Может быть.

      Команда Бан Чана проиграла.        Они отставали всего на одно очко и Чан, отобрав мяч у соперника, повёл его в сторону чужого кольца. Парня позвал Вонхо и, пожелав трёхочкового попадания, выжидающе ждал. Казалось бы, он отвлёкся всего на секунду и только стоило ему прыгнуть… Время вышло. Бан Чан услышал раздражающий звук окончания игры и, схватив мяч двумя руками, сначала сжал его, а затем со всей силы кинул об пол.        Парень разочарован, в первую очередь в себе, он ведь понимал, что времени осталось в обрез, но всё равно позволил себе отвлечься. Юноша сел на пол, закрывая лицо руками, пока команда соперников радостно собралась в круг, ликуя победе. Парни подошли к лидеру, сели рядом и просто молчали, ожидая когда Бан придёт в себя.       — Чан, — шепчет Минхёк, медленно поглаживая парня по спине. — Мы все хорошо постарались, и неважно проиграли или одержали победу, в любом случае, для нашей школы мы — лучшие. Не расстраивайся, —парень поджимает губы, а остальные с ним соглашаются, кидая что-то типо: «он прав»       Чан убирает руки от лица и смотрит вперёд, замечая Вонхо, который довольно улыбается, пожимая руку лидеру чужой команды. Не обращая внимания на остальных ребят, парень встаёт и направляется к Хо.       — Что тут происходит? — недовольно спрашивает Бан, укладывая руку на плечо друга.       — Ничего особенного, просто благодарю твоего сокомандника за оказанную помощь, — лыбится ответчик, буквально прожигая Чана взглядом.       — За какую ещё помощь?! — начинает злиться Чан, а Вонхо тушуется. — Ты чё несёшь?!       — Помощь самая обычная: отвлечь тебя до того момента, пока время не кончится. Всё элементарней некуда, — скалится юноша, перемещая взгляд с Чана на рядом стоящего парня. — Ты хорошо постарался, придурок, отлично подставил свою команду, — трактует Ёнбин и покидает зал, довольно улыбаясь, а Чан взрывается окончательно.       — Какого хрена, Вонхо?! — баскетболист буквально рычит, хватая друга (если его теперь вообще можно им назвать) за шиворот, притягивая к себе.       — Он заплатил мне, а деньги мне нужны, — не пытается вырываться тот. Разговаривает спокойно, будто не боится, но на самом деле сердце стучит так, как никогда.       — Ты променял команду на деньги, чёртов эгоист?! Ты серьезно, блять?!       На крики лидера стали подтягиваться недоумевающие ребята. Больше и некому, ведь в зале кроме них никого не осталось. Одноклассники свалили сразу же, расстроившись проигрышем, а соперники порадовались и ушли по своим делам, наверняка побежали праздновать свою победу. Парни встали около лидера и игрока, наблюдая за происходящим.       — Я задолжал одному человеку, у меня не было выбора, ясно?! — повышает голос Вонхо, отталкивая Чана от себя.       Тут в разговор встревает Минхёк, делая шаг вперёд.       — Твой долг — это только твоя, — тычет он пальцем в грудь Хо. — блять, проблема, но никак не наша. С какой стати ты решил, что можешь подставлять свою команду, чтобы покрыть свои ебучие долги?!       — Ты эгоистичная мразь, — говорит уже Сан, снимая с себя верхнюю часть формы.       — Мерзкое уёбище, а я-то думаю, почему ты так хреново играл сегодня, у тебя блять уводили мяч каждый раз буквально из-под носа, а теперь всё стало понятно. Ты просто продался, как шлюха на трассе, — шипит Субин, после чего без слов покидает зал.       Остальные парни без слов уходят один за другим, напоследок кидая разочарованный взгляд на бывшего друга, и Вонхо в какой-то момент становится стыдно. Ведь они правы, но, увы, думать об этом уже слишком поздно.       Когда в зале остаётся только Бан Чан, юноша тихо извиняется, но лидеру плевать на Хо, и на эти глупые извинения тоже, он не хочет сейчас даже слышать голос предателя.       — Надеюсь ты рад, что теперь сможешь покрыть свой долг, — усмехается Чан, перед тем как покинуть спортивный зал.       Усмехается перед тем, как оставить Вонхо в полном одиночестве.

***

      Бан Чан буквально подавлен. В его голове много мыслей, голова бурлит от всего, что произошло. Неужели Вонхо действительно было плевать на своих друзей? Он так легко согласился продать победу, чтобы сделать лучше для себя? Этот парень никогда не был таким эгоистом, так почему сейчас он им стал? А может, Хо всегда им был, просто не показывал, скрывал от всех свою настоящую сущность, словно некий скелет в шкафу. От этих мыслей становится ещё больше не по себе. Уже всё равно. Они проиграли. Да, Вонхо крупно их подставил, но и себя винить Бан не переставал. Он мог не обращать на людей внимание, забить этот чёртов мяч в кольцо и спокойно победить, доказав всем ненавистникам их неправоту. Но он крупно сглупил, в самый последний момент позволил себе отвлечься, а следовательно, позволил себе в самый последний момент проиграть, так и не забив баскетбольный мяч в заветное кольцо.       Чан открыл дверь в подъезд и, вызвав лифт, нажал на кнопку последнего этажа. Он хочет пойти на крышу. Это, наверное, единственное место, которое может успокоить его, когда плохо. На крыше Чан может размышлять вслух, делиться своими мыслями с наипрекраснейшим видом, зная, что его никто не осудит. Бан толкает железную дверь, сразу же замечая около края какого-то парнишку, что брынчит на гитаре какую-то ненавязчивую спокойную мелодию. Он осторожно прикрывает за собой дверь, бесшумно подходит к незнакомцу и садится рядом.       — Красиво играешь, — улыбается Бан, а парень рядом вздрагивает, моментально переставая играть.       Незнакомец резким движением скидывает с себя капюшон, а Чан буквально впадает в ступор. Это сон, или всё же какая-то глупая шутка? А может это просто какой-то глюк? Это же не Чанбин, так ведь?       — Зачем так пугать? — недовольно произносит парень, ударяя Чана по плечу.       Нет, это не глюк. Это действительно Чанбин. Уж лучше бы это было не правдой. Честное слово.       — Я не хотел, извини? — неловко оправдывается старший, потирая шею.       — Ладно, проехали, — успокаивается Со, откладывая гитару в сторону. — Как матч прошёл? Мне стоит поздравить тебя? — улыбается Чанбин, смотря на Бана.       — Нет. Мы проиграли, — коротко отрезает тот, смотря на ночной Сеул.       — Вы целый год пахали как не в себя, как это могло случится? — интересуется Бин, водя по поверхности гитары указательным пальцем.       — Если вкратце, Вонхо кому-то задолжал денег, а Ёнбин пообещал ему нужную сумму, если Хо поможет нашей команде просрать это дерьмо, — тяжело вздыхает Чан, после чего продолжает. — Я тоже виноват, мы отставали всего на одно очко, и когда мяч оказался у меня, я в самый последний момент попался в ловушку, Хо отвлёк меня и время вышло, я не успел забить.       Парню снова становится хреново, он затихает и умеренно дышит, прикрывая глаза. В воздухе виснет абсолютная тишина.       Но не надолго.       — Он всегда казался мне мудаком, — грубо отзывается младший, усмехаясь. — Просто вы поздно это поняли.       — Возможно ты прав.       Да не «возможно», а гитарист точно прав. Ведь пока вы друзья, ты не замечаешь косяков, идеализируешь человека, даже не подозревая на что он способен. А со стороны, как говорится, лучше видно. Хотя и верить в слова Чанбина с одной стороны — глупо. Ведь для него все люди одинаковые: придурошные лицемеры, прогнившие до последней ниточки. Старший это знает, как никто другой.       Бан Чана с самого начала своего перевода в новую школу интересовала личность Со. Он спрашивал у своих друзей о нём, на что в ответ получал незначительные смешки и советы не забивать этим голову. Месяцы шли, а любопытному Бан Чану всё равно было интересно, чем живёт Чанбин. Старший хотел знать, чем увлекается Со. Какую еду предпочитает и какой жанр фильма нравится младшему больше всего. Этот искренний интерес к парню не утихал никогда, даже когда в новый год Бан пытался подарить Со браслет, который делал своими руками.       — Мне не нужны подарки, подари этот сраный браслет кому-нибудь другому, — фыркает Чанбин, разворачивается и выходит из класса, оставляя растерянного Бана одного в классе.       Даже тогда, когда Со грубо отреагировал на подарок, Чан ничуть не разочаровался. Он был уверен, что когда Чанбин вырастет — всё изменится. И такого, к сожалению, не происходило. Лидер баскетбольной команды ещё пару раз пытался сблизиться с Чанбином, но, чувствуя совсем недружелюбный настрой того, сразу же давал заднюю. Примерно так постепенно и строились непонятные недоотношения Бан Чана и Со Чанбина. Первый обещал Бину защищать его от нападок своих же друзей, а второй не доверял и умалчивал, когда Сан в очередной раз рвал бедную тетрадь младшего по литературе и выкидывал её в открытое окно, противно смеясь.       — Я прекрасно знаю, что я прав, если остальные ещё более менее, то Вонхо — нереальный пиздец, — заключает для себя Со и встаёт с холодного бетона, отряхивая одежду.       — Слушай, у меня дома есть пиво, может, выпьем по баночке? Раз уж у нас диалог завязался, — говорит Чан, поднимая взгляд на Со.       Парень уже ни на что не надеется, знает, что младший откажется и просто уйдёт, ведь он всегда так делает. Бан Чану ли не знать? Он привык к этому.       — Можно. Почему бы и нет? — пожимает плечами Чанбин, подбирая гитару.       Похоже, на этот раз Чан ошибся.       Старший сразу же вскакивает следом и, быстро отряхнув одежду, идёт к выходу.       — Тогда иди за мной, — командует тот, а Чанбин слушается, направляясь за старшим.       Парни заваливаются в квартиру Чана, который сразу же показывает где и что находится, чтобы не возникало лишних вопросов. Интерьер квартиры довольно неплохой: белые стены с какими-то непонятными для Бина надписями на английском языке, портреты, купленные явно в каком-нибудь маленьком магазине для дома и прочая незначительная ерунда. Но, в принципе, ничего лишнего нет, даже маленькие фотографии на тумбочке ни капли не лишние, отлично вписываются. Со ложится на кровать и, включив чужой телевизор, выбирает какой-то фильм. Честно, всё равно, что смотреть, главное — забить голову Бан Чана хоть чем-то, заставив забыть о проблемах. Как только Со выбрал фильм, в комнату зашёл Чан с двумя банками довольно дорогого пива, а значит — качественным.       — Ты уже выбрал фильм? Это хорошо, а то я в этой фигне не очень шарю, — говорит так, будто младший что-то в этом понимает.

      Смешно.       Чан ложится рядом с Со и протягивает ему алкоголь. Чанбин берёт банку и включает фильм. Возможно у младшего чуйка на хорошие фильмы, а может он и действительно разбирается в этой херне, потому что Бан Чан сразу же заинтересованно смотрит, иногда попивая алкогольную жидкость из баночки. А вот Чанбину не заходит, он в принципе фильмы не любит, больше предпочитает книги. Пока Бан неотрывно следит за постепенно развивающимся сюжетом, Чанбина всё мучает один и тот же вопрос, он крутится в голове как на повторе, словно заезженная пластинка. Младший пытается всё-таки вникнуть в суть фильма, забить свою голову чем-то другим, но получается как-то хреново. Со пару раз кидает взгляд на Бан Чана, который будто его не замечает. Ключевое слово «будто». Старший замечает, что Со что-то беспокоит, раз он время от времени кидает непонятные взгляды на Чана, но баскетболист чётко для себя решил, что пока Чанбин сам ничего не скажет, Бан будет продолжать игнорировать взгляды в свою сторону, даже несмотря на тот интерес, который с каждой секундой растёт всё больше. На этот раз очередь Со делать первый шаг. Бан его делать не собирается, попыток с его стороны было слишком много.       Проходит, наверное, часа полтора с начала фильма. Алкоголь выпит, а банки уже стоят на полу, под кроватью. В фильме растёт напряжение, совсем скоро явная развязка. Да и не только в фильме.       — Почему ты просил меня остаться? — неожиданно подаёт голос младший, поворачивая голову в сторону Чана.       — Не знаю, просто хотелось чтобы ты присутствовал, — жмёт плечами Бан и врёт. Причина куда глубже и серьёзнее, но Со знать об этом необязательно, потому что ему это не нужно.       — Да ну? А может уже скажешь правду, а не будешь прикрываться своими тупыми отговорками? — усмехается Бин, смотря в глаза напротив.       Вот же чёрт. Этого Бан Чан явно не ожидал. И вообще, сегодня Чанбин по-особенному странный, но от этого интерес старшего только сильнее растёт. Да его буквально разрывает от интереса. Чанбин не такой как все, он не тот, кого можно прочитать, как открытую книгу. Этот парень — нечто недосягаемое обычным людям. Только избранные способны увидеть его с такой стороны, которая скрыта от других. И похоже, Бан Чан постепенно начинает становится избранным.       — Какую правду ты хочешь от меня услышать? — Бан улыбается уголком губ, встречаясь взглядом с Со.       — Самую настоящую.       — Ты мне нравишься.       Бан Чан не думает, он сразу делает. Парень без промедлений тянет младшего на себя, усаживая на свои бёдра и целует. В губы. Старший делает это мокро, развязно, проникая своим влажным языком в не менее влажный рот Чанбина, который даже не отстраняется. Смирно сидит на бёдрах Чана и отвечает на поцелуй с полной отдачей, даже не давая ему никакого намёка на остановку действа. Бан Чан этим пользуется, проходится языком по верхнему ряду чужих зубов, по верхнему нёбу и в конце концов сплетает языки, уверенно уклыдывая свои сильные руки на чужую талию. Со не нравится сидеть так, как его посадили, он ёрзает на чужих бедрах, неоднократно задевая своим задом пах старшего, который уже низко постанывает в поцелуй, сильнее ухватываясь за талию Со. Когда кислород в лёгких начинает заканчиваться, парни наконец-то отстраняются от друг друга. Бан смотрит как-то неспокойно. Он действительно боится, что Чанбин отвесит ему пощёчину, обольёт словесным дерьмом и покинет квартиру. Но этого не происходит. Происходит то, чего вообще было невозможно ожидать или предугадать. Со снимает с себя худи и приподнимает нижнюю часть футболки Чана, явно намекая на то, чтобы тот снял этот бесполезный кусок ткани. И Бан Чан делает это. Он скидывает с себя футболку и откидывает её в сторону, на что Чанбин лишь улыбается и кидает своё худи следом. Младший укладывает руки Чана на свои бёдра и, наклоняясь к лицу баскетболиста, целует линию челюсти, после чего спускается к шее. Бан томно вздыхает и откидывает голову на подушку, предоставляя Чанбину больше места для поцелуев. И он, конечно же, пользуется этим. Парнишка целует бледную кожу, а в некоторых местах не стесняется подхватывать её зубами, всасывая. Бан Чана от таких действий кроет, член уже прилично упирается младшему в задницу и неприятно ноет, но самому Со будто всё равно, он продолжает оставлять бордовые метки на шее старшего и останавливаться на этом не собирается.       Чанбин постепенно спускается ниже, не переставая игриво кусать, оставлять следы от своих зубов, а затем как ни в чём не бывало зализывать укусы своим влажным языком. Бан сжимает задницу и кусает нижнюю губу, закатывая глаза, когда младший неожиданно отстраняется от шеи и ведёт языком по мочке уха, а затем осторожно обхватывает её зубами, прикусывая. Чан больше не может сдерживаться, член стоит колом, а Чанбин своими действиями только подливает масла в огонь. Баскетболист скидывает с себя не менее подкаченное тело и нависает над ним, целуя в губы. Со, не задумываясь хватается за ремень Чана и резким движением руки заставляет предмет одежды расстегнуться. Бан Чану это безумно нравится, если парнишка так уверенно вытворяет это всё, то определённо предстоящее для них событие будет самым лучшим в его никчёмной жизни. Со так же быстро расправляется с ширинкой и тянет брюки старшего вместе с трусами вниз, освобождая невыносимо ноющий член наружу. Бан облегчённо простанывает, а после и вовсе будто задыхается, когда холодная ладонь Чанбина обхватывает горячий член и тот начинает двигать своей рукой, водя ею от головки до основания и наоборот. Этот ебейший контраст заводит старшего ещё сильнее. Чан тоже решает не медлить, поэтому развязав несложный узел на спортивках Чанбина, подхватывает вместе с ними нижнее белье и тянет вниз. Чанбин явно возбуждён не меньше, ведь с члена сочится предэкулят, видно, что горячая плоть стоит прилично, но сам младший ещё ни разу не жаловался на это, не подавал даже незначительных знаков на подобное. Чёртов мазохист. Со убирает свою руку, позволяя старшему полностью снять с себя штаны, выкидывая их за пределы кровати, и снова же, делает тоже самое. Бан опять нависает над лицом Чанбина и приближается к губам, смотря прямо в глаза.       — У тебя когда-то был секс с парнем? — почти в самые губы хрипит баскетболист, на что получает незначительный смешок.       — Был, пару раз развлекался в клубе, — без стеснения отвечает младший и ведёт указательным пальцем по накаченному прессу Бан Чана, обводя каждый кубик на чужом теле.       Старший улыбается и, совсем невесомо прикоснувшись к губам Со, приподнимает лицо, отдаляясь. Баскетболист слегка разводит ноги Чанбина в сторону и приставив головку члена ко входу, внимательно смотрит на парня, который просто кивает, давая согласие. Зелёный свет. Бан делает первый толчок и останавливается, всё же давая парню время свыкнуться с членом внушительных размеров. Спустя время, Чан начинает двигаться совершенно в своём темпе. Баскетболист то двигался внутри непростительно быстро, то так же замедлялся, пока младший, находящийся под ним, сладко стонал и сжимал член внутри себя, параллельно вместе с этим, царапая спину старшего. Фильм начинает набирать значительные обороты, но на него уже минут как двадцать все забили огромный болт, надеясь, что электронная коробка их поймёт. Чанбин кусал губы, заглушая стоны, ибо не хотел подставлять Чана перед соседями. Ей богу, стены как дешёвый картон. Это Со понял ещё тогда, когда ждал Чана, выбирая фильм. Он отчётливо слышал ругань молодой семьи и плач маленького ребёнка. Ужасно. Чан перестаёт менять темп, вместо этого он предварительно слегка меняет угол проникновения и начинает наконец-то издавать сладостные стоны, резкими и быстрыми толчками вбиваясь в податливое тело, что будто машинально прогибалось, пытаясь быть еще ближе. Хотя кажется, куда еще ближе? Слыша несдержанный скулёж над ухом, который в любую секунду мог превратиться в вскрик, Чан понимает только одну вещь: он точно попадает по чувствительнопу комочку нервов. Теперь становится понятно, почему Чанбин так выгибается, почему он так сладко скулит на чужое ухо, лаская слух. Теперь ясно, почему Чанбин словно хищник цепляется в плечи баскетболиста, а зубами хватает бледную кожу на шее старшего. Бан продолжает делать размашистые толчки, замечая, что член младшего начинает пульсировать, намекая на скорую разрядку. Он не пропускает момента прикусить чужую мочку, усмехаясь.       — Так быстро собираешься кончить? — самодовольно тянет Бан и снова толкается внутрь, попадая по простате.       — Не твоё дело, — хочет съязвить Со, но вместо этого жалко скулит, прикусив губу, а затем чувствует как член, что был внутри, покидает его тело.       Чанбин жалобно вздыхает и рукой смахивает прилипшую ко лбу чёлку. Чан смотрит в глаза младшего и улыбаясь, переворачивает того на живот, а затем прикзывает встать в позу «собачки». Со, конечно же, слушается и даже позволяет баскетболисту надавить на спину, заставляя Бина выгнуться. Бан Чан пристраивается сзади и, по-хозяйнически уложив свои ладони на задницу младшего, снова входит. Двигается баскетболист медленно, позволяя юноше снизу умолять о большем. Чан только этого и ждёт, если честно. Со, недовольный темпом, молча начинает двигать бёдрами по направлению к члену и тихо стонет, закатывая глаза, на что Бан лишь хмыкает, продолжая лениво трахать парня. Старший проводит по чужому позвоночнику указательным пальцем, наблюдая за тем, как Чанбин старательно насаживается на горячую плоть.       — Помни, ты всегда можешь попросить меня о чем угодно.       — Тогда трахай меня нормально! — ворчит младший, а Бан наконец-то начинает задавать темп.       Когда Со становится слишком близок к разрядке, а Чан чувствует свой такой же скорый пик, он выходит из младшего, валит его спиной на кровать и, обхватив своей ладонью два органа, начинает их надрачивать в быстром темпе. Чанбин, словно застеснявшись, хочет закрыть своё лицо рукой, но Бан не даёт, он хватает юношу за запястье и прижимает его к кровати, целуя гитариста в пухлые мягкие губы. Бин прикрывает глаза и, когда парни сплетают языки, они одновременно изливаются, стреляя на животы и грудь друг друга семенем. Оба одновременно отстраняются, дышат загнанно и Чан заваливается рядом, прижимая Со к себе.       — Я липкий и воняю, — хмурится парень, пытаясь выбраться из обьятьев, но старший не даёт, снова притягивая предмет своего обожание к себе.       — Я тоже, ну и что? — Чан тихо смеётся и целует Чанбина в лоб, вскоре слыша под собой тихое сопение. — Ну вот что за человек такой? — улыбается баскетболист и, накрывая обнажённые тела чистым пледом, прежде чем уснуть следом.

***

      Утром Чан просыпается в постели один. Он приподнимается и оглядывается: вещи Чанбина на месте, а значит — он не ушёл. Баскетболист облегчённо выдыхает и снова ныряет под плед, смотря в потолок. Он вчера переспал с тем, кто ему нравился всё это время. Кажется, будто это сон. Сколько времени Чан добивался внимания младшего, он не знает, но знает одно: он добился своего, несмотря на то, сколько сил и нервов у старшего на это ушло. Главное — результат, а всё остальное неважно. Как только Чан собирается закрыть глаза, снова проваливаясь в сон, дверь отворяется и в комнату заходит полуголый Чанбин, на котором кроме полотенца, обёрнутого вокруг бёдер, ничего больше нет. Парень треплет свои тёмные, словно смола, волосы и смотрит на Бана, направляясь к подоконнику.       — Сходи в душ уже, или ты так и собираешься лежать, обмазанным в сперме? — Бин усмехается, рассматривая город. Всё-таки вид с окна баскетболиста просто невероятный. Чанбину нравится. Но младший об этом явно не скажет, а Бан — никогда не узнает.       — И тебе доброе утро, — как-то по-свойски улыбается Чан, показывая свои невероятно привлекательные ямочки на щеках, но Со, как ожидаемо, их не видит, потому что слишком увлечён утренним пейзажем.       Баскетболист встаёт с постели и направляется в душ. Он смывает с себя все, что накопилось за вчерашний день: проигрыш, предательство друга, все свои мысли о том, что он виноват, ибо это от слова совсем не так. Потому что он, блять, всегда делал всё, ради того, чтобы не подставить своих товарищей. Всегда старался и выкладывался на все сто. Этого уже достаточно, чтобы перестать винить себя за неожиданный проигрыш. Виновник здесь только Вонхо. Никто больше.

***

       Когда Бан Чан выходит из душа и медленно топает в комнату, он мысленно надеется, что Чанбин никуда не ушёл. Потому что у парня в планах наконец-то нормально поговорить с младшим и разобраться со всем раз и навсегда. На удивление, как только Бан возвращается, он сразу же цепляется взглядом за Со, который стоит на том же месте, с тем же белым полотенцем на бёдрах. Единственное, что изменилось, так это только то, что в руках младшего появилась сигарета, которую он постепенно выкуривал, витая в своих мыслях. Бан Чан осторожно подходит сзади, обвивая талию младшего руками, а на плечах того, оставляет дорожку поцелуев, чувствуя как Чанбин замирает, выкинув окурок в приоткрытое окно.       — Что ты делаешь? — хрипит Со, сжимая руки в кулаки, и опирается ими о подоконник.       — Просто целую тебя, — Бан пожимает плечами. — Но если ты против, то, — хочет отстранится, но гитарист не позволяет.       Чанбин разворачивается к старшему лицом и, притягивая его за шею, утягивает в страстный, довольно интенсивный поцелуй. Они отстраняются друг от друга очень резко, Со утыкается в чужую шею носом, вдыхая приятный аромат шоколадного геля для душа. Словно в первый раз…       — Не смей больше отпускать меня, — хнычет младший, первый раз в жизни давая слабину перед другим человеком.       Чан прижимает Чанбина ближе к себе и зарывается лицом в чужие волосы, прикрывая глаза.       — Никогда больше. Не отпущу. Никогда.       Бан Чан сделает всё ради того, что бы доказать Чанбину, что не все люди в этом мире ужасны. Он покажет, что такое настоящая любовь и вытащит парнишку из капкана, состоящий из недоверия и ненависти к людям. По крайней мере, будет очень стараться. А получится ли у Чанбина изменить своё мнение и открыться миру полностью, ничего не боясь?       Может быть.