Психология лжи

Карие глаза стали беспокойно бегать по углам кабинета, словно пытаясь наткнуться на какой-то знак. Знак судьбы, оставленный Данте. Крик о том, что он здесь. Однако, по странной причине, никто кроме него не был удивлён такому событию.    Вилл сконфуженным взглядом прошёлся по серьёзному лицу психиатра на против, после чего встал и покорно вышел в коридор, не говоря ни слова.    –Габриэль, - тихо окликнула того женщина, проводив взглядом вышедшего за дверь главврача.    Но вымолвенное слово осталось без внимания. Оно потеряло свой смысл даже не успев долететь до рассудка Габриэля. Хотя, на самом деле это уже не важно. Ничего больше так не важно, как Данте. Он где-то рядом, он точно где-то здесь, по другому быть просто не может. Он знал, что Вилл примет все меры, чтобы Габриэль провалил тест. Но как бы остатки разума не пытались внушить, что это само собой разумеющееся явление, сердце пациента затрепетало. Он позаботился даже о такой мелоче, как присутствие Вилла здесь. Он, вероятно, долго размышлял над комфортом Габриэля по прибытии сюда.    Уголки губ расплылись в мягкой, но такой глупой улыбке. Он всё ещё нужен, всё ещё важен и всё ещё имеет право на счастливую жизнь, а значит в этом всём ещё остался смысл.    –Тебе стало лучше? - внезапно раздался голос женщины.    Габриэль лишь кивнул, буквально вырывая себя из сладостного потока мыслей.    –Хорошо, тогда думаю начнём. И так, Габриэль, первое, что я хотела спросить, так это регулярно ли у тебя случаются такие головые боли?    Какой то слишком длинный вопрос, не кажется? Настолько длинный, что, казалось, суть его мог уловить лишь невероятно сконцентрированный человек. Хотя, относительно Габриэля, кто угодно сможет стать этим сосредоточенным слушателем, потому что он не мог сфокусировать внимания ни на чём, кроме как...даже без слов понятно кто этот человек.    –Повторите?    Теперь в недопонимании пребывала женщина, что с очевидным вопросом в глазах глядела на него. Должно быть, она надеялась на полную осознанность и в какой то степени адекватность после небольшого перерыва, но, как видно, она ошиблась. Женщина повторила вопрос более чётко и коротко, клацая зубами на каждом слоге, будто это могло улучшить и без того хорошую дикцию.    –А... ну вообще бывают, но не так часто и не так сильно, - пробубнил он, - в смысле, что они есть, но просто не так долго. Ну то есть их нет обычно, но бывают. Эм, ну как бывают, при обстоятельствах...    Полный замешательства взгляд чёрных глаз громом в ясном небе отозвался в затуманенных углах разума. Габриэль даже сам не понял что сказал, что уж говорить о бедном психиатре. Надо бы что-то по скорее сделать, лишь бы уйти отсюда.    –Ну... хорошо? Давай дальше?    А что если Данте в этом здании? Не похож этот дом на больницу, тем более психиатрическую, слишком уж тихо и спокойно здесь для таких заведений. А может это и есть здание прокуратуры?    Габриэль резко ударил себя по бёдрам кулачками, заставляя психиатра напротив нахмуриться.    –"Так и есть! Это здание прокуратуры, поэтому здесь и был Никколо! Значит, Данте живёт где-то недалеко, по-любому он часто появляется в этом здании! А я то, дурак, не додумался, что могу его найти прямо сейчас!" - мысленно восклицал Габриэль, уже начиная путаться в собственных мыслях.    Голова закружилась от нахлынувших эмоций, но для Габриэля собственное состояние больше не имело значения. Ему нужно сваливать отсюда, только так можно найти Данте. Он его защитит, он поймёт, что с ним что-то не так. Он наконец-то прижмёт его к себе, одеялом своих нежных тёплых рук укрывая от всего мира, словно первый снег, убаюкиващий засыпающие поля в ночной тиши.    Габриэль заёрзал на стуле, воском тая от представления рук Данте, лежащих на подрагивающих плечах юноши, что не смог сдержать слёзы при виде любимого лица.    –Можно, пожалуйста, выйти в туалет? - внезапно для себя спросил Габриэль.    Женщина нахмурилась, Габриэль растерялся.    –Тебя проводить?    –Не-е-ет, спасибо, я сам найду дорогу! - как-то слишком весело воскликнул Габриэль, чуть ли не срываясь на пение.    Проницательный и до замирания сердца глубокий взгляд чёрных как уголь очей устремился на пациента. В бескрайнем море нефти словно плескался явный скептицизм и лёгкая нота подозрения, но на этот счёт психиатр ничего не сказала, а лишь закинула ногу на ногу и, прокашлявшись, сказала:    –Налево от кабинета и до упора, справа будет туалет.    Габриэля бросил за спину лёгкое "ага" и выбежал из кабинета.    Как только дверь за спиной с лёгким скрипом захлопнулась, на шею Габриэля словно рухнул каменный шар что тянул того вниз, приковывая к порогу кабинета. Будто действия вокруг до тошноты в горле бегут слишком быстро, чтобы можно было зацепиться хотя бы за одну мысль, одно словечко или один шажок. Он потеряно оглянулся по сторонам, вспоминая в какую сторону был повёрнут корпус тела Никколо в дверном проёме и куда он скорее всего направился после покидания кабинета.    –"Налево? Или направо? Ах, будь что будет," - раздражённо подумал Габриэль и на цыпочках, как первоклассный охотник в дикой среде, потрусил направо, минуя двери кабинетов одну за другой.    Мелкие детальки, танцующие перед глазами, снова замылились, поэтому Габриэлю оставалось лишь сильно прищурить глаза, чтобы сосредоточиться на персикового оттенка табличках у дверей, гласившие имена владельцев кабинетов.    Но вдруг частые шаги, отскаиквающие от деревянных стен умолкли, а губы Габриэля напряглись.    –"Почему после выхода из кабинета я не увидел Вилла?" - сам у себя спросил Габриэль, будто виня себя в невнимательности.    Куда же он запропостился? Может отлучился в туалет? Или он знал куда идти? А может он следит за Габриэлем? Прямо сейчас, в эту секунду. Он смотрит на него. Он знает куда и зачем тот идёт, иначе и быть не могло. Просто так он бы не оставил свою жертву, поэтому и спрятался в полу, а может и в вентиляции, может и вовсе в стенах?    Дыхание участилось в такт сердцебиению, а глаза параноидально метался из одного угла в другой. Габриэль приоткрыл рот, чтобы насытить организм кислородом, но действие вызвало лишь бóльший страх. Горло словно сдавило в тисках, дрожащие ноги стали ватными, а широкие словно блюдца глаза окутала тёмная пелена. Габриэль осел на пол. В голове словно быстро-быстро вращалась карусель мыслей, но стоило только подойти поближе, как едкая густая смола разъедала любую из них. Страх цепью связал конечности, лишь тяжёлое дыхание предавало коридору жизни. Это была ошибка. Его ждёт...    Габриэль закрыл глаза, не в силах больше держать тяжёлые веки на весу, упёрся ладонями в тёплый ламинат и шмыгнул носом, то ли останавливая слёзы, то ли пытаясь задохнуться в собственном дыхании.    –Габриэль? - заботливо проговорил голос где-то сверху. Неужели ангел, спустившийся за его изувеченной душой?    Мальчик боязливо оглянулся, встречаясь с глазами с тем, кого и ожидал увидеть за спиной. С ангелом, посланным богом, дабы тот бережно отвёл его к золотистым вратам рая. Уложенные тёмно-красные волосы сверкнули перед глазами Габриэля, что отозвались в уголке разума рассветом после судной ночи. Шумный выдох слетел с уст парня. Перед ним во весь рост стоял Никколо, живой и настоящий Никколо.    –Я... вы господи-ин Бернштейн? - голос предательски дрогнул, - что вы здесь...    –Так вот же кабинет мой, я только в кабинете сидел, как слышу в коридоре кто-то шуршит. А у нас тут звукоизоляция плохая, каждый шаг слышно, вот и решил проверить что тут, - спешно пояснил мужчина, наклонившись к Габриэлю, - хей-хей, ты что, плачешь? Стой, что ты здесь делаешь, всё хорошо?    Горячие слёзы несчадно щипали раскрасневшиеся щёки, предавая Габриэлю слегка нелепый вид. Подбородок нервно дёрнулся вверх, будто он пытался сдержать подступающую истерику, но, конечно, это не помогло.    –Я... гхм...    –Господи, что случилось? Давай я отведу тебя в кабинет госпожи Маннинен?    Отрывистым движением Габриэль поднялся с пола, приближаясь лицом к прокурору и едва слышно проскулил:    –Данте...    Внутри сражались дикий гнев, панический страх и невероятная тоска, от которых руки сами просились выдрать русые локоны вечно растрёпанных волос.    –Данте? - удивлённо переспросил Никколо.    –Да! Пожалуйста! Прошу вас! - внезапно воскликнул Габриэль, буквально повиснув на озадаченном мужчине.    –Он сейчас не в здании, поэтому не думаю, что стоит отвлекать его, - полушёпотом вымолвил он.    Нервное дыхание подростка ускорилось и зазвучало ещё громче.    –Мне он нужен! Прошу! Только не обратно, нет-т, - подбородок снова дрогнул, заставляя Габриэля задохнуться в своих же словах.    –Проходи в кабинет, я позвоню госпоже Маннинен, чтобы она забрала тебя.    –Мне нужен Данте! - истерично закричал Габриэль.    Иглы неудержимого страха искалывали дрожащее тело, пока нижняя челюсть с равными интервалами в одну слезу колотилась по верхнему ряду зубов. Никколо удивлённо отшатнулся назад, продолжая глядеть на, походу, сошедшего с ума мальчика. Его взгляд непонимающе метался с лица Габриэля к его дрожащим в коленях ногам. Ладонь мужчины потянулась к его запястью и сильно сжала, как гербарный пресс обычно сжимает яркие бутоны, и осторожно дёрнул на себя. Габриэль лишь тихо хлюпнул носом, но противиться почему то не стал. Быть может, в Никколо он видит своего Данте? Своё спасение, свою привязанность, своего человека, что был светом в окне его отчаяния и звонким счастьем его души, уплывающем вниз по реке, когда Данте находится не рядом.    Горло прорезала подступающая тошнота, когда он уже входил в дверь кабинета. Глаза словно долго побывали на свету, отчего всё вокруг мгновенно потемнело.    –Габриэль, Господи, всё в порядке? - бледное будто небесное светило ночи лицо заставило задать этот вопрос, словно Габриэль и не ожидал не услышать его.    Он облокотился на дверной проём спиной и томно закрыл болящие глаза, пока его грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха, который он просто забывал иногда вдыхать.    –Сядь на диван, пожалуйста.    Габриэль едва смог уловить смысл сказанных слов, что растворились в воздухе сразу после того, как Никколо сомкнул губы и поспешил ко столу с телефоном. Он слабым движением передвинул ногу вперёд, потом вторую и, пошатываясь, стал потихоньку подходить к чёрному пятну, что скорее всего было диваном. В конце концов, он просто прыгнул лицом в кожу обшивки, ибо больше сил на хоть что-то менее наглое и беспардонное не осталось ещё после выхода из кабинета психиатра.    Никколо, в свою очередь, уже точными движениями набирал номер на телефоне, пока диск тихонько пощёлкивал на каждую пролистанную цифру. К удивлению, он моментально взял себя в руки, будто семнадцатилетний мальчик только что не вешался на его шею с просьбой увидеть его брата. Габриэль же в свою очередь, медленно сгибая и разгибая ноги смотрел в потолок и поражался своему беспечному решению. Всё было как в тумане, как сквозь грязное стекло, за пятнами которого тяжело разглядеть отчётливо хотя-бы что-то. Сейчас же его горло и живот терзала мучительная боль. Его ужасно тошнило, а желудок словно выворачивало наизнанку, вновь и вновь вызывая противный рвтоный рефлекс. Он буквально тонул в собственном полубессознательном бреду, слезах и каплях слюны, что были на пороге вытечь из приоткрытого в попытке поймать больше воздуха рта.    Внезапно со стороны мужчины быстрой скороговоркой зазвучали ноты непонятной речи. Какие то эти звуки странные, слишком много согласных. Финский певуч, можно сказать согласные и гласные используются в равной мере, а тут на каждую гласную приходилось две, а иногда целых три согласных звука. Это же... немецкий! Точно ведь немецкий! Та фраза мамы Данте звучала похоже на этот грубоватый звук. Это точно он! Он звонит Данте, иначе бы не говорил на немецком. Сердце пропустило удар, Габриэль затаил дыхание. Данте... прямо сейчас разговаривает с Никколо. Неужели сон? Неужели он и правда настолько близко. Его Данте прямо по другую сторону этого провода.    По комнате раздался глухой шлепок об пол, как обычно камни падают с невысоких холмов. Габриэль потёр ноющий от падения правый бок и аккуратно поднялся вопреки жирному кому в горле. Однако, ноги не в какую не хотели подчиняться своему хозяину, вновь и вновь шатая его из стороны а сторону, пока тот, схватившись руками за стол, не упал на колени. Никколо испуганно отпрянул и резко замолк, смотря на макушку парня, что словно на ветру судорожно подрагивала.    –Габриэль? - на выдохе одними лишь губами пролепетал Никколо.    Вески вновь пробила ужасная боль, наркотиком растекаясь по тонким венам ко всем уголкам его тела. Юноша, всё ещё опираясь на стол, резко встал, уже полностью забыв о физической боли. Правой рукой он схватился за подлокотник, перекидывая остальное тело ближе к Никколо.    Что было дальше Габриэль уже и не вспомнит. Действия бежали одни за другим, он даже не успел всё обдумать, как уже умолял Данте в трубку помочь ему выбраться отсюда. Скорее всего слова его превратились в бессвязное мычание и всхлипывание, что можно было счесть за истеричный вой капризного младенца. Комнату наполняли лишь надрывистое дыхание и постукивание зубов Габриэля. Только после изумлённого "Габриэль..." по ту сторону трубки, мальчик позволил себе снова упасть на колени и уже окончательно уйти в желанный мир бессознания. Страх, боль, гнев и тоска как по команде отступили сразу после сладостной песни родного, забытого голоса. Ему понравилось это чувство. Понравилось то, как луч самой далёкой звезды озарил непроглядную темноту его долгих страданий. Он столько времени жаждал этой встречи, что уже готов был пойти на всё, лишь бы увидеть своего дорогого, бесценного Данте, чьё сияние великодушно обливало лучами его зыбкую, каменистую дорогу. Он защитит, он придёт, спасёт... И это ведь больше не мечты, не грёзы и не сокровенные желания, это реальность.    Габриэль помнит, как его глаза наполнились слезами в последний секунды пребывания в сознании. Он помнит, как сильно был рад этим слезам, что скоро окажутся дверьми в его новую жизнь, наполненную улыбками, звонким смехом и благополучием. Всё это будет... будет.