Покупатель

Весна выдалась тяжелой: гибель Стива, резкий переезд Ким, моё одиночество. Папа верил, что с поступлением в университет моя жизнь наладится и я смогу проводить время с новыми друзьями и радоваться происходящему. Что ж, этого не произошло. Всё осталось прежним, к тому же на мои плечи свалился груз в виде учёбы. Университет постепенно становился для меня каторгой, а вот «Дэйзи* Спаркс», цветочная лавка на окраине города, куда я устроилась работать пару недель назад, стала моим главным убежищем, спасающим от ураганов тягостных мыслей. Я попала в «Дэйзи Спаркс» случайно. В тот день на улице был ливень, и я понимала, что если поеду домой, то вечер закончится пересмотром старого альбома с детскими фото, звонком Ким, оставленным без ответа, и моими горькими слезами. Одиночество поселилось вирусом внутри, но я ничего не могла с этим поделать. Помню, тогда я была готова даже позвонить матери - до того было тошно. А потом я вспомнила, что в «Дэйзи Спаркс», цветочной лавке напротив моего дома, можно выпить горячий кофе. Ноги сами привели меня в лавку, а пока готовился напиток, я услышала, что в новый магазин этой сети требуется продавец. - Я хочу, - выпалила я тогда, смотря на администратора бешеными глазами. С моих волос на кафель падали капли. Я даже не подумала о том, как буду совмещать работу с учёбой, как буду уставать, как сообщу эту новость отцу. Мне просто не хотелось возвращаться домой и пытаться скоротать тот вечер. - Могу хоть сегодня начать, - две пары глаз - администратора и продавца - удивлённо уставились на меня. - Вы… Эм… Вы хоть что-то о цветах знаете? Наша сеть известна в городе, мы не можем взять человека просто… с улицы, - немного растерянно, но всё же надменно объявила женщина-администратор. - У моей мамы была своя цветочная студия, - я уверенно улыбнулась. - У меня есть опыт работы. Могу хоть сегодня начать, - повторила. Так и началась моя работа в цветочной лавке. Честно говоря, опыт у меня был не особо богатый, но уточнять я не стала. Для меня «Дэйзи Спаркс» была тихой гаванью. Занимаясь работой и отвлекаясь от безрадостных мыслей, я могла дышать полной грудью. Я обожала цветочную лавку за безмятежность, которую она щедро дарила моей душе. Поздними вечерами Пеппи, моя напарница, уходила домой, клиенты уже почти не заглядывали, а я включала в наушниках любимую музыку и начинала перебирать цветы, переставляя их по всему холодильнику. Это расслабляло, возвращало в детство. Я начинала привыкать к новому распорядку, много работала, хоть и совсем не нуждалась в деньгах или доплатах. Приезжала в лавку даже после учёбы, часто подменяла Пеппи, потому что не хотела оставаться дома одна. Конечно, окончательно от одиночества я не избавилась. Бывали дни, когда я, выходя из лавки, садилась в свою машину и старалась не зарыдать под грустную песню, случайно попавшуюся мне по радио. Я не плакса, никогда ею не была, но последствия весны всё ещё беспокоили - знаю, что горечь внутри отныне мой верный спутник. В такие моменты я звонила Ким, желая поделиться происходящим, успокоиться, вот только подруга не отвечала. - Надеюсь, у тебя будет время послушать, - говорила я в трубку, стараясь не моргать, сдерживая слёзы. - Без тебя очень грустно и пусто. Я… я надеюсь, ты в порядке. Я устроилась на работу. Ты, кстати, первая, кому я об этом говорю… - осекалась, стараясь не разрыдаться. - Перезвони мне. Я скучаю. Как же это унизительно - разговаривать с пустотой. Ким для меня - полноценный член семьи и самый близкий после отца человек. Она знала обо мне всё, всегда поддерживал, а за глаза я звала её своим огоньком. Мне казалось, что нашу дружбу не сломить. Больно осознавать, но Ким не разделяла моего мнения. Полтора года назад у подруги появился парень, Стив, и я искренне была рада этому, с упоением слушая рассказы о первом свидании, первом поцелуе, знакомстве с родителями. Мне не очень нравился Стив: он казался неказистым, а его колкие шутки раздражали, но мы всё равно почти не пересекались. Зато глаза Ким с момента их знакомства всегда блестели - это намного важнее. Весной Стив погиб - на огромной скорости врезался в столб на въезде в город. В крови нашли алкоголь, а с учётом того, что Стив любил пригубить, расследовать дело толком не стали. Ким впала в глубокую депрессию, а за ней устремлялась и я, потому что перенимала пустоту подруги. Позже Ким отдалилась, предпочитая мою компанию компании Питера - брата Стива. Все эти события выпали на наш последний год в школе, и в конце учёбы Ким ошарашила меня, сказав, что переезжает в Канаду к бабушке. - Уолтем душит меня. Бостон душит меня, всё душит меня здесь, - говорила Ким, а я ловила ртом свои слёзы. Точно помню, что именно эти слёзы были самыми горькими за последние месяцы. Ким уехала, а я осталась в Уолтеме, не найдя сил переехать даже в Бостон. Я поступила на факультет коммуникаций в Бентли, куда изначально собиралась вместе с Ким. В итоге же я оказалась одна, и студенческая жизнь не сулила ничего хорошего. Я была опустошена, выжата, а мысли пожирали изнутри. Поэтому учёба и университетская атмосфера проходили мимо меня. Я не вникала в лекции, не занималась внеучебной деятельностью, даже не могла познакомиться с кем-то ещё. Наверное, мне стоит до конца жизни быть благодарной «Дэйзи Спаркс» за возможность отвлечься от своей же жизни. Мой полноценный рабочий день начинается в восемь утра (в те дни, когда мне не нужно в университет). Мы открываемся очень рано, потому что продаём кофе навынос. Конкретно наша лавка находится на отшибе города, зато поблизости много офисных зданий. Спешащие на работу сотрудники не могут пройти мимо малиновой вывески с вензелями, то и дело налетая на раритетный велосипед с корзинкой цветов, что стоит прямо около магазина для привлечения внимания. Утренний поток кофеманов у нас огромный. - Добро пожаловать в «Дэйзи Спаркс»! Капучино без сахара, верно? - я улыбаюсь уже хорошо знакомому мне клиенту и получаю улыбку в ответ. Кофе у нас дешёвый - мы используем одну из самых примитивных кофемашин и не скрываем этого. Работникам офисов всё равно наплевать. Знаю, что некоторые приходят только ради красивого малинового стаканчика - на каждом вечерами мы цветной клейкой лентой закрепляем гипсофилу. - Пожалуйста, хорошего дня, - я протягиваю стаканчик. Кофе, к счастью, не готовлю, этим занимается Пеппи. Поток приостанавливается к десяти утра. Тогда мы проверяем онлайн-заказы (на нашу точку, к слову, таковых почти нет), разбираем поставки, постоянно делаем уборку. Мы с Пеппи практически не разговариваем. Мне кажется, я её раздражаю. Ближе к вечеру поток клиентов нарастает. Я радуюсь, когда к нам заходят мужчины среднего возраста, трепетно раздумывая, что выбрать для жены сегодня. Ещё больше радуюсь, когда выбирают монобукет без оформления. Да, я ещё долго буду сомневаться в своих знаниях растений и умениях составлять букеты, хотя временами всё же горжусь собой: из сознания всплывают воспоминания о том, что мама-флорист приговаривала мне в детстве. - Вы подбираете букет для жены, - скорее утверждаю, чем спрашиваю. Седовласый мужчина скромно кивает, почесывая затылок. - Лилия на языке цветов чаще - непорочность, чистота. Выберите белые розы, это будет ненавязчивым признанием в любви, даже заигрыванием. Получится очень мило! У нас как раз недавно была поставка сорта Аваланж, - я довольно улыбаюсь, ловя на себе удивлённый взгляд Пеппи. Знаю, что напарница не вникает в эти тонкости. Конечно, далеко не всегда я так активна и заинтересована - это, скорее, исключение. Обычно я стараюсь не навязываться клиентам, а в присутствии некоторых даже чувствую себя неловко. У нас есть один постоянный клиент. Покупатель - так незамысловато я прозвала его в своей голове. Он приходит каждый вечер, покупает одну маргаритку и не говорит ни одного лишнего слова. На вид Покупателю чуть больше двадцати лет. Я с большим усилием призналась себе на днях, что он довольно красив: у него самые аристократические черты лица, которые мне только довелось видеть в своей жизни. Точёные скулы, острый подбородок и волнистые волосы. Каждый день Покупатель так опрятно одет, что я, пряча от него свой взгляд, опускаю глаза на свой рабочий фартук и бешусь, когда замечаю на нём пятна и катышки. Я знаю, что Покупатель даже не смотрит на меня, а уж тем более на мой фартук, но не могу ничего с собой поделать. Стараюсь не смотреть в его зелёные глаза - уж слишком тяжёл и отстранён его взгляд. В противном же случае мгновенно чувствую, как горят кончики моих ушей. - Маргаритку, - всё, что он говорит, оставляя на стойке ровно один доллар и двадцать центов. Каждый раз, когда Покупатель уходит, на языке начинают крутиться вопросы, которые я хочу задать Пеппи или Карен, нашему администратору, но каждый раз думаю, что девушки сочтут меня странной, поэтому молчу. После окончания работы я торопливо возвращаюсь домой на машине, переодеваюсь и готовлю ужин, ожидая отца с работы. Не забываю проверить свой мобильник в надежде увидеть весточку от Ким, но так ничего и не получаю. Сегодня папа вернулся с работы точно к ужину. Я только достала куриные ножки из духовки, как входная дверь открылась. Странно, что я не слышала, как подъехала его машина. - Пахнет едой, - с удовлетворением протянул отец из коридора, закрывая входную дверь. Я выглянула из кухни: папа присел на корточки, развязывая обувь. - Увы, в этот раз я ничего не спалила, - я вздёрнула подбородок, но отец этого не увидел. - Жаль, а я ведь так люблю чёрную румяную корочку, - папа вошёл в кухню с пакетом. Он неторопливо принялся выкладывать на стол продукты, смотря на меня исподлобья. - Как дела? Я пожала плечами, что можно было читать как «нормально». - А у тебя? Папа кивнул - тоже «нормально». Я поставила на стол две белые тарелки и потянулась за столовыми приборами. - Звонила маме? - будничным тоном спросил отец. Я замерла. Вопрос будто оглушил. Рука дёрнулась от напряжения прежде, чем я поняла, что слишком сильно вцепилась в ручки кухонного шкафа. Медленно повернулась: - Чего? - мой голос хоть и напряжённо дрогнул, всё же прозвучал как-то слишком воинственно. Отец тоже замер, с волнением разглядывая меня. Он немного поёжился, услышав мой вопрос, точно знал, что он прозвучит, но всё же надеялся на другой ответ. Внутри неприятно защемило, и я громко вздохнула. - У неё сегодня День Рождения, - наконец озвучил родитель. Моё лицо вытянулось. - О! - я театрально вытянула вперёд большой палец. Мне хотелось сказать что-то ещё, но я не смогла набраться сил для этого. Я вновь отвернулась, пытаясь сконцентрироваться на столовых приборах, но у меня не получалось. - Ну и зачем ты это? Мы же закрыли тему, - затараторила я, резко разворачиваясь к отцу. - Это был такой хороший день, такое хорошее настроение, даже погода хорошая, мы же договорились, что не говорим здесь об этой женщине, почему ты всегда… - Тш-ш, всё, я всё понял, - папа поднял руки над головой, будто показывая, что сдаётся. - Больше не буду, обещаю, - отец чуть опустил руки, а затем расставил их, как бы приглашая в свои объятия. Я недовольно покачала головой. - Ну же, - мягко улыбнулся отец. Вновь качаю головой. Папа вздохнул. - Это был мой долг - спросить тебя, - негромко сказал он. Я хотела что-нибудь сказать, но не стала. Папа внимательно посмотрел на меня. - Не обижайся только. Это нормальная практика, я просто хочу, чтобы… - отец замолчал, а потом резко продолжил: - Роуз, а почему у тебя зелень в голове? - А? Я растерянно уставилась на папу. - Ты по деревьям сегодня лазила? Я быстро провела пальцами по всей длине волос дважды, выудив что-то из них со второй попытки. Присмотрелась: листочек розы сорта Аваланж, который, очевидно, я принесла домой из цветочной лавки. Папа выгнул бровь. О, ну нет. Нет, нет. Отец ни в коем случае не должен знать о моей работе.