Sweet Dreams

      Прогулка по Понивилю шла хорошо. Так уж сложилось, что госпиталь, в который мы топали, находился чуть ли не на другой стороне города. Ну ничего. Идти я могу, а разведка тоже лишней не будет.       Прохожие разглядывали меня с любопытством. На самом деле, думаю, что не будь при мне эскорта в виде «главной шестёрки», моё внезапное появление вызвало бы переполох, но сейчас зеваки при взгляде на нашу процессию понимали, что ситуация под контролем. Проблемой меньше.       По дороге я замечал также знакомые по сериалу мордашки. Вон в кафешке сидят Винил Скрэтч и Октавия Мэлоди, о чем-то оживленно общаясь. Вон из большого здания в виде какого-то пирожного вышла мисс Чирилли — если память не изменяет, учительница в школе Понивиля. А вон три егозы-Меткоискательницы — Скуталу, Эппл Блум и Свити Белль. Которые тут же бросились к нам.       — Привет, сестрёнка! — первой поздоровалась Эппл Блум — земная пони бледно-желтого цвета с малиновой гривой и хвостом, на голове у которой находился увесистый такой бант.       — Ой, а кто это с вами? — обратилась оранжевая… эм, пегасенок?.. со взъерошенной фиолетовой гривой — Скуталу — заметив меня.       — Ого, какой высокий, — прокомментировала Свити — белая единорожка с завитой розовой гривой, которая ростом в лучшем случае была мне до колена. Как, в общем-то, и остальные две.       — Знакомьтесь, девочки, это Владислав, — представила меня Эпплджек. — И он человек. Влад, знакомься — это моя сестра, Эппл Блум, и её подруги — Свити Белль, сестра Рарити, — белая единорожка элегантно кивнула, — и Скуталу, эм…       Рейнбоу подлетела к оранжевой пегаске, малость смущённой заминкой в знакомстве, и покровительски взьерошила ей гриву.       — Ну, она мне как сестра, — ухмыльнулась Рейнбоу и подмигнула жеребёнку. Та в ответ хихикнула и обняла её и обстановка разрядилась.       Я, конечно, знал, в чем дело. В мультсериале в каком-то из новых сезонов говорилось, что родителей своих Скуталу уже почти не помнит, так как видела их уже очень давно, а сама живёт у двух каких-то тетушек, за сим и является иногда целью насмешек, если не сказать буллинга.       Однако ловко Рейнбоу из ситуации вышла.       — А он говорит? — слегка неверяще покосилась на меня Эппл Блум.       — Говорю. Рад знакомству, — ответил я, доброжелательно улыбнувшись.       — Мы сейчас идём в больницу — Владиславу нужен доктор, — оповестила Твайлайт.       Жеребята осмотрели меня даже с некой такой жалостью, а Свити вообще испуганно прикрыла рот копытцем, увидев кровь, и понимающе кивнули.       — Да, так что бегите пока что по своим делам, хорошо? — мягко попросила Рарити.       — О, а можно с вами, ну пожалуйста? — взмолились жеребята. — Мы ещё никогда не видели человеков!       Взрослые пони посмотрели на меня, как бы ожидая моего решения. Ну, в принципе, логично — лечить будут меня, значит и спрашивают с меня. А что я мог сказать? Конечно, мне бы сейчас покой был бы кстати, а с жеребятами о нём придётся позабыть, но в самом-то деле, что мне стоит?       — Пускай, — кивнул я.       — Ура! — в один голос возопили поняшки, а мне ничего не оставалось, кроме как в очередной раз улыбнуться.       Дальнейший путь мы проделали уже вот такой вот толпой. Жеребята поначалу пытались завести со мной разговор, спрашивали, откуда я, но взрослые их оповестили, что мне из-за возможной травмы тяжеловато с ними общаться.       Наконец мы дошли до большого белого здания, с довольно строгим относительно других домов дизайном, назначение которого я бы и без таблички определил безошибочно — больница. То есть, нам сюда.       Мы вошли внутрь. Внутри госпиталь выглядел почти как в нашем мире, даже медсестра на ресепшне присутствовала.       — О, вы, должно быть, тот самый «необычный пациент», — воскликнула белая пони в халатике и шапочке медсестры. — Прошу, идите за мной, доктор Кьюр ждёт Вас.       Мы отправились за ней вглубь здания и поднялись на верхний этаж. Снова-таки, мне пришлось ссутулится, чтобы не биться головой о потолок, да потом ещё и дойти до врача. Это был единорог достаточно адекватной для коня расцветки — чёрная грива да коричневая шерсть, хотя даже так я бы не смог сказать, что он сильно похож на земного в смысле земного пони или коня. Самки так и вообще больше каких-то кошек напоминают при беглом взгляде. Но это я отвлёкся.       — Здравствуйте, Рейнбоу меня предупредила о вас, — сходу начал он, забыв даже представиться. — Закрытый перелом ключицы и сотрясение мозга?       — Да. А ещё царапины и синяки по конечностям, — подтвердил я.       — Понятно. Ну, чем выше шкаф — тем больнее падает, да? — пошутил врач. Учитывая мой рост, звучало, конечно, уместно. — Пройдемте в кабинет, я посмотрю, что могу сделать.       Мы зашли. Врач предложил мне снять верхнюю одежду и лечь на кушетку. Понячья кушетка мне была малость маловата, так что ноги остались бы на полу, ну да не их лечим. Отдельным квестом стало избавление от одежды, и если куртку и толстовку (благо она была на «молнии») я, не без помощи Твайлайт и Рарити, ещё снял, то вот футболка стала проблемой.       — Чёрт, так не снимем. Есть что-нибудь, чтобы разрезать? — спросил я. Доктор быстро нашёл ножницы, и футболка, не выдержав такого варварства, легко слетела.       — Так, ну что же, выглядит действительно не очень, — в результате недолгого осмотра произнёс доктор. — Нужно сделать рентгеновский снимок, чтобы определить точную травму, насколько сильное смещение, сколько осколков и прочее. Ваш вид нормально переносит излучение?       — Да, снимок и у нас при травмах делают.       — Хорошо, идите за мной. Это займёт не больше нескольких минут.       Собственно, что можно сказать о процессе рентгеновского снимка? Он практически не отличался от того, что я проходил в своём родном мире — точно также встал под излучатель, который выглядел чуть попроще и помультяшнее, чем у нас, затем задержал дыхание, секунда — и на выход. А что вы думали? Что меня за минуту заклинанием излечат? Я тоже хулиган, я тоже. Снимок проявили быстро, и, как и сказал доктор, через несколько минут мы уже снова сидели в его кабинете, пока он с любопытством изучал снимок.       — Итак, что мы имеем, — начал он наконец. — Я не смогу сделать так, чтобы осколки встали на место — скорее, попытка только усугубит травму и, к тому же, окажется крайне болезненной.       — Угу, шикарно. И что делать?       — Не все так плохо. Я могу применить на вас заклятие восстановления. Оно постепенно откатит ваше состояние до того, которое природно считается для вас здоровым, устранив все механические повреждения. То есть, под его действием осколки сами встанут на место и сростутся. Но с условием, что магия на вас действует так, как и на нас.       — Мы это уже проверили, — сказала Твайлайт. — Нам пришлось воспользоваться заклятием понимания…       — На сотрясенный мозг? — изогнул бровь доктор, а Твайлайт опять пристыженно отвела взгляд. Да, её промах, конечно, но она правда не знала. Да и не могла знать.       — Эй, мы не знали, что у Влада сотрясение, — возмутилась Пинки. Меня даже удивил её серьёзный тон. А ещё то, что она практически озвучила мои же мысли. Ну, это же Пинки, она и не такое умеет.       — Но благодаря этому мы узнали, что магия на него действует нормально, правда ведь? — вставила пять копеек Эпплджек. — Заклятие работает и последствия вызвало такие же, как и должно было.       — Действительно. Что ж, в таком случае стоит попробовать, — произнёс доктор. — Но… Мистер, боюсь, когда осколки начнут вставать на места, вы можете ощущать сильную боль, а обезболивающие мы вам дать не можем — вещества, которые действуют как положено на нас, для вас могут оказаться смертельной отравой. Думаю, вы и сами это понимаете…       — Не красна девица, вытерплю, — буркнул я. — Действуйте, доктор.       — Ну… Хорошо. Первый раз лечу представителей вашего вида, — напомнил врач, и его рог засветился мягким зелёным светом, после чего я почувствовал воздействие на пострадавшую ключицу. Он кастовал своё сильное колдунство ещё где-то с минуту, а потом прекратил. После процесса единорог выглядел сильно измотанным.       — Вот, я наложил заклятие, — доктор потёр копытом голову.       — Я пока что ничего не чувствую, — заметил я.       — Сразу и не почувствуете, заклятию нужно довольно много времени, чтобы начать действовать. Зато вот потом… Не хочу пугать, но готовьтесь.       — Я понял. Спасибо.       — Так, насчёт сотрясения — мыслительные функции не заторможены, отвечаете вы быстро. Были потери сознания, провалы в памяти?       — Да, падал в обморок спустя минут так двадцать после травмы. И когда пришёл в себя думал, что последние пару часов было сном, это считается? Голова немного болит и кружится, а в целом порядок.       — Ну что ж, легкое сотрясение и правда может быть. В любом случае Вам положен постельный режим на несколько дней, желательно под моим наблюдением. Я попрошу Редхарт подготовить для вас палату. А затем она займётся вашими царапинами.       Спустя каких-то десять минут для меня соорудили койку из трех обычных, постелили (даже плюс-минус соразмерное постельное белье нашлось) и уложили. Я, правда, даже не лежал, а скорее сидел на кровати, так как полноценно выровняться мне мешала боль в левом плече. Джинсы, собственно, тоже пришлось снять, ибо пока я блудил по лесам, успел их неплохо так запачкать. Твайлайт к тому времени, кстати, обновила действие заклятия понимания.       — Итак, леди, пострадавшему сейчас нужен покой. Посетите его завтра, — произнёс доктор, выпроваживая героинь. Те понимающе кивнули.       — Конечно, мы зайдём завтра. До свидания, Влад, — попрощалась Твайлайт.       — Выздоравливай, сахарок, — бросила Эпплджек.       — Пока-пока! — сказала Пинки, попружинив за остальными.       Уходящая последней Флаттершай просто тепло улыбнулась, но затем почему-то вмиг отвела взгляд и смылась из палаты едва ли не быстрее всех. Засмущалась, поди.       В палате остались только я, доктор, чьего имени я до сих пор не знаю, и медсестра, которую, кажется, зовут Редхарт.       — Итак, мой рабочий день уже заканчивается, — начал доктор. — Мистер — Владислав, да? — если будете в чем-то нуждаться, обратитесь к Редхарт, она сегодня на дежурстве. Вот. Про обезболивающие средства мы уже говорили, так рисковать нельзя. Кажется, всё.       — Спасибо за помощь, я Ваш должник, — произнёс я как-то инстинктивно.       — Пустяки, я лишь исполнял свой долг врача, — отмахнулся он. — У Вас есть какие-то вопросы, Владислав?       — Можно просто Влад. Да, есть один. Как Вас зовут? А то вдруг ещё раз попаду в передрягу, буду хоть знать, к кому обращаться.       — Рэпид Кьюр, — кивнул единорог. — К Вашим услугам. А теперь, если не возражаете…       — Конечно, до свидания.       После этого ушёл и доктор, оставив меня наедине с медсестрой.       — Итак, что теперь? — произнёс я.       — Доктор Кьюр сказал, что нужно обработать Ваши раны, — ответила понька. — Подождите минутку, я сейчас вернусь, и мы приступим. Хорошо?       Редхарт покинула палату, и за дверью раздался быстрый удаляющийся цокот копыт. Я же проводил её взглядом и вздохнул.       Не прошло и пяти минут, как Редхарт вернулась, прикатив с собой тележку, на которой лежали вата, бинты, несколько мешочков со льдом и пара каких-то пузырьков — один из них был заметно больше и горел изнутри каким-то синим цветом.       — Что там, если не секрет? — поинтересовался я.       — Перекись водорода, чтобы промыть раны, а в этом, — она тыкнула копытцем в большой пузырёк, — бальзам для исцеления ран. Он скорее магический, чем химический, так что опасности представлять не должен. Ой, я как-то и не подумала, а перекись водорода на Вас действует нормально?       — Да, она безопасна, — подтвердил я.       — Фух, отлично. Ну что ж, приступим?       Редхарт ловко управлялась с перекисью и ватой, демонстрируя какую-то нереальную для копытного существа моторику, обрабатывая ссадины и стирая подсохшую кровь, а на гематомы, которые были у меня в основном чуть выше колен, положили мешочки со льдом. Кое-где чувствовалось лёгкое жжение и шипение, но в целом ничего серьёзного. После промывания перекисью Редхарт капала на рану из большого пузырька какой-то светящейся жидкости. После этого раны словно прижигались слабым голубым свечением и сами собой затягивались, не оставляя даже шрамов.       — Потрясающе, — завороженно наблюдая за этим произнёс я.       — Ничего особенного, — улыбнулась медсестричка. — Это вода, на которую наложены простейшие исцеляющие чары. Такие склянки легко произвести, но обычно их силы не хватает на что-то большее, чем простая царапина.       — Вам-то ничего особенного, а у нас даже такой магии нет. Да и никаких таких зелий чудодействующих тоже не производят.       — В смысле? У Вашего народа совсем нет магии? — удивилась понька. Она так кавайно похлопала ресницами — ой, куда там вашим анимешкам!.. А тут ещё и вживую. Ух…       — Нету, — честно ответил я. — Для большинства людей магия вообще выдумка.       — Ого, а как вы там без магии справляетесь? Я хоть и земная пони, но у нашего вида хотя бы единороги есть. Это, должно быть, тяжело… Вы и погоду контролировать не можете, и травмы так легко залечить не выйдет…       — Да, без магии тяжело, — согласился я. — Но люди уже пару миллионов лет живут и развиваются без неё.       — Миллионы лет без магии… Ваш вид, скорее всего, очень сильный и умный, раз смог приспособиться.       Признаться, такие слова о нашей расе даже немного льстили.       — Наверное, — пожал я плечом. — Нам не с чем сравнивать, мы не сталкивались с видами, которые могут колдовать. По правде, мы вообще не сталкивались с другими разумными видами.       — Правда? — ещё более удивлённо спросила пони. — Это же как далеко живут человеки?! И что заставило Вас пройти такое расстояние?       — Люди, — поправил я собеседницу. — Мы существуем в другом мире, не в вашем, а оказался я здесь совершенно случайно. Просто попал в аварию и оказался в лесу. Сам не знаю, как.       Редхарт к тому времени залечила практически все мои повреждения, разве что ближе к концу ненадолго зависла. А затем погрустнела.       — Влад, Вам, наверное, одиноко?       С чего это такие вопросы?       — В такой компании — нет, — ответил я.       — Нет, я имею в виду вообще, — уточнила понька, мордочка которой покрылась легким румянцем, который хорошо был виден через шерстку, да и вообще её лицо выдавало определённое смущение. — Если бы я оказалась в незнакомом мире, совсем одна, среди незнакомых существ… Не знаю, мне было бы очень страшно и очень одиноко. А что чувствуете Вы?       Я задумался. Крепко так задумался. А ведь и правда? Что я чувствую? Одиночество? Не больше чем обычно. Страх? Да нет.       — Неопределённость, — ответил я, глядя сквозь медсестру куда-то вдаль. — Я не могу быть уверен, что произойдёт в следующую секунду. Возможно, всё пойдёт своим чередом и будет хорошо, а возможно окажется, что я и не был никогда ни в какой Эквестрии, а просто умираю сейчас в разбившейся машине. И скоро придёт время просыпаться.       Последние строчки я произнёс с практически полной уверенностью в том, что так и будет. Редхарт вдруг совершенно внезапно жалобно всхлипнула.       — Вы говорите так, словно точно уверены в этом, — произнесла она. Уловила подтекст, чертовка.       — Скорее, я морально готовлюсь к худшему, — спокойно ответил я. — Я уже слышал такие истории, когда люди впадали в кому на несколько лет и проживали в этой коме абсолютно другую жизнь, даже и не подозревая о том, что на самом деле вся эта их жизнь — не более чем плод их фантазии. Иллюзия, — я выдержал долгую паузу, формулируя мысль.       — И Вы думаете, что Эквестрия Вам просто… снится?       Я промолчал и отвёл взгляд. Не хотелось отвечать на этот вопрос. Тем более, что я пока и не знал точного ответа.       — Знаешь, какой это удар — понимание того, что все, что с тобой происходило, мир, который ты знал, люди, к которым ты привязался, возможно даже человек — или пони, неважно, — которого ты полюбил — всё оказалось просто сном? — мрачно произнёс я и посмотрел на поняшу. — Я вот не знаю и знать не хочу.       Повисло недолгое гнетущее молчание. Медсестра, осмысливая сказанное мной, выглядела совсем плохо — на её мордочке отразились переживания, походившие на чуть ли не вселенский ужас, а голубые глаза заблестели от накативших слез. Видимо, она слишком живо представила то, что я рассказал. М-да, какие же эти пони чувствительные — немного работы воображения, которое у них, вижу, слишком хорошо развито, и всё — вилы.       — Эй, ты в порядке? — спросил я. Конечно, очевидно, что в порядке она не была, но ничего лучше я не придумал.       Вместо ответа понька жалобно всхлипнула, а потом и вовсе тихонько заплакала. Мне даже пришлось обнять медсестричку правой рукой, и она охотно прижалась ко мне. Тёплая, мягкая и пушистая; скажу без всяких пошлостей — пони на ощупь невероятно приятные, и никакая дакимакура с ней не сравнится. И то, как хорошо это прикосновение ощутилось, немного забило моё ощущение нереальности происходящего на второй план. Вот она, плачущая поняша, не глюк и не иллюзия, а реальная, которую можно и нужно обнять и успокоить.       — Ну ладно, тише, не плачь, — успокаивающе зашептал я, поглаживая рукой шею поняши. Благо их небольшие размеры в сочетании с моей длинной лапой позволили бы и не такое провернуть.       — Я… Я представила… — хныкала Редхарт мне в плечо, подтверждая мои мысли.       Спустя минуту она осторожно отстранилась от меня и вытерла слезы копытцем.       — Я представила, что вся моя жизнь — это, как ты и сказал, просто сон, — шмыгнула носом пони. — И что я даже никакая не медсестра Редхарт, а совсем другая пони, которой снится, что она — медсестра Редхарт. Я представила и… И… А что если это правда? Что если так и есть?.. А вдруг я проснусь и окажусь в мире, которого не знаю, среди пони, которых не знаю — а может даже и не пони, а совсем других существ?..       Ну вот, молодец, Владик, — вызвал у бедной поняши подобие экзистенциального кризиса. Надо с этим что-то делать, а то вдруг реально решит, что ей её собственная жизнь всего лишь снится. Ох, боюсь даже как-то представить, что она может натворить… Черт, ну вот и как опровергнуть то, что я ей наговорил?! Просто блеск, просто красавчик!       Хотя решение данной проблемы мне, всё же, пришло в голову.       — Так, притормози поней, — сказал я ей. — Если ты боишься, что ты спишь, то попробуй проснуться. Я даже тебе в этом помогу.       — А? — переспросила Редхарт, не успев среагировать на то, что мои пальцы ухватились за шкурку на передней ножке. — Ай-ай, больно!       — Проснулась? — поинтересовался я.       — Нет…       — Значит, ты и не спишь, — сказал я.       Я почти чувствовал успех своей выходки, считая, что смог хотя бы заткнуть в ней переживания, на которые изначально, не подумав, натолкнул, но…       — А ты… сам в это веришь?       Наша песня хороша, начинай сначала…       — Я не знаю, — вздохнул я. — Я просто готов к любому варианту. Или мне так кажется.       Понька встала на все четыре ноги и, кажется, к этому моменту уже более-менее успокоилась.       — Но, думаю, была б ты глюком, я бы не смог тебя обнять, — заметил я. Редхарт снова засмущалась.       — Прости, пожалуйста. Я не сдержала эмоций, — сказала она, опустив ушки.       — Думаю, что вы, пони, в принципе очень впечатлительные. А такие вопросы и психологически устойчивых философов иной раз выбивают из колеи.       — Значит, философия — определённо не моё, — усмехнулась она.       — Зато врач из тебя хороший. Во как залатала, я почти как новенький.       — Ну, это моя работа, — Редхарт скромно приняла мой неуклюжий комплимент. — Даже больше, это моё призвание.       Знаем, слыхали про кьютимарки, aka «попознаки» — магические символы на бёдрах пони, которые отображают их особый талант. Неплохое, кстати, оправдание для тех, кто любит глазеть на понячьи задницы — «Я пытался определить, что значит её кьютимарка, честно-честно!». На знаке Редхарт, если что, я внимания не фокусировал, не скажу какой он.       — Итак, что от меня зависело, я сделала, — повеселела Редхарт. Да, насколько пони чувствительны, настолько же они и отходчивы. — Так что я, пожалуй, пойду. Я буду в ординаторской — это в соседней комнате, слева. Если буду нужна — я там.       — Хорошо, — кивнул я.       Редхарт забрала остатки ваты и пузырёк с перекисью и покинула комнату, наконец оставив меня одного.       — Владик, ну ты натурально дебил, — вздохнул я.       Я попытался лечь на кровать, но ключица резкой болью дала понять, что этого делать не стоит. Пришлось сидеть на жопе ровно.       Итак, что мы имеем? На меня наложена магия, которая будет лечить мой перелом наживую, а сам я буду отлеживаться несколько дней минимум. Эти несколько дней могли быть посвящены изучению этого мира — я, конечно, некоторые вещи и имена знаю, но, честно говоря, не уверен в своих знаниях. Единственный вариант, где эти знания можно раздобыть — Твайлайт, но зная её могу сказать, что мне придётся очень, очень, очень много рассказывать ей о моем мире, о людях и обо всем остальном. М-да. Если так подумать, ситуация не самая радужная. Хотя, конечно, могло быть намного хуже — только эта мысль и подбадривает.       Что же насчёт вещей, не касающихся моей персоны. Пони оказались довольно эмоциональными существами. Ситуация с Редхарт тому пример, учитывая, как легко её оказалось довести до слез. Но при этом и довольно отходчивыми. Опять же, пример — ситуация с медсестрой. И… Это вся конкретная информация, которая у меня есть. Важная информация, да, но её мало. Зато вот информации о том, реально ли хотя бы происходящее, нету. Чёрт, я даже не знаю таймлайна! В какой момент канона это всё происходит? Нет, есть, конечно, небольшая подсказка, в виде того, что Твайлайт всё ещё единорог, а не аликорн, но даже так — были ли зарубы с Дискордом? С чейнджлингами? С Сомброй? Короче непонятно. Я точно знаю только то, что Найтмер Мун они победили и Луна уже присутствует как персонаж (ведь эта компашка уже вместе — до темы с Найтмер они не контактировали). Опять же, могло быть хуже. Но могло быть и лучше.       Бросил беглый взгляд в окно. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрасив небо в оттенки оранжевого.       Самое интересное было впереди. Помните, что сказал врач? Под действием заклинания осколки кости будут вставать на место сами.       Ну так вот…       Началось всё достаточно безобидно. Осколки едва заметно шевельнулись под кожей. Укололо, но пока ничего серьёзного. Затем они шевельнулись ещё раз. Затем ещё. Ключица начала уже неприятно ныть, скажем так, фоном. А потом кости аккуратно перешли в движение. И тут пошёл контент…       Передать ощущение движущихся по своей воле костей, которые пытаются встать на место, наверное, невозможно, и даже не из-за боли, а скорее потому, что это не похоже ни на что, с чем мне приходилось сталкиваться. Просто представьте, как они натягивают мышцы и кожу, шевелятся, стараются, чтобы каждая трещинка встала тютелька в тютельку, и всё это в течении нескольких минут. Даже звучит охуенно, не правда ли? Боль была сильной, но нужно сказать, не адски сильной — сцепив зубы, можно было терпеть, но я определённо не отказался бы сейчас от болеутоляющего.       И именно в этот момент Редхарт решила заглянуть в палату, чтобы узнать, как у меня дела.       — Я, кстати, узнать хотела… Ой. Начало действовать, да?       — Ага, ай, блядь!.. — вскрикнул я от очередного неприятного движения осколка.       Редхарт подошла ко мне.       — Так, нужно дать осколкам встать на место, чтобы не срослись неправильно. Постарайся выровняться — ну, в каком обычно положении у тебя находится ключица?       Совет звучал в принципе здраво (даже у нас врачи, в случае не слишком сильного или отсутствующего смещения просто фиксируют плечи пациента кольцами), и я уже думал начинать расправлять плечи, но Редхарт меня остановила:       — Только плавно, не спеша. А то можно только хуже сделать.       — Знаю, знаю, — пробурчал я.       Сделав усилие, я начал постепенно выравнивать ссутуленную спину и как бы разводить плечи в стороны. Ключица болела, скажем прямо, сильно, и я не был уверен, что осилю данный процесс — все-таки мозг всячески хотел избежать неприятных ощущений.       — Редхарт, возьми меня за руку, м-м? — попросил я, протянув ей правую руку. — Мне так будет легче.       — Конечно, — согласилась она и положила свое копытце мне в ладонь.       На мордочке её отражалось сильное переживание, мне аж как-то неловко стало — всё-таки пару часов как знакомы, непривычно видеть, когда другому существу, которое вообще впервые в жизни видит что-то похожее на тебя, не всё равно. Потому что на Земле даже друг иногда мог сказать «Это твои проблемы», и мы к этому привыкли; привыкли, что надеяться нужно только на себя, за крайне редким исключением. А тут это так не работает. Взгляд поняши, выражение мордочки и сжатое в руке копытце позволили мне ощутить от неё нужную мне поддержку. Всё-таки пони психологически по-другому устроены. Не так, как люди.       Итак, превозмогая боль, я постепенно расправил плечи. Это движение сопроводилось последней вспышкой боли, самой сильной из перенесенных, зато после этого все болевые ощущения прекратились — лишь лёгкое нытье в области ключицы, практически не ощутимое.       — О-о-о, хор-рошо, — на выдохе произнёс я. — Такое облегчение.       — Ну всё, теперь дело за малым. За пару дней срастётся, если не будешь слишком сильно шевелиться, — улыбнулась Редхарт. Я отпустил её копыто, и наконец позволил себе нормально лечь на кровать.       — Льда принести? — спросила медсестра.       — Пожалуйста, — ответил я.       Спустя пару минут понька уже держала на моей ключице мешочек со льдом, следя за тем, чтобы он не давил на кость и не кривил осколки уже в другую сторону. Ноющая боль со временем тоже утихла, и теперь я мог немного расслабиться.       — Ты, кстати, кажется, что-то спросить хотела, — вспомнил я.       — А? — встрепенулась Редхарт. — А, да, насчёт ужина. Что обычно люди едят?       Так-так… Начинается…       В фанфиках пони иногда не вполне адекватно реагировали, когда попаданцы в открытую говорили, что всеядны — что как-то странно, учитывая их толерантность к другим видам (нередко довольно лицемерную — чейнджлинги не дадут спиздеть, но все же), но так часто фигурировало, что практически превратилось в штамп. А я сейчас не в том положении, чтобы рисковать. Поэтому жанровая смекалка подсказала мне, что лучше немножечко недоговорить.       — Мы довольно переборчивы в еде. То есть сено и траву не едим, — ответил я. — Зато фрукты, овощи, хлеб, каши — это можно. А что?       — Ну как что… А ужин? — улыбнулась медсестра.       — А можно? — изогнул я бровь.       — Даже нужно! Организму необходимы силы, чтобы быстрее восстанавливаться — доктор Кьюр тоже об этом говорил, — воскликнула понька. Что-то я не слышал об этом, ну да ладно. — А у вас в мире пациентов разве не кормят?       — Кормят… Просто… Ай, забей, старые привычки.       — Ой, подожди… А вдруг еда для тебя окажется ядовитой? — запаниковала поняша. — Что-то я не подумала сначала, хорошо что вспомнила!..       И правда ведь. Хотя, признаться, вспомнив о еде, я понял, что действительно проголодался. Благо лёгкая тошнота, которая присутствовала с утра… Хотя, раз проснулся я пару часов назад, а сейчас уже вечер, то какого нахрен утра?.. В общем, тошнота уже давно прошла, так что сейчас я был бы не против чего-нибудь пожевать. Но Редхарт была права.       Хотя с другой стороны… А хули мне? Но все же нужно её как-то аккуратно убедить. Не могу же я прямо сказать, что мне как-то пофиг, что есть во сне, правильно? Учитывая, как она ранее отреагировала на это…       — Ну, а что есть? — спросил я.       — Из фруктов есть яблоки, груши… А из овощей — картофель, морковь, капуста… Вы такое едите?       — О, пойдёт. В нашем мире такое тоже есть, — изобразил я удивление. Нет, я конечно знал об этом, но я всё же странник, оказавшийся «совсем один, в незнакомом мире». Так что надо играть до конца. — Что ещё есть?       — Хлеб есть ржаной и пшеничный.       — Вообще отлично. Странно, что еда у вас такая же, как и у нас. Хотя как бы другой мир.       — Да… Что ж, если ты уверен, то ладно. Я попрошу на кухне приготовить салат и принесу хлеб. Хорошо?       — Было бы чудесно.       — Угу, а что насчёт питья?       — То же что и у вас — вода, чай, кофе, все воспринимаем.       — Кофе Вам сейчас нежелательно, — заметила пони и улыбнулась. — А вот чай организуем.       Редхарт отстранилась от меня и забрала мешочек со льдом.       — Подождите немного, я сейчас принесу.       И снова покинула палату, на выходе зачем-то обернувшись на меня, но затем осеклась и исчезла.       Мне уже показалось, что самое страшное позади — кость, словно направляемая опытным хирургом, была собрана и теперь быстро, относительно обычной человеческой регенерации, заживала. Я даже левую руку смог почувствовать, и решил, что неплохо бы проверить, работает она или нет. Стараясь не напрягать ключицу, я пошевелил пальцами, сжал руку в кулак, приподнял руку, используя только локтевой сустав, и покрутил кистью. Наконец-то — так непривычно было чувствовать себя одноруким бандитом. Разумеется, я не собирался хоть сколько-то нагружать эту руку, пока врачи не разрешат — им-то явно виднее, когда это их заклятье восстановления полностью додействует.       Редхарт вернулась спустя каких-то двадцать минут или около того, прикатив в палату тележку, прям как полчаса назад, только теперь вместо медицинских приблуд на ней красовалась тарелка весьма аппетитно выглядящего салата, ещё тарелка с парой кусочков хлеба и стакан чая. Я к тому времени уже сел на кровати, и с благодарностью смотрел на медсестру.       Тележка с едой встала у кровати, создав подобие стола и лишая необходимости лишний раз проворачиваться — верхнюю часть туловища поднял и ужинай.       Правда, поужинать оказалось немного проблематично, так как моя спасительница от голодной смерти позабыла о столовых приборах. Нет, понять, в принципе, можно, учитывая, что я всё ещё имею дело с четырёхногими существами, которым проще моську в миску окунуть, чем копытами вилкой орудовать. Редхарт, конечно, продемонстрировала, на что эти копытца способны, но в её случае это скорее ловкость и опыт и никакой магии. Не поймите меня неправильно, мне ничто не мешало поесть руками — человеческие правила этикета меня здесь не связывали, но… Черт, я ж животное культурное, да?       — Приятного аппетита, — улыбнулась пони.       — Спасибо большое, — поблагодарил я и взял правой рукой кусок чёрного хлеба. — Только, гхм, Редхарт…       — Что? Что-то не так? — заволновалась медсестра.       — Слушай, у людей не принято есть просто лапами. Так что, если можно, на будущее…       — А, столовые приборы, точно, — хлопнула себя по лбу понька. Значит, они у них всё-таки есть, лол. — Извини, я сейчас…       Она уже думала бежать к черту на куличики мне за столовыми приборами, но…       — Так. Стой, — остановил я её. — Ты и так уже загонялась туда-сюда. Мне не трудно поесть руками, просто… на будущее давай запомним. Ладно?       Редхарт одарила меня благодарной улыбкой.       — Спасибо.       — Тебе спасибо. И потом, я не думаю, что у вас тут для каждого пациента такой сервис, — улыбнулся я и откусил кусок хлеба. Очень вкусный, кстати — сразу можно было сказать, что пек его знающий и любящий свое дело пекарь. Да-а-а, у нас такой хлеб в магазинах и столовках не водится.       — Ну, нет, конечно. Но ведь не каждый пациент у нас — из другого мира, правда ведь? — отшутилась понька.       — Ну-ну, — хмыкнул я и приступил к трапезе.       — Я могу оставить тебя? — спросила медсестричка.       — А, да-да, конечно, — кивнул я. Пони развернулась и направилась было на выход из палаты, как вдруг меня заинтересовал ещё один вопрос. Точнее, я мог умом дойти до ответа на него, но я же не мыслю так, как мыслят пони. Зато имеется в доступности тот, кто мыслит.       — Редхарт, подожди, пожалуйста, — остановил её я. Она вмиг замерла и повернулась. — Слушай… А почему вообще вы, пони, мне помогаете? Вы впервые видите подобного мне — вдруг я бы оказался кровожадным убийцей?       Пони мило улыбнулась.       — Ну, даже не знаю… Когда вы пришли, я как-то сразу поняла, что вы — не плохой пони, ой, то есть, не плохой человек, которому нужна была помощь. Возможно, я не права, и вы на самом деле не такой, но пока что вы кажетесь дружелюбным и воспитанным существом, — она выдержала недолгую паузу, а затем добавила: — Разве что с какими-то очень уж мрачными взглядами на жизнь. Как вы сказали, всегда морально готовитесь к худшему.       Хоба-на… Честно говоря, я даже смутился такой оценке моей персоны, ведь я, в общем-то, довольно-таки скромный и даже стеснительный человек — не уровня Флаттершай, конечно, но всё же внезапный комплимент меня способен легко обезоружить. А хули вы хотели от серой мыши-задрота? Не получая внимания, начинаешь ценить каждый его грамм.       Заметив мой румянец, Редхарт звонко хихикнула и покинула палату. Уходя она бросила мне:       — Один-один, Влад!       И хихикая удалилась. Мне же лишь осталось самому негромко хохотнуть.       — Вот чертовка… — буркнул я сквозь улыбку. Без негатива, конечно же.       «Какой-то непонятный салаД» — говорил один персонаж из Интернет-мема, кажется, тот же, что восхвалял хороший борщ, который с капусткой, но не красный. Думаю, такому салату был бы рад и тот переборчивый парень, хотя, конечно, кулинарными шедеврами не пахло — обычный такой дешманский салат из капусты, огурцов, моркови и листьев салата, всё это нарублено и заправлено подсолнечным маслом. Опять же, эти овощи были явно повкуснее, чем в нашем мире, включая купленные на рынке — я покупал, я знаю, о чем говорю. Голодный попаданец уплел всё, и остался очень доволен. Чай тоже оказался с каким-то более насыщенным вкусом, чем та бодяга, которую нам в магазинах впаривают, но при этом не крепкий. В принципе, удивительного в этом было мало — у поней все ингредиенты натуральные, на фермах выращенные, максимум с использованием магии, и то опосредствованно, типа манипуляций с погодой. И никакой химии. Красота же.       Расправившись с ужином, я отодвинул тележку от кровати и снова улегся. Единственным источником информации о времени суток оставалось окно. На улице тем временем уже наступали сумерки, и я уже начинал готовится ко сну. Всё-таки, день был довольно-таки выматывающим, не физически, так морально. Подвести итоги дня я уже успел, так что теперь мне оставалось только закрыть глаза и попытаться уснуть. Надеюсь, если Редхарт решит проверить меня во время моего сна, она поймёт, что я просто сплю.       Спустя несколько минут борьбы мне удалось наконец заснуть, но я и не подозревал, в какую жопу попаду…