Покупатель

Я пила свой утренний кофе и косилась на папу. Он стоял напротив окна и старательно всматривался в конец улицы, вытянув шею, пытаясь что-то углядеть. Параллельно отец пил крепкий чай из своей большой синей кружки, громко причмокивая. - За кем следишь? - аккуратно спросила я. Папа не сдвинулся с места. - Там какое-то движение у цветочного, - сконцентрированно проговорил он. - У «Дэйзи Спаркс»? - как ни в чём не бывало спросила я, поджав губы. Папа смотрел в окно ещё несколько секунд, а затем резко повернулся ко мне. - Поставка. Ничего такого, - фыркнул он. Магазинчик «Дэйзи Спаркс», находящийся рядом с домом, жутко мозолил глаза отцу. Четыре года назад разошлись мои родители. Мы никогда не были дружной семьей, и всю жизнь в этом я виню маму. Папа всегда выкладывался на полную, чтобы у нас было всё, в чём мы нуждались. Мы ни в чём себе не отказывали, и многие бы позавидовали такой жизни, но мать вечно была чем-то недовольна. Я никогда её не понимала и, думаю, никогда не смогу понять. Тем более, никогда не пойму, почему она бросила папу. Всё произошло в одну секунду: однажды я вернулась из школы, а её вещей не было в доме. Стало пусто. С тех пор я не общалась с ней - не видела смысла. Я очень редко думаю о матери, только в крайних случаях. Она в нашей жизни уже пройденный этап, если так, конечно, уместно говорить о родителях. Жаль, но папа, кажется, так и не смог отпустить ситуацию. Он часто упоминает мать в разговорах, а я злюсь, когда он вновь делает это. Она бросила нас, какое может быть до неё дело? Мама была флористом, часто приносила свежие букеты из своего магазинчика, украшала ими пространство дома. Знаю, что цветы у папы до сих пор ассоциируются с ней. И, конечно, всё цветочное, кроме моего имени*, вызывает у него не самые приятные чувства, возвращая в прошлое. Когда два года назад в ста метрах от нашего дома вместо кондитерской открылась сетевая цветочная лавка «Дэйзи Спаркс», отец не был счастлив. Теперь каждое утро ему приходилось проезжать через магазин, видеть поблизости разбросанные по тротуарам цветы и листья. Папа даже как-то отшутился, что у него есть «мечта идиота» - закрыть этот «грёбанный цветочный». Мой папа полицейский, работает начальником отдела по расследованию взрывов и пожаров. Конечно, с такой должностью чужой цветочный бизнес прикрыть ему вряд ли удастся. Наслать проверку при большом желании можно, но, к счастью, мой папа такой ерундой заниматься не станет. Забавно, что я работаю именно в «Дэйзи Спаркс». Мне повезло попасть в магазинчик на окраине города, а не напротив дома. Папа о моей работе даже не догадывается, а из-за того, что его деятельность отнимает много времени и сил, думаю, о моём маленьком секрете он и вовсе никогда не узнает. - Едешь сегодня на учёбу? - спросил папа, вставая из-за стола. Я кивнула: - Да, и стартую, - я сделала финальный глоток кофе и с грохотом поставила кружку на стол, - прямо сейчас. Отец усмехнулся. Мы вместе вышли из дома, быстро попрощались, и каждый уселся в свою машину. Я ездила на чёрном «Шевроле», подаренном мне год назад, папа передвигался на личном «Форде», никогда не приезжая домой на рабочей полицейской машине. Дорога до университета обычно занимает у меня не так много времени, я с лёгкостью укладываюсь в десять минут. Сегодня меня ждали две лекции по теории литературы. Честно говоря, я не представляла, как буду учиться все эти годы. Я вообще не читаю книги и не люблю это делать, но моё направление обязывало к чтению. Я старательно оттягивала момент встречи с книгами, понимая, что рано или поздно мне всё же придётся читать произведения из списка, выданного в начале учебного года одним из преподавателей. После лекций я планировала поехать на работу. Вообще-то сегодняшняя смена - смена Пеппи, и я не должна работать, но свободное время мне только вредит, поэтому часто я предлагаю напарнице подменить её на вечер после учёбы. Папа всё равно возвращается домой не раньше восьми, и я успеваю приехать раньше. Я успела быстро перекусить в сером кафетерии университета Бентли (не утрирую: кафетерий и правда жутко серый, поэтому сбежать оттуда всегда хочется побыстрее) и приехала на работу намного раньше, чем должна была. Пеппи покосилась на меня - она сама не так давно работает здесь и переживает, что Карен, наш администратор, может нагрянуть с проверкой и не застать Пеппи на работе (доступа к камерам у Карен нет, поэтому проверки она устраивает довольно часто, курсируя сразу по трём магазинам нашей сети). - Я только в пять уйду, - сказала Пеппи, когда наши взгляды встретились. - Да, я просто слишком рано освободилась, не думала, что так получится, - улыбаюсь и вру, потому что заранее знала, во сколько закончу. Пеппи пожала плечами и уткнулась в телефон. - Карен приезжала утром, - не поднимая глаз начала напарница. - Просила передать, что в конце месяца будет общая летучка со всеми работниками и хозяевами. - Отлично, - деловито кивнула я, будто у меня накопилось очень много тем, которые нужно будет обсудить на летучке. На секунду мне даже захотелось продолжить разговор, поговорить о работе и повседневных мелочах, но дверь лавки открылась - к нам заглянул клиент. К счастью. Рабочий процесс вновь начал кипеть. Позднее Пеппи пробубнила куда-то в пустоту, что Карен наказала заготовить пару букетов для витрины. Надо признать, напарница отлично справляется с составлением букетов. Меня же Карен пару раз отчитывала: если я берусь за букет, то он получается слишком дорогим, поэтому вероятность того, что его быстро купят, низка. Пеппи возилась с букетом, когда дверь магазина вновь открылась - мы услышали характерный звук колокольчиков, висящих у входа. Я почему-то вздрогнула, почувствовав запах свежести и сигарет. На пороге был тот самый Покупатель. Молодой человек был одет в чёрную водолазку с высоким горлом и брюки. Я глянула на Пеппи. Она с игривой улыбкой смотрела на клиента в полной готовности метнуться за необходимым цветком. - Маргаритку, - отчеканил Покупатель и аккуратно положил на стойку доллар двадцать. Пеппи тут же ринулась к холодильнику. Я наблюдала за происходящим, смирно сидя за стойкой и покусывая нижнюю губу. Я задумалась: как же много всего скрывают обычные клиенты цветочных магазинов. Есть ли среди них убийцы, сектанты, помешанные? Однозначно да. Кто-то от всей души дарит букеты своим жёнам без повода, кто-то относит цветы на могилы, а кто-то берёт их для жутких ритуалов. Брать каждый день по одной маргаритке, наверное, не совсем нормально. Покупатель похож на маньяка? Нет, да и на наркомана тоже не особо похож. Возможно, сошёл бы за сектанта - у него на указательном пальце серебряное кольцо с каким-то знаком. От глупых мыслей стало не по себе. Напарница вручила клиенту цветок, всё ещё улыбаясь, а молодой человек вновь безмолвно забрал заказ и торопливо вышел из лавки. - Приходите ещё! - крикнула Пеппи в закрывающуюся дверь. О, уж он-то придёт, можно не сомневаться. Я вздохнула, боковым зрением разглядывая Пеппи. - Слушай, - негромко сказала я, чтобы привлечь внимание напарницы. Она посмотрела на меня. Прочищаю горло. - А это не странно? - Что? - будто нехотя спросила Пеппи. - Ну… Он же каждый день сюда заходит. Постоянно приходит, ничего не говорит, покупает несчастную маргаритку… Странно, нет? - задумчиво бормочу, не зная, куда направить взгляд. Пеппи прищурилась: - А тебе какое дело? Я поджала губы. Так и знала, что не надо ей ничего говорить!.. - Может, у нас под носом ходит маньяк, а мы и не в курсе? - я попыталась как можно более обворожительно улыбнуться, чтобы перевести ситуацию в шутку. - А что, язык цветов в этот раз ничего не подскажет? - хихикнула Пеппи, понимая, что точно заденет меня. Я знала! Я же знала, что не нравлюсь ей, зачем решила заводить разговор!.. Девушка продолжила: - Знаешь, Рози, я работаю. Продаю цветы, принимаю поставки, собираю композиции, очень устаю. Сегодня утром был заказ на десять бутоньерок из сухоцветов, и я сделала все десять, не переживая о том, что ждёт их дальше. Если у тебя есть время на то, чтобы раздумывать над судьбой каждого цветочка, ты работаешь как-то неправильно, - ядовито проговорила Пеппи. Девушка показательно сдёрнула с себя рабочий велюровый фартук и двинулась в сторону подсобки. Боже, да я ей больше слова не скажу, клянусь. Чувствую, как меня начинает колотить от злости. - Меня зовут Роуз, не Рози, - прошипела я, но Пеппи, думаю, уже не слышала.