Tell me what you wanna

Чимин, наверное, и предположить не мог, что его утро начнётся с: — Если я попрошу, ты станешь соучастником жестокого убийства? — звучащее с динамика разозлённым голосом лучшего друга. — Что случилось? — зевает и неохотно садится на кровать, безрезультатно пытаясь раскрыть слипающиеся веки. На улице где-то десять утра. Первая пара, по всей видимости, должна была недавно закончиться. — Представляешь, этот ненормальный физик-бабник такую чушь смолол, просто пиздец, — как-то непривычно высоко повышает тон. Да с чего вообще так реагировать на не слишком уж взрослое поведение другого человека? Над ним же внаглую издевались! Хотели задеть как можно больнее. У того кретина невероятные проблемы с головой, абсолютно точно звезду поймал, как выразился прежде Чимин. Уверенный до чёртиков, не стесняется ничего. Испачкали футболку? Ради Бога, снимет! На территории университета! И не просто какого-то там, а элитного университета. Даже сам Юнги начинает замечать, что реагирует чересчур эмоционально. — Что он наговорил тебе? — более увлечённо переспрашивает Чимин, неторопливо двигаясь в общую душевую комнату, чтобы умыть лицо и почистить зубы. Ситуация становится любопытной. Зачем Чонгук контактирует с Юнги? К тому же выводит на столь грубые отрицательные эмоции. Просто играется? Вероятно. — Да кучу всякой пошлятины! Почти сразу, псих больной, понял, что я девственник, сказал, что, пусть я выгляжу правильным мальчиком, в постели должен быть совершенно другим, дохрена уверенные речи толкал, разделся, блять, свою футболку в меня кинул, которую я залил кофе, что-то про удары ещё было… Вот ведь мудила, согласен? Чимин на том конце линии давится зубной пастой и выплёвывает всё содержимое рта в раковину. — Что?! — громко задаёт единственный волнующий вопрос, округлив далеко не сонные глаза. — Ты меня вообще слушаешь? — спокойнее молвит, чувствуя необъяснимое облегчение из-за краткой исповеди. — Да вот именно! Я как раз-таки тебя внимательно слушал, — избавляется от остатков пасты водой, вытирая лицо полотенцем. — Мы точно сейчас про Чон Чонгука говорим? — на него вдруг косо поглядели другие, явившиеся сюда студенты, наверняка сразу узнав громкое имя университета. — А таких пришибленных много, что ли? — скептически фыркает, усаживаясь на деревянную скамейку в парке неподалёку. Чимин быстро заканчивает водные процедуры и удаляется подальше от посторонних слушателей. — Говоришь, прямо-таки разделся? — Это единственное, что тебя волнует?! — его нервы ни к чёрту после роковой утренней встречи. — Нет, конечно! — произнёс таким тоном, что сам себе не поверил. Через расстояние слышит, как осуждающе Юнги закатывает глаза. — Я сейчас оденусь и тоже приду в универ, расскажешь детально. И побудь заинькой: купи мне кофе, — просит, получая усталое с того конца линии «окей». Чимин энергичнее обычного собирается, приводит внешний вид в относительный порядок и покидает комнату. Перемыть косточки другим он любит. Одному из главных красавчиков университета — особенно. Странное поведение последнего заинтриговало. Наверное, действительно человеку непривычно, что его можно не хотеть.

* * *

Когда Чимин наконец явился, Юнги в самых тщательных подробностях изложил суть дела. Выслушал громкое недоумение, поток отборного мата, глупых шуток и тому подобное. Затем кинутое невзначай предположение, что он, видимо, зацепил Чонгука, осталось демонстративно проигнорированным, хотя необъяснимое покалывание внутри заставило немного усомниться. Возможно, соблазнительная внешность физика оставила отпечаток глубже предполагаемого. Но, тем не менее, его поведение данный отпечаток успешно вытирает. После завершения второй пары, оба направились в университетский клуб спортивной гимнастики, где их приветливо встретил тридцатидвухлетний президент клуба Ким Сокджин. — Желаете записаться в клуб? — с приятной улыбкой интересуется, указывая молодым людям путь к своему небольшому рабочему кабинету. В ответ последовал лишь один кивок. — А вы? — обращается к Чимину, сразу предлагая сесть на диван внутри помещения. — Нет-нет, спасибо, я на волейбол хожу, — поднимает ладони в примирительном жесте. — Хорошо, — кивок. — А вас как зовут? — внимание теперь полностью сконцентрировано на умолкшем Юнги, который любопытно рассматривает стоящие на полочке награды, медали и грамоты. — Мин Юнги, — рассеянно отвечает. — Вы, как я заметил, многого достигли в спортивной гимнастике, — восхищённо молвит, пристально разглядывая сидящего перед ним статного мужчину. — Я двукратный мировой чемпион, — как-то невесело признаётся. — Из-за перелома спортивная карьера накрылась, но я нашёл неплохую замену: преподавание. Среди студентов много тех, кто серьёзно увлекается гимнастикой, есть просто любители или заинтересованные лица. Вы, кстати, к которым относитесь? Юнги, как и Чимину, становится необыкновенно печально из-за услышанных слов. Конец настолько успешной карьеры из-за травмы… несправедливо. Но, стоило дольше понаблюдать за Сокджином, как действительно умудряешься заметить радость от сложившегося положения. Наверное, эта работа благоприятнее жизни в великом спорте, где ни благодарности, ни похвалы — лишь жёсткие ограничения, правила и обязанности. Юнги непроизвольно начинает ощущать расположение к этому добродушному человеку. — Я скорее любитель, никогда профессионально не занимался гимнастикой, просто очень нравится конкретно данная область. — Замечательно, — довольно улыбается и достаёт из выдвижного ящика несколько скреплённых вместе бумаг. — Тогда заполните анкету: необходимая формальность, — предлагает вместе с шариковой ручкой. Юнги быстро всё записывает, отвечает на вопросы и передаёт обратно спокойно ожидающему мужчине. — На какие дни назначены тренировки? — По средам и пятницам. Если будет желание, можете прийти дополнительно на выходных. — Хорошо, спасибо большое, — улыбается и протягивают ладонь для рукопожатия. Ему сразу отвечают, параллельно вручая персональный ключ от шкафчика в раздевалке. Юнги ещё раз благодарит и вместе с Чимином покидает кабинет, радуясь тому, что смог сюда записаться. Было бы неплохо иногда приходить и разминать тело, поскольку во время учёбы много приходится сидеть сгорбившись над теоретическим материалом. Для здоровья не лучшая прерогатива. — Слу-у-ушай, — хитро растягивает слово Чимин. — В следующем зале находится боксёрский клуб, не желаешь поглазеть? — уголки губ расплываются в широкой улыбке, заставляя Юнги на некоторое время призадуматься. — Если снова увижу того психа, мои нервы не выдержат, — откровенно признаётся. — Там наверняка куча других красавчиков, пялься на них, — подмигивает и, не дожидаясь медленно поступающего согласия, тянет друга к определённому спортивному залу. — Ну если только немного, — зачем-то оправдывается, смущённо проникая следом за Чимином внутрь крупного помещения. Посторонние наблюдатели практически отсутствуют, видимо вследствие начала тренировки. Пока разогреются, разденутся. Нужно подождать. Юнги почему-то жутко краснеет от сложившегося характерного положения. В спортзале много окон, прикрытых металлическими решётками, чтобы в случае попадания увесистых вещей те не разбились. С потолка свисают множество боксёрских груш, есть различные турники, брусья, матрасы и два хороших ринга по углам. То тут, то там щеголяют чуть вспотевшие парни, разминая мышцы и наматывая на руки бинты. Походка уверенная, вид расслабленный. Все здесь единогласно знают себе цену. Внимание неосознанно цепляет бесящий физик-теоретик, который, прохрустев шеей, начинает отрабатывать удары на твёрдой груше. Возле него стоит какой-то тёмноволосый парень, что осторожно надевает слегка потрёпанные боксёрские перчатки, ленивым движением головы откидывая чёлку с глаз. Он находится без футболки так же, как и Чонгук, поэтому разглядеть умеренно мускулистое тело не составит труда. Физик будет чутка покрупнее, но Юнги, откровенно говоря, без разницы. Другой человек сейчас приковывает взгляды. Конкретно его взгляд — определённо. Торс загорелый, подтянутый, мышцы гармонично перекатываются под матовой кожей. На крепкой спине причудливыми узорами вьются татуировки, переходят на плечи, немного на шею, даже что-то на правом виске имеется. Пленительное зрелище. Юнги даже не замечает, как в открытую пялится. — Эй, Чим, кто тот парень рядом с физиком-извращенцем? Чимин давит загадочную улыбку. — Ким Тэхён, астрофизик, лучший друг Чонгука, — без труда выдаёт информацию, будто чёртова Википедия по красавчикам университета. Ну и сплетням, разумеется. — А что? — В смысле что? — округляет карие глаза, в недоумении выгибая брови. — Ты слепой или как? Он ведь безумно сексуальный… — шумно выдыхает, еле успевая контролировать выражение лица, когда Тэхён тоже начал слегка агрессивно бить грушу. Чёрные прядки взмокли, приклеились к вискам и лбу. — Мать моя женщина… — севшим голосом выдавливает. — Чонгук не менее сексуален, но ты, видимо, так не считаешь, поэтому я на всякий случай переспрашиваю, — уточняет Чимин, опираясь спиной об ближайшую холодную стену. Глаза остановились на фигуре третьего из шайки красавчиков — Ким Намджуне. Последний его заметил сразу, как только парень вошёл в спортивный зал, всё последующее время за ним наблюдая. Чимин мгновенно обнаруживает непристойный к себе интерес, разворачиваясь. Мрачнеет. В груди что-то стремительно заледенело. — Какой он? — шёпотом задаёт вопрос Юнги. Его лучший друг непредвиденно вздрагивает, будто пойманный за чем-то осудительным. — Ты в порядке? — Да-да, забей, — убедительно отнекивается и просит повторить сказанное. — Ну давай рассуждать логично: Ким Тэхён — лучший друг Чон Чонгука. Есть ещё вопросы насчёт его адекватности? Юнги огорчённо мотает головой. Ну конечно… очередной симпатичный ублюдок. — Натурал? — слова вылетают быстрее, прежде чем пройти контроль разума. — Чёрт его знает. — Я думал, это первое, что находится в твоём резюме на каждого смазливого мужика. — Про Тэхёна не в курсе, но Намджун — би, — произносит автоматически. — Кто? Блять. Только бы не спалиться. — Это святая троица, про которую каждый в университете знает: Чонгук, Тэхён и Намджун — трое возмутительно привлекательных, сексуальных, умных и… гулящих парней. Ловеласы, проще говоря. Юнги ненадолго задумывается. — То есть, про Намджуна ты в курсе? «Вот же ж блин…» — красной лампочкой мигает в голове Чимина. — Частенько слышал о его похождениях. Именно в это мгновение небольшую фигуру у входа замечают беспристрастные угольные глаза. Загораются. Отработка ударов вдруг становится менее интересной. Чонгук, зачёсывая пальцами мокрые волосы, развязной походкой приближается к скромному на вид мальчику. …который может говорить удивительно нескромные вещи. — Снова здравствуй, сладкий, — улыбается так, что у любого другого коленки бы задрожали. Юнги безразлично переводит на брюнета взгляд и стремительно хмурится. Да что за реакция на присутствие обыкновенного человека? Хотя его обыкновенным язык не поворачивается назвать, но всё же. Раздражает одним существованием! У Чимина глаза на лоб выскакивают от данного обращения. Он непонимающе смотрит на друга, что уже во всю пытается силой мысли расчленить человека напротив. Не выходит. Попытка не пытка, что тут скажешь. — Ещё раз меня так назовёшь… — договорить не успевает. — Ударишь? — показательно издевается, медленно надвигаясь на строптивого мальчишку. Чимин откровенно теряется, не зная, что в сложившейся ситуации лучше всего предпринять. — Юнги… — хотел было спросить, но ему отвечают быстрее: — Я сам разберусь, — злостно стискивает челюсти, находясь недопустимо близко к внушительному телу, излучающему резкий приятный жар. Уверенность малость подкашивается, но Юнги продолжает стоически держать оборону. — Чего тебе снова надо? — Подошёл спросить, много ли ты интересного увидел, — самодовольно опускает руки в карманы спортивок, отнюдь не стесняясь обнажённого, покрытого испариной торса. Тяжело смотреть в глаза, когда ниже творится такое, но Юнги, знаете ли, себя тоже не на помойке нашёл. — Думаешь, я на тебя смотрел? — голос ровный. Парню действительно любопытно услышать ответ. — А на кого же ещё? Такая самооценка ну ни в какие ворота не лезет! Чимин молча про себя подмечает, что, пускай они оба изначально говорили про Тэхёна, Юнги постоянно съезжал глазами к Чонгуку. Однозначно. Было заметно. — Я тебя снова разочарую, — выдерживает паузу, — только погляди, у нас выработалась целая традиция! — усмехается надменно. — Ты не пуп Земли, представляешь? У меня нет фетишей на венерические заболевания, а это наверняка единственное, что ты в состоянии подарить во время занятия сексом. Чимин коротко смеётся в стороне от убедительного заявления друга, заставившего брюнета на мгновение оторопеть. Неожиданный удар, но достойный. Чонгук спонтанно делает очередной шаг, становясь в упор к неподвижному пареньку. Опирается рукой об стену за маленьким телом и непринуждённо улыбается. Оттенок радужек, кажется, изменился в направлении более тёмного. Мистер Главный-секс-символ-университета чем-то недоволен? Как похуй. — Сладенький, — приторно шепчет надоевшее прозвище, — ты знаешь, что такое контрацепция? Или тебе на пальцах объяснить? — вопросительно вскидывает бровь. — Ах, прости, ты ведь не в курсе, как происходит половой акт, верно? Тебя никто не трахал, откуда взяться пониманию, что такое презервативы и зачем они нужны? Спойлер: их используют не только ради предотвращения беременности, — подмигивает. Юнги изумлённо глядит на этого самоуверенного придурка, слов подобрать не может для разъяснения степени, как же он его, чёрт побери, задолбал! — Тебя настолько волнует моя личная жизнь, вау, — парень постепенно идёт в контратаку, устав терпеть необоснованные издевательства. — Уже второй раз за день вспоминаешь, что я девственник. Думаешь, я этого стыжусь? — сам приближается к высокому телу, задирая голову вверх, дабы создать цепкий зрительный контакт. Вдолбить в невероятно умную голову, что он ничем не сможет задеть или же унизить. — Считаешь, хаотичные половые связи — лучше? — в голосе проскальзывает ирония. — Брось, я вижу, что тебя не оттолкнула моя невинность, а даже наоборот. Хочешь? — наклоняет голову к плечу, невесомо соприкасаясь кончиками пальцев с чужим подбородком. Чувствует на себе убийственно-тяжёлый испепеляющий взгляд. Непроизвольно ликует. — Так подавись, ненормальный. Чимин заколдованно наблюдал в стороне с приоткрытым ртом, мысленно восхищаясь стойкостью лучшего друга. Вот так тому и надо, ха! У Чонгука мгновенно изменилось выражение лица, превратилось в более строгое, равнодушное, неудовлетворённое. Он уже собирался выбросить что-нибудь колкое в ответ, как их внезапно отвлекает низкий раскатистый голос: — Чон, кто это с тобой? Не хочешь нас познакомить? — к ним подходит слегка вспотевший Ким, мать его, Тэхён, попутно снимая с рук мешающие перчатки. Чонгук мрачнеет ещё больше, исподлобья смотря на явившегося очень невовремя друга. — Не познакомлю, уйди, — не слишком вежливо молвит, наталкиваясь на абсолютное безразличие со стороны Кима. Всё внимание последнего направлено на молодого парня, с ухмылкой протягивающего ладонь для рукопожатия. — Юнги, приятно познакомиться, — ощущает ответное касание и неосознанно млеет от вида вздувшихся вен, обнаженного торса, кучи татуировок по периметру кожи… Хорош собой, даже слишком. — Тэхён, — не торопится выпускать маленькую руку из властной хватки, не менее тёмными, чем у Чонгука, глазами глядя в симпатичное личико напротив. Остаётся существенно довольным. — Ты чего от меня такую прелесть прятал? — обращается к другу, бесстыдно поддерживая долгий зрительный контакт с новоиспечённым знакомым. Юнги на услышанное только вежливо улыбается, выпутывая правую ладонь из плена. А Чонгуку ой как не нравится происходящая ситуация: желваки на лице играют, тело напряжено, пальцы стиснуты в кулак, глаза чернеют до такой степени, что инстинктивно становится жутко. — Сгинь по-доброму, Тэхён, — голос ровный, но насквозь пропитанный сталью. Ким даже на какое-то время замирает, непонимающе вскидывая бровь. — Я просто знакомлюсь, — непринуждённо улыбается, поправляя снова упавшие на глаза волосы. — Я знаю, как ты просто знакомишься, — цедит. К ним заинтересованно подходит Намджун, силясь узнать, что здесь такого важного происходит. Поскольку атмосфера, честное слово, раскалённая до предела. Чимин скоропостижно убирает растерянный взгляд в пол, боясь столкнуться с другим, нежеланным. — Ты имеешь что-то против? — поворачиваясь к лучшему другу, спрашивает Тэхён. «Ну что за петушиные бои?» — со вздохом думает Юнги, по-прежнему наблюдая за разворачивающимся ходом событий. Ладно, ему это льстит. Неимоверно льстит. Чонгук гордо расправляет плечи, опуская руки обратно в карманы. Драться он, естественно, не будет, но на словах урыть может. — Имею, — хмыкает, давая нахмурившемуся Тэхёну понять, что занято. Пускай ищет другого, раз уж так прикипело. Последний сосредоточенно обвёл глазами фигуру мальчика, задержался на лице, ехидно улыбаясь возникшим мыслям. — Понял, — кивает и неохотно удаляется обратно к боксёрским грушам, напоследок подмигивая слегка заскучавшему Юнги. Получает ответно игривую ухмылочку. — Не связывайся с ним, — звучит раздражённый голос рядом, вынуждающий оторваться от непристойного рассматривания мускулистой татуированной спины. — А с тобой, значит, можно? — пренебрежительно фыркает. — Нужно, — Чонгук нагибается к непроницаемым карим глазам. — Думаешь, есть кто-то хуже тебя? — бесстрашно задирает подбородок вверх. Появилось настойчивое желание различить зрачок на фоне угольной радужки. Но, как ни пытайся, не выходит. — Я далеко не в списке худших. — Тебе всё-таки необходимо самооценку опустить с небес хоть капельку ниже. — За счёт чего, м? — в открытую пялится, постепенно вводя парня в состояние неуместного смущения. — Ты настоящий мудак, эгоист, не умеешь уважительно обращаться с другими, хамло, потаскун и жутко самоуверенный. Хватает, или мне продолжить? Чонгук от чего-то недоброжелательно скалится, отнюдь не соглашаясь с услышанным. — Продолжи. — И… — умолкает, судорожно вспоминая ещё какие-либо отрицательные черты этого человека. — Да не хочу я продолжать, — возмущённо складывает руки на груди и демонстративно злится. Брюнет ощущает превосходство от настоящего положения вещей. — Нечего сказать, сладкий? — Не называй меня так! — А как тебе хочется? — хрипловато шепчет, создавая между ними чересчур интимную близость. Чувствуется даже дыхание друг друга на коже, жар. Юнги предельно некомфортно. — У меня есть имя. Но лучше вообще ко мне не обращайся. — Потому что ударишь? — забавляется, отлично понимая, что после увиденного избиения боксёрской груши парень точно не рискнёт. — Думаешь, я не смогу? — молниеносно набирается неисчерпаемой уверенности. — Челюстной сустав — уязвимое место, удар по нему может сломать и выбить из привычного положения нижнюю челюсть. Боковая часть шеи. Там расположен сосудисто-нервный пучок, в состав которого входит блуждающий нерв. Удар по нему может вызвать не только головокружение, но и остановку сердца или дыхания. Основание горла, где локализирована трахея. Удар — противник начнёт задыхаться. Если бить в подмышки — руки утрачивают половину силы. Солнечное сплетение — ты сгибаешься пополам и пытаешься вдохнуть. Удар под колено — ты падаешь. Если в висок, основание черепа или подбородок — теряешь сознание. Про пах даже говорить не буду, — после ровной тирады снова невинно улыбается, созерцая неприкрытое замешательство на лице Чонгука. Вот тебе и безобидный Мальчик-с-пальчик… — Ахуеть, — с каким-то больным восторгом произносит брюнет, отказываясь теперь лишний раз моргать. Поразительное создание, чёрт возьми. До тяжести внизу живота поразительное. — Ещё раз говорю: не приближайся. — Даже не мечтай, сладенький, — улыбается. Пульс непривычно ускорился, в ушах отдаёт каждый удар затрепетавшего сердца. — До скорой встречи, — и только после возвращается к друзьям, не сумев спрятать озорно воспламенившиеся глаза. К Юнги поспешно подбегает молча наблюдающий прежде Чимин, уводя товарища из проклятого спортивного зала для боксёров. Только они отошли на приличное расстояние от нежелательных слушателей, как рыжеволосый не выдерживает: — Ты здесь учишься только второй день, Юнги, блять! А тебя уже хотят два ахуенных красавчика университета. И не кто иной, а сам Чон Чонгук за тобой какого-то хера бегает! Тэхён смотрел так, будто на этом же месте тебя трахнуть готов! Что, мать твою, происходит?! — эмоционально тараторит, не давая другу вставить ни единого слова. Юнги тоже хотел бы знать, что происходит, но вариантов ответа, к сожалению, никаких. — Понятия не имею… Я ведь просто… Просто. — Да, ты просто существуешь и возбуждаешь всяких разных плохишей. Замечательно! — Это очень нехорошо? — настороженно любопытствует. — Насколько нехорошо может быть наличие выбора между лучшим и лучшим мужиком? — парирует, откровенно не въезжая в заварившиеся обстоятельства. — Чонгук далеко не лучший, — справедливое замечание по мнению Юнги. — О-о, давай начнём с того, что ты его впервые по имени назвал! Не «придурок», не «физик-извращенец», не «звезданутый физик». — Не придирайся к словам. — Да я сейчас вообще мало что могу не делать! У меня стресс, эмоции! Моего лучшего друга хотят два шугар дэдди, караул! Несите огнетушитель, я горю… Юнги наблюдает за представлением Чимина с каменным лицом и в упор не понимает, чему тут радоваться. Он наверняка далеко не первый и не последний, кого те двое захотели трахнуть. «Тоже мне достижение», — закатывает глаза и, успешно игнорируя бессвязный поток речи взбудораженного Пака, двигается в направлении кафедры биофизики, где должна пройти третья пара. Ему в спину пристально смотрят две потемневшие радужки.