Удача никогда не бывает на нашей стороне.

Лиза стояла у выхода из тренировочного центра, будто вкопанная, руки сцеплены перед собой, губы поджаты. Когда Женя и Миша появились в коридоре, Туктамышева направилась к ним с ледяным спокойствием, за которым прятался бурлящий вулкан. — Медведева, — произнесла она тихо, но в её голосе звенело напряжение, — ты ненормальная? Женя остановилась, вскинула брови. Рядом Миша покосился на Лизу, но промолчал. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! — Лиза почти задыхалась. — Это были распорядители Капитолия! Люди, которые решают, сколько баллов ты получишь! А ты — стреляешь в их еду, как будто участвуешь в балагане! — Я хотела, чтобы они хотя бы посмотрели на меня, — упрямо сказала Женя. — Я метко стреляла, по мишеням, и никто даже не поднял глаз. — Это не оправдание! — голос Лизы дрогнул. — Это оскорбление, Женя! Ты не просто испортила показ — ты унизила Капитолий! Нас могут наказать за это, всех нас! Ты представляешь, какие последствия это может иметь? — А они представляют, что значит стоять одной посреди зала, когда на тебя даже не смотрят? — огрызнулась Женя. — Им всё равно. Я не кукла. Я трибут. Хотели зрелищ, получайте! Лиза замерла, всматриваясь в неё долго, словно надеялась, что Женя вот-вот одумается, извинится. Но та стояла с высоко поднятой головой. — Это худшее проявление непослушания, которое я видела за все Игры, — наконец выдохнула Туктамышева. — А я была на Играх, где трибут швырнул нож в стену в ответ на аплодисменты. Она повернулась, качая головой: — Надеюсь, твои семь секунд славы стоят того, Женя. Потому что теперь мы все будем расплачиваться за твою дерзость. И с этим, не оглянувшись, Лиза ушла по коридору, оставив за собой прохладный шлейф парфюма и гнетущую тишину. Миша вздохнул, посмотрел на Женю. — А что ты сделала? Женя чуть улыбнулась, но внутри чувствовала только тревожный гул. — Забей, стрелу в яблоко пустила. Остался один человек, чьё мнение действительно имело значение — и она ещё не знала, что скажет Этери.

***

В пентхаусе Двенадцатого дистрикта повисла тишина. Вся команда — собралась в гостиной у большого экрана, где вот-вот должна была начаться трансляция итогов индивидуальных показов. Никто не прикасался к угощениям на столе. Лиза нервно теребила край рукава, сидя на самом краешке дивана. Даня стучал пальцами по колену в ритме собственного беспокойства. Алина рассеянно перебирала браслеты на запястье, бросая косые взгляды на экран. Миша вышагивал по комнате, как хищник в клетке, сверяя шаги с ударами сердца. Женя сидела на подоконнике, обняв колени, глядя в окно, но мыслями она была всё ещё в зале индивидуальных показов. Первый выстрел — промах. Распорядители заскучали, кто-то начал шептаться, кто-то и вовсе отвернулся, потеряв интерес. Они не смотрели. Они уже всё решили. И тогда — импульс. Она увидела праздничный стол на балконе, где на серебряном блюде восседал запечённый поросёнок, а во рту у него торчало красное яблоко. Женя вложила новую стрелу. Натянула тетиву. Подняла лук. Один вдох. Выстрел. Свист. Удар. Стрела пронзила яблоко, пригвоздив его к стене. Наступила ледяная тишина. Она выпрямилась, опустила лук и, глядя прямо вперёд, произнесла: — Спасибо за внимание. И, не дожидаясь реакции, развернулась и вышла. В гостиной снова распахнулась дверь. На пороге появилась Этери. Лиза сразу подалась вперёд: — Ну, хотя бы ты понимаешь, что у нас проблемы?! — прошипела она. Но Этери только усмехнувшись, подходя к дивану: — Проблемы? Да я многое бы отдала, чтобы увидеть их лица. Жень, это гениально! Яблоко! Что ты им сказала? Лиза моргнула, ошеломлённо переводя взгляд с Этери на Женю. — "Спасибо за внимание," — хмыкнула Женя. — Великолепно, — расмеялась Этери. — Они точно удивились, давно такого не было на играх. Даня рассмеялся: — Они, наверное, теперь каждую еду будут проверять на наличие стрел. — Я надеюсь, кто-то подавился, — добавила Алина. Миша тихо захлопал в ладоши, но притих, когда экран вспыхнул светом. — Добрый вечер, жители Панема. Пришло время оглашения оценок индивидуальных показов, — раздался голос ведущего. Тишина снова повисла в комнате. Один за другим пошли дистрикты. Первый: 10 и 10. Второй: 11 и 10. Третий... и так далее. Когда дошли до Двенадцатого, сердца застучали громче. Михаил Коляда — 9 баллов. — Девять! — воскликнул Миша, хлопая себя по коленям. — Да это почти максимум, я же говорил! — Это очень хорошо, — кивнула Лиза, — С этим можно работать. — Теперь Женя, — пробормотала Алина, бросая короткий взгляд. На экране появилась надпись: Евгения Медведева — 11 баллов. — Одиннадцать?! — вскрикнула Лиза. — Одиннадцать?! — Я не ослышался? — Даня хлопнул в ладони. — Одиннадцать! — Даже у Первого и Второго не у всех такие баллы, — Алина округлила глаза. — Вот что значит, знать, куда целиться, — хмыкнула Этери, в её голосе сквозила гордость. — Ты не просто поразила мишень. Ты поразила их самих. Женя поймала её взгляд. Между ними пробежала искра — короткая, незаметная для остальных, но отчётливая. Сдержанная гордость. И что-то более глубокое. — Сработало, — просто сказала Женя. — И ещё как, — кивнула Этери. — Теперь они запомнят тебя. А это — главное. — Одиннадцать и девять, — пробормотал Даня. — Мы определённо не худшие. — И определённо — самые опасные, — тихо добавила Алина. Женя почувствовала, как напряжение немного отпустило. Она ещё не на арене. Но первый бой уже выигран. И Этери была рядом. Пусть и на расстоянии.

***

Пентхаус притих. Лиза, Даня и Алина давно разошлись по своим комнатам, оставив после себя разбросанные пледы и остывшие чашки чая. Миша исчез первым, пробормотав что-то про отдых и «расслабиться пока есть время». Напряжение держалось до самого последнего момента, но теперь, наконец, остались только они. Женя сидела у себя в комнате на полу, скрестив ноги и рассматривая город в окне. В руках — кружка с остывшим чаем, взгляд — задумчивый. В памяти всплывали кадры индивидуального показа. Дверь бесшумно отворилась. На пороге — Этери. Без слов, без стука. Просто вошла, как будто была частью этого пространства. Женя обернулась, их взгляды встретились. — Одиннадцать, — сказала Этери. — Осознаёшь, что ты сделала? — Стреляла в яблоко. Попала. — Ты не просто попала. Ты изменила правила игры. Женя усмехнулась: — Ты гордишься мной? — Не только горжусь. Я восхищаюсь тобой. Женя опустила кружку, и та глухо стукнулась о пол. Девушка поднялась с пола и, не отрывая взгляда, подошла ближе. Она поцеловала. Осторожно, как прикосновение к запретному. Но вместо остановки — отклик. Страстный, уверенный. Поцелуй стал глубже. Пальцы Жени зарылись в волосы Этери, та в ответ притянула её ближе за талию. Дыхание сбилось, Медведева на секунду отстранилась. — Тогда останься. Сегодня. Здесь. Ответа не было. Только действие. Этери легко, как будто вес был ничтожным, подняла девушку на руки. Женя вскрикнула, но тут же обвила её ногами и руками. Тутберидзе шагнула к кровати и мягко опустила её на простыни. Пальцы начали расстёгивать рубашку девушки, сдвигая ткань с плеч, открывая гладкую кожу. Она тянула время, дразнила, останавливаясь, чтобы поцеловать ключицу, провести языком по ямочке между грудей. Женя дрожала от нетерпения, тяжело дышала, хваталась за волосы женщины, направляя её ниже. Рубашка сползла с плеч, грудь обнажилась, соски напряглись от прикосновений и прохлады. Этери целовала их поочерёдно, нежно, но настойчиво, а затем начала посасывать один, пока другой ласкала пальцами. Женя выгибалась, из груди вырывались короткие, сдавленные стоны. Тело отзывалось на каждое прикосновение, как натянутая струна. Когда губы Этери добрались до живота, Женя застонала и опрокинула голову назад, расправляя руки по подушке. Нижнее бельё было снято одним ловким движением. Этери поцеловала внутреннюю сторону бедра, оставляя за собой влажную дорожку, ощущая, как кожа дрожит под губами. — Ты вся горишь, — прошептала Этери, встречаясь с ней взглядом. — Из-за тебя, — прошептала Женя в ответ, пытаясь справиться с дыханием. Когда язык коснулся клитора, Женя захрипела от неожиданного удовольствия. Этери ласкала её мягко, но целеустремлённо — круговые движения языком, точечные прикосновения, обволакивающие поцелуи. Женя выгнулась, инстинктивно сжимая бёдра. Пальцы скользнули внутрь. Сначала один, потом второй. Этери двигалась медленно, чувственно, позволяя Жене привыкнуть к ощущениям, а потом усиливала темп, добавляла давление, играя с ритмом. Женя задыхалась, хватала ртом воздух. — Пожалуйста... я уже... ещё чуть-чуть! — голос сорвался на крик, глаза закатились, спина выгнулась, а пальцы вцепились в простыни. Тело охватила дрожь, волна оргазма накрыла полностью, лишая мыслей, слов и воздуха. Этери поднялась, медленно, с улыбкой, смахивая прядь волос со лба Жени. — Ты невероятная, — шепнула она, ложась рядом и обнимая. Женя, сбивчиво дыша, уткнулась лицом в её плечо, пальцы лениво скользили по боку женщины. — Это был мой первый раз… — прошептала она. — Но ты… ты сделала его волшебным. — Потому что ты доверилась мне, — сказала Этери. — Я чувствовала тебя каждую секунду. Хотела, чтобы тебе было хорошо. Женя улыбнулась, закрыв глаза. Минуты текли медленно. В комнате было тихо, только их дыхание нарушало тишину. Пальцы Этери медленно скользили по спине Жени, рисуя ленивые круги. — Только… — хмыкнула Этери, — в следующий раз попробуй не кричать так громко. Шумоизоляция тут… оставляет желать лучшего. — А если мне хочется, чтобы весь пентхаус знал, как ты хороша в постели? — Женя приподнялась, дерзко глядя ей в глаза. Этери приподняла бровь: — Тогда мне придётся занять твой рот более эффективно. — Это угроза или обещание? — мурлыкнула Женя, проводя пальцем по её груди. — Сейчас проверим. Она вновь затянула девушку в поцелуй, пальцы уверенно скользнули вниз, нащупывая уже знакомую тропу. — Второй раунд? — прошептала она. — До рассвета ещё далеко, — усмехнулась Этери, скользя вниз. И в этот момент всё снова вспыхнуло. Жар тел, биение сердец, стоны, перешёптывания, которые только подзадоривали друг друга. Они уже не сдерживались. Страсть, азарт, желание — всё смешалось, оставив за пределами только одну реальность: они вдвоём. В этом пространстве. В эту ночь.