И обратилась она в пену морскую

Всё внутри Вига похолодело, когда он обнаружил незаметно пробравшихся в комнату людей. Не было никакого скрипа ржавой двери, никакого грохота и звуков шагов. Неужели он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как в комнату зашли целых три человека, двое из которых были вооружены? Ощущая подступающую к горлу панику, он молча смотрел на них, боясь издать хоть один звук. Все трое были мужчинами, уступающими по комплекции Вигу, но это не делало их более безобидными. Лица двоих из них, кто направляли оружие прямо в лицо датчанина, были закрыты балаклавами, третий, стоящий прямо напротив, смотрел на Вига с плохо скрываемым презрением. От него исходила опасность больше, чем от людей с пушками — военная выправка, контрастирующие со смуглой кожей седые волосы, недельная щетина, карие глаза, скрывающие угрозу, нос с горбинкой, делающий его похожим на орла. Он выглядел так, будто был реинкарнацией Старины Эйба, и, к сожалению, это не прибавляло комизма ситуации. Одеты они были в удобную полевую одежду, что характеризовало их скорее как военных, чем как любителей полазить по заброшкам. Молчание затягивалось, и Виг подавил в себе желание начать разговор первым. Казалось, что они смотрели друг на друга не менее часа, прежде чем Старина Эйб начал говорить. — Ты пришёл в себя? — его голос был грубым и пропитанным и злобой, будто бы его специально создавали злодеем в какой-нибудь видео-игре. Датчанин не мог не удивиться, насколько странно угрожающе прозвучала фраза, которую, вообще говоря, используют в качестве проявления заботы. — Да, — сипло ответил Вигге севшим голосом. Горло неприятно садануло, по всей видимости от того, что он не говорил уже продолжительное время. Откашлявшись, он осторожно начал: — Кто вы? Почему я здесь? Где мы вообще находимся? Ожидаемо, Старина Эйб отреагировал сразу же, злобно выплюнув следующую фразу, будто специально заученную из боевиков нулевых: — Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. Виг прикусил язык, моментально затыкаясь. Тревога заполоняла его нутро, и казалось, будто он начал трястись только от осознания опасности ситуации, а не от того, что он уже длительное время находился далеко не в самой комфортной позе. Он с настороженностью смотрел на мужчину, буквально источающего ненависть и злобу, и ждал. Ждал, но не понимал чего, и эта неопределённость, в которой он находился с момента пробуждения, сильно нервировала. Но, кажется, этих троих мужчин, стоящих прямо напротив, совсем не волновал дискомфорт пленного. Его комфорт, впрочем, волновал их ровно в той же степени. Старина Эйб всё так же молча продолжал выжигать в мужчине дыру, явно не торопясь объяснять, что ему понадобилось. Сигурдсен уже начал беспокоиться, что это новая методика пыток — угрожающе смотреть на пленника, ничего не говоря — когда старикан, наконец, решил продолжить разговор. — С тобой хочет поговорить твой старый знакомый. Я должен убедиться, что ты не несёшь угрозы. — А с какой стати я вообще могу нести угрозу, будучи связанным? — раздражённо выдал Виг, начиная закипать от витающего в воздухе напряжения и абсурда. Таков уж он был — вспыльчивый, как его мать, нередко жалеющий о том, что не умеет держать язык за зубами. В этот раз пожалеть об этом пришлось ещё быстрее, чем обычно, так как по рёбрам прилетел пинок тяжёлого армейского ботинка, выбивший весь воздух из лёгких. — Закрой свой рот, нахуй, пока тебя снова не избили, — рявкнул Эйб, замахиваясь для очередного удара. Датчанин напрягся в ожидании нового болезненного пинка, судорожно хватая ртом воздух, но вместо этого услышал, что дверь его камеры с тихим скрипом открылась. — Грег, тебе было сказано просто убедиться, что он пришёл в сознание, — со стороны двери раздался хрипловатый женский голос с чуть слышимым северным акцентом. По всей видимости, хозяйка голоса была родом из скандинавских стран, уже несколько лет живущая в Америке. Её интонация была не терпящей возражений, видимо поэтому Старина Эйб, которого, как оказалось, на самом деле зовут Грег, заискивающе начал лепетать что-то из разряда «он первый начал». Вигге предпринял очередную попытку подняться, но саднящий бок и затёкшие руки не позволили ему этого сделать, потому он нелепо барахтался на матрасе, пытаясь хотя бы одним глазом увидеть, кто зашёл в комнату. И, кажется, это сработало, так как на него сразу же обратили внимание присутствующие, и женщина отдала короткий приказ вернуть Вига в вертикальное положение. Как только мужчину снова усадили на его комфортабельное спальное место, он тут же принялся во все глаза осматривать новую гостью его скромной лачуги. Но, только взглянув на её лицо, он застыл, не веря своим глазам. — Давно не виделись, lillebror, — женщина, смотревшая на него, была похожа с ним как две капли воды — такие же голубые глаза, отливающие рыжиной светло-русые волосы, выраженная линия скул и челюсти, такой же крупный нос. Эту женщину звали Вигдис. Эта женщина была его старшей сестрой.

***

На самом деле, у Сигурдсенов было два ребёнка. Они родились с разницей в четыре года, но были, что называется, «не разлей вода» — Виг, благодаря своему взрывному характеру, полученному в наследство от матери, с рёвом бросался в драку с теми, кто смел обижать его старшую сестру. Но в то же время Вигс, практически являющаяся копией отца, решала всё дипломатическим путём, потому за разбитые окна, сломанные носы и испорченные вещи обидчиков Виг получал намного более мягкие наказания, чем того заслуживал. Они всегда были вместе — вместе играли, вместе учились, вместе гуляли с компанией ребятни. Вигдис была идеальной старшей сестрой — вину за всё делила с ним пополам, даже если не была виновата, прикрывала перед родителями и учителями в школе, помогала с учёбой, проявляла заботу каждый раз, когда Виг в очередной раз разбивал в кровь нос и губы во время драк, они даже на равных играли в видеоигры и футбол, их тандем мог в щепки разнести команду противника. Виг обожал её, в своё десятилетие лет он поставил себе цель — стать тем, на кого сестра всегда сможет положиться, тем, кто сможет её защитить. Но жизнь решила иначе, когда одним промозглым ноябрьским утром Вигдис не вернулась от подруги, у которой была на ночёвке. Вигге было десять, а Вигдис — четырнадцать, когда отец начал серьёзно заниматься фармацевтическим бизнесом. К ноябрю его фирма насчитывала один завод и две производственные линии, и в то время это был отличный старт. Варди нащупал золотую жилу, вложившись в фармацевтику, и начал быстро развиваться в этом направлении. Тогда же он начал выигрывать тендеры на государственные закупки лекарств для больниц, чем вызвал большую суматоху среди поставщиков лекарств, занимающих эту нишу на протяжении последних нескольких лет. И именно в этот период Вигдис не вернулась домой. Конечно же, изначально все подозрения пали и на конкурентов фирмы отца, которые абсолютно точно хотели выдавить его из сферы. Виг много раз представлял, как врывается в офис какой-нибудь из этих компаний, избивает их главаря и героически возвращает сестру домой, тогда он был ещё ребёнком и думал, что так сможет её спасти. Но обыски, проверки, свидетели, и даже полиграф не дали никаких поводов продолжать подозревать конкурентов отца. В тот период семья Сигурдсен пережила настоящий кошмар — ежедневные визиты полиции, допросы, безрезультатные поиски, подозреваемые, которых и кроме коллег Варди было немало. В течение года это событие гремело на всю Данию и за её пределами, но что бы ни предпринимала полиция, сколько бы много времени Виг и его родители ни проводили, прочёсывая каждый сантиметр Копенгагена и близлежащих городов, это ни к чему не привело. Спустя два года дело закрыли за истечением срока давности, а Вигдис навсегда исчезла с лица земли. По крайней мере, так думал Вигге.

***

Виг продолжал изумлённо смотреть на свою сестру, не веря собственным глазам. Неужели, из-за длительного пребывания в плену у него помутнился рассудок настолько, что он видит перед собой призраков прошлого? Нет, это не может быть она, абсолютно точно не может. Прошло уже семнадцать лет с тех пор, как она пропала, не могла же она явиться вот так? Вот так, стоя перед похищенным, связанным и избитым братом, управляющая сворой вооружённых людей. — Понимаю твоё удивление, — женщина, которая совершенно точно не могла быть его сестрой, заговорила. — Пропавшая семнадцать лет назад сестра внезапно появляется перед тобой, как какой-нибудь призрак. Но это действительно я. Дар речи не торопился возвращаться к поражённому до глубины души Вигу. Она будто бы прочитала его мысли и сказала именно то, что крутилось у него в голове. Он всё ещё тупо пялился на неё, как будто действительно видел призрака, и не мог даже просто принять тот факт, что перед ним живой человек из плоти и крови. Несколько раз моргнув, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но практически сразу же его захлопнул, так и не издав ни звука. — Наверное, ты думал, что меня похитили, но всё несколько сложнее, — Вигс подсела ближе к брату и положила руку ему на плечо, давая возможность убедиться, что она действительно существует. — Я обязательно обо всём тебе расскажу, но сперва мне нужно, чтобы ты выслушал меня. Ситуация следующая… — Почему я связан и избит, Вигс? — перебил её мужчина, гневно и с недоверием смотря на неё. Даже будь эта женщина его сестрой, в ней не осталось ничего, что он так любил в Вигдис. Женщина, сидящая перед ним была хладнокровна, расчётлива и апатична к нему. Его сестра, та, которую он помнил, ни за что бы не стала ставить какие-то дела выше состояния здоровья членов своей семьи. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, Виг — сосредоточенно и недоверчиво, Вигс — оценивающе и задумчиво. Будто придя к какому-то выводу, женщина вздохнула и заговорила первой. — Ты правда ничего не помнишь? — А что я должен помнить? Как меня отпинал этот тупоголовый вояка? — огрызнулся мужчина, снова начиная злиться. Он чувствовал себя идиотом, которому пытаются объяснить элементарные вещи, которые он не может понять. Это было тем самым чувством, входящим в «ТОП-3 самых бесящих состояний Вигге Сигурдсена». Масло в огонь подливало абсолютное безразличие сестры к тому, что они, чёрт возьми, встретились впервые за семнадцать лет, пятнадцать из которых Виг думал, что она мертва. Боковым зрением мужчина увидел, как упомянутый «вояка» дёрнулся в его сторону, но Вигдис остановила его, подняв руку вверх. В её глазах промелькнуло нечто, похожее на сочувствие, которое ещё больше разозлило и без того напряжённого Вига. Смотря на неё глазами, полными ярости, он уже открыл рот, чтобы продолжить свою гневную речь, но она заговорила первой. — Ты отправил в нокаут шесть человек до того, как тебя смогли успокоить, — Вигу показалось, или в её голосе прозвучала нотка гордости? — Что последнее ты помнишь, до того, как очнулся здесь? Сигурдсен нахмурился ещё сильнее, смотря на неё. Какие к чертям шесть человек? Как понять «отправил в нокаут»? Что за херню ему пытаются впарить? — Последнее, что я помню? Какой-то шутник решил написать моему другу какую-то чушь о моей семье. — Так, это была наша уловка, что было дальше? Вигге в очередной раз изумлённо посмотрел на сестру. Не то, чтобы он и раньше понимал хоть что-то, но теперь слова Вигдис абсолютно его запутали. Сейчас он ещё более ясно почувствовал, насколько вырванный из его памяти кусок имел большое значение во всей цепочке событий, происходивших в последнее время. Он начал лихорадочно ворошить в памяти все моменты, которые происходили с ним за прошедший месяц, пытаясь найти хотя бы что-то, что могло пролить свет на логику происходящего. Однако, его прервали, потому как у одного из мужчин, всё ещё направляющего на него пушку, закончилось терпение, и он озлобленно крикнул: — Тебе подсыпали наркоты, чтобы спокойно перевезти сюда, но вместо того, чтобы успокоиться, ты разнёс половину клуба и отхерачил наших парней, кусок ты дерьма! — Джесс, — на этот раз заговорила Вигс, и её тон отличался холодной строгостью. — Он бы прекрасно справился и без тебя, какого чёрта ты влезаешь? — Потому что этот мудак сломал моему корешу руку, Вигс! Какого хера я должен с ним нянчиться? Я хочу прострелить ему башку! — Джесс, хватит. — В каком смысле хватит? Вот же, блядь, может мне ещё сделать ему массаж, чтобы он почувствовал себя как король? — Он мой брат. — Мой кореш тоже мне как брат, а теперь он вынужден торчать у этого сраного дока, который даже не даёт мне с ним встретиться! Они продолжали спорить, пока Виг пытался осознать смысл только что услышанного. Подсыпали наркоту? Разнёс половину клуба? Когда это было? Медленно, практически болезненно в его голове начали возникать словно диафильмы моменты того самого дня, когда Джереми показал ему сообщение в своём телефоне. Тогда он точно решил, что с него хватит, и если он не напьётся вусмерть, то точно сойдёт с ума. Никому ничего не сказав, он сразу с работы поехал сначала в бар, а затем и в клуб, уже в такси прикладываясь к бутылке с ядрёным кубинским ромом. Интересно, какая по счёту была рюмка, после которой он ничего не помнит? Поток мыслей прервала резко подскочившая с места Вигдис и мужчины, направившие оружие в сторону двери. До слуха Вига дошёл грохот и крики, раздающиеся где-то за стеной, но не слишком близко к комнате, в которой они находились. Рация, прицепленная к поясу сестры внезапно отозвалась, и оттуда раздался механизированный голос явно куда-то бегущего человека: — Вигс, там четыре броника и три седана… их целая толпа… — Вот же блядство, — выругалась женщина, поднося к лицу рацию. — Следите за входами, в бой без необходимости не вступайте! Быстрым шагом приблизившись к двери, она дёрнула за ручку. Обернувшись, она бросила сосредоточенный взгляд на Эйба-Грега, напоследок сказав: — Грег, бери парней и на позиции. Эту дверь заприте, — после чего она скрылась из виду, снова оставив остолбеневшего Вигге наедине со своими надзирателями.