Часть 1
21 июля 2022 г., 06:00
Лене не стоило сюда приходить.
«Сюда» — это в новый лесби-бар в центре Нэшнл-Сити, где она ощущает себя явно не в своей тарелке.
Дело не в том, что Лена, скажем, скрывает свою ориентацию. Все друзья и семья знают, что она лесбиянка (к ужасу еë матери), и Лекс отметил её официальный каминг-аут, объявив о дурацком «Поощрении разнообразия в LuthorCorp» и организовав откровенно неловкую вечеринку. Она, как говорится, «призналась и гордится этим», как бы Лилиан ни хотелось, чтобы это было не так. Дело скорее в том, что это личное. А Лена довольно публичная личность.
Конечно, не настолько публичная, как Лекс. Он лицо компании, и у него это хорошо получается — обаятельный, добродушный, остроумный. Она же — младшая сестра, приëмный ребëнок, в некоторой степени социально неуклюжий учëный, просто выполняющий всю грязную работу. Ей говорили (в основном Джесс), что она выглядит холодной или настороженной (или, по словам Джесс, как хладнокровная стерва). Лекс всегда говорил ей, что она отлично справится с обязанностями в совете директоров, но даже после нескольких бизнес-уроков для успокоения своей матери, пока Лена не получила диплом о высшем образовании, она отказывалась идти по стопам Лекса с Лилиан и брать на себя корпоративные полномочия в LuthorCorp.
Еë устраивает такое положение вещей — мысль о том, чтобы реально управлять компанией, наполняет еë холодным ужасом. Она абсолютно довольна тем, что трудится в лаборатории, разрабатывая и создавая технологии, которые делают еë брата знаменитым. Но даже при этом Лексу нравится вытаскивать еë из этого подземного логова и показывать миру, так что Лена стала невольной темой разворотов нескольких журналов о женщинах в науке и технике, и один из них достаточно недавний, чтобы еë узнали несколько раз за последний месяц. Она понимает, что это лишь потому, что Лекс ею гордится и хочет, чтобы она получила признание, которого заслуживает, однако большую часть времени Лена на самом деле предпочитает оставаться в тени.
Она потягивает скотч, наслаждаясь жжением алкоголя, нервно скрещивая и разгибая ноги. Как бы Лена ни старалась, она не может оторвать взгляд от одной фигуры на другом конце бара.
— Боже, она такая красивая.
По другую сторону стола Джесс вздыхает.
— Лена, ты никчëмная лесбиянка, иди уже и заговори с ней.
«С ней» — это с девушкой на танцполе — высокой, светловолосой, мускулистой и невероятно привлекательной. Еë распущенные длинные волосы мягкими волнами падают на плечи, и одета она в обтягивающую чëрную рубашку, которая выгодно подчëркивает мышцы её рук, что, по мнению Лены, должно быть запрещено законом. Ей хочется увидеть, как напрягаются эти бицепсы. Ради всего святого, она хочет их целовать. Незнакомка двигается с плавной грацией, излучая уверенность и лëгкую сексуальную привлекательность, перед чем Лене никогда не удавалось устоять. Будучи в своей стихии, она сама могла бы впечатлить или даже запугать, если дать ей достаточно времени на подготовку, но в танцах?
Точно нет.
Блондинка танцует с двумя другими девушками — обе, кажется, брюнетки. Вроде бы она не прижимается особенно близко ни к одной из них, но Лена всë равно ощущает призрачный укол ревности — они обе потрясающие, хотя Лена может чëтко видеть только одно из лиц. Та девушка, которую можно разглядеть, — высокая и пластичная, а вторая — с короткой стрижкой и кажется опасно притягательной даже в тусклом свете. Они втроëм выделяются из толпы пугающей группой.
— Боже, как же ты залипаешь, я удивлена, что ты не девственница.
— Я на самом деле уволю тебя, Джесс.
Именно Джесс затащила её в этот бар, заявив, что Лене нужно «расслабиться и с кем-нибудь переспать, пока я не наняла тебе службу эскорта». Лена неохотно согласилась — с момента еë последних отношений прошло много времени, — но теперь, сидя здесь, она отчëтливо понимает, насколько это место далеко от её зоны комфорта. Весь клуб — это грохочущие басы, мигающие огни и люди, ни один из которых не вызывает интереса у Лены (за исключением светловолосой амазонки в другом конце зала), и хотя она вполне способна быть очаровательной, когда контролирует ситуацию, здесь она чувствует себя явно не у дел. Каков протокол флирта в ночном клубе? Люди всë ещë присылают напитки к чужим столам?
Песня заканчивается, и блондинка со своими подругами, смеясь, возвращаются к барной стойке. Пока девушка с короткой стрижкой заказывает три порции какого-то напитка, объект внимания Лены поворачивается, чтобы лениво осмотреть помещение, и взгляд еë светящихся глаз падает на их столик.
Сильно покраснев всего за несколько секунд зрительного контакта, Лена отводит взгляд и изучает свой напиток.
— Лена, она смотрит прямо на тебя.
— Она осматривала весь бар, — бормочет Лена.
Джесс фыркает.
— Нет, она на тебя пялится. По-лесбийски.
Лена сгорает от любопытства. Не в силах себя остановить, она поднимает глаза и обнаруживает, что Джесс права. Незнакомка смотрит прямо на неë с небольшой уверенной ухмылкой на лице. Лена закусывает губу, и блондинка окидывает взглядом еë сидящую фигуру. Лена чувствует пристальный взгляд как физическое прикосновение — она пульсирует, нагреваясь от одного лишь осознания этого внимания.
Лена залпом выпивает половину своего напитка, надеясь, что жжение в горле от алкоголя еë успокоит.
— Давай, заговори с ней! Иди и получи анонимный секс, который тебе так необходим!
— Она мне не по зубам, — возражает Лена, проводя быстрый мысленный анализ за и против того, чтобы встать и взять ещë один напиток. — Я ни за что туда не пойду.
— Не по… Лена, сколько раз я должна тебе сказать, какая ты сексуальная?
— Ты моя подруга, ты должна так говорить.
— Определëнно не должна.
Это так и есть — Джесс всегда говорит Лене правду, когда та приходит на работу с не самым лучшим внешним видом. А вообще, Лена уверена в своей внешности. Но даже при этом высокая подтянутая девушка в непростительно узких джинсах словно из совершенно другого мира.
— Лена, она пялится на тебя последние пять минут. Говорю тебе, без остановки, — настаивает Джесс.
— Откуда ты знаешь, что она пялится не на тебя?
— Я это вижу, — со знанием дела отвечает Джесс. — Если бы она так смотрела на меня, я бы уже попробовала еë на вкус в дамской комнате, пока мы с тобой тут разговариваем.
— Джесс!
Лена допивает свой напиток и закашливается: слишком большой глоток обжигает ей горло. Она чувствует себя пьяной, несмотря на то, что выпила всего два стакана, и обычно на таком уровне опьянения она находилась бы дома в ванной с пеной или читала книгу, в безопасности от любых неловких социальных взаимодействий.
— Почему ты так нервничаешь? Я знаю, что у тебя проблемы в общении с людьми, но я никогда не видела тебя такой раньше.
— Ты также никогда раньше не приводила меня в лесбийский бар с явной целью заставить меня переспать с незнакомкой, — уточняет Лена.
— …согласна.
Лена барабанит пальцами по столу. Это дико раздражает, но Джесс права — обычно, если какая-то женщина пристально смотрит на неë, она старательно хлопает ресницами, соблазняя её подойти ближе. По какой-то причине эта светловолосая девушка заставляет Лену вновь почувствовать себя неуклюжим подростком.
— Мне стоит пойти домой.
Джесс издаëт многострадальный вздох.
— Господи, я что, должна всë здесь делать сама?
Прежде чем Лена успевает возразить, Джесс допивает остатки мартини и, встав со своего места, решительно направляется к барной стойке, за которой сидят все те три привлекательные девушки.
Джесс Хуан, я тебя убью.
Лицо Лены горит, пока Джесс обменивается словами с блондинкой, явно указывая при этом на неë. Лена быстро отводит взгляд, но замечает весëлую усмешку на лице незнакомки. Неожиданно Лена вспоминает школу-интернат, передаваемые записки с надписью «я тебе нравлюсь: отметь «да» или «нет» и тот факт, что еë сердце разбито экспериментами с натуралками.
В тот момент, когда Лена обдумывает попытку утопиться в остатках своего виски, её периферийное зрение закрывают чëрная ткань и светлые волосы. Она замирает, и еë инстинктивное желание убежать становится почти непреодолимым, тогда как разум отключается, а сердце набирает опасную скорость сокращений. Еë руки касается тëплая ладонь, и Лена наконец поднимает глаза на девушку, стоящую рядом.
Вблизи незнакомка ещë более сногсшибательна. Еë глаза вроде как голубого цвета, тëмные в необычном освещении клуба, и выделены лëгким дымчатым макияжем. У неë изящная шея и острый подбородок, еë руки — просто мечта, а на обтягивающей рубашке расстëгнуты несколько верхних пуговиц. Она слегка вспотела от танцев, но, кажется, это только придаëт ей блеска.
— Привет. — Еë улыбка очаровательна, дружелюбна и странно обезоруживает. Ладонь девушки скользит вниз по руке Лены, останавливается на запястье, и инстинкт бегства отступает.
— Привет, — отвечает она, моргая и изо всех сил стараясь казаться интригующей. Всë, что Лена когда-либо знала о том, как заигрывать, похоже, вылетело у неë из головы, и она, кажется, не может понять, что делать со своим телом — как надо флиртовать, сидя? Должна ли я делать какие-то движения руками? Она прикасается ко мне, мне нужно тоже прикасаться в ответ? Надо ли мне встать? Я должна спросить у неë, как еë зовут…
— Хочешь потанцевать? — неожиданно спрашивает незнакомка.
Бегущие мысли Лены прерываются, и она молча кивает.
Блондинка усмехается над еë ошеломлëнным молчанием, и Лена слабо улыбается в ответ. Прежде чем она может придумать что-нибудь хотя бы отдалëнно разумное для реплики, еë тянут за руку на танцпол, и к тому времени, когда еë мозг догоняет происходящее, она уже оказывается посреди толпы.
Девушка останавливается, видимо, стремясь найти подходящее место, и начинает танцевать. На несколько секунд Лена снова застывает — движения блондинки такие лëгкие, тогда как тело Лены кажется тяжëлым и неуклюжим по сравнению с ними. Она начинает поминутно покачивать бёдрами, держась примерно в футе от незнакомки и неловко двигается в такт музыке, болезненно осознавая скованность своих действий.
Надо отдать блондинке должное — она не высмеивает Лену. То есть она смеëтся, однако это компенсируется еë следующими словами, перекрикивающими музыку:
— Ты такая милая.
Лена чувствует, как от плеч ко лбу поднимается жар. Она перестаëт танцевать и смущëно обхватывает себя руками.
— Я не очень хорошо танцую.
Еë новообретëнный партнëр по танцам снова смеëтся, и Лена удивлена тому, что не чувствует, что смеются над ней. Этот смех кажется отчасти ласковым.
— Все хорошо танцуют! Тебе просто нужен хороший учитель!
Песня сменяется более медленной и размеренной мелодией, и незнакомка отрывает ладони Лены от еë бицепсов. Она использует их соединëнные руки, чтобы несколько раз покрутить Лену, пока та уже не может сдержать смех. Еë смех обрывается, когда вращение прекращается, и еë притягивают ближе — у неë перехватывает дыхание, голова слегка кружится, а грудь внезапно плотно прижимается к твëрдым мышцам. Лицо блондинки находится в нескольких дюймах от еë, и Лена видит мягкость розовых губ, чувствует запах кокосового шампуня и ощущает дыхание на своей щеке. Сильные руки крутят еë ещë раз так, что еë спина оказывается прижатой к груди девушки, и низкий голос шепчет ей на ухо:
— Давай я тебе покажу.
Лена кивает. Еë сердце колотится в таком бешеном ритме, что это явно никак не связано с танцами.
Блондинка начинает медленно двигать бëдрами, привлекая Лену к себе, чтобы та двигалась вместе с ней. Она отпускает еë руку, чтобы скользнуть обеими руками к талии, притягивая, пока задница Лены не прижимается к еë тазу. Еë захват такой сильный, тело такое твëрдое, что Лена обнаруживает, что расслабляется достаточно, чтобы положить руки поверх чужих ладоней на своей талии. Она направляет их ниже и ниже, пока тëплые пальцы не касаются обнажëнной кожи еë бëдер под подолом платья, а затем снова вверх, останавливаясь на ягодицах. Неожиданно Лена чувствует себя дерзкой: их поза, медленный ритм музыки и откровенный жар, исходящий от незнакомки позади неë, прогоняют еë нервное состояние прочь.
Басы мелодии вибрируют, и Лена чувствует это всем телом; в такт музыке еë сердцебиение учащается, у неё пульсирует между ног, и большая часть крови в еë теле уже прилила к еë самой чувствительной точке. У неë перехватывает дыхание, когда она чувствует горячее дыхание на шее, втайне благодаря себя из прошлого за то, что собрала волосы в стильный хвост. Лена выгибается, пока не натягиваются сухожилия и шея максимально открывается, в надежде, что девушка поймëт намëк — и тогда да, да, еë кожи касаются губы.
Обретя наконец уверенность в себе, Лена скользит рукой вверх, чтобы обхватить незнакомку за шею сзади, притягивая еë рот ближе к своему обнажëнному горлу. К счастью, та понимает еë желания, и следующее, что осознаëт Лена, — это горячие влажные поцелуи от плеча до уха. Еë кожу царапают зубы, ласкает язык, и Лена уверена, что завтра там останутся заметные следы, но она с радостью готова в течение следующих нескольких дней носить шарфы, если это означает, что все эти ощущения не прекратятся.
Она действительно должна спросить имя этой девушки.
Теперь они уже даже не танцуют. Они просто почти непристойно качаются в такт музыке, и Лена вся в огне. Руки блондинки блуждают по всему еë телу — они движутся от ягодиц вниз к бëдрам и вверх, слегка царапают ногтями по лëгкой выпуклости живота поверх ткани платья, огибая нижнюю часть груди, а затем скользят вниз.
Дыхание Лены сбивается; она жаждет, чтобы эти руки касались еë кожи. Она хочет, чтобы они задрали платье до бëдер, спустили его с плеч и обнажили грудь, она хочет, чтобы эти сильные пальцы вошли в неë, а этот умелый язык оказался у неë во рту.
По крайней мере, хотя бы одну из этих вещей она может сделать прямо сейчас.
Пока Лена не потеряла решимость, она разворачивается, снова обхватывает блондинку и притягивает еë для поцелуя.
Поначалу это похоже на любой другой первый поцелуй Лены — он слишком жëсткий, и их зубы слегка стукаются, тогда она наклоняет голову и приспосабливается. Но потом их губы соединяются вполне комфортно, языки почти синхронно устремляются навстречу друг другу, и у помады Лены нет ни единого шанса остаться в целости и сохранности, потому что еë внезапно полностью поглощают.
Поцелуй откровенный и глубокий, и Лена цепляется за широкие плечи, в то время как остальной мир вокруг почти отключается. Ритмичная музыка приглушается, толкотня потных людей, танцующих вокруг, перестаёт еë беспокоить, и где-то в глубине души Лена готова признать, что, если бы еë спросили, она без вопросов отвезла бы эту девушку к себе домой.
Словно прочитав мысли Лены, блондинка отстраняется, еë грудь тяжело вздымается, а зрачки расширены. Она облизывает свои распухшие от поцелуев губы, слегка покрасневшие от помады Лены, и Лютор уверена, что еë собственный рот выглядит не намного лучше.
— Пойдëм, — почти неразборчиво из-за шума музыки хрипло произносит незнакомка.
Лену хватают за руку, и следующее, что она осознаëт, — это то, что еë тащат через толпу танцующих. Лена понятия не имеет, куда они направляются, — еë разум затуманен, и большая часть еë мыслей сосредоточена на гладкости внутренней поверхности бëдер, пока она идëт, — но вскоре блондинка открывает плечом дверь, и они оказываются в на удивление пустом женском туалете.
Затем незнакомка останавливается и оглядывается на Лену, словно чего-то ждëт, несмотря на то, что выглядит дикой и готовой наброситься.
«Она ждëт меня, — наконец понимает Лена. — Она ожидает подтверждения».
Отбросив последние сомнения в дальние уголки своего сознания, Лена открывает ближайшую кабинку и, прислонившись к стене внутри, манит одним пальцем. Через несколько секунд дверь за ними закрывается на задвижку, и Лена, оказавшись прижатой к стене, теряется в очередном захватывающем поцелуе.
Лена собирается заняться сексом с незнакомым человеком. В общественном месте. Мысль об этом достаточно смущает, чтобы заставить еë покраснеть, и почему-то от этого ей становится ещë жарче.
— Я никогда этого не делаю, — выдыхает Лена, чувствуя необходимость оправдаться перед незнакомкой, зубы которой в настоящий момент скользят по еë челюсти.
— Я тоже. — Лена ощущает укол боли, а затем следует успокаивающее прикосновение языка. У Лены вырывается смешок.
— Боже, зачем мы это делаем?
— Затем, что я не могу от тебя оторваться, и если бы мы остались ещё на несколько минут на танцполе, я, вероятно, взяла бы тебя прямо там.
Лена стонет, когда еë платье задирается до ягодиц и к ней прижимается мускулистое бедро. Она абсолютно уверена, что оставляет на джинсовой ткани компрометирующее мокрое пятно даже через нижнее бельë, но ей слишком приятно, чтобы об этом волноваться.
— Тебе нравится эта идея? — шепчет девушка в еë ухо, прикусывая нежную кожу мочки, пока Лена беспомощно выгибается от давления между ног. — Делать это посреди зала, чтобы все могли видеть?
При этих словах Лена с трудом подавляет стон, отчаянно потираясь о сильное бедро и чувствуя, как еë возбуждение с каждой секундой нарастает. Это нелепо — она трëтся о совершенно незнакомого человека в туалете клуба. Лена не делала подобных вещей, даже когда училась в колледже, и там бы это было довольно ожидаемо, но она, похоже, не может остановиться. Слегка мозолистая рука проскальзывает между ними в нижнее бельë Лены, и блондинка судорожно выдыхает, когда еë пальцы легко проскальзывают внутрь — Лена более мокрая, чем когда-либо может вспомнить, и конца этому не видно.
— Это нормально? — Пара кристально голубых глаз неожиданно встречается с взглядом Лены, тепло и открыто, и некоторая странность происходящего тает при чëтком вопросе о согласии. Слегка расслабившись, Лена кивает, зарываясь рукой в длинные золотистые волосы и прикусывая полные губы, зависшие в нескольких дюймах от еë рта.
Если она собирается это сделать, ей следует сделать это как положено.
— Трахни меня. Пожалуйста.
При разрешении два длинных пальца проскальзывают внутрь неë, а большой палец с силой прижимается к самой чувствительной точке; и на мгновение Лена забывает собственное имя.
Она смутно чувствует, как еë ногу поднимают, чтобы поставить на сиденье унитаза, и изменение угла делает ощущения ещë более приятными — внизу живота нарастает знакомое давление, постепенно увеличиваясь при каждом напоминании о том, что она сейчас не одна в своей постели с вибратором, а что внутри неë чьи-то пальцы, и что кто-то горячо дышит, прижимаясь к еë ключице, и этот кто-то почти невыносимо сексуальный. Лена видит, как напрягаются мышцы руки, пока еë трахают до бесчувствия, и, ощущая, как двигаются пальцы внутри неë, она дрожащими руками расстëгивает чëрную рубашку и проводит ногтями по самой восхитительно очерченной спине, которую она когда-либо видела вживую. Лена почти жалеет, что у неё не хватает силы воли слегка оттолкнуть девушку, чтобы получить возможность увидеть то, что, как она знает, должно быть чертовски великолепным прессом, и вместо этого Лена эгоистично притягивает еë ближе, заставляя эти сильные пальцы входить глубже.
Еë оргазм приближается, как прилив, неудержимый и мощный, и эта девушка управляет им подобно какому-то морскому божеству.
Лена вырывается из тумана, когда дверь туалета с грохотом открывается. Еë желудок сжимается, поскольку музыка с танцпола на секунду усиливается, и она слышит, как входят несколько человек, после чего болтая, поправляют макияж.
Лена ожидает, что девушка остановится. Готовая к этому, она пытается опустить ногу обратно на пол, но блондинка лишь усмехается, закрывает рот Лены рукой и ускоряется. Она шепчет ей на ухо, достаточно громко, чтобы услышать сквозь разговоры и отдалëнную музыку:
— Тссс. Не надо, чтобы они услышали, как ты кончаешь мне на руку.
И, бог свидетель, это заставляет Лену хныкать и сильнее сжимать стенки лона, приближаясь к краю, пока длинные талантливые пальцы творят под еë платьем какую-то магию, а зубы оставляют следы на шее. Сильная рука по-прежнему прикрывает еë рот, приглушая отчаянные крики, а потеря контроля опьяняет. Вокруг присутствуют люди, люди, которые, возможно, еë слышат, могут заглянуть под дверь и увидеть туфли на каблуках, переплëтенные с парой кожаных ботинок, люди, которые могут понять, что в этой кабинке находится младшая сестра Лекса Лютора, которую эта безымянная светловолосая богиня трахает до бесчувствия.
Она близко, очень близко — и вышеупомянутая богиня тяжело дышит у еë шеи, бормочет тихие утверждения, слегка прижимаясь к тыльной стороне собственного запястья, пока входит в Лену. Та по наитию расстëгивает узкие джинсы, в настоящий момент зажатые еë бедрами, и засовывает внутрь дрожащую руку. Угол неудобный, и посадка штанов плотная, однако она встречает скользкое тепло и давит, трëт так сильно, как только может, находясь на грани оргазма.
Этого давления, по-видимому, достаточно. У еë плеча раздаëтся сдавленный крик, а затем следует неистовое движение бëдрами, синхронное со скоростью руки внутри Лены. Незнакомка вводит третий палец, и Лена сильно кусает плечо, на которое до этого опиралась лбом, чтобы не закричать от ощущения идеальной растяжки. Лена чувствует вкус пота и кожи, и всплеск боли, похоже, подталкивает блондинку ещë дальше.
— Чëрт… да, чëрт, — тихо выдыхает незнакомка, всë это слишком неожиданно. Влажный жар на пальцах Лены, давление внутри неë и хриплые крики в ухе — как ритм пульсирующей клубной музыки, которую она по-прежнему слышит за пределами дамской комнаты, и еë тело взрывается звуковыми волнами, вибрирующими в такт еë бешеному сердцебиению. Сладкое, ноющее облегчение распространяется от пальцев внутри неë до основания черепа, и она глубоко вздыхает, ускоряя движение своей руки настолько, насколько это возможно в данном положении.
— Боже, да… — Спустя несколько секунд хриплые звуки у еë шеи превращаются в удивительно громкие стоны, одновременно сексуальные и в некотором роде милые. Это как кульминация тихих вздохов, нарастающих по высоте и интенсивности и наконец достигающих пика в долгом низком стоне, когда незнакомка кончает, подрагивая на её пальцах. Этот звук отпечатывается в памяти Лены.
Прежде чем её успевает охватить приступ паники по поводу безумия всего произошедшего, Лену снова касаются мягкие губы, уничтожая приоритетную в данный момент мысль. Поцелуи медленные, томные и на удивление искренние; она слегка прикусывает припухшую нижнюю губу блондинки и чувствует, как та улыбается, пока осторожно вынимает пальцы. Лена обнаруживает, что ей их уже не хватает, ощущая пустоту после страсти их взаимодействия.
Они обе переводят дыхание, и следует несколько секунд тишины, прерываемой только звуками хихиканья по другую сторону двери кабинки, а затем группа девушек возвращается на танцпол, оставляя дамскую комнату снова пустой.
— Думаю, они нас услышали, — сухо говорит незнакомка, еë голос слегка отдаëтся эхом.
Лена фыркает. Она высвобождает руку из обтягивающих джинсов и несколько раз сгибает еë, чувствуя покалывание, пока приток крови возвращается к пальцам.
— Ну, они определëнно слышали тебя.
Девушка смеëтся, и еë глаза очаровательно прищуриваются. Лена опускает ногу обратно на пол, слегка выпрямляясь и одëргивая платье. Еë скользкие пальцы оставляют на подоле блестящий след, и щëки снова вспыхивают при этом напоминании. Румянец Лены становится ещë более насыщенного красного цвета, когда блондинка засовывает свои влажные пальцы в рот и мычит от удовольствия от вкуса, в то же время свободной рукой рассеянно проводя по волосам. Теперь уже чистыми руками она начинает застëгивать пуговицы рубашки и заправляет еë во всë ещë расстëгнутые джинсы.
Всë это настолько непринуждëнно и странно комфортно, что Лена стоит, моргая и наблюдая с лëгким изумлением, как девушка, которая всего несколько минут назад была внутри неë, застëгивает молнию и выглядывает через щель в двери кабинки.
— Кажется, там чисто.
Защëлка скользит, и дверь со скрипом распахивается — блондинка в преувеличенной галантности взмахивает рукой, открывая еë для Лены, и та невольно усмехается.
В итоге они вместе стоят у раковины, и пространство между ними кажется пропастью, пока обе девушки пытаются найти, что сказать.
Будет невежливо вымыть руки?
Незнакомка с нервным смехом потирает затылок и открывает рот, по-видимому, намереваясь что-то сказать, но еë прерывает распахивающаяся и ударяющаяся о стену дверь. Лена вздрагивает от громкого звука, еë рука взлетает к груди, а сердце бешено ускоряет ритм, кажется, в сотый раз за вечер.
В дверях стоит одна из девушек с танцпола, которую Лена видела ранее — высокая и выглядящая так, словно только что сошла с подиума в Милане. Она в целом выглядит ухоженной: на ней идеальный макияж, но еë волосы растрепаны на затылке, а глаза широко раскрыты и она кажется взволнованной.
— …Сэм? — говорит блондинка, выглядя удивлëнной и слегка раздражëнной тем, что её прервали. Девушка — Сэм, теперь Лена знает — с облегчением вздыхает, хватает еë за руку и тащит к двери.
— Вот ты где, я искала тебя повсюду, мы думали, ты ушла! Твоя бестолковая сестра попыталась перепить высокую крепкую лесбиянку, и теперь еë рвëт в переулке.
— Сэм, я вроде как занята…
Но Сэм уже уводит еë, продолжая говорить:
— Я сказала ей, что ей не нужно этого делать, чтобы произвести на меня впечатление, но ты же знаешь, какой она бывает, когда чувствует, что ей бросают вызов, еë невозможно остановить — не пойми меня неправильно, это было супер горячо, но теперь еë тошнит и она не перестаëт спрашивать о тебе.
Когда они исчезают за углом, Лена слышит крик:
— Я сейчас вернусь, побудь там!
А затем дверь снова закрывается, Лена остаëтся одна и с каждой секундой чувствует себя всë более неловко.
У неë, по сути, только что был анонимный секс в кабинке общественного туалета — весьма не пустого туалета, — главным образом в одежде и в то же время совершенно бесстыдный, и каким-то образом это был самый эротичный опыт в её жизни.
Положив ладони на столешницу и наклонившись вперëд, Лена делает глубокий вдох. Она до сих пор чувствует аромат незнакомки на своей одежде — запах кокоса, рома и секса, и когда дверь снова открывается, она смотрит на неë с надеждой. Лена вздыхает, когда входит несколько девушек. Одна из них откровенно смотрит на неë и что-то шепчет своей подруге — «она выглядит хорошо оттраханной» — и внезапно Лену охватывает паника.
Она действительно выглядит хорошо оттраханной, она это знает. Её хвост слегка сбился набок, губы припухли и покраснели, а матовая помада стëрлась настолько, что еле видна в уголках губ. Не говоря уже о трëх совершенно свежих ярких засосах на шее и плече. Лена ощущает восхитительную боль, и свидетельством еë возбуждения являются по-прежнему влажные внутренние стороны бëдер. Шею Лены заливает румянец по мере того, как она смотрит на себя в зеркало, и она начинает нервничать. Лена хочет найти эту таинственную девушку, попросить о новой встрече с ней, что-нибудь сделать со странной химией, которую она почувствовала между ними, но в дамской комнате неожиданно становится слишком жарко, слишком светло, слишком громко. Она снова ощущает себя неловко, не в своей тарелке и потерянной, и на этот раз рядом нет Джесс, чтобы удержать еë от побега.
Желание узнать, чем закончится эта странная ночь, пересиливают инстинкты. Лене хочется пойти домой и привести себя в порядок — принять душ, надеть удобную одежду, свернуться калачиком в постели и больше из неё не выбираться.
Когда Лена наконец идëт обратно к бару, Джесс нигде не видно. Блондинки в зале тоже нет, как и двух еë подруг. Должно быть, она пошла домой; и, не имея никакого стимула оставаться, Лена сдаëтся и уходит. Она прислоняется к стене снаружи клуба, глубоко вдыхая прохладный воздух и пытаясь успокоиться.
Это глупо. Я взрослый человек, я хорошо провела время, вот и всë.
Лена садится в первое попавшееся такси, ловко уведя его у группы пьяных девушек, которые показывают ей средний палец, когда машина выезжает на улицу. Мимо проносятся огни города, и Лена, прислонив голову к окну, наблюдает, как от еë дыхания запотевает стекло. Она протягивает руку, чтобы лениво вывести на конденсате узор, и останавливается, когда смотрит на свои пальцы, до сих пор покрытые теперь уже высохшим свидетельством этой крайне удивительной ночи. В этот момент Лена больше всего на свете жалеет, что у неë нет номера телефона этой девушки.
У неë нет даже еë имени.
***
Ровно через четыре дня мир Лены меняется безвозвратно. — Привет, Лена. Лена испуганно поднимает взгляд от планшета. Лекс никогда не навещает её в лаборатории — «крысиной клетке», как он всегда её называл. Без окон и полной заумных техников и инженеров. Он выглядит явно смущённым, его руки сцеплены за спиной. Лена замечает, что его обычно безупречно сидящий галстук ослаблен, а лысина слегка блестит. Её наполняет дурное предчувствие. — Лекс? Что ты здесь делаешь? Лекс строит знакомую гримасу — это лицо, которое он всегда делал, когда совершал что-то глупое и собирался вляпаться в неприятности, лицо, которое говорит Лене, что у него очень, очень плохие новости. — Помнишь те инвестиции, о которых я тебе рассказывал? Инвестиции на фондовом рынке. — Те, которые «гарантированно окупятся»? Да, я помню, — сухо говорит Лена. Её брат — гениальный человек, но он игрок, и Лена это знает. Она предупреждала его в самом начале, когда он только начал торговать акциями, но он не послушал. Он никогда не слушал. — Да. Ну, возможно, я оказался замешан в какой-то… инсайдерской информации, — говорит Лекс, потирая шею и беспомощно пожимая плечами. — Лекс… — недоверчиво произносит Лена. — Этого не может быть. — Может. Полиция будет здесь через несколько минут. — Ты… насколько всё плохо? — спрашивает Лена, чувствуя, как стены начинают смыкаться вокруг неё. — Ты всё ещё будешь руководить компанией? Лекс качает головой, поправляя галстук. — Из тюрьмы я точно не смогу управлять компанией, Ли. — Ты же знаешь, я ненавижу это прозвище. — Я знаю. — Он печально смотрит на неё, кажется, искренне сожалея, но не в силах исправить свою ошибку. — Мне очень жаль, но мама тоже уезжает. Она была слишком близка ко всему этому, она собирается на Багамы на несколько месяцев, пока это всё не утихнет. — Она… собирается… — Лена заикается, её сердце замирает. — Тогда… кто будет управлять компанией? Она повторяет вопрос в странной надежде, что её подозрения будут опровергнуты. Но Лекс смотрит на неё с сочувствием, и Лена знает настоящую причину, по которой он пришёл сюда. Её сердце начинает колотиться, планшет выскальзывает из рук, а ладони потеют. — Лекс… нет. — Прости, Лена. — Пожалуйста, прошу, не заставляй меня делать это. Он подходит ближе, когда она начинает по-настоящему паниковать, берёт её за руки и сжимает их. — Ты единственная Лютор, которая осталась, чтобы управлять ею прямо сейчас. Ты сведуешь в бизнесе, ты годами наблюдала, как я это делаю. Ты справишься. — Никто не станет воспринимать меня всерьёз! Я почти в два раза моложе большинства членов правления! — Станут, — настаивает он, но это не вселяет в неё уверенности. — Ты гений. Намного умнее меня. Покажи им эту Люторовскую сталь, а? — Он пытается улыбнуться, но она видит печаль в его глазах, и её фокус расплывается. — Тебе обязательно было быть таким идиотом? — Лена вздыхает, умудряясь сдерживать слёзы титаническим усилием. — Это не моя вина, что ты из нас самая умная.***
Следующие три недели проносятся как ураган. Помимо случайных (а иногда и более чем случайных) фантазий, вызванных вибратором, у Лены не так много времени, чтобы тратить его на размышления о своей таинственной девушке из клуба. Она подумывает о том, чтобы вернуться в надежде снова встретиться с ней, но довольно скоро у неё не остаётся времени на сон, не говоря уже о том, чтобы выйти на улицу. Она не удивилась бы, если бы оказалось, что именно так выглядит пятый круг ада. Двенадцатичасовые дни бесконечной бумажной волокиты и счетов, решения на миллионы долларов, возложенные на её плечи, и снисходительные белые мужчины в костюмах, оспаривающие каждый её шаг в зале заседаний. Спасибо богу за Джесс — бывшую помощницу Лекса, а теперь и её, она помогает Лене сориентироваться и обладает поразительным пониманием внутренней работы компании. Похоже, что большинство членов правления рады продолжать стоять у руля LuthorCorp так же, как они это делали всегда — проворачивая подпольные делишки, используя запатентованные технологии, чтобы помочь привилегированным и заработать больше денег. Не под присмотром Лены. Возможно, она всего лишь исполняющая обязанности генерального директора, но чем больше она узнаёт о том, как LuthorCorp управляли последние десять лет, тем больше она начинает думать, что, возможно, именно здесь ей сейчас и место. Она скучает по Лексу и ненавидит каждую секунду этого корпоративного ада, но ясно, что он слишком долго выполнял приказы Лилиан. У компании есть шанс действительно сделать что-то важное. Помочь людям. Они могли бы бороться с изменением климата, голодом, нищетой. Они могли бы сделать гораздо больше. Как бы сильно она ни стремилась вернуться на своё место в лаборатории всеми фибрами души, она чувствует ещё большее желание сделать что-то хорошее, воспользовавшись предоставленной ей возможностью. Поэтому, когда Лилиан наконец возвращается из своей добровольной ссылки, Лена не колеблется. — Лена, дорогая. Прошло четыре месяца, и первое, о чём ты просишь, это чтобы я присутствовала на заседании правления? — холодный голос Лилиан разносится по пустому залу, и Лена напрягается. Сделав глубокий вдох, она заканчивает раскладывать папки перед каждым стулом и садится во главе стола. — Мама. Занимай место, совет директоров будет здесь через несколько минут. — Я полагаю, ты сядешь на моё место. — Лилиан звучит глумливо, как будто Лена непослушный ребёнок. Лена подавляет гнев, который поднимается при этом тоне, и нацепляет запатентованную холодную улыбку Люторов. — Посмотрим. Дверь открывается, и члены правления начинают входить, и Лилиан вынуждена выбрать место на другом конце стола, прямо напротив Лены. Когда все рассаживаются, Лена встаёт, делает глубокий вдох и начинает. — Всем доброе утро. Можете открыть все свои документы? Сорок пять минут спустя все грязные деловые секреты Лилиан оказываются раскрыты, и её веселье превращается в холодный гнев. — Что именно, по-твоему, ты делаешь? — говорит она опасным шёпотом. — Ты не сможешь управлять этой компанией без меня. — Я прекрасно справляюсь уже почти шесть месяцев, мама. Лилиан смеётся. — Они никогда не проголосуют за то, чтобы назначить тебя генеральным директором. — Она оглядывается на море смущённых лиц в зале. — Твои идеи противоречат их интересам. — Они это сделают во избежание тюремного заключения. В конце концов, если ты способна опуститься достаточно низко, чтобы присваивать деньги непосредственно у членов своего совета директоров… — Лена вытаскивает из папки последний документ, и мужчина в костюме возле неё пытается сделать то же самое. — На что ещё ты готова пойти? Лилиан бледнеет, её лицо напряжено, когда несколько мужчин восклицают, глядя на цифры перед ними. Более шестидесяти миллионов долларов, украденных у их компаний в целом за последний год. — Возможно, вы не все согласны с моими идеями относительно этой компании, но семья Люторов владеет контрольным пакетом акций, и с тех пор, как я позвонила в полицию… Я единственная оставшаяся Лютор. Глаза Лилиан расширяются, и она резко встаёт. — Ты пожалеешь об этом, Лена. — Прощай, Лилиан.***
Когда Лена заканчивает собрание и возвращается в свой кабинет, она просит Джесс отменить все её встречи на сегодня и направляется домой с намерением напиться и хорошенько выплакаться. Её квартира — единственное убежище в дерьмовом шторме, в который превратилась её жизнь. Та же самая, в которой она всегда жила, с тех пор как переехала в Нэшнл-Сити — скромная, открытая планировка с тёплым кирпичным фасадом и огромными окнами, пропускающими солнце, и ей это нравится. Даже когда она работала в лаборатории, она могла легко позволить себе что-то более роскошное, но ей хотелось иметь нормальное простое местечко, где можно было бы почувствовать себя как дома. Теперь она остаётся здесь, потому что ей нужна некоторая степень нормальности, когда ежедневно она этой нормальности практически не встречает. И, она может признать, какая-то часть её искренне надеется, что в скором времени она сможет вернуться к своей прежней жизни. Выходя из лифта, она замечает огромную кучу коробок и мебели перед соседней квартирой. Она не знала, что её старый сосед съезжает — они почти не общались, кроме коротких кивков в коридоре. Ей нравилось, что он был тихим и, казалось, жил в том же графике. Этот сосед, похоже, не такой. Через открытую дверь квартиры Лена слышит голос, доносящийся из коридора. — Алекс! Стол всё ещё внизу, и я знаю, что ты не станешь вынуждать меня тащить эту штуку наверх в одиночку, верно? — Ты сильная, я уверена, что ты справишься. — Так, подними свою ленивую задницу с моего дивана и иди помоги мне. Лена обходит перевёрнутую коробку, содержимое которой теперь разбросано по всему полу — мешанина из зимних шарфов, кухонной утвари и рассыпанной землёй из горшка комнатного растения, — и вздыхает. Надеюсь, она не всё время так громко разговаривает. Как только Лена проходит мимо дверного проёма, из него выходят две девушки, одна явно толкает другую перед собой, чтобы вывести её из квартиры. Девушка впереди довольно хорошенькая, в устрашающем смысле — она одета во всё чёрное, и её короткая стрижка кажется странно знакомой, выкрашенная в тёмный рыжевато-каштановый цвет. На её лице проявляется лёгкое раздражение, когда девушка позади неё толкает её в плечи. Упомянутая девушка высовывает голову из своего укрытия, и Лена замечает светлые волосы, собранные в тугой хвост, красивые губы и большие голубые глаза за очками. Всё это складывается в привлекательный образ, и Лене приходится несколько раз моргнуть, чтобы собраться с мыслями, прежде чем её застукают на том, что она откровенно разглядывает свою новую соседку. Несколько секунд девушка в очках просто смотрит на Лену, её глаза широко раскрыты, а рот слегка разинут. Лена испытывает неразборчивое чувство чего-то знакомого, которое она не может определить, но стресс, пережитый за день, заставляет её отбросить его в сторону и с тоской взглянуть на дверь своей квартиры. Рыжеволосая — единственная, кто нарушает странное молчание, протягивая руку для рукопожатия и представляясь. — Простите, я Алекс Дэнверс. Эта чудачка — моя сестра Кара, она переезжает сюда. Вы живёте на этом этаже? Лена кивает, в то время как сестра Алекс — Кара — несколько раз открывает и закрывает рот. — Вообще-то, прямо по соседству. Я Лена. — Лена пожимает руку Алекс, а затем нерешительно протягивает её и Каре. Кара закрывает рот с громким щелчком и тоже хватает Лену за руку, удерживая её чуть дольше положенного. — Кара. Э-э, Дэнверс. Кара Дэнверс. Это моя квартира. Она симпатичная, в каком-то придурковатом смысле. И она ещё более неуклюжа, чем Лена, что само по себе является подвигом. Лена вежливо улыбается, убирая руку. — Верно. Что ж, я уверена, что ещё увидимся, Кара Дэнверс. Кара сглатывает, кивает и резко разворачивается, чтобы быстрым шагом направиться к лифту. Её сестра, нахмурившись, смотрит ей вслед. — Обычно она не такая странная, клянусь. Она будет хорошей соседкой. — Алекс оценивающе смотрит на Лену, её глаза слегка прищурены. — Вы выглядите действительно знакомо. При этих словах грудь Лены сжимается от беспокойства, и она коротко кивает, натянуто улыбаясь. — Я часто это слышу. Было приятно познакомиться с вами, мисс Дэнверс. — Да… мне тоже. Удовлетворённая тем, что странное социальное взаимодействие закончилось, Лена открывает свою дверь и запирает её за собой, опускается на пол с другой стороны и, наконец, даёт волю чувствам. Она проводит вечер в удобной одежде и знатно напивается. К её чести, её новая соседка на удивление ведёт себя тихо большую часть вечера примерно до 21:30, когда большая часть слёз Лены уже высыхает, и она лежит в постели со стаканом скотча в руке. Мягкие звуки проплывают сквозь стену за её кроватью, лёгкие и нежные. Пение. Лена напрягается, чтобы услышать текст песни. «Я готова каждый день стоять на углу твоего дома под проливным дождём…» Лена шмыгает носом унизительным образом, и она очень рада, что сейчас её никто не видит. Maroon 5. Её соседка поёт Maroon 5 перед сном. Вот тебе и тишина. Однако, как бы нелепо это ни казалось, Лена наконец легко засыпает под звуки приглушённого голоса Кары.***
На следующее утро Лена просыпается за несколько минут до будильника с сухостью во рту и лёгкой головной болью. Она стонет и переворачивается на другой бок, закрывая лицо рукой, и как раз подумывает о том, чтобы встать и сварить себе кофе, когда снова слышит это — тихий голос из-за стены, поющий. По крайней мере, она просыпается в то же время, что и Лена. Как бы сильно она ни ожидала, что это вызовет раздражение, вместо этого она обнаруживает, что улыбается, выбирая одежду для работы под звуки голоса своей соседки, поющей: «разбуди меня, прежде чем ты уйдёшь-уйдёшь…». Лена больше не видит Кару, пока не приходит домой с работы однажды вечером, измученная трёхчасовым заседанием совета директоров, на котором она изложила закон и начала вносить необходимые изменения в свою компанию. Ребрендинг, новое название — L-Corp — и новая цель. Она с нетерпением ждёт возможности заказать ужин, выпить бокал вина и расслабиться. Когда она входит в лифт и нажимает кнопку своего этажа, из холла доносится голос. — Придержите лифт! Лена нажимает кнопку «открыть дверь», и через несколько секунд врывается её новая соседка с растрёпанными волосами и руками, полными бумаг и чего-то вроде магнитофона. Когда она замечает Лену, её глаза снова расширяются, и она роняет несколько листов. Лена кивает ей, когда она приседает, чтобы поднять их, и двери закрываются. Проходит несколько долгих мгновений тишины, и Лена чувствует, как Кара поглядывает на неё каждые несколько секунд. — Эм. Мне действительно жаль, за то, какой грубой я была на днях, — наконец говорит Кара, прочищая горло. — За то, что просто так ушла. Это был… напряжённый день. Лена кивает, глядя на неё. На её лице беззаботная, полная надежды улыбка, и Лена улыбается в ответ, её напряжение немного спадает. — Всё в порядке. Я уже привыкла к тому, что люди пугаются, когда узнают моё имя. — Твоё имя? Что не так с именем Лена? — Кара выглядит искренне озадаченной, и Лена удивлённо моргает. Она предполагала, что странность их общения была вызвана тем, что Кара её узнала, но, по-видимому, это не так. Громко звенит лифт, прерывая момент, и Лена спешит в холл, прежде чем Кара успевает выйти. — Ещё увидимся? — окликает Кара, пока Лена возится со своими ключами. Лена оглядывается на неё, стоящую посреди коридора в своих удобных брюках цвета хаки с поясом и на пуговицах, и изображает улыбку. — Я в этом не сомневаюсь. Спокойной ночи, Кара. Она слышит тихий ответ Кары, когда закрывает дверь. — Спокойной ночи, Лена.
