Психология лжи

Руки бесконтрольно подрагивали в унисон с нервным дыханием. Глаза на удивление были сухими словно хворост, скорее всего из-за пребывания в шоковом состоянии.    –Гэб? Всё нормально? - увидев потрагивающие плечи друга со спины спросил Вару.    Габриэль лишь медленно протянул записку, пытаясь привести свои тревожные вздохи в норму.    –Ничего себе, - не самым утешительным тоном прошептал Вару, - они тебя вообще убить хотят или что?    –Не зн-наю, - жадно хватая воздух пролепетал Габриэль.    –Слушай, только ты не расстраивайся, мы ещё что-нибудь придумаем, - притворно нежным тоном вымолвил Вару, хотя по голосу было понятно, что он и сам в полном отчаянии.    –Что мы придумаем? У нас больше нет времени, мы оплошали, - поразительно ровным тоном ответил Габриэль.    –Я не знаю, не знаю, что мы можем делать, но мы что-то да придумаем.    Габриэль промолчал. Уже нечего говорить, уже нечего делать. Всё пропало, нет больше ему спасения. Юноша вяло поднялся, протащился к двери и тяжёлым движением положил ладонь на ручку двери.       –Подожди! - полушёпотом воскликнул Вару позади.    Он обернулся. На собственное удивление, Вару уже перебежал к полкам кабинета, копошась в его личных данных так, словно был ещё шанс что-то исправить. Габриэль снова повернулся к деревянной стене и подпёр дверь запотевшим от шока лбом, закрывая усталые очи.    –Сматываемся отсюда, - печально проговорил Вару, убирая на место папку.    Не размыкая измотанных карих глаз, Габриэль аккуратно дёрнул за ручку, выходя из злосчастного кабинета, что стал точкой невозврата для их пути. Больше нет ни единого способа противостоять Виллу, игры кончились, они проиграли. Но страх и гнев больше не терзали неспокойную душонку своими острыми как сабля зубами. Больше слёзы не катились по распухшим и раскрасневшимся щекам. Нет больше сил что-то чувствовать, потому что в этом уже нет смысла, как и выхода. Остаётся лишь ждать неизбежно грустного и трагичного конца.    Габриэль посмотрел назад. Только сейчас Вару соизволил выйти из кабинета, хотя должен был это сделать ещё несколько секунд назад.    –На завтрак? - монотонно спросил Габриэль.    Вару лишь кивнул головой, шагая вперёд. Габриэль поплёлся за другом. Повернув за угол, дабы выйти на лестницу, кровь в жилах обоих застыла. По лестнице поднимался Вилл. Паника охватила сердце Вару, но никак не Габриэля, что непоколибимо продолжал смотреть на поднимающегося человека, что буквально разрушил его жизнь на мелкие части словно уже ненужную никому тарелку.    –Доброе утро, юноши, - добродушным тоном слетели с его губ слова, плавленой сладкой карамелью растекаясь между напряжёнными парнями, - что вы тут делаете?    Габриэль молчал, никак не реагируя на слова Вилла, что пытались оплеменить его блаженным убаюкивающим тоном. Всё это просто смешно. Как может этот человек так говорить с ним? Как смеет он позволять себе такое снисходительное обращение к человеку, чью жизнь он растоптал в клочья? Смешок сорвался с губ. Всё это настолько лицемерно, подло и низко, что хотелось рассмеяться в лицо главврачу, что всё ещё покорно ждал ответа. Ничего из этой ситуации смешным не было и Габриэль после надрывистого гогота бы всё равно сорвался, бьясь в истерических конвульсиях, по щекам бы его стекали гневные слёзы, а тело бессильно рухнуло на пол. Но Габриэль продолжал стоять, закусывая язык и пытаясь хоть ненадолго сдержать подступающий ком ярости.    –Да просто мне надо было другу своему передать книгу одну, пообещал я, когда дочитаю. А Габриэль решился со мной прогуляться, - Вару отлично сыграл лёгкость в тоне, за что Габриэль был готов поблагодарить его стоя на коленях.    –Ладно, - хмыкнул Вилл, - Габриэль, ты зайдёшь в мой кабинет потом?    Кивок.    –Славно! Тогда увидимся с тобой после завтрака, - лучезарно сказал Вилл, уходя дальше по коридору.    –Гэб, ты придурок? - спустившись на две ступени вперёд Габриэль спросил Вару.    –Почему, - аккуратно спускаясь следом невопросительным тоном изрёк он.    –Да потому что зачем надо было стоять там как вкопанный с глазами как у...у... - Вару завис, - у наркомана! Во, наркомана! Этот и так нас уже рассекретил, просто виду не подал, так ты ещё как полоумный там стоял.    –А как я по-твоему ещё должен реагировать на него? - монотонно спросил Габриэль, - он испортил мне жизнь, я должен был улыбаться ему?    –Габриэль, может быть тебе пора перестать думать так пессимистически? Ещё не вечер, - недовольно пробурчал Вару.    Ответ так и не был возглашён. ***    Навязчивые мысли одолевали невинный, но такой страдающий разум парня, пока тот шёл по надоевшему до скрежета зубов коридору. Завтрак не насытил, а наоборот ухудшил плачевное состояние некогда счастливого мальчика, что в далёком прошлом беззаботно шёл по этому коридору, волнуясь лишь о своих ботанических приключениях. Как давно это было? Уже не важно, ведь единственное, что у него есть, так это настоящее, потому что будущее и прошлое больше не имеют смысла. Перестали иметь смысл, когда в то утро он вошёл в эту злосчастную дверь.    Дверь отворилась, впуская слегка настороженного парня внутрь.    –Габриэль, рад тебя видеть, - слабо улыбнулся Вилл, - проходи, садись.    Юноша в одно мгновение занял своё место, сжав колени вместе, готовясь услышать речь главврача.    –Кхм, Габриэль, - сплетня пальцы рук начал Вилл, - завтра утром тебе представить поездка в Хельсинки для проверки твоего психического здоровья, - сглотнув, он продолжил, - не волнуйся по поводу этого, о тебе позаботятся, тебе лишь нужно отвечать на вопросы. Тебе ничего с собой брать не нужно, всё предоставят, - Вилл расплылся в ласковой улыбке, - хорошо?       Кивок.    Больше Габриэль ничего не помнил.    ***    Старая дверь издала едва тихий скрип, впуская в комнату порядком болезненного на вид юношу. Габриэль слабым движением закрыл дверь, окидывая такую родную, но в тоже время ненавидимую комнату. Всё, что было даже косвенно связанно с больницей он ненавидел, а ненависть в свою очередь прямо пропорционально росла с осознанием его неспособности сделать хоть что-нибудь. Осторожно упав на тёмного оттенка стул, Габриэль закрыл глаза ладонями, чтобы больше не видеть проклятые очертания палаты. Нет, не чтобы закрыть слёзы, слишком много он плакал за это короткое время. Паренёк просто сильно устал от всей этой игры, в которой как ни крути крах неизбежен.    Через несколько часов в его истерзанный организм введут неосмыслимо огромную дозу всё ещё неизвестного препарата. Будет больно, разумеется, особенно головокружение будет не давать покоя. Будет страшно, галлюцинации, потеря каких-то воспоминаний, ночные панические атаки будут терзать разум так, как никогда раньше. Однако больше всего пострадает его хрупкая и измучившаяся душа, когда его недееспособность подтвердят. Тогда то и будет худший период в его жизни. Он никогда не увидит белый свет, о котором так мечтал. Никогда не станет кем-то стоящим, но хуже всего то, что он больше никогда не встретится со своим Данте, что до сих пор продолжает бороться даже не понимая, что они уже проиграли.    Габриэль аккуратно облизал губы и приоктрыл их, вдохнув тепловатый, даже в какой-то степени душный воздух ртом.       –Прости меня, Данте, - совсем безэмоционально прошептал Габриэль, - я подвёл тебя.    Только он вертелся в голове, только его мечтал увидеть Габриэль и ему лично извиниться. Он уже на пороге потери надежды, но всё ещё не впал в полное отчаяние. Словно какой-то маленький маяк в голове утешительным светом ласкал его сознание. Маяк надежды на то, что он будет спасён. Что Данте придёт к нему, что всё будет хорошо. Разум уже давно смирился с неминуемым, но вот сердце продолжало биться, лёгкие дышать, а уютные воспоминания о Данте греть его душу, словно камин в январский студённый вечер. Как будто уже близится финал всей этой глупой истории о бесконечной лжи и коррупции, но пока он не наступил всё ещё можно исправить.    ***    Так странно. Габриэль совершенно ничего не может сказать о сегодняшнем сеансе. Его разум настолько сильно окунулся в омут леденящего безумия, что он даже не в состоянии вспомнить хоть что-нибудь. Всё, что он помнит, так это адская агония от инъекции, что с дикой жадностью пыталась разорвать исколотые вены рук изнутри.    ***    Кошмары. Бесконечные лабиринты кошмаров, это вторая вещь, которую запомнил Габриэль. Миллионы ужасных снов и почти все про Данте. Где-то он был казнён, где-то в ярости пытался убить Габриэля, но самым страшным из всех них стал сон о том, как Габриэль после долгой разлуки обнимал Данте, а тот отталкнул его и слишком монотонным голосом сказал: "Ты больше мне не нужен", и обернулся в пепел. Окутанный паникой, Габриэль стал ощупывать пепел самого дорогого человека, после чего обнаружил только одну вещь. То самое письмо, что было безжалостно разорванно жестокими каплями. Вот только теперь на нём было написана лишь одна фраза, которая гласила "вода - 0%".    И вот Габриэль слышит далёкий голос Вару, что доносится словно сквозь густой слой тумана.    –Дружище, ты как вообще? Вилл попросил тебя разбудить, - заглядывая в мыльные глаза парня тревожным голосом сказал Вару.    Габриэль сел, потирая глаза, что словно горели. Будто в глаз попал конъюктивит, что разъедал опухшие от постоянных истерек карие глазки. Через усилия юноша всё же открыл ноющие глаза. Солнце ещё не встало, поэтому сама комната освещалась лишь слабым свечением настольной лампы.    –А ты почему не спишь? - на автомате спросил Габриэль.    Вару сначала промолчал, вдумываясь в смазанные слова. Он коротко выдохнул через нос, понимая, насколько тело Габриэля далеко от его разума.    –Как тут спать, когда ты чуть ли не умираешь? - риторически спросил Вару.    Парень вытянул из кармана лёгкой кофты небольшой свёрток, разворачивая его. Убедившись в написанном, Вару взял в руки обмягшую ладонь Габриэль и осторожно вложил в неё бумагу.    –Положи себе в карман и не вздумай потерять. Это тебе на всякий случай.    Габриэль уставился взглядом в листы бумаги.    –С собой взять?    –Ага.    –Зачем? - Габриэль нахмурился.    –Сказал же, на всякий случай.    Габриэль тяжело вздохнул, словно грудь его была сдавленна тисками. В голову ударила режущая боль, грызущая только проснувшееся тело. Рвато выдохнул, он резким движением схватился за горящие виски. Хотелось ударить по ним кулаками, отрезать себе голову только лишь бы боль прошла.    –Голова болит? - обеспокоенно спросил Вару.    Голос показался таким противным и далёким, что он ещё больше ухудшил и без того плачевное состояние Габриэля.    –Габриэль? - переспросил Вару.    Габриэль попытался упасть обратно на подушку, откинулся назад, но так и не оказался в постели. Звон в ушах растроенной скрипкой стал литься сквозь туманное сознание. После нескольких секунд затылок прошила ноющая боль. Он врезался прямо в стену за кроватью.    Внезапно язык стало колоть. Походу при падении он нечаянно прикусил свой язык, отчего теперь вся полость рта будто была окутанна чувством тошнотворной боли.    –Держи, - протягивая стакан с водой прошептал Вару.    Дрожащимися руками юноша принял стакан, осторожно прислоняя край к губам. Влив в себя небольшую дозу холодной воды, колющая боль в языке и ноющая в затылке стала понемногу сбавлять обороты. Вскоре мучительная боль в висках исчезла так же резко, как и появилась, оставляя неприятное послевкусие после себя.    ***    Туман. Много. Клочки спутанных бредовых и ненужных мыслей достают Габриэля. Ноги ступают по асфальтированной дорожке. Габриэль в сопровождении Вилла прижав руки к груди шёл к воротам больницы. Он идёт на свободу, которой никогда не достигнет. Как же он хотел почувствовать этот момент в адекватное состоянии.    Вот он садится в большую машину, опираясь щекой на тонированное окно. Глаза беспорядочно глядели на быстро сменяющиеся пейзажи леса, после сменившегося на прекрасный город. Габриэль почувствовал колющие жжение в своих глазах. От тоски на его карие очи навернулись солёные словно море слёзы. Он плакал от красоты, что была всё это время пол его боком. Это прекрасное творение человека нежными пальцами ласкало сознание усталого мальчишки, что ни разу до сегодняшнего дня не садился в автомобильный салон. Габриэль не смел смотреть на Вилла. Знал, что Вилл будет только рад его состоянию, сдержит насмешливую ухмылку, но глаза его загорятся победным пламенем.    Юноша аккуратно вступил на улицу города, сразу оглядываясь по сторонам как испуганный котёнок. Так красиво, так величественно и грандиозно, что разум полностью очистился от любых мыслей.    Вилл аккуратно потянул его за руку. Выходя из тени под палящее солнце, Габриэль слегка зажмурил глаза, прячась от назойливых лучей небесного светила. Даже солнце здесь было другим. Таким гордым и изящным, словно высокий джентльмен в роскошном фраке, вальсирующий с дамой в не менее роскошном платье на заказ.    Габриэль забыл свой путь, ослеплённый невидомой элегантностью архитектуры. Очнулся он уже в лифте, в котором так же никогда прежде не бывал. Лифт был немного мрачным по сравнению с прекрасными проспектами Хельсинки, но не пугающим, а скорее завораживающим.    Коридор. От нескончаемых стен хотелось вырвать всё содержимое желудка прямо на пол, так сильно ему было тошно. Все эти стены давили на засланное густой пеленой сознание, что снова и снова возвращало его к больнице и всё, что происходило в ней. Страх, ярость и беспощадно рвущая сердце на части тоска и незнание, всё это заставило Габриэля болезненно сглотнуть подступивший к горлу комок желчи.    Его потянули за рукав, вынуждая остановится на месте. Пришли. Главврач резким движением открыл кабинет, который, как понял Габриэль, должен был решить его уже скорее всего предначертанную судьбу.