И обратилась она в пену морскую

Пробуждение отозвалось болью в голове, казалось, будто по вискам со всей силы лупили металлическими ложками. Затёкшее тело болело, вызывая целый букет неприятных ощущений. Виг с большим трудом разлепил глаза и заставил себя принять сидячую позу. В решётчатое окно, лишённое стекла, проникал яркий белый свет, по всей видимости, на улице был разгар дня. Тишина свидетельствовала о каком-то отдалённом районе Лос-Анджелеса, в котором не было ни души, не было слышно даже шума скоростной трассы. Комната, в которой он находился, не была изысканной, скорее даже наоборот — облезлая штукатурка на бетонных стенах, ободранный линолеум на полу. Из удобств — прохудившийся грязный матрас, на котором, собственно, мужчина и очнулся. Попытавшись встать, он выяснил две вещи, которые заставили его ощутимо напрячься. Первая — его руки были крепко стянуты за спиной пластиковым хомутом, больно впивающимся в кожу при любой попытке пошевелить кистями. Вторая — тело как-то слишком нереалистично болело для затёкшего, и, оглядев себя, он понял, что болят гематомы, появившиеся каким-то неизведанным образом. Осталось только вспомнить, когда и кто преподнёс мужчине такой презент. Мысли неохотно начали шевелиться в его голове, и он усилием заставил голову работать, чтобы осознать и вспомнить, кто его избил и в чём была причина. Нехотя, в мозгу начали всплывать события недавнего прошлого — похищение отца, огромный выкуп, который требовали похитители, смерть матери… И вся эта цепочка каким-то образом привела его к тому, что он находится неизвестно где, в плену у людей, которые обращались с ним не лучшим образом. Что же, чёрт возьми, произошло? Виг, или, как его знали газетчики и коллеги, Вигге Сигурдсен — был сыном Варди Сигурдсена, президента одного из крупнейших холдингов в мировой фармацевтической отрасли «North Pharmaceutical». Ещё будучи ребёнком, он вместе с семьёй переехал из Дании в штаты, чтобы у его отца была возможность развивать свой бизнес за пределами родной страны. Имея северные корни, он взял из них самые яркие и традиционные черты: массивное телосложение, ярко-голубые глаза и непреклонный характер, благодаря которому его знали как конфликтного, упрямого мужчину. В свои двадцать семь он, как единственный наследник, шёл по стопам отца, и должен был к своему тридцатилетнему юбилею взять управление холдингом на себя. Но совсем недавно его жизнь перевернулась с ног на голову, когда после вечерней пробежки он вернулся в родительский дом, в котором гостил последние пару дней, и обнаружил труп своей матери Доротэи, лежащий в луже собственной крови. Отца же дома не оказалось, как не оказалось в офисе, в полиции, и даже в больницах и моргах. Вместо него на стене их гостиной красовалась надпись, тщательно отрисованная по трафарету чёрным баллончиком:

Твой отец вернётся домой за 5 000 000 $.

Его жизнь разделилась на «до» и «после», он до сих пор закрывает глаза и видит безжизненный взгляд своей матери, уставившийся на него. Его мать была красивой женщиной: уроженка Италии, красивые густые волосы, тонко очерченные черты лица, изящная фигура. Она была вспыльчивой, но доброжелательной, она любила свою семью и всегда могла за неё постоять. Их отношения с отцом были похожи на море после грозы — спокойный и рассудительный Варди мог одним своим присутствием утихомирить темпераментную Доротэю. В их доме всегда царило чувство единения, а в праздники, когда Виг с родителями собирались за столом, в воздухе витал аромат пряностей и вина, мама крутилась на кухне, претворяя в жизнь очередной рецепт, который она увидела в шоу «Это всё еда», а отец травил какие-то нелепые байки, явно ощущая себя стенд-ап комиком мирового уровня. Теперь, спустя столько времени, Виг чувствует, будто это был всего лишь мираж, придуманный воспалённым мозгом. Будто у него никогда и не было той счастливой семейной жизни, из которой его выдернула суровая реальность. Предприняв очередную попытку подняться, мужчина сжал зубы от боли, которая прошибла через всё тело. Оставив попытки, он уселся на матрас, облокотившись спиной на стену, и закрыл глаза. Раз пока что никто не пытается возобновить избиения, у него есть время подумать о произошедшем и решить, как действовать дальше. Где он вообще находится? И как сюда попал? Вроде бы, всё началось с того, что полиция настоятельно рекомендовала не торопиться с оплатой выкупа, аргументируя это тем, что похитители не захотят возвращать его отца. Но для Вига, который не отличался усидчивостью в критических ситуациях, это было абсурдным решением. Его отца могли прямо сейчас лишать конечностей, прямо в эту минуту избивать до полусмерти. Какого чёрта он должен сидеть и ждать, пока полиция соизволит сделать хоть что-то? Потому он решил действовать. Но решить что-то для себя — не значит разрешить ситуацию, и, решив сделать всё самостоятельно, Виг не имел ни малейшего понятия, что вообще нужно делать. Ворваться к похитителям с деньгами? Отличный план, особенно если знать, где они находятся. Нанять частного детектива, чтобы он нашёл их убежище? В полиции достаточно людей, которые занимаются ровно тем же. Самому начать искать преступников? Вигге, конечно, был хорош в аналитике данных, но совершенно ничего не знал о проведении расследований, а у него даже не было ни малейшей зацепки. К тому же, жизнь и не думала останавливаться с исчезновения его отца, мир не рухнул в одночасье, и поэтому и без того расстроенный мужчина был вынужден заниматься проблемами, возникающими у холдинга. Параллельно с загруженными рабочими буднями, он собирал по крупицам информацию, проводил бессонные ночи, пытаясь найти хоть какие-то причины случившегося. Но у его семьи не было открытых конфликтов, не было врагов, желающих смерти, не было ничего, что побудило бы чужих людей убить Доротэю и похитить Варди. В этом не было никакой логики — если похитители хотели нанести урон холдингу, то было бы резонно устранять сразу всю семью, требуя денег у властей или кого-угодно, кому важно сотрудничество с компанией. В чём смысл лишать компанию президента, когда его сын спокойно может занять его место в кресле без нанесения ущерба компании? Подмога взялась откуда не ждали — его лучший друг Джереми Харрис внезапно получил сообщение на свой телефон, которое гласило следующее: Чета Сигурдсен будет воссоединена. За дверью раздались какие-то звуки, похожие на шаги, и он весь превратился в слух, пытаясь определить, сколько человек проходят мимо его комнаты. Он ожидал, что сейчас откроется дверь и в помещение наконец зайдут люди, которые могут быть связаны с происходящим. Но в итоге звуки прекратились, местами поржавевшая дверь осталась на месте, а мужчина застыл, не зная, как ему отреагировать. Вздохнуть с облегчением, что он избежал встречи с похитителями, или начать нервничать, потому что он ни на шаг не приблизился к догадке, кто и зачем его тут держит? Головная боль начала усиливаться, но датчанин не стал обращать на это внимания, продолжая восстанавливать цепочку событий. В тот день состоялись особенно напряжённые совещания с директорами дочерних компаний — была середина года, и нужно было предоставлять промежуточные отчёты, отсылая их в главный офис. Конечно же, без опоздавших не обошлось, ровно как и без споров на ровном месте, хотя бухгалтерия ещё даже не принималась за проверку документов. Как на зло, на улице стояло настоящее пекло — девяносто один градус по Фаренгейту, на небе ни единого облачка, и все собравшиеся офлайн, сидящие в душной переговорной, обливались потом, обмахиваясь то планерами, то стопками бумаг. Вигге, как человек северной крови, на дух не переносил жару и духоту, потому сидеть в деловом костюме, который, казалось, давит одновременно во всех местах, было сродни пытке. Слушая невнятный лепет директора одного из американских филиалов, мужчина боролся с дурнотой и желанием зевнуть. К неожиданности всех, дверь переговорной с грохотом распахнулась, заставляя подпрыгнуть половину присутствующих, и в помещение влетел взмыленный Джереми, безумными глазами осматривая зал. Остановив взгляд на Виге, он чуть ли не прокричал прямо на весь этаж: — Мистер Сигурдсен, неотложное дело! Прямо сейчас! — после чего он пулей вылетел обратно, не удосужившись закрыть за собой дверь. Собравшиеся в ступоре продолжали пялиться на то место, где секунду назад стоял Джереми. Одним из первых из оцепенения вышел Виг, поднимаясь из-за стола. — Что ж, — начал он, — прошу простить, неотложное дело. Продолжим, как только я закончу. Оказавшись в прохладном, слегка затемнённом коридоре этажа, датчанин не мог не притормозить, чтобы хоть немного отойти от мучительной духоты конференц-зала. Джереми не было видно поблизости, потому Виг не торопясь поплёлся в сторону лифта, надеясь обнаружить его там. В самом деле, его друг нервно переминался с ноги на ногу возле лифта, теребя в руках свой телефон. Завидев вице-президента, он метнулся к нему, хватая его за руку и утаскивая в ближайший туалет. Опешивший Виг решил отшутиться, когда оказался впечатан в дверь первой же кабинки: — Дорогой, если ты хотел меня трахнуть, мог бы выбрать для этого более удобное время. На удивление, Харрис шутку проигнорировал, молча ткнув свой телефон в лицо ухмыляющемуся датчанину. Кое-как сфокусировав взгляд на экране, сначала Виг увидел свою фамилию, после чего очень сосредоточенно прочёл остальное сообщение. Потом ещё раз. И потом ещё. С его лицом, по всей видимости, начали происходить метаморфозы, так как Джереми, наконец, заговорил: — Пришло минут десять назад. Я не стал действовать без тебя, поэтому никто ещё не в курсе. Для Вигге весь мир превратился в одно единственное предложение, чёрными буквами отображающееся на экране чужого смартфона. Его в одночасье перестала донимать духота, головокружение, чуть заметная вонь санузла, которая в душном здании офиса казалась давящей. Ноги внезапно начали подкашиваться, и он начал сползать вниз по двери, ощущая, как сознание медленно покидает его. Но практически моментально среагировавший Джереми успел подхватить его под руки и, не без труда, так как комплекцией они отличались колоссально, потащил его к раковинам. Кое-как одной рукой включив холодную воду, он намочил свою ладонь и начал протирать ей лицо датчанина, глаза которого уже начали стекленеть от внезапно навалившейся дурноты. Поняв, что так он долго не протянет — держать массивного друга, который больше него в полтора раза, одной рукой, а другой пытаться привести его в чувство, — Харрис осторожно прислонил Вига к стене, позволяя осесть на пол. Схватив салфетки, он обильно смочил их водой и снова прижал к горячему лицу друга. — Виг, держись, я побуду с тобой, — вкрадчиво произнёс Джереми, и Сигурдсен, услышав его на самом краю сознания, испытал чувство настоящей благодарности. Воспоминания о том злополучном дне отвлекли Вига от реальности, и он прикрыл глаза, медленно погружаясь в тревожную дрёму. Ему казалось, будто Джереми и сейчас сидит рядом с ним, прислоняя мокрую салфетку к его лбу, и шепчет какие-то утешающие слова. Однако, в отличие от того приступа слабости в офисе компании, никакая влага не помогала мужчине прийти в себя и хоть немного унять боль. Мышцы всё так же ныли, голова продолжала раскалываться, и он недовольно застонал, открывая глаза. Но в этот раз вместо пустой комнаты на него смотрели три пары глаз и два оружейных дула.