Соседи

Эдгар был в ахуе. Не, спорить глупо — его жизнь, конечно, достаточно сильно изменилась за считанные дни, и он впадал в состояние глубочайшего изумления стабильно, каждый раз, как вспоминал об этом. Но уж чего он не ожидал уж точно, так это того, что его когдатошний друг будет звать его прогуляться «как в старые добрые», забыв про буквально все их разногласия. Ну, они, конечно, все обсудили, но… Блять, не могло все быть так просто! Леон был невероятно злопамятным, и даже с учетом того, что их ситуация оказалась одной большой и нелепой ошибкой, Эдгару было несколько, ну… Страшновато. Да, боже, хорошо, он признается — ему и правда стремно. Какую бы похуистичную хрень он из себя ни корчил — ему пиздец как не по себе. Допустим. Пока его соседи, как всегда весьма шумные, шастали по квартире, параллельно перекидываясь фразами ни о чем, он уже минут десять тупо стоял у шкафа и пялился на вещи, размышляя. Изначально целью парня было выбрать, в чем он потащится в эту адовую жару лясы точить со старым знакомым, но он невероятно быстро выпал из реальности, погрузившись в размышления. В голове из раза в раз звучали слова Леона: — Просто пройдемся, может, с Сэнди тебя познакомлю… Ты же слышал о нем, да? — получив положительный ответ, парень, кажется, еще больше обрадовался. — Вот, так и знал, что Фэнг тебе распиздел уже все! Ну, мне же легче. Если смогу вытащить его из общаги, то обязательно вместе потусим. Но это, наверное, в другой раз уже, а то он в такую жару ни при каких обстоятельствах… — пара секунд молчания, а после: — Ну так что, договорились? В два часа возле АТБ? А то нам, знаешь, еще столько всего предстоит обсудить… Столько всего предстоит обсудить? А что им обсуждать-то? Уже же обговорили все, что нужно было, разве нет? Или… В общем, попрактиковаться в самокопании перед тем, как от данного интереснейшего дела его оторвали, Эдгар успел. Со всех сторон ситуацию осмотрел, обмозговал и пришел к одному единственному выводу — как ни глянь, вряд ли его что хорошее ждет. Конечно, то все были лишь его личные загоны, и Леон, скорее всего, из самых что ни на есть добрых побуждений эту прогулку затеял, но то был бы не Эдгар, если бы не трясся в ожидании подвоха вплоть до окончания запланированного мероприятия. От размышлений о насущном его оторвал Фэнг, что, подкравшись сзади, хлопнул бедолагу по плечу. — Чего, босота, переживаешь? — усмехнувшись тому, как парень вздрогнул от простого прикосновения, осведомился. — Да не… Не особо, — соврал тот, будто ответ не был очевиден, словно все не читалось с легкостью по его поведению. Сосед хмыкнул весело и заглянул в шкаф, где царил, признаться, полнейший беспорядок, через плечо друга. — А одежду выбираешь уже минут десять прикола ради? — съязвил и тут же добавил, и неясно, то ли вновь шутя, то ли уже серьезно. — Если такие проблемы с тем, что надеть — позови Колетт. Она мастак в этом деле. — Да, спасибо, сам как-нибудь разберусь… — проворчал Эдгар, недовольный тем, что его ложь, походу, была раскрыта. А ведь он так старательно корчил невозмутимость! Ай, да и хрен с ним, этого пидораса вокруг пальца не обведешь… И сам «пидорас» свое превосходство в данной ситуации, видимо, осознавал, потому как лишь захихикал: — Ну-ну, как скажешь. Главное не опоздай, а то такими темпами… — он многозначительно кивнул на настенные часы, на что парень лишь отмахнулся: — Ага, ага… Ты что-то хотел? Или просто доебаться? — уточнил, как бы невзначай соскальзывая с темы. И, как оказалось, не промазал. — Да-а, вот, считаю нужным сообщить, — встрепенувшись — ебать, напомнили о первоначальной цели, преследуя кою, разговор завел — отозвался Фэнг, — Колетт сегодня к родителям едет, у меня тоже дела… Так что ужин обещать не могу, решишь готовить сам — постарайся не спалить кухню. Или жди, я буду не позже восьми уж точно. Не успел Эдгар и слова проронить в ответ, как в разговор абсолютно беспардонно встряла девушка, как раз мимо проходившая: — А у тебя-то что за дела такие? Мы вроде вдвоем к моим собирались… Фэнг бросил на неё нарочито беззаботный взгляд. — Навестить кое-кого надо после визита к твоим, — ответил весьма уклончиво. На секунду лицо подруги приняло вопросительное выражение, а после — сменилось понимающим. — А-а… — протянула, кажется, растерянная немного и тут же осведомилась: — А по какому поводу, побоюсь спросить? — Годовщина, — криво усмехнувшись, отозвался парень. Эдгар обернулся, удивленным взглядом друга смерив. Ему показалось? Или в его голосе и вправду скользнули… Весьма и весьма агрессивные нотки? Ранее он такого за Фэнгом не замечал. Не, типа… Вообще ни разу. Как-то резко захотелось встрять в разговор да выяснить, что, сука, происходит. Даже живя с ними всего-то неделю Эдгар не мог не заметить, как старательно этот придурок избегает всех вопросов, что хоть немного касаются его… Его чего? Чувств? Прошлого? Настоящего? Парень даже не знал, о чем конкретно идет речь! При чем Колетт-то явно в курсе была, и парень не удивится, если окажется, что в курсе и Леон. Отлично, все всё знают, один он в дураках. Привычно уже даже. Но почему? Почему его вообще интересует это? Какого, блять, хрена он вообще вновь думает о них, если у него у самого тут ситуация не самая простая? Теперь, в придачу к прочему, раздраженный собственным уже, блять, нездоровым по его скромному мнению интересом к друзьям и их так называемым «секретикам», Эдгар решил гордо промолчать. Отвернулся к шкафу, выудил оттуда, наконец, футболку да джинсы и утопал в ванную переодеваться. Ну и хрен с ними. И хрен с ним самим, с Эдгаром. Это их дела, они знакомы хуеву тучу времени, и пусть его и несколько подбешивал тот факт, что ребята продолжают шифроваться да обсуждать всякое, на его вопросы отвечая лишь «долгая история» и все в таком духе… Он не имел права на это раздражение, в конце-то концов. Усевшись на край ванной, парень закрыл лицо руками. Что-то быстро злость сменилась стыдом за собственные мысли — «а как, а почему, а что?..» а его-то почему ебет? И почему он вообще стал настолько эмоциональным? И ведь не в первый же раз, сука, он всю последнюю неделю то раздраженный, то — удивительно — веселый, то пристыженный поочередно ходит. Бедолага успел отвыкнуть от такого спектра эмоций за то время, пока… Пока существовал. Просто существовал, иначе это не назовешь. До «жил» не дотягивает уж точно. По итогу все было свалено на волнение от предстоящей встречи. Быстренько убедив себя в том, что нихуя он не бесится с того, что его друзья совершенно ничего ему не рассказывают — их решение, да и не так давно они знакомы, чтобы требовать от них чего-либо — Эдгар все же натянул футболку да джинсы и попиздовал, наконец, к тому треклятому АТБ. По пути достал с кармана пачку, так нагло спизженную у Фэнга — а нехуй потому что с утра пораньше на него выебываться, он и так как на иголках — да выудил оттуда сигарету. Закурил. И, слава богам, хоть немного успокоился. Что ж, все было совсем не так плохо, как могло бы быть. И хоть стыд за прошедшее — буквально за все, начиная когдатошней ситуацией с Леоном, что так внезапно стала актуальна, и заканчивая утренним внутренним скандалом — никуда не делся, однако игнорировать его стало куда легче. Что ж, хоть что-то. Удивительно, однако все прошло куда лучше, чем Эдгар предполагал. Леон встретил его очень приветливо, даже с объятиями накинулся — и правда, как в старые добрые. Хотя, тогда они редко обнимались, но все же… Приятно. Приятно знать, что зла он и вправду не держит. После весьма пламенного приветствия, парень, посмеявшись с ахуевавшего от таких мансов друга, наконец отстранился и выдал веселое: — Ну что ж, рассказывай давай, что у тебя нового! Не только же конфликты мусолить, обсудим и хорошее. Да и не виделись несколько лет, если пятницы не считать… Я аж соскучился. — А что обсуждать-то? — слабо улыбнулся тот. — Я тебе все по большей части рассказал… После выписки в моей жизни интересного происходило ровным счетом нихуя… Ну, — он поднял глаза к небу, пытаясь припомнить хотя бы что-то занятное — Леон, как-никак, явно внятного ответа от него ждал. — В универ вот, как видишь, поступил… Девушку нашел, — Эдгар саркастично хмыкнул. — И потерял. А дальше ты все, наверняка, знаешь… — да, Фэнг определенно и ему все распиздел, язык у этого пидораса как у парня челка — до Крыма. — У самого-то что интересного? Я-то о себе уже наговорился в пятницу, а ты… — он замолк, ожидая ответа. Неловко, конечно, было до ужаса. Однако невероятно радовало то, что его друг, похоже, и вправду позвал его прогуляться с чистейшими намерениями. А с учетом того, что знакомы они были далеко не первый год… Ностальгия даже некая накатывала. Леон, тем временем, захихикал: — О-о, у меня? У меня много всего… С чего бы начать? — он наиграно-задумчиво глаза к небу поднял, словно друга пародируя. Вот же пиздюк, а, даже тут съязвить не преминул. — Ну, после твоего исчезновения все достаточно круто изменилось. Не сразу, конечно, но… О, — встрепенулся внезапно, походу, вспомнив что-то, — хочешь расскажу, как я с Сэнди познакомился? — Давай, — обрадованный тем, что тема разговора наконец нашлась и в тупик он теперь не зайдет, мигом согласился Эдгар. И Леон, погрузившись в воспоминания, начал рассказ о человеке, что в его жизни сыграл просто огроменную роль. Пожалуй, даже больше, чем кто-либо другой. То был обыкновенный вечер. Стадион у Черноморки, а точнее — ближайший от него двор. В тот день Леон был невероятно зол. С самого утра все шло по пизде. Буквально все, вплоть до попытки чайку себе заварить. А теперь еще и пришлось с Черемушек аж сюда тащиться. Потому-то парень был просто в бешенстве, он был готов разъебать первого же пиздюка, что попадется ему под руку. Да что там — кандидаты у него уже были. Например, вон та детвора, что невероятно шумно играла в салочки. Блять, так бы и снес ебальник каждому, орут, будто резаные… Бесят. Башка раскалывалась чуть ли не в буквальном смысле, а все тело невероятно болело. Ощущение, словно все косточки до единой медленно в мясорубке перемалывали. Ну что ж, он уже на месте, вроде как, а значит, все не так уж и плохо. Леон бросил взгляд на телефон, сверяясь — да, этот двор, все верно, он не ошибся. Что ж, долбоеб вышел на охоту. Знал бы он, что сегодня ему уж точно не суждено получить то, что хочется… Хотя, тут с какой стороны посмотреть. Ведь все, по итогу, сложилось как нельзя лучше.