Блестящее комбо

      Вечер казался тихим и напряженным после происшествия.       Дом был отмыт и приведён в порядок, а устроившие беспорядок успели получить санкции. Теперь те молча поедали горячую пищу, изредка поглядывая друг на друга, в основном со злобой и обидой.       Мицури сидит, откидывая спину чуть назад, плотно прижав ладони к полу. С неким дискомфортом смотрит на парней, как будто изучая. Те же и ухом на неё не ведут: сосредоточены только на еде и невидимом бою между собой.       У девушки остался неприятный осадок, после увиденного. Даже не из-за позы, в которой она их нашла, а, скорее, из-за самой ситуации с уборкой. Где вероятность, что это был единичный случай и такое больше не повториться? Она знакома с этими двумя отнюдь не самым приятным способом, и сколько бы происшествий с ними не происходило, все понимали, что одним разом они не обойдутся. Канроджи не намерена откладывать походы за водой для стирки, лишь бы уследить за двумя бездарями.       Ренгоку она знала. Даже слишком хорошо. Но вот Узуя — нет. Тенген старше и явно опытней второго в бытовых делах, но это не значит, что на него так смело можно сразу положиться. Человек, что разрисовывал заборы, рвал и переделывал традиционную форму истребителей и использовал в бою взрывные шарики — не выглядит как человек, которому можно доверять чистоту дома.       Канроджи смотрит на них с пристальным анализом, ища изъяны в каждой их детали. Единственное преимущество, что она в них нашла, была мойка посуды. Это умение закрепилось за ними не потому, что те часто это делали, а скорее потому что понимали, что такое покупка нового сервиза. Ни в какой семье не будет поощряться разбитая тарелка или чашка, ведь посуда всегда хранила в себе частичку предков их семьи. И если уж отправили за новой чашкой, то нужно выбрать самую красивую и подходящую для дома. Да и как банально, лишняя трата времени по походам в лавки. За это Мицури может и похвалить их.       Но вот другое… Кёджуро совсем не умеет готовить, хотя при этом любит плотно поесть и явно имеет свои гурманские наклонности. А может у него талант? Мицури такое не упустит. Да и если любишь есть, будь добр приготовить. Хотя завтра очередь Тенгена, что ей жаловаться.       Говоря о Тенгене. Девушка не может точно сказать, кому достанется хуже — ему или Ренгоку. Но, в любом случае, это вскоре постигнет и второго. Ноготки у столпа Звука, конечно, блестящие, и кольца с браслетами суперские, но вечная стирка мужского белья в планы Канроджи не входила. Ничего трудного в стирке нет, да и если испортит пару кофт, то это будет его проблемой, а не её. Дело Мицури — научить, а дальше как пойдет.       Девушка бьёт рукой по столу, от чего чашечки, стоящие рядом с тарелками, подпрыгнули, а лакированная древесина застонала, но девушка смогла обратить на себя внимание. Парни смотрят на неё в недоумении, мол «что на этот раз не так, молчали же», но Мицури и их тишина никогда не устроит. Выпивает залпом остатки супа, с таким же грохотом ставил чашку на стол и выдаёт:       — Вы двое, — говорит так, будто в комнате сидит ещё четвертый. — Завтра же начнёте у меня жизни учиться. Чтобы до обеда не спали, у нас много дел, — она с топотом направляется к выходу, говоря не оборачиваясь. — И чтоб посуду помыли!       Кёджуро с Тенгеном в недоумении переглядываются, так ничего и не сказав. Прошёл только день, а они уже успели привыкнуть к безумию Канроджи — забавная защитная реакция на раздражитель.

***

      Грохот ложки об миску посуды всем дал понять, что вчерашние слова Мицури не были шуткой. Палящее солнце только недавно нормально взошло над горизонтом, как девушка тут же объявила всему дому войну. И, если учесть тот факт, что жаркое летнее солнце начинает светить ещё чуть-ли не в разгар ночи, то так бы парни могли подняться и не доспав до четырёх утра. Благо, девушка решила саму себя пожалеть, спася тем самым ленивых котов.       Звон так ловко пробирается в уши, что любая мигрень не сравниться с этой болью.       — Встаём-встаём! — кричит безжалостно Канроджи, как самый настоящий надзиратель.       Узуй стонет, закрывает глаза, а открывает их уже на кухне. На кухне, за пустым столом и голодным животом — по крайней мере у него. Хотя нет, судя по звукам, пламенный здоровяк тоже не сыт после короткой ночи.       Столп сидит, оперевшись локтем об собственное колено и ждёт дальнейших действий надзирателя. Хотя надзирателем она станет чуть позже, сейчас бы позавтракать, а на сытый желудок все станут чуточку мягче и добрее.       — Если ты ярко разбудила нас, чтобы мы побыстрее позавтракали, то это ни к чему — я бы встал, как всегда, и приготовил всем нам завтрак, но, как я вижу, из нас троих ты точно блестяще не голодна, — с сонной дедукцией проговаривает Тенген и бросает не менее уставший взгляд на девушку. Неудивительно, что он так быстро понял обстановку, учитывая, что столп даже в бою применяет свои расчёты. — Так может ты нам блестяще объяснишь, что твориться?       Мицури сидит, как гордый главарь, даже улыбкой блестит. Как же не нравится такое маньяческое поведение Узую…       — Всё верно, умник, — хмыкает та. — А над завтракам можешь не париться, сегодня, так уж и быть, подменю тебя. Вы его в любом случае не получите, пока не сделаете, то что я хочу, — Тенген уже грозиться открыть рот, как его успевают опередить. — Продукты я спрятала, на поиски зря потратите время, поэтому советую вам не сопротивляться.       Канроджи, не скрывая собственной забавы, смеется над ними, а те и поделать ничего не могут. Как же бесит подчиняться, но другого выбора нет.       — Начнём с тебя Тенген, — почему с него — ответ очевиден. Ренгоку, не то что одним глазом, он уже целиком спал прямо за столом. Да его хоть в поле поставь, он и там без труда заснёт, если захочет. Пламенный столп явно оказался либо совой, либо труднопросыпаемым человеком. — Советую рукава закатать, а то испачкаешься.       Ему уже это не нравится, а дальнейшее происходящее тем более. Его глаза становятся схожими на две полные луны, когда, выйдя на энгаву, тот видит таз с водой, щетку с мылом и, главное, стопку его одежды. Его! Не какого-нибудь балбеса-Кёджуро или надзирательницы-Мицури, а его! Его чертовы вещи.       Тут и говорить больше ничего не надо — сам знает цену ошибки и её итог. Работай руками, Тенген!

***

      Впервые, сев целенаправленно за благое дело, Узую казалась задача легче простого. Он даже не понимал, почему Мицури настойчиво не хотела отходить от него. Парень всего-то брезгал грязью и, чересчур замыленной в этой же грязи, водой, а не боялся самого процесса. Но, когда он сделал первое движение и тут же с треском порвал собственный дзюбан, парень понял, что избыток силы в этой ситуации может оказаться большим минусом, чем плюсом.       Со второй попытки получилось лучше. Прошлая собственная ошибка и нынешние советы Канроджи ему помогли, но не спасли ситуацию прямиком до конца. Несколько минутный интенсивный мыльный бунт, выжимание и расправление — Узуй обнаруживает дырку. Дырку, которую натёр он сам. А вместе с этой дыркой расплывчатые разводы. Красиво, конечно, но не для его одежды.       Третья попытка была для него решающей. Он должен выстирать эту рубашку так, чтобы та засверкала до такой степени, чтобы у самой Мицури глаза от блеска превратились в два бриллианта. Трёт с умеренной силой, ровным темпом и с нужным усердием в целом. Брызги воды и капли пота, а из таза пенные горы — это всё труд Тенгена. Он покажет всем в округе, на что способен столп Звука!       Всё. Закончил.       Выжимает и отдаёт девушке на оценку. Ждёт мнения главного критика с уверенностью, что получит все три звезды.       — Тенген… — мямлит она. Ещё бы не путался язык от такой-то красоты. — Это чересчур…       Парень хмурит брови. «Чересчур» — вполне не плохое слово, по мнение Узуя, смотря в каком значении и ситуации она упоминается.       — Чересчур блестящее или чересчур унылое?       Канроджи кривит губы, подбирая нужную формулировку.       — «Чересчур блестящее» — подходящая формулировка… Да… — смотрит та на сомнительно сверкающую рубашку. Она и изначально не было такой белой, какой была сейчас. — Но вполне не плохо для тебя. Продолжай в том же духе с остальной одеждой, а я пока пойду Кёджуро запрягу.       Узуй насторожился. Какие планы были у Мицури на Кёджуро и чем его вообще можно запрячь.       — Можно ярко полюбопытствовать, чем ты решила запрячь нашего пламенного друга?       — Да так, по мелочам, — отмахивается та. — Для начала, не плохо было бы научить веник в руках держать, а там посмотрим.       Напрягает. Что-то интуиция насчёт метлы и швабры у него не положительная, в особенности, если эти два предмета пересекаются с Ренгоку.       — С веником бы я не стал шутить, — от сердца рекомендует тот. — Может помочь вам?       Канроджи расплывается в усмешке. Ещё бы она согласилась.       — Как с этой горой закончишь, можешь приходить. А так лучше не высовывайся.       Девушка щелкает тому по носу и уходит, а Узуй всё еще не может расслабиться. Воспоминания о вчерашнем? Возможно. Но, серьезно — Ренгоку категорически нельзя доверять уборку. Это просто опасно: не так сильно для самого дома, как для, живущих в нём, людей. Для Кёджуро метла равна катане, которой он яростно размахивается. А клинком нужно махать сильно, чётко и уверенно, когда в уборке главное плавность и усердие. Но не такое боевое усердие, как это делает столп.       Но что он может поделать? Не убедит же он Канроджи в обратном. Та ничуть упрямей Ренгоку — они не хуже двух баранов, которых Тенген пасёт в этом поместье. Эта парочка сама по себе похожа друг на друга. Такая странная общность между ними, но откуда и почему — Узуй не может понять. Не родственники и даже не росли вместе. Тогда что? Под одной звездой родились?       Зависая в мыслях, парень успевает обнаружить гору пены у себя на коленях и в округе. Перестарался. Опять. Вот что точно, так это то, что Узуй ненавидит эту пену в стирке. Именно во время стирки, ведь в самой душистой ванне, тот не прочь намазаться различными маслами и устроить мыльное шоу. Но эта пена его явно не устраивает. Она вся в невидимых микробах и пахнет преснее обычного. Прям тошнит.       Пытается отмахнуться от мыльного чудовища, но по итогу перемещает его к себе на грудь, лицо и волосы. Фу, как же блестяще неприятно!       Бросает последнее тщательно выстроенное белье снова в таз, в знак окончания работы. В ответ получает брызги в лицо и вспоминает, что брошенную кофту нужно выжать, а не закинуть обратно в таз с водой. Тенген берётся за неё по новой, как слышит яростно-жалобное «Тенге-е-ен».       Так и знал, что уборка Кёджуро закончится новой истерикой.       Парень шустро поднимается и, благополучно бросая бельё обратно в таз, бежит в дом. Очутившись в нужной комнате, тот видит, как Ренгоку трётся вокруг Мицури, явно извиняясь и пытаясь помочь, как сама Канроджи, запрокинув голову, держится за нос, из которого медленной струйкой вытекает красная жидкость. И метла на полу — вот и нашли виновника трагедии.       В принципе, было ожидаемо, что без пострадавших ситуация не решится. Это было не то, чтобы ожидаемо или очевидно — это было неизбежно. Канроджи ловка и сильна, но она убивает демонов, а не людей, поэтому какими будут рефлексы Кёджуро, девушка предвидеть не могла.       — Тенген, — на выдохе произносит она, всё же принимая помощь смущенного Кёджуро, давая возможность приложить к своему носу холодный компресс. — Проконтролируй, пожалуйста.       Это «пожалуйста» звучит так устало и жалобно, что Узуй не может отказать. Да и какой отважный варяга откажет в помощи раненой даме? Точно не Тенген.       И может каплю хочется отомстить Ренгоку. За вчерашнее.

***

      Живот жалостно урчит, требуя еду. Желудок давно уже грозился свернуться клубком и не разворачиваться до получения пищи. Но уже всё кончено, сейчас ему принесут его заслуженную награду за перемычку с Пламенным столпом и за гору грязного белья, которую Тенген с тщательной любовью выстирал.       — Мицури, блестящую договоренность помнишь?       Девушка улыбается. В этот раз без хитрости или какого-либо обмана. По-доброму и мило, как Канроджи умеет.       — Помню, иди на энгаву, я всё расставила.       Узуй довольный, как кот, лыбиться и гордо вступает в нужное направление. Ренгоку суетится за ним, только того останавливают. Кёджуро смотрит на девушку с чистым недоумением, всерьёз не понимая, что не так. Неужели та всерьез решила отомстить за ушибленный нос, оставив парня без еды?       Тенген тоже остановился. Ему весьма любопытно, что будет дальше и что задумала девушка. Узуй в принципе тот ещё сплетник — любые страсти не пропустит.       — Нет-нет, Кёджуро, ты остаешься, — она говорит это без интереса и как-то безразлично. Быстро она выгорела за сегодняшнее утро. — Твоя задача приготовить себе завтрак самому. Я разложила все продукты, что тебе могут понадобиться. Даже вымыла овощи и сварила рис, поэтому твое задание не так тяжело, как кажется, — она вытягивает руки вверх, сдерживая зевоту. — А, чтобы ничего не натворил, я постою с тобой.       — Нет, — резко и кратко выдает он ей, от чего сонливость Мицури лопнула, как мыльный шарик, что летал во время стирки у Тенгена. — Я справлюсь сам, — Кёджуро так близко подвинулся к её лицу, что они едва не соприкоснулись носами. Девушка чувствует на собственной коже чужое горячее дыхание и дикое желание оттолкнуть от себя парня. Это смущает её до самых корней волос. — Это моё условие.       Девушка, как кузнечик отпрыгивает и ускакивает на энгаву, перегоняя Узуя, мямля что-то напоследок:       — К-как скажешь, К-кё!       Что это сейчас было, не понял и сам Узуй. У парня в животе похолодело, даже не от столь хитрой выходки Кёджуро, как, скорее, от мысли, что тот так умеет. Показывает ему большой палец вверх и уходит за девушкой. Пусть Ренгоку мучается, как хочет, а у него самого всё уже готово.

***

      Они сидят на энгаве, сохраняя спокойствие тишины. Но даже так, им обоим известно, что продлится оно не долго — пока Узуй не съест хотя бы половину остывшей лапши, а Канроджи не слопает ещё пару палочек данго. Как Мицури умудряется быть такой прожорливой, Тенген так пока и не понял.       — И что это сейчас было?       Девушка бросает на него удивленный взгляд, не понимая точно, о чём говорит парень. Он сейчас про завтрак или про её резкое желание помучить столпов рано утром?       — Ты лапшу в своей тарелке узнать не можешь?       Тенген закатывает глаза и цокает, как будто та сама догадаться не может, о чём он говорит.       — Учитывая то, как долго ты нас сегодня морила голодом — запах лапши я узнал ещё до входа на энгаву, поверь, — он откладывает на время палочки, опираясь локтями об столик. Прислоняет кисти к собственным щекам, как будто голова без них не сможет удержаться, и Канроджи понимает, что сейчас будет. Поза сплетника-Узуя — это конец всего. — Но вот про… Кёджуро. Что это между вами двумя сейчас было?       Девушка пытается скрыть смущение, но собственную физиологию она не поправит. Как бы она не скрывала пальцами щеки, румянец всё равно виден.       — Н-ничего… О чём ты вообще?       Столп двигается к ней ближе.       — Ну как же… Ты стоишь около него, он же подходит к тебе ближе… Соприкасается своим носом с твоим, как самый настоящий признак верности…       — Прекрати… — жалобно пищит Мицури чувствуя, как начинает дрожать тоненькое тельце.       — Обдувает своим горячим дыханием твоё лицо, открывает рот и…       Слышится хлопок. Громкий, рычащий хлопок.       Мицури мгновенно вскакивает и мчится в дом. Хорошая отмазка для побега. Узуй тоже зря времени не теряет, берёт таз с водой, с которым только недавно возился, и бежит за девушкой. Интуиция ему подсказывает, что вода им пригодится.       И он был прав.       Забегает на кухню и видит небольшой огонек на сковородке Ренгоку. Как иронично было устроить пожар для Пламенного столпа. Но сейчас не об этом. Тенген тут же выливает всё содержимое таза на голову товарища и ждёт дальнейшей реакции.       Кёджуро стоит промокший, весь в неведении. Яркие космы свисают на лицо — тот отодвигает их с глаз, чтобы хоть что-то разглядеть. Немного кашляет и фырчит. И ко всему этому, бонусом с головы свисает непонятная рубашка, которую Узуй, всё же, забыл тогда вынуть. И что-то ему подсказывает, что, все оставшиеся дни, столпу Звука придется, только то и делать, что развешивать бельё после стирки, в качестве наказания за плохую память.       Не зная даже, как подправить ситуацию, все трое в комнате молчат. Первым голос даёт виновник пожара:       — Угорь, кажется, подгорел…       Все с любопытством глянули на сковородку. Да, рыбке точно плохо. И Тенген уже в курсе, кому плохо станет теперь.