решил забрать о себе хоть какие-то остатки воспоминаний. Я смог лишь кивнуть его словам, слабо улыбаясь в темноту. Мне хотелось поскорее закончить этот круговорот ужаса, попасть на долгожданный корабль и покинуть Ферелден со всем, что здесь произошло. Я исчерпал себя. - Добивай меня уже, - прохрипел я, устало поведя плечом. – Разве может быть еще хуже? Кажется, я видел уже все. На удивление, вместо ядовитого ответа голос только вздохнул, выкидывая меня в очередное воспоминание. Я все равно приготовился к худшему. И вот, я оказался там, где надеялся больше никогда не появиться. Тюрьма Скайхолда. Выточенные в камне клетки с решеткой вместо одной из стен, шум водопада и запах сырости. Ветер выл под сводом пещеры, разнося брызги воды, где-то вдали стенали заключенные, гремя цепями на лодыжках и медной посудой. Я стоял напротив клетки, у которой когда-то провел многие часы в ожидании. За ней, под магическим щитом, обитал демон, вернувшийся с того света, а напротив был тот, кого мне по-прежнему не терпелось растерзать на части. Солас молча наблюдал за зверем, что тряс гривой и грохотал цепями, вымеряя когтистыми шагами свою тюрьму. Он фыркал и вибрировал, прижимал уши и скалил пасть, капая кровавой слюной на каменный пол. Я подошел ближе, оказываясь за спиной эльфа, и замер, вслушиваясь в тишину. - Вот ты и дома, - спустя вечность, прошептал маг. – Как ты себя чувствуешь? Зверь лишь продолжил нервно накручивать круги, дергаясь от боли. - Видно, серьезно тебе досталось в Тени, - все продолжал он мертвым голосом. –Исхудалый, измученный зверь. Отпусти его, Анарис. Услышав свое имя, демон зарычал, поворачивая морду на решетку, натягивая цепи до жалобного скрипа. Солас открыл дверь и вошел внутрь, развеяв рукой магический барьер. Пещера тут же насытилась звуками и вибрацией, гулом, пульсацией и скрипом, точно я попал в шахту в разгар рабочего дня. Я не мог понять, откуда вдруг столько шума, вглядываясь в напряжение, стеной выросшее между двумя божествами. Я держал в голове, что они были врагами, один предал другого, заточив в небытие на вечность, и вот теперь Ужасный Волк скалил зубы в ответ, выдавая враждебность за миролюбие. - Ты не спрячешь его от меня, мой старый друг. Отдай мне Хоука. Щелкнув пальцами, Солас поднял руку, сжимая в кулак, и, словно подвязанные невидимыми нитями, черные перья и клочки шерсти медленно повалились на холодный пол, растворяясь в каплях крови. Создалось ощущение, что вся чернота стекала, точно слизь или масло, растворяясь и превращаясь в липкую лужу, и вот уже вместо демона на камнях лежал полуголый человек, обмазанный чернотой и страхом. - С возвращением, - бросил Солас Хоуку, морщась в презрении. Я нашел в себе смелость подойти вплотную к Гаррету, опускаясь на корточки и заглядывая в его лицо. Черные глаза мутнели на белой коже, рот скривился в немом плаче, волосы, точно черви, расползлись вокруг его головы. Он долго всматривался в пустоту или во внутрь себя, а затем, сморгнув слезы, едва заметно дернулся, и белки глаз окутало черной дымкой. Я покрылся испариной, чувствуя нечто неосязаемое: словно дыхание воздуха в безветренную погоду, оно коснулось моей кожи, и я вспомнил. Пролесок, черный волк, кровь на снегу и ощущение разрывающей тревоги. Он пытался связаться с моей Тенью, вновь показывая ужасающие картины, но что он хотел сказать мне? Это сигнал к нападению или бегству? Что я должен был сделать? Ох, Гаррет, если б я мог читать твои мысли, как ты читаешь мои… - Знаешь, Гаррет, - послышалось откуда-то сверху, и я вздрогнул, отскакивая от Хоука. –У меня для тебя всегда была припасена особая роль. Ты полон опасных сюрпризов. Ты непредсказуем и нестабилен, и служишь лишь одному хозяину. Так вышло, что им оказался не я. Твой отступник спутал все карты, появившись в крепости, и мне хочется верить, что это ужасная случайность, но действительность такова, что верить я тебе больше не могу. Гаррет оставался неподвижен, и я видел только следы слез на испачканных щеках, что непрестанно текли, и сердце рвалось от боли за него. - Избавься от него, - отрезал Солас. – Иначе это сделаю я. Даю тебе сутки. - Нет, - прошептал я, судорожно хватаясь руками за скользкую кожу. – Гаррет… Воздух завибрировал, затрясся передо мной, выбрасывая прочь из воспоминания, и я закричал его имя в тщетной надежде, что он услышит меня сквозь время, я рыдал навзрыд, наблюдая, как исказилось белое лицо от боли, как рука слабым движением махнула в мою сторону и обмякла, словно он мог услышать мой крик сквозь временную петлю. Я, наконец, все понял. Истерзанный чужими страхом и болью, раздавленный собственным чувством, я понял. Его слова, ножом полоснувшие меня по сердцу, были отчаянным шагом защитить меня. Его странное поведение и неоправданная агрессия в мою сторону были единственной мерой, чтобы заставить меня держаться как можно дальше от злых богов. Передо мной всплыло его лицо, отравленное чужими амбициями и грехами, его юношеская невинность была беспощадно стерта ненавистью и презрением, и во взгляде бездонных глаз поселилось нечто иное и чуждое. Мне было больно за него, больно от того, что я не знал его другим, не видел безмятежности и спокойствия, что я так и не смог спасти его. - Я все понял, демон, - прошептал я, глотая слезы. –Я гнался за правдой, и вот, наконец, я получил ее. Правда о человеке, который продал душу самому Архидемону за то, чтобы пробыть со мной короткие семь лет. Семь лет жизни, проведенные в страхе и бегах, во лжи и скрытности… Я стих на полуслове, рассматривая пустоту перед собой. Кошмар молчал, но я слышал его тяжелое дыхание на своей щеке, точно он принюхивался к тому, что осталось от меня. - Я предупреждал тебя. Он предупреждал тебя, - пронеслось где-то надо мной спустя вечность тишины. Я лишь кивнул. - Отпусти меня, - попросил я вместо ответа. – Я видел достаточно. - Достаточно, - согласился он. – Но не все. Нельзя покинуть воспоминания на полпути. Твоя Тень просто не найдет выхода. Я дрожал всем телом, словно окунулся с головой в ледяную воду. - Не мучай нас! - Взмолил я, срываясь на крик. – Зачем ты мучаешь его? - Ты так многого не знаешь, - почти с жалостью выплюнул он. – Живешь в иллюзиях и думаешь, что поступки не имеют своей цены. Реальность такова, что Гаррет рискнул всем и проиграл. Он просил тебя, слезно умолял хоть раз послушать его и не лезть куда не следует. - Я ошибся, - одними губами прошептал я больше для себя, чем для призрака. – Мне казалось, что я имел право знать, теперь же я уверен, что незнание было моей главной защитой. - Так и было, Андерс, но не бери на себя всю вину. То, что ты вклинился в игру Фен’Харела и помешал ему, вытащив Хоука из его ловушки, лишь приблизило неизбежное. По крайней мере, ты смог попрощаться с ним. Это было уже слишком. Слишком больно и невозможно, слишком рвано и остро, чтобы суметь пережить это утро. Я слабо оскалился, сжимаясь в тугой узел, и в голове лишь тихим эхом звучало: «беги». Бежать как можно дальше, без оглядки, по мраку и тишине, по чужой Тени, даже по воспоминанию чужой Тени, разрывая ногтями ее вязкую ткань. И я побежал. Разумом я понимал, что мне отсюда самому не выбраться, но оставаться неподвижным я больше не мог. Толкая ногами пустоту, я слышал лишь гулкий стук своего сердца и тихие слова, навсегда уничтожившие меня. «Потому что я тебя больше не люблю», - то, что оказалось враньем от начала и до конца, жалкая попытка, отчаянный блеф в надежде, что я хотя бы сделаю вид, что поверил в это. И я действительно пытался принять ложь за истину, все же ощущая ее горькое послевкусие. Теперь же я бежал в пропасти от себя, своих мыслей, от его мыслей и поступков, и все не мог смириться с его уходом из моей жизни. Я неосознанно тер палец, где когда-то блестело кольцо, то место чесалось и пульсировало, точно незаживающий ожог, мои легкие словно обдало кипятком, но я летел в неизвестность в надежде, что это хоть как-то поможет мне избавиться от удушающей боли. Как часто мы заменяем боль душевную на боль физическую, делая вид, что одно поможет исцелить другое? Я бежал, пока не начало сводить ноги, пока палец не расчесал в кровь, пока я не был готов упасть замертво. Едва я понял, что готов умереть, я вбежал в ледяную воду, захлестнувшую меня до колен. Я замедлился, понимая, что добежал до невидимой стены и дальше воспоминания Гаррета не пустят меня. И не выпустят. Я должен был закончить это, но я не мог заставить себя. Я стоял в ледяной воде и рыдал навзрыд, игнорируя бешеный галоп моего несчастного сердца. Я плакал о нас семилетней давности, плакал о неотвратимости времени, и даже если попытаться обмануть его, оно с лихвой заберет свое. Я прокручивал все снова и снова в поисках возможной лазейки. Где надо было стать сильнее и хитрее? Как обмануть бога обмана? Я пытался найти выход для Гаррета там, в прошлом, я перекраивал его жизнь на свой лад в попытке сделать все по-другому. Я ненавидел себя и проклинал, что отнял у нас драгоценный год, я презирал Хоука за его малодушие и человечность. Мой вой перешел в тихий скулеж, а по рукам побежало голубое пламя, медленно охватывая меня целиком. Завесный огонь стекал по моей коже, падая и заполняя черную воду, пока не распространилось настолько, что я смог различить очертания окрестностей. Озеро в какой-то момент обрывалось, стремясь в бездну, словно я стоял на краю обрыва, вода тихо шипела под пламенем, а я все продолжал стоять, выливая свою боль в разрушительной магии. - Мне понятен твой гнев, Андерс, - прогремело надо мной. – Но ты не можешь отсюда уйти. - Это не гнев, - прошептал я, закрывая глаза и прислушиваясь к себе. – Это бессилие. - Проживи его. Выплесни наружу то, что так долго кипело и росло в тебе. Ты должен принять то, что некоторые вещи тебе неподвластны. - Я это давно понял, мой друг, - горько усмехнулся я. – Но я не хотел этого. Не хотел погружаться в его жизнь и проживать ее. Я видел столько боли и ненависти, что уже и не знаю, стоило ли оно того? Кто послал тебя ко мне? Кто отправил кристалл? Ответа не последовало. Я не знал, на кого и думать. Неужели сам Гаррет? Или Дориан? Ведь именно он отправлял записки с воронами, пытался не раз поговорить со мной… Я замер, прокручивая в голове обрывки диалогов, ошметки воспоминаний и подслушанных слов. Все это сливалось в единое месиво из беспорядочных звуков и вспышек, теряя всякий смысл. Я открыл глаза, вслушиваясь в тихий плеск воды. Всю жизнь я учился смирению, ожидая, что именно оно принесет мне долгожданное спокойствие и мир в душе. Но я ошибался. Смирение учит закрывать глаза лишь на некоторые вещи, но оно не способно закрыть тебе глаза на истину, что кипит внутри. Та боль, сокрытая под терпимостью, затаилась и ждала своего часа, чтобы атаковать. - Их осталось двое, - призрак вновь подал голос. – После я отпущу тебя. - Меня сейчас стошнит, - только и успел я произнести прежде, чем меня согнуло пополам. Я блевал желчью, мучительно задыхаясь от спазмов в пустом желудке, и молил Богов о милосердии. Я ненавидел себя, что дошел до этого, выворачивая себя наизнанку в ошметках воспоминаний человека, о котором я хотел бы ничего не знать. - Вы, люди, такие странные, - неожиданно пронеслось надо мной. Я замер, ощущая движение собственных внутренностей. –Кричите громче всех, чтобы от вас не скрывали правду, и всякий раз блюете, едва почуяв ее смердящий запах. Мне всегда было любопытно ваше тщеславие и лицемерие, ваша напыщенность и надменность. И все же, - хмыкнул он в ответ на мои унылые позывы. –Всякий раз я надеюсь, что однажды все будет по-другому. Надо лишь вытерпеть боль, что уготована. Ты, мой друг, прошел еще не все. Резкая смена тона с напускного дружелюбия на стальное хладнокровие заставила меня забыть о тошноте. Я успел лишь вскрикнуть и зажмуриться прежде, чем Кошмар выплюнул меня в очередное воспоминание, мерзко хохоча в спину. Я все еще находился в Скайхолде. Бредя по бесконечности зимних крыш, я старался понять, в какой временной отрезок меня забросило на этот раз. Я видел множество окон и мелькавшие в них тени, наблюдал, как некоторые из них гасли, погружаясь в ночной мрак, другие же мерцали желтым огнем, я слышал приглушенные голоса, смех и топот пьяных ног, слышал веселье и пьяный угар. Я бессмысленно брел вдоль остроконечных крыш и чужой жизни, которая никогда не будет моей, я видел Кьяру и Каллена на балконе Инквизитора, и тот отчаянно старался ей что-то донести, пока девушка вливала в себя неизвестную по счету бутылку спиртного. Я слабо усмехнулся, оценивая его шансы получить благосклонность и ее шансы окончательно не спиться и пришел к мнению, что обоих постигнет неудача. Едва я расслабился, наблюдая за столь знакомыми персонажами, я услышал гул, словно по воздуху передалась вибрация. Мне стало не по себе и, сбросив улыбку с усталого лица, я последовал неясному зову. Я крался на цыпочках, точно меня здесь могли услышать, медленно огибая углы и навесы, пока не вышел на крайнюю крышу, освещенную серебром луны. Я узнал этот угол крепости, озираясь по сторонам, и наткнулся взглядом на знакомое окно и фигуру, что тоже решила напиться до беспамятства. В той комнате был я, пьяный и жалкий, и этот фрагмент моей жизни был подобен удару под дых. Внезапно я услышал низкое рычание откуда-то подо мной, пригнувшись и чуть не ползком я двинулся на звук. Подо мной сидел Гаррет, почти полностью скрываясь в тени навесной крыши. Его я узнал по запаху и звукам, что исходили от его звериной части, и я даже не удивился его присутствию, с неприязнью осознавая, что он лицезрел мою попытку умереть от алкогольного отравления. Я старался не дышать, осматривая черную фигуру в попытке уловить его настроение. Что он хотел увидеть в окне? Я отдаленно слышал свой голос за толщей стены, свой пьяный плач и гневные окрики того, кого я когда-то любил всем сердцем. Я плохо помнил, что именно я говорил и думал, но в памяти тут же всплыло послевкусие той ночи. Горькое, с ноткой безнадеги и отчаяния. Я слабо усмехнулся пьяному себе, не совсем понимая, что я тут забыл. Я бесчисленное множество ночей и не только провел с бутылкой в руке, но оказался именно в этом срезе воспоминания. Почему? Долго ответа ждать не пришлось. Едва я прикрыл глаза, стараясь не вслушиваться в собственные жалкие завывания, как тут пьяный я резко распахнул окно и что было сил крикнул: - Иди к демонам, Хоук! Меня словно прошибло электричеством. Мои слова, эхом разбивая полуночную тишину, врезались в мой разум, сшибая с ног. В горле свербело, язык жгло словами, что вылетели с моего рта вечность назад, но, как и впервые, я почувствовал ту боль и ненависть, горящую внутри меня. Следом за гневным вскриком я в окне сделал резкое движение рукой и закрыл окно, вновь погружаясь в нескончаемую жалость к себе. Я взглянул на Гаррета, что неподвижно наблюдал за мной, и ждал. Я не понимал, как он отреагирует на подобное, но он, едва заметно дернув головой, тихо свистнул, вытягивая руку на свет. Нечто черное мелькнуло рядом с ним, тут же скрываясь за ворохом крыш, а через несколько неподвижных минут на вытянутое предплечье опустился ворон и, хлопнув крыльями, клюнул Гаррета в ладонь. - Умница, - тихо похвалил Хоук птицу, проведя пальцами по черным перьям. Тот резко каркнул и взмыл в беззвездное небо. Как ни странно, но я понял, что только что сейчас произошло. В порыве гнева я выкинул обручальное кольцо в окно. Гаррет его вернул себе, попросив пернатого друга найти маленькое украшение в бездонности зимней ночи. Я сжал пальцы, бездумно проверив давно пустующую фалангу. - Прости меня, - прошептал Хоук куда-то в пустоту, надевая мое кольцо на палец. – Но так будет лучше для тебя. Меня захлестнуло какое-то волнение, словно я вот-вот должен узнать что-то значимое. И тут я почувствовал на себе жесткий взгляд пылающих глаз. Так смотрит хищник перед броском. Так смотрит демон во мраке Тени. Я под кожей ощущал обжигающее скользящее лезвие взгляда, точно когти, впившиеся в мою плоть, я весь покрылся холодным потом, не понимая, откуда они на меня смотрят. Желтые, точно у рептилии, глаза. Что-то произошло в тот момент. Щелчок в воздухе, и все вокруг переменилось. Я погрузился в черноту, но ощущал под ногами неровности черепицы, кто-то хватал меня за голени, тут же отпуская, точно сотни змей скользили возле меня, все никак не решаясь напасть. Я дернулся, оступаясь и падая в липкую дымку, а затем, словно по щелчку, я с треском провалился под крышу, даже не успев закричать от страха. Летел я недолго, падая на пол знакомой круглой библиотеки. Хоть и был тут два раза, я запомнил это злачное место раз и навсегда. Оттирая ушибленное место, мне удалось немного осмотреться и привыкнуть к приглушенному свету, что сочился из кривых свечей. Здесь было тепло и пахло затхлостью книг, плавленным воском и пылью, и я невольно чихнул, утирая рот. Почему я оказался здесь, я не понимал, поднявшись на ноги и обойдя помещение несколько раз. Что я должен был найти? Быть может, тайную переписку, что откроет мне правду? Или кто-то должен был ворваться и все мне рассказать? За размышлениями я не сразу понял, что произошло. Разбросанные под столом письма, скрученные листы пергамента, на столе блестели смазанные отпечатки ладоней, словно кто-то собирался в спешке. Я напрягся, пытаясь найти еще следы бегства, но увы, больше ничего не видел. - Я опоздал? – Внезапный вопрос пронзил душный воздух. – Что здесь произошло? Мой крик повис под потолком. Я ничего не понимал. - Зачем я здесь? Тишина была мне ответом. Я нервно крутил головой, пока не замер на полувздохе. - Я опоздал, - прошептал я, обнаруживая черное узкое перо в луже уже присохшей крови. Едва я приблизился к нему, кто-то схватил меня за руку, схлопывая мое сознание и вновь погружая в темноту. - Я сделал как ты велел, - робость его голоса сначала ввела меня в ступор. Я дернулся на звук, обнаруживая две темные фигуры. - Я убрал его с твоего пути. Его я сразу узнал, и сердце сжалось от боли и страха. Это не предвещало ничего хорошего. Гаррет стоял в плаще, опустив голову, и я видел его печальное лицо, что прятало взгляд пытливых глаз. Он пресмыкался перед своим собеседником, ссутулив плечи, он робел и нервно дергал головой, точно кто-то тянул его за невидимые поводья. Мое нутро подсказывало, что это конец моих радостных прогулок по Тени, и начало их диалога не сулило ничего хорошего. - Я избавился от единственной причины существовать, - тихо прорычал Гаррет. – Ни ты, ни твои боги не смогли мне подарить ее. - Замолчи, Хоук, - оборвал его отстраненный голос эльфа. Его фигура едва обозначила очертания, выплывая на слабый свет. Они словно находились во мраке Тени, но я понимал, что это место где-то в крепости. - Я был верен тебе, - не унимался все Гаррет, обретая злость и шипы. – Но ты оставил меня в подвале на растерзание безумца. Ты оставил погребенным в Тени, уничтожив мою сущность, стерев границы между реальностью и Завесой. Ты оставил меня там, чтобы я не сбежал, да? - Ты предал меня, - прервал его Солас. - Снова. Как мне теперь доверять тебе? - Отпусти меня. Я сделал все, что ты хотел. В ответ Солас лишь хмыкнул. - Несмотря на твою непокорность, ты нужен мне на случай, если все пойдет не так. Ты часть задуманного, иначе я давно тебя убил бы. - Когда-то я пришел к тебе за ответами, но их я получил вовсе не от тебя. - Я не могу отпустить тебя, Гаррет, - неожиданно голос эльфа смягчился, прозвучав где-то у самого моего уха. Я вздрогнул. – Я позволил вам попрощаться в Халамширале. Я не убил его тут же, едва он появился в крепости. Я помог ему вытащить тебя из Тени. - Из ловушки, в которую я попал из-за тебя, - выплюнул Хоук, оскалившись. – Ты выставляешь лицемерие за великодушие и при этом называешь меня подлецом. Но я не такой. Я больше, чем сосуд для богов. Я держу в руках силу, что неподвластна никому, даже тебе, и все же мне удалось ее укротить. Я не позволю тебе обратить ее против Тедаса. Повисло тяжелое молчание, а затем Солас отрывисто рассмеялся, чем окончательно запутав мои мысли. - Ты так рьяно сопротивляешься тому, что уже происходит. Брось, Гаррет, не вынуждай меня. - Ты не веришь мне, я – тебе, - осторожно начал Хоук, озираясь по сторонам. – Кажется, это конец. - Все верно, - прошептал Солас, подходя к Гаррету вплотную. – Непослушных псов наказывают, тебе же удалось избежать наказания дважды. Непреложная клятва, что ты носишь в сердце, должна напоминать тебе, кто ты и зачем ты здесь. Только теперь мне удалось рассмотреть их. Гаррет, облаченный в черный подбитый мехом плащ, щетинился на хребте перьями, белое напряженное лицо разрезал острозубый оскал. Откуда-то показался свет, точно приоткрыли окно. Солас и Хоук одномоментно повернулись на него, и эльф осклабился, резко меняясь в лице. Простодушие и отреченность превратились в жесткость и холод, ледяные глаза сверкнули и исчезли под капюшоном, на пальцах заплясала черная кровь. Свет оживился красками, бликуя в темноте, медленно принимая очертания прохода. Гаррет дернулся, вскрикивая от боли, и замер, чужим взглядом вцепившись в эльфа, словно видел его впервые. - Прости меня, - шептал тот, держа в руке короткий узкий клинок. – У меня не было другого выхода. Хоук слабо улыбнулся, выплевывая кровь, и медленно осел на холодный камень. Портал загорелся еще ярче, открываясь, наконец, по ту сторону Завесы. - Без тебя нам никак нельзя, - оправдывался Солас, опускаясь к Гаррету. Расправив на его плечах плащ и стерев с лица кровь, эльф, поджав губы, прошептал: - Мир трещит по швам. Мы поможем ему развалиться на куски. Ты, мой друг, еще сыграешь свою роль. Хоук попытался что-то прохрипеть в ответ, но затих на полуслове, закатывая глаза. Его руки плетьми разметались по полу, и он обмяк в своем плаще. Черная кровавая лужа стремительно заполняла трещины в камне под ним. Солас, выпрямившись, поставил ногу на еще свежий труп, толкая его в зияющий портал. Гаррет, скользнув по реальности, исчез за гранью Элувиана. Осмотревшись по сторонам, Фен’Харел шагнул следом. Меня вышвырнуло в дешевую комнату таверны. Запнувшись о стул, я с грохотом повалился на пол, обливаясь слезами. Я даже не успел ничего понять, а меня выплюнула его Тень из себя, как непрожеванный кусок мяса. Я сжимал в руках еще горящий кристалл, в котором мелькало его красивое лицо, словно последнее воспоминание, я впитывал его образ, не понимая тогда, что его уже не было в живых. Кристалл был горячим, он пульсировал и светился все ярче, и я трясся в беззвучной истерии на пыльном полу. Резкий звук пронзил мое сознание, и я дернулся, а после кристалл, треснув изнутри, осыпался тысячью осколков. Кое-какие из них проткнули мне ладони, и теплая кровь собралась на руках. Они даже не оставили мне воспоминания, стирая его с лица земли. Не помню, сколько я пролежал неподвижно. Кровь на ладонях все стекала, тусклые осколки спивались остриями в кожу, слезы на лице давно подсохли, стягивая волоски. Я думал, что прожил там десятки лет, но за окном все еще мерцала предрассветная гладь, и ворон по-прежнему царапал когтями оконный отлив. Я ничего не успел предпринять прежде, чем меня выкинуло из его жизни. Я не успел попрощаться с призраком. Я не успел зарезать Соласа. Гаррет лежал на каменном полу, и его взгляд медленно тускнел. Меня тошнило, но я не шевелился, глупо рассматривая кровь на руках. Стук клювом о ставни долбил мой разум. Перед глазами стояло его мертвое лицо. Я сжал пальцы в окровавленный кулак, задохнувшись от боли. Я зарыдал навзрыд.