Непредвиденные обстоятельства

      На этот раз Гермиона сразу поняла, что видит сон. Сознание её при этом оставалось удивительно ясным, словно она просто закрыла глаза и перенеслась в… будущее, хотя она была абсолютно уверена, что её тело сейчас крепко спит в объятиях Драко в его спальне в Мэноре.       Интересно, видит ли он тоже? Были ли их прыжки синхронны или не зависели друг от друга?       Гермиона медленно шла по коридору первого этажа поместья. Она опустила взгляд и рассмотрела свою одежду. Её джинсы и джемпер, которые недавно сгорели, кеды на ногах. Она осмотрела руки — на левой руке по-прежнему было помолвочное кольцо, в котором она засыпала. Больше никаких подсказок не обнаружилось. В своём ли она теле или в теле её будущей версии? Она уже переносилась и так, и так. Но одно оставалось неизменным: в каком бы времени она ни оказывалась во сне, это всегда был Малфой Мэнор.       Возможно, это потому что произошедший инцидент связан с родовой магией поместья. Или потому что всё случилось именно здесь.       Гермиона услышала голоса и постаралась идти тише, помня по предыдущему опыту, что её нахождение здесь более чем реально и осязаемо. Разговаривали в небольшой чайной комнате, где они теперь часто завтракали по утрам с Драко и изредка с Нарциссой. Она не хотела подслушивать, но ей нужно было понять в каком времени она оказалась и для чего. И почему у неё никогда не было волшебной палочки во сне?       Гермиона медленно подходила к двери, мысленно благодаря толстый ворс ковра на полу. Теперь она могла разобрать слова. — …не знаешь, когда это должно случиться? — голос был мужской и сердитый, смутно знакомый ей. Она догадывалась, кто это. — Нет, не знаю. Я уже говорила тебе. И даже если бы знала, ничего не стала бы предпринимать.       Нарцисса. Они говорили о том, что должно произойти. О том «несчастном случае», несомненно. — Должно быть, ты была просто счастлива породниться с маглорождённой, Цисси. Не могу сказать того же о себе.       Но как здесь оказался Люциус? Ему запрещен въезд в Англию пожизненно.       Она услышала, как на стеклянный стол с силой опустилась чашка. — Я счастлива, когда счастлив мой сын, Люциус. Это то единственное, что меня вообще волнует в этой жизни, после всего через что мы прошли, — Гермиона ещё не слышала, чтобы Нарцисса говорила так жёстко и в то же время так запальчиво. — И если он нашёл своё счастье с этой девочкой, значит, я буду любить её тоже. И, видит Мерлин, её есть за что любить.       Люциус фыркнул и что-то пробормотал, но она не разобрала слов.       Гермиона решила, что с неё достаточно, если она не собирается просыпаться, то лучше просто переждать это время в спальне Драко. Или вернее сказать, в их спальне. Очевидно, что в этом времени они уже были женаты.       Она развернулась и наткнулась на весёлый взгляд Драко, который стоял облокотившись о стену и наблюдал за ней. Увидев, что его обнаружили, он вопросительно поднял бровь, улыбаясь. Он протянул ей руку, и Гермиона, быстро сократив расстояние между ними, схватилась за его ладонь, отмечая про себя наличие кольца на безымянном пальце.       Драко потянул её в комнату, в которой она ещё не успела побывать в настоящем, и плотно закрыл за ними дверь, накладывая заглушающее.       Гермиона осмотрелась. Это было похоже на музыкальную комнату. По крайней мере, судя по белоснежному фортепиано, стоявшему в центре у дальней стены. — Если учесть, что Гермиона час назад выглядела совсем немного больше тебя, значит ты Гермиона из прошлого, — насмешливо сказал Драко, рассматривая её живот, который она поспешила инстинктивно прикрыть руками.       Гермиона неуверенно улыбнулась ему. — И в каком я времени?       Драко задумался на мгновение. — Думаю, не будет ничего страшного, если я скажу, — он пожал плечами. — Декабрь две тысячи пятого. — О, — казалось, Гермиона ожидала чего-то более далёкого. — Это совсем скоро, — он только кивнул, как будто бы она подтвердила его мысли. — Почему я не в её… моём теле? Драко прищурился, взвешивая свои слова. — Мы думали об этом. И версия пока единственная: потому что её нет в Мэноре. — Интересно. Значит, я проснусь и обсужу это с тобой, чтобы потом ты сказал это мне в будущем? — у неё на самом деле заболела голова, когда она представила себе эту петлю без начала и конца. Драко улыбнулся и кивнул, и по его глазам она поняла, что он также растерян от этого парадокса. К этому невозможно привыкнуть. — А ты, значит, откуда-то до свадьбы? — он задержал взгляд на её левой руке, и его лицо озарила тёплая улыбка, словно он вспомнил что-то действительно хорошее. — Когда я засыпала было девятнадцатое августа, значит Нарцисса будет терроризировать меня ещё примерно чуть больше месяца.       Драко приблизился к ней, пока она говорила, и остановился на расстоянии вытянутой руки. Он внимательно рассматривал её лицо, опуская взгляд ниже на грудь и живот. Она нахмурилась и скрестила руки, закрываясь. — Прости. Просто непривычно видеть тебя такой, — он поднял голову и на его лице отразилось волнение.       Гермиона почувствовала, как комната начала уплывать из-под ног. Она просыпалась. Она видела, как Драко улыбнулся ей на прощание, и в следующее мгновение открыла глаза, увидев перед собой ошеломлённый взгляд серых глаз.

***

— Значит, ты снова видел Скорпиуса? — она не смогла скрыть зависть в голосе, снова задавая ему этот вопрос.       Драко усмехнулся и кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от встречи со своим сыном. На этот раз он был в теле себя будущего. Они с Гермионой сидели в саду в тени деревьев и читали, пока полугодовалый малыш мирно спал в колыбели. Он отбросил книгу, и наблюдал за ним всё то время, что провёл во сне, практически не отрывая глаз.       Они сидели слишком ранним субботним утром за завтраком в той самой комнате, где Гермиона только что побывала во сне. Он объяснил ей, что скорее всего Люциуса здесь не было, обычно они общались с ним через камин. — Ты уже говорил с отцом обо мне?       Драко поморщился, вспомнив этот разговор. Скорее это был идиотский монолог, пропитанный тонной аристократического снобизма. Он не был уверен, подбирал ли его отец слова из-за боязни усугубить свою ситуацию или из уважения к нему, но он, по крайней мере, воздержался от прямых оскорблений.       Теперь, когда Гермиона услышала мнение Люциуса сама, не было смысла скрывать это от неё. — Говорил. Я просто поставил его перед фактом, чтобы он прекратил свои жалкие попытки подыскать мне какую-нибудь француженку.       Она кивнула, поджав губы. — Я уже поняла, что он не в восторге. Мне показалось, что он пытается уговорить Нарциссу помешать тому, что должно случиться.       Драко удивлённо поднял брови. — Как можно помешать тому, о чем ты не имеешь понятия, — он заметил, что Гермиона немного нервничает, и взял её за руку. — У него ничего не выйдет. — Мы не можем быть так уверены. Эльфы все ещё преданы ему?       Он отрицательно покачал головой. — Они свободны, помнишь? Они преданы только тем, кого любят. А Люциус никогда не был их любимчиком, — он невесело улыбнулся, отгоняя от себя воспоминания о поучительных наказаниях его отца. — Как ты думаешь, как долго мы будем видеть сны?       Он намеренно отвлекал её, Гермиона знала, что он делает и была ему за это благодарна. Она кивнула своим мыслям и заговорила: — Думаю, до тех пор пока петля не замкнется, но мы не можем быть уверены в этом. Возможно, когда мы поймём, что именно случилось, это можно будет остановить, — Гермиона пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, но Драко видел, что ей не по себе. — Ты помнишь, чем нам предстоит сегодня заняться, пока моя мать не наложила на нас Империус? — наигранно весело спросил он, переводя тему.       Гермиона зажмурилась и издала долгий стон смирения и обречённости. — Верно. Приглашения. — Предлагаю сделать это прямо сейчас, чтобы у нас осталось больше времени для более приятных занятий, — его голос стал низким к концу фразы, и Драко увидел, как заблестели её глаза. — Восхитительная мотивация, мистер Малфой.

***

      Они довольно быстро справились со списком гостей. Оба не хотели видеть сотню посторонних людей в свой день, поэтому Драко категорически запретил Нарциссе добавлять туда гостей самостоятельно и звать прессу.       Круг их близких людей был до смешного мал, поэтому приглашения были подписаны и отправлены в рекордно короткие сроки.       И никакого жемчуга.       Когда Гермиона уже расслабилась, надеясь на приятное времяпрепровождение, желательно в горизонтальном положении, в дверях появилась миссис Малфой. Один взгляд на неё, и Гермиона поняла, что ей грозят неприятности. Нарцисса была полностью готова к выходу, и смотрела на неё удушающе сладким взглядом, что не сулило ей ничего хорошего. — Гермиона, милая, ты ещё не готова? — она осмотрела её домашний комплект, состоящий из широких атласных брюк и топа на узких бретельках. — Нас ждут в ателье уже через полчаса.       Её глаза расширились, когда она поняла, что забыла об их договорённости.       Гермиона вскочила со своего кресла, ощущая себя ужасно неловко, и пообещав спуститься к камину вовремя, скрылась в коридоре.       Выйдя из камина в Дырявом котле, они прошли по Косому переулку, ловя на себе заинтересованные взгляды праздной публики. Стоял конец августа, и было не самой удачной идеей прийти сюда утром в субботу, когда переулок был переполнен семьями, желающими собрать своих детишек в Хогвартс.       Драко шёл вместе с ними, предложив руки ей и матери. Они составляли поистине неожиданную картину для любопытных глаз, но конечно же у обоих Малфоев не дрогнул ни один мускул на лицах, тогда как она не знала куда деться от этих нескромных взглядов. Интересно, это передается вместе с фамилией или всё дело в чистейшей крови аристократов.       Он проводил их до ателье, несомненно элитного и баснословно дорогого, судя по полному отсутствию клиентов, и удалился по каким-то таинственным делам, о которых не захотел рассказывать, и попросил их прислать Патронус, когда они закончат. Когда он нежно поцеловал её на прощание, Гермиона отчётливо расслышала несколько отвратительно бестактных восклицаний из толпы. Она поспешила скрыться за массивной дверью салона мадам Пьюсси, как гласила вывеска.       Внутри было темно и прохладно. Только большой круглый постамент в центре, окруженный с трёх сторон высокими зеркалами, был ярко освещен. — Нарцисса, дорогая, — послышался высокий грудной голос, и на свет вышла статная пожилая ведьма с волосами, убранными в высокий гладкий пучок, что делало её и без того не маленький рост поистине внушительным, — я так рада снова видеть тебя, — женщины обменялись двумя поцелуями, едва касаясь друг друга. — И, конечно же, знаменитая Гермиона Грейнджер, — мадам Пьюсси повернулась к ней, протягивая крупную ладонь. — Счастлива познакомиться с вами.       Эта женщина, несмотря на устрашающую комплекцию, почему-то располагала к себе. Её глаза излучали мудрость и доброту, рука была уверенной и сильной. Гермиона расслабилась неожиданно для самой себя.       Её раздели и поставили на возвышение в одних трусах, но не успела она как следует смутиться, как её практически с головой окутало метрами тяжелой белоснежной материи. Она попыталась что-то пробормотать про крой платья, но была остановлена властным голосом. — Магия знает лучше, дорогая. И Гермиона просто чувствовала, как магия окутывает её, и ткань под умелым руководством волшебной палочки модистки принимает форму её будущего свадебного наряда.       Несколько минут спустя, мадам Пьюсси опустила палочку, с гордостью глядя на свое детище.       Нарцисса стояла рядом с выражением абсолютного удовлетворения на лице. — Гермиона… ты выглядишь восхитительно! — Можешь посмотреть, дорогая, — постамент начал поворачиваться, повинуясь заклинанию.       Она чувствовала себя облаком. Воздушным и невесомым. Платье не было пышным: гладкий атлас ниспадал к полу очерчивая изгибы её бедер и расширяясь от колена к низу; сверху ткань плотно облегала талию и грудь, переходя в косые лямки, охватывающие плечи. Но рукава. Длинные и прозрачные из тончайший органзы, они создавали ощущение крыльев.       Гермиона рассматривала себя в зеркале, зачарованная увиденным.       Магия знает лучше, действительно.