Часть 3
24 июля 2022 г., 06:00
Лена очень, очень облажалась.
Она это знает. На самом деле, она знала это с того первого обеда с Карой, когда во второй раз за свою зрелую жизнь она фактически потеряла счёт времени, разговаривая с почти незнакомым человеком. Учитывая, что в первый раз дело тоже было в Каре, Лена чувствует незнакомую боль в щеках от того, что так много улыбается, когда садится во время своей дневной встречи. Она должна совершенно не отдавать отчёт своим действиям, чтобы не знать, что она на скользком пути.
Но знать и на самом деле остановить себя — это две разные вещи, и у Лены заканчивается сила воли.
Как бы она ни старалась, она, похоже, не может избежать Кары или даже перестать активно искать её. Доходит до того, что она намеренно слоняется по своей квартире, пока утром не услышит, как Кара открывает дверь, просто чтобы провести с ней шестьдесят секунд в лифте, прежде чем она сядет в ожидающую её машину, а Кара пойдёт пешком на работу в CatCo. По вечерам, когда они возвращаются домой примерно в одно и то же время, Лена стоит в коридоре и разговаривает с Карой перед дверью так долго, как только может, даже когда её ноги ноют в неудобных рабочих туфлях на каблуках, а тело болит от желания опуститься на диван со стаканом скотча. Так или иначе, дискомфорт стоит того, чтобы увидеть, как блондинка улыбается и поправляет свои очки.
Лена старается, по-настоящему старается держаться на некоторой дистанции. Прошло несколько недель, а она всё ещё даже не видела квартиру Кары изнутри, и Кара не видела её — их разговоры ограничивались лифтами, коридорами и нейтральной зоной офиса Лены. Она не влюблялась в натуралку со времён колледжа, и у неё нет никакого желания заново переживать тот несчастный период своей жизни. Но Кара всё так усложняет.
Кара Дэнверс ворвалась в её жизнь со скоростью кометы и вспыхнула так же ярко, разрушив её тщательно выстроенные стены.
Это становится всё более очевидным по мере того, как их разговоры становятся всё более продолжительными и личными, и это достигает апогея в день суда над Лилиан. Само судебное разбирательство — сплошная неразбериха: её юрисконсульт посоветовал ей выглядеть более располагающей к себе, потому что она сидела как ледяная скульптура перед присяжными, но Лена с треском провалилась. Адвокаты её матери провели весь день, выискивая дыры в её показаниях, в то время как сама Лилиан хладнокровно наблюдала за происходящим.
Лена вернулась домой измученная и слишком уставшая, чтобы даже быть чрезмерно разочарованной тем, что не увидела Кару в лифте, как обычно. К тому времени, как двери на её этаже открываются, она подумывает о том, чтобы снять туфли и пройтись по коридору, и она уже наполовину продумала свой заказ с доставкой и просто решает, в каком алкоголе утопиться этим вечером, когда видит Кару. Та нервно топчется у двери Лены в спортивных штанах и мягкой белой футболке, раскачиваясь взад-вперёд на пятках и держа в руках белый бумажный пакет.
Она выглядит гораздо симпатичнее, чем имеет на это право, и в одно мгновение ужасный день Лены начинает становиться лучше.
Словно Дэнверс владеет каким-то специфическим магическим трюком, и Лена в мгновение ока переходит от мысли о том, что ничего так не хочет, как забраться в постель и никогда больше не вылезать из неё, к тому, что уже сидит на диване Кары, с бокалом, по общему признанию, хорошего красного вина в руке, а Кара сидит так близко, что их ноги почти соприкасаются. Она никогда раньше не находилась настолько близко к Каре — между ними всегда было какое-то пространство, обеденный или письменный стол, или чувство приличия в общественном коридоре. Впервые они по-настоящему наедине, в квартире Кары, и Лена с трудом сдерживает желание протянуть руку и провести пальцами по мягким волоскам на её руке.
Она дрожит от этой мысли, и Кара выглядит обеспокоенной.
— Тебе, кажется, холодно. Не хочешь одолжить мою толстовку?
Щёки Лены слегка краснеют оттого, что её поймали на этом, и она открывает рот, чтобы отказаться, но на полпути передумывает:
— Нет, всё в порядке, я… ты знаешь, вообще-то, да. Не помешало бы.
Кара атлетически переваливается через спинку дивана и начинает рыться в открытом шкафу с висящей одеждой, а Лена пользуется возможностью осмотреть квартиру Кары. Она обставлена только наполовину, но каким-то образом всё равно обладает её аурой. Тут есть полки с безделушками и рамками для фотографий, а также разномастная, но хорошо подобранная мебель. Гирлянды украшают оконные рамы и покрывают стену за её кроватью, придавая пространству сияние. Декор простой, эклектичный и уютный, и Лена глубже погружается в мягкий диван, когда Кара снова садится рядом с ней, протягивая серую толстовку с круглым вырезом, подобные которой Лене никогда не разрешали носить на публике, когда она была ребёнком, и поэтому сейчас у неё таких нет.
Она надевает её и внезапно начинает пересматривать свою позицию. Внутри она ворсистая и мягкая — на ощупь как тёплое объятие, и пахнет чистым порошком, квартирой Кары и, как ни странно, кокосом.
Запах напоминает ей о чём-то; что-то в её голове, что уже некоторое время пыталось привлечь её внимание, вспыхивает и начинает махать красным флагом, но затем Кара улыбается и подталкивает ногу Лены своим носком, и низменные инстинкты Лены аккуратно закрывают ставни на более высоком уровне функций её мозга.
— Клянусь, она стиранная, — улыбается Кара, беря пончик и откусывая.
— Я тебе верю, — отвечает Лена, не в силах сдержать улыбку, когда Кара краснеет и радостно жуёт.
Она улыбается, потому что любит пончики, а не из-за тебя. Возьми себя в руки.
Лена берёт пончик себе, в основном из вежливости. Она уже много лет не ела такой дряни — с тех пор, как училась на последнем курсе Массачусетского технологического института, когда рождественским подарком Лилиан для неё были услуги диетолога и абонемент в спортзал. При этом воспоминании она отрывает кусочек и сует его в рот из чистой злости.
— Итак, это твоё решение в плохие дни? Пончики и украденное вино? — говорит Лена, делая большой глоток из бокала, чтобы запить сладкий вкус.
Кара смеётся, указывая на Лену с недоеденным десертом в руке.
— Пончики лечат всё. И я не крала вино! Она оставила его здесь, а это значит, что оно досталось мне бесплатно.
— Ах, конечно. Негласное правило, — шутит Лена, и Кара с улыбкой наполняет свой бокал. — Значит, вино принадлежит… партнёрше твоей сестры?
На полпути к глотку своего напитка Кара фыркает. Вино брызгает ей на руку, и в приступе кашля она расплёскивает жидкость по всей передней части футболки.
— Кара! Ты в порядке?
— Я в порядке! — задыхается Кара, но берёт себя в руки, несколько раз кашлянув и смеясь над неряшливостью. Казалось бы, не задумываясь, она высовывает язык, чтобы поймать капли дорогого вина, стекающие по её запястью, и Лена крепче сжимает свой бокал. Она удивлена, что он не разлетается в её руке, когда Кара встаёт: мокрая, в красных пятнах ткань её футболки прилипает к подтянутому животу. — Подожди, просто дай мне переодеться.
Кара уходит, исчезая за полузакрытыми белыми занавесками, отделяющими спальню от остальной части квартиры. Лена может видеть её очертания сквозь тонкую ткань, её руки, вытянутые над головой, когда она снимает футболку, слышит мокрый шлепок от неё о край корзины для белья, она может видеть движение и жест её руки, когда Кара вытирается полотенцем…
Лена отводит глаза и прочищает горло, надеясь, что её голос звучит спокойно и ровно:
— Прости, я не хотела предполагать…
Полотенце тоже попадает в корзину. Лена допивает вино одним глотком и тут же снова наполняет свой бокал. Кара вновь появляется в другой мягкой футболке, на этот раз чёрной, и Лена наконец расслабляется. Кара плюхается обратно на диван, ухмыляясь, и это движение слегка встряхивает Лену из её напряжённой позы.
— Нет, ты правильно предположила! Я просто мысленно представила лицо своей сестры, если я когда-нибудь назову Сэм её «партнёршей».
— Ей не нравится это слово?
Кара запихивает в рот последний пончик с розовой глазурью и берёт ещё один из коробки — почему-то тот факт, что Кара говорит с набитым ртом, скорее привлекает, чем раздражает.
— Думаю, она сочла бы, что это излишне серьёзно. Кроме того, она бы принялась жаловаться на то, что термин «девушка» застолбили гетеросексуальные женщины.
— М-м. Честно говоря, это тоже моя мозоль. — Лена произносит это так же небрежно, как если бы говорила с Джесс — тёплый аромат вина начинает проникать в организм и смягчает её, а присутствие Кары только ускоряет процесс — и проходит несколько секунд, прежде чем она понимает, что, по сути, только что призналась. Если Кара вообще интересуется женщинами, она должна была понять такой откровенный намёк. Часть её кричит, чтобы Кара каким-то образом подтвердила это — прокомментировала или согласилась, или даже поспорила. Что-нибудь, что угодно, чтобы подтвердить или опровергнуть, есть ли у Лены хоть какой-то шанс.
Но Кара только посмеивается и рассеянно откусывает от своего пончика, а Лена делает глоток вина, и момент проходит. Лена сдерживает своё разочарование.
У меня изначально не было бы ни единого шанса. Она пригласила меня в гости, и мы хорошо проводим время. Этого достаточно.
По правде говоря, до смешного легко излить свою душу Каре. Обычно Лена болезненно сдержанна — даже с Джесс, её лучшей подругой, часто приходится практически выбивать из неё настоящие чувства. Но после двух часов, проведённых с Карой, она съела три пончика и выпила пять бокалов вина, и серьёзно рассказывает о своей жизни — обо всём, начиная с её удочерения (Кару тоже удочерили, как она узнаёт, хотя её детство было гораздо лучше, чем холодное воспитание Лены), и заканчивая её истинными чувствами по поводу того, что её заставили управлять L-Corp, её ползучим чувством неадекватности и инертности перед лицом более чем 15-летнего влияния её матери на компанию.
В какой-то момент она почти удирает — правда выскользает из неё с пугающей скоростью, и Лена начинает чувствовать себя неуютно незащищённой, соседняя дверь в её квартиру выглядит всё более и более заманчиво — но затем Кара смотрит на неё с такой мягкостью и говорит ей: «ты такая храбрая, Лена», и впервые за несколько месяцев всё снова становится хорошо.
Она уходит только тогда, когда ей становится трудно держать глаза открытыми. Она избегает соблазна, даже когда Кара поднимает её с дивана так быстро, что их груди почти соприкасаются; глаза Кары такие яркие, её губы окрашены в фиолетовый цвет от более дешёвого вина, которое они выпили после того, как закончилось Каберне, а затем её язык высовывается…
Но нет. Сегодняшний вечер был слишком хорош, чтобы портить его унизительным отказом, какой бы вежливой Кара ни была по этому поводу. Ей удаётся, спотыкаясь, добраться до своей кровати, и она заползает под одеяло, всё ещё одетая в свою рабочую одежду и толстовку Кары. Она засыпает, уткнувшись носом в вырез, прижав одну руку к стене над головой.
***
Она даже чувствует облегчение от того, что не видит Кару в течение нескольких дней после этого. Ей нужно время, чтобы собраться с мыслями и взять свои чувства под контроль — она намеренно рано уходит на работу и неоправданно задерживается допоздна, и единственное присутствие Кары в её жизни — это время от времени доносящийся голос сквозь стену спальни, поющий ABBA или Бритни Спирс. Она подвергается лёгкой ломоте каждый раз, когда спешит мимо двери Кары, но запихивает её поглубже. Очень, очень глубоко. Но, по-видимому, недостаточно глубоко. В четверг Кара звонит с очередным интервью, и Лена открывает для себя кое-что новое — она физически не в состоянии сказать «нет» Каре Дэнверс. В тот момент, когда она входит в кабинет Лены и одаривает её своей ослепительной улыбкой, кажется, что прошлой недели дистанции никогда не было. Её сердце начинает метаться в грудной клетке, а её предательский желудок взрывается бабочками в тот момент, когда их руки соприкасаются. В тот вечер она идёт домой, смирившись со своей судьбой, и так глубоко погружена в свои мысли, когда выходит из кабинета, что не замечает коварной улыбки Джесс. В субботу Кара неожиданно стучит в её дверь и вытаскивает из безопасности её квартиры на поздний завтрак — поздний завтрак, одновременно самый гейский и самый семейный ужин в мире — и за яйцами бенедикт и искусно нарезанными фруктами она заставляет Лену смеяться больше, чем обычно за неделю. Это заканчивается искренним объятием перед дверью Лены, в котором Кара держит её так крепко и так долго, что Лене приходится всерьёз сопротивляться желанию уткнуться лицом в её шею и начать плакать, и обещанием приготовить обед позже на неделе. Этот обед превращается в еженедельные обеды, и довольно скоро Лена не может вспомнить, как проходили её обеды по средам до того, как Кара ворвалась в её жизнь. Итак, когда в один из таких дней Кара пишет ей, что Снэппер запряг её, и она не может прийти, Лена упаковывает их заказ на вынос и оказывается в своей машине на полпути к CatCo, прежде чем успевает хорошо подумать об этом. Она уверенно выходит из лифта и входит в офис, и на мгновение её слегка ошеломляет хаос суетящихся людей и звонящих телефонов в переполненном помещении. Она чувствует себя немного потерянной и определённо вычурно одетой, и начинает переосмысливать своё импульсивное решение, когда видит знакомый профиль. Кара одета в бежевые брюки и милую полосатую рубашку, она наклоняется вперёд над маленьким столом и строчит в блокноте — пока Лена смотрит, она делает глоток из одной из трёх кофейных чашек, расставленных по её столу, и морщится от вкуса, глядя на, вероятно, холодный напиток, как будто он оскорбил её лично. Лена не может сдержать весёлый смешок, который вырывается у неё, и на шум Кара поднимает взгляд, нахмурив брови, оглядываясь по сторонам, готовая отругать того, кто прерывает её поток мыслей, пока не видит, что это Лена. На её лице появляется удивлённая улыбка. — Лена! Что ты здесь делаешь? Неожиданный визит в CatCo? — Вообще-то, я пришла повидаться с тобой. Поскольку ты сказала, что не сможешь прийти, я подумала, что принесу тебе обед. — Лена поднимает пакет с едой, и Кара смотрит на неё с кажущимся недоверием. — Я подумала, что Снэппер не сможет отказать, если технически это будет деловой ланч, потому что у Лены Лютор есть информация о новом проекте L-Corp, и она доверит это только лучшему репортёру во всём Нэшнл-Сити? — О, прекрати! — Кара краснеет, поправляя свои очки. Но она улыбается, когда говорит это, и без возражений забирает у Лены пакет с едой на вынос. Снэппер сначала ворчит, но в конце концов Лена оказывается права — столкнувшись с объединёнными силами полного надежды лица Кары и, прямо за ней, изящно изогнутой брови самой Лены Лютор, даже Снэппер не может сказать «нет». Они едят во внутреннем дворике, беседа течёт так же легко, как и всегда, и кажется, что совсем скоро их еда будет съедена, а на горизонте появится дневная встреча Лены. Ей действительно пора уходить, но затем Кара тянется через стол и сжимает её руку, смеясь над шуткой, которую Лена не совсем помнит, и она пишет Джесс под столом, чтобы та перенесла встречу на час. — Не могу поверить, что ты проделала весь этот путь сюда, — говорит Кара, снова откидываясь на спинку стула. — Тебе действительно не нужно было этого делать. Но я рада, что ты здесь! Учитывая, что мы живём рядом друг с другом, я всё равно чувствую, что вижу тебя недостаточно часто. Это невинное заявление вызывает бурю бабочек в груди Лены, и она делает глоток воды, чтобы успокоиться, прежде чем ляпнуть что-нибудь глупое, например: «Твои глаза прекрасны в солнечном свете, и я хочу провести вечность в твоих объятиях». Нейтральный. Дай нейтральный ответ. Это комплимент, а не предложение руки и сердца. В конце концов, она останавливается на чём-то менее нейтральном, чем надеялась. — Я чувствую то же самое. Я решила, что ты стоишь дополнительных усилий. Кара расплывается в улыбке. Сердце Лены увеличивается в три раза, и издалека она слышит, как в крышку её гроба забивают последний гвоздь. Прочистив горло, Лена заправляет распущенные волосы за ухо и достаёт из сумки чёрную папку с логотипом L-Corp. — Вот, пока я не забыла. Новейший проект L-Corp, как и обещала. Пресс-релиз ещё даже не вышел, так что ты сможешь написать уникальную статью. Кара по-совиному моргает, глядя на неё, осторожно берёт папку и просматривает первые несколько страниц. — Лена… это… это невероятно! Это эксклюзив — он действительно внесёт меня в почёт! — Грудь Лены сжимается от гордости за очевидный восторг Кары от её подарка. — Для чего нужны друзья, верно? — Улыбка Лены не ослабевает. Мысленно она шлёпает себя. Друзья. Вбей это себе в голову, Лютор. Кара вскакивает со своего места, чтобы заключить Лену в крепкие объятия, и Лена уходит, пообещав прийти на домашний ужин в квартире Кары в воскресенье. Так что теперь Кара Дэнверс — её подруга, и Лена влюблена в неё, и всё это полный бред.***
— Это место просто гигантское. Ты раньше здесь работала? Кара следует за Леной, медленно кружась и оглядывая раскинувшуюся лабораторию L-Corp. Она очаровательно широко раскрывает глаза, разглядывая разверстые потолки, блестящие хромированные столешницы и стеклянные письменные столы, полные сложных планов. Несколько техников и инженеров слоняются вокруг, некоторые дружески приветствуют Лену, а другие поглощены своими проектами. — Да, работа. Именно здесь разрабатываются, прототипируются и тестируются все наши проекты. Лена открывает ближайшую дверь шкафа, полного лабораторного оборудования. Вдоль левой стены ряд белых халатов и стойка с перчатками и защитными очками для тестирования — озорно улыбаясь, Лена хватает два халата и набор защитных очков. — Значит, ты разбираешься в этом? — говорит Кара, когда Лена появляется снова, указывая на ближайшую доску, покрытую цифрами и уравнениями. Лена встаёт рядом с ней, изучая её — на самом деле это просто физика и кое-что из программирования, несмотря на его длину. — Более или менее. Похоже, кто-то пытался переделать свои расчёты для нового типа протеза, который мы тестируем в бета-версии. Кара таращится на неё, явно впечатлённая, а Лена изо всех сил старается не зазнаваться под её вниманием. Внезапно осознав близость Кары, Лена суёт халат и очки в руки Кары. — Надень. Правила техники безопасности, ты же знаешь. Кара беспрекословно следует её инструкциям. Халат, который выбрала для неё Лена, немного великоват, и она закатывает рукава и надевает на лицо защитные очки. — Как я выгляжу? Она выглядит, откровенно говоря, очаровательно. Халат достигает колен, и она надела прозрачные пластиковые очки поверх своих собственных, двойная оправа делает её лицо похожим на какую-то странную птицу. Общий эффект заставляет Лену слегка пожалеть о своём порыве, потому что теперь у неё снова щемит в груди. — Весьма по-научному, — вместо этого говорит Лена, застёгивая последние пуговицы на своём халате (приталенном и с монограммой — в конце концов, она это заслужила). — Разве тебе тоже не нужны защитные очки? — Нет. — Что? — возмущённо спрашивает Кара. — Почему нет? — Потому что я босс, — подмигивает Лена и резко разворачивается на каблуках, прежде чем она успеет сделать что-нибудь глупое, например, извиниться за флирт. Лучше всего избегать этой проблемы, пока она не исчезнет. Торопясь уйти, она не замечает, как розовеют щёки Кары. Она ведёт Кару через открытое пространство к коридору, ведущему в лаборатории для тестирования, её каблуки решительно стучат по твёрдому полу, контрастируя с шарканьем внушительных ботинок Кары. Прежде чем они успевают уйти, раздаётся приятный голос. — Лена, привет! Мы скучали по тебе здесь, внизу. Познакомишь со своей подругой? Она замечает весёлую улыбку Джека за столом справа от коридора и улыбается в ответ. Он один из тех людей, с которыми она лучше всего ладила здесь, даже после того, как они расстались, он всегда был рад спокойно работать рядом с ней и заговаривал только тогда, когда Лена указывала, что хочет отдохнуть или ей нужно мнение со стороны. Обычно она садилась поближе к нему, так как он был отличным буфером против (по её мнению) непрекращающихся светских бесед, которые сопровождали работу в открытой лаборатории. Она уверена, что он понравится Каре. Она подводит её к нему, и Джек протягивает руку, чтобы ударить её кулаком — компромисс, который он предложил, когда она сказала ему, что не является поклонницей объятий. — Кара, это Джек, мой бывший коллега. — Бывший коллега? И это всё? Я-то думал, что я особенный? — шутит Джек, легонько толкая Лену локтем, когда она хихикает. — Джек — мой друг. Мы даже встречались, недолго. Прежде чем я поняла, что, вероятно, меня больше интересует его сестра. Он был настоящим джентльменом, когда я заплакала на нём и сказала, что я лесбиянка. — Лена ласково улыбается ему, взъерошивая его волосы. Джек в отместку тычет её в бок. — Эй, я думал, мы договорились, что ты будешь держаться подальше от моей сестры? — Ты предложил. Я не давала такого обещания. Кара переводит взгляд с одного на другого, на мгновение выглядя слегка обиженной, а затем хватает протянутую руку Джека. — Приятно познакомиться с т… о, вау, какое у тебя… крепкое рукопожатие. — Джек отводит руку назад, слегка сгибая её и выглядя озадаченным. — Да. Мне тоже. Лена? — Кара наклоняет голову в сторону коридора и отходит, чтобы посмотреть через окно в одну из тестовых лабораторий, где три техника работают над ховербордом. Лена хмурится — она никогда раньше не видела Кару такой бесцеремонной. К счастью, серьёзность исчезает, когда вниманием Кары завладевает эксперимент. — Это так круто! Это как «Назад в будущее»! — Кара прижимается носом к стеклу, наблюдая и смеясь, как техник осторожно взбирается на доску, нажимает кнопку и тут же влетает в стену. Пока Кара отвлекается, Джек садится обратно, крутясь туда-сюда на своём вращающемся стуле и бросая на Лену взгляд, от которого она неловко ёрзает. — Значит, Кара, да? Я думал, что внештатный персонал не должен видеть… Лена заставляет его замолчать, выгнув бровь, и на его лице появляется слишком понимающее выражение. Он поднимает руки в знак капитуляции. — Верно. Я просто оставлю вас двоих наедине? — Он начинает собирать свои бумаги и ноутбук, чтобы перенести своё рабочее место в другую часть лаборатории, ухмыляясь. Как только он уходит, Кара возвращается, подозрительно нахмурившись и уперев руки в бока. — Лена, никто, кроме меня, не носит защитные очки. Даже люди в лаборатории для тестирования. — Ну, ты посетитель. Посетители должны носить их, — возражает Лена, отчаянно пытаясь не расколоться и не начать хихикать, глядя на прищуренные глаза Кары. Позади неё Джек издаёт смешок, и Лена оборачивается к нему с суровым взглядом. — Я так и знала! Я снимаю их, ты, задира. — Кара срывает очки и игриво высовывает язык, но её улыбка смягчает её слова. Пластик оставил красные контуры вокруг её глаз, и долго сдерживаемый смех Лены наконец вырывается наружу. У Лены перехватывает дыхание, когда Кара бросает очки на стол Джека. — Ну, иногда мои Люторовские гены дают о себе знать. Наконец они вместе идут по коридору, останавливаясь у каждого окна и наблюдая за экспериментами внутри. Каждый из них возбуждает Кару всё больше и больше, пока, наконец, они не направляются обратно в саму лабораторию. Кара суетится, и Лена только начинает задаваться вопросом, что могло заставить её так нервничать, когда она заговаривает. — Я хотела спросить тебя кое о чём. — Конечно, — отвечает Лена, тут же забеспокоившись. — В чём дело? — Ну, раз в месяц мы с друзьями устраиваем вечер игр. Мы все тусуемся, напиваемся, играем в настольные игры и тому подобное. На этот раз он будет проходить у меня дома, и я подумала, может быть, ты захочешь присоединиться? — Кара нервно прикусывает нижнюю губу, и взгляд Лены на мгновение задерживается на ней, прежде чем снова подняться. Вечеринка? Она хочет, чтобы я пришла на вечеринку? С её друзьями? — Я… Она хочет сказать «нет». Она пытается сказать «нет». Провести целый вечер в квартире, полной незнакомцев, звучит как кошмар наяву. Но Кара смотрит на неё с надеждой, и Лена не может заставить себя стереть это выражение с её лица. — Конечно, — говорит она вместо этого, даже проклиная себя, когда это вырывается. — Да. Я приду. Взволнованная реакция Кары того стоит, пока она не уходит, чтобы вернуться на работу, и Лена остаётся одна в лифте, сожалея о своём решении всё больше и больше с каждой секундой. Когда она выходит из лифта и направляется в свой кабинет, то смутно замечает, что Джесс разговаривает по телефону, и, похоже, она говорит не своим обычным профессиональным тоном. — …Я знаю, я пыталась сказать ей, но она не слушала. Будет только хуже, чем дольше она… Я знаю, знаю. Я знаю, она сказала тебе не приходить, но, возможно, нам нужно в некотором роде заставить их действовать. Просто, чтобы… — В тот момент, когда Джесс слышит приближающиеся шаги Лены, она бросает трубку, выпрямляется и надевает, как знает Лена, свою «улыбку обслуживания клиентов». Странно. Однако, несмотря на то, что Лена озабочена беспокойством о пятничном вечере, она не останавливается, чтобы задать вопросы.***
И вот Лена оказывается у двери Кары, одетая, как она надеется, в повседневный наряд, ровно в 19:28 в пятницу. Она слышит приглушённый разговор с другой стороны и хор смеха, и это заставляет её желудок скручиваться от беспокойства. Совершенно новая группа людей, причём большая группа, и она должна постараться произвести на них хорошее впечатление. Она молча проклинает свою неспособность сказать Каре «нет» — она знала, что однажды это приведёт её к неприятностям, и вот она здесь, держит бутылку вина в потных руках и готовится войти в квартиру, полную возможных социальных ловушек, только потому, что Кара хлопала ресницами. Подняв слегка дрожащую руку, она быстро стучит три раза подряд. Почти сразу же, как будто она ждала у двери, Кара распахивает её с красными щеками и яркой улыбкой, которую, как Лена всегда втайне надеется, она бережёт исключительно для неё. — Лена! Я так рада, что ты здесь! — восклицает Кара, приветственно раскрывая объятия. Она надела одну из своих обычных рубашек на пуговицах с джинсами, а её носки разноцветные и с разным рисунком — на одном танцующие бананы, а на другом — крошечные радуги. Лена слегка расслабляется при виде неё, но снова напрягается, когда Кара затаскивает её внутрь, неожиданно заключая в объятия. — Почти все уже здесь — Алекс ещё не появилась, а Сэм, э-э, не придёт. Кажется, она заболела? — бормочет Кара, таща за руку обомлевшую Лену в общую зону, где уже сидят несколько человек. — Ребята! Это Лена. Лена, это Джеймс и Люси… — Высокий мужчина и гораздо более миниатюрная девушка с каре-стрижкой машут рукой с дивана. — А это Уинн. Обычно он мой партнёр по вечерам игр, и мы всегда проигрываем. — Жилистый мужчина с добрым лицом вскакивает со своего места и тянется, чтобы пожать Лене руку. — Привет! Уинн Шотт, и я должен сказать, что я ваш большой поклонник, мисс Лютор. Э-э… Лена? Должен ли я?.. Лена, ошеломлённая, кивает по большому счёту инстинктивно. — Эм. Лена. — Конечно! Лена. Я следил за тем, что ты делала с L-Corp в последние несколько месяцев, и технологии, которые ты разрабатываешь, просто нереальные. А потом Кара сказала мне, что ты раньше работала в лаборатории, и мне стало интересно… — Уинн! — вмешивается Кара с извиняющимся видом. — Может быть, ты позволишь ей сесть и выпить, прежде чем приставать к ней с разговорами? — О! Верно. Извини. — Уинн краснеет и отпускает руку Лены, которую, как она теперь понимает, он непрерывно тряс на протяжении всей своей тирады. Кара ведёт её за локоть на кухню, беря бокал и уже открытую бутылку вина. — Извини за него, он технарь, и он фанатеет от тебя уже несколько месяцев. Когда он узнал, что ты моя соседка, у него чуть не произошла аневризма. Мне стоило предупредить тебя. Принимая бокал, Лена кивает и пытается улыбнуться. — Всё в порядке. Честно говоря, это было довольно лестно. Я не очень часто получаю положительные отзывы. Раздаётся ещё один стук в дверь, и Кара отходит от Лены, чтобы открыть её. Её приветливая улыбка сменяется шоком и чем-то близким к панике, когда она видит того, кто находится по другую сторону. — Алекс, я думала… я просила тебя не… Алекс проходит мимо Кары, нежно кладя руку ей на плечо. — Извини, Кара, но она настояла, и я вроде как согласилась. Следом за ней в квартиру входит высокая длинноногая брюнетка и целует Кару в щёку. — Я почувствовала себя лучше, поэтому не хотела пропускать вечер игр! Женщина кажется странно знакомой, хотя Лена понятия не имеет, где она могла видеть её раньше. Её брови хмурятся, когда она пытается вспомнить её лицо — она встречалась с ней на работе? Работает ли она в ресторане, который часто посещает Лена? Где, чёрт возьми… Вопросы улетучиваются, когда в квартиру входит следующий человек, пожимая безвольную руку Кары и слишком лучезарно улыбаясь. — …Джесс? — взвизгивает Лена, чуть не роняя свой бокал. Джесс поворачивается к ней, и она даже близко не выглядит такой удивлённой, как следовало бы, если бы это действительно было случайностью. На самом деле, она выглядит отчасти самодовольной. — Лена! Я понятия не имела, что ты знакома с Сэм и Алекс! Какой сюрприз! Кара, кажется, выходит из задумчивости, в которой находилась, и, с силой схватив сестру за локоть, тянет её в спальню. Лена следует её примеру, хватая Джесс за руку и таща её в относительное уединение кухни. — Что ты здесь делаешь?! — шипит она, утаскивая её, пока они не оказываются вне пределов слышимости группы друзей. — Меня пригласили! — заявляет Джесс, раздражённо отдёргивая руку. — Я познакомилась с Сэм несколько недель назад, и она пригласила меня на вечер игр к сестре своей девушки. В этом нет ничего странного. Откуда мне было знать, что это Кара? — Джесс, несмотря на её многочисленные навыки, не очень хорошая лгунья, и Лена может различить ложь. Чего она не может понять, так это для чего она лжёт. — Джесс, это очень странно… — Лена заламывает руки. Она и так достаточно беспокоилась о сегодняшнем вечере, и каким-то образом присутствие Джесс делает всё ещё хуже. — Да брось, Лена, будет весело. Вздохнув, Лена следует за ней в гостиную и осторожно садится в мягкое на вид кресло, в то время как Джесс садится на диван. Наконец Кара и её сестра, кажется, заканчивают свой тихий спор, и Алекс с Сэм садятся на мягкий диван рядом с Джесс. Кара, к удивлению Лены, удобно устраивается на подлокотнике еë кресла и кладёт руку на спинку почти в защищающем жесте. Джесс сразу же выбирает Уинна в качестве своего партнёра, понимающе подмигивая, когда Кара объявляет, что они с Леной собираются «надрать им зад». Лена от этой формулировки чуть не захлëбывается вином, и Кара, утешительно поглаживающая её по спине, лишь усугубляет румянец, ползущий вверх по её шее. Люси и Джеймс — состоя в многолетних отношениях и поразительно синхронизировавшись — выигрывают первый раунд «Табу», но достаточно скоро Кара с Леной набирают обороты во втором раунде и начинают навёрстывать упущенное. Джесс, конечно же, не упускает возможности поддразнить её за всё более очевидную влюблённость. — Кажется, у вас двоих действительно есть связь, да? Напомни, как давно вы знаете друг друга? — улыбается она, делая глоток своего напитка. Алекс и Сэм ухмыляются, многозначительно переглядываясь. Лена хмурится. Она понятия не имеет, что происходит, но все сидящие на диване ведут себя странно, и это выводит её из себя. — Несколько месяцев! Всего лишь. С тех пор, как я переехала, — громко выпаливает Кара, и Сэм выгибает бровь. Ладно, Кара тоже странная. Что, чёрт возьми, происходит? — Кажется, дольше, — предполагает Алекс, и Джесс фыркает. К счастью, Сэм меняет тему. — Слушай, Лена, как ты любишь развлекаться, кроме как играть в настольные игры с крутыми людьми? — спрашивает она, откидываясь назад, чтобы посмотреть на Лену со знающим видом. Лена слегка выпрямляется под её пристальным взглядом. — Ты любишь тусоваться? В центре города есть несколько хороших баров, верно, Алекс? — О, мы с Леной недавно ходили в отличный… — безрезультатно вмешивается Джесс. — Кто хочет сыграть в «Крокодила»?! — практически кричит Кара, вскакивая со своего места рядом с Леной, чтобы схватить коробку и установить доску. Она роняет пригоршню крошечных карандашей, пытается поднять их и положить обратно на стол. — Боже, Кара, ты в порядке? — спрашивает Джеймс, подбирая несколько карандашей, которые катятся в его сторону. — Я в порядке! Просто подумала, может быть, нам стоит прекратить допрашивать Лену и поиграть в какие-нибудь игры. Сегодня вечер игр, не так ли? Разве это не то, за чем мы собрались? Играть в игры? — тараторит Кара высоким голосом. — Мы просто пытаемся познакомиться с новым другом, — ухмыляется Сэм, и даже Лена может сказать, что это искренне, несмотря на её странное поведение ранее. Тёплый комочек поселяется в груди Лены. Новый друг. Она не привыкла заводить друзей, кроме Кары. — Прости, Лена, Сэм иногда бывает настойчивой, — успокаивает её Алекс, слегка толкая Сэм локтем. — Она просто очень дотошная. — Я понимаю, почему они с Джесс так хорошо ладят, — протягивает Лена, и комната наполняется смехом, когда Джесс игриво высовывает язык. Теплота распространяется. Друзья. Сэм и Джесс, похоже, заключили негласное соглашение прекратить нападение, и Кара постепенно расслабляется по мере смены темы. После того, как Кара небрежно толкает локтем доску в четвёртый раз, на помощь приходит Люси. — Ладно, не сердись. Давай порисуем. Через несколько раундов вечеринка подходит к концу. Лена помогает Каре отнести бокалы с вином в раковину, и все начинают собираться и выходить в коридор. — Ты прервала победную серию Джеймса и Люси! Ты же знаешь, что теперь ты приглашена на каждый вечер игр, верно? Приготовься видеть нас гораздо чаще. Ты тоже, Джесс! — говорит Сэм, помогая Алекс надеть куртку. Лена старается не показывать слишком явно, что в её глазах собираются слёзы. Она никогда не чувствовала этого раньше, такого лёгкого принятия в группу. И всё потому, что Кара затащила её на поздний завтрак. — В следующий раз будет не так просто! — шутит Люси, указывая на Кару. Та лишь усмехается, небрежно обнимая Лену за плечи. — Эй, кто сказал, что мы с Джесс не выиграем в следующий раз? — протестует Уинн, скрещивая руки на груди. Наступает короткая пауза, прежде чем все разражаются смехом, включая саму Джесс. — Продолжай мечтать, мальчик Уинни, — говорит Джесс, похлопывая его по щеке, направляясь к двери. Когда все расходятся и в коридоре раздаются последние слова прощания, Кара нежно хватает Лену за запястье. — Эй, эм. Не хотела бы выпить ещё бокал вина?***
К тому времени, когда Лена возвращается домой, уже почти полночь. Не часто она засиживается так поздно, но чем больше она пила, тем всë труднее и труднее становилось уйти. У Кары очень удобный диван, а сама Кара постоянно ставила ступни под ноги Лены и шевелила пальцами ног, и каким-то образом стресс от проведения вечера с незнакомыми людьми испарился, как только они остались одни. Кара будто заряжает своей социальной энергией. Она — личный солнечный шар Лены. Лена не ложится, пока не почистит зубы и не переоденется, а затем, забравшись в постель, прижимает подушку к груди и вспоминает, каково это было, когда Кара весь вечер сидела так близко к ней. Из темноты сна без сновидений еë вырывает грохочущая музыка. Лена с изумлением видит, что вернулась в клуб, который несколько месяцев подряд преследовал еë в фантазиях, пока она не встретила Кару. Прошло много времени с тех пор, как она думала об этом. На этот раз она одна — на танцполе толпа, но Джесс нет — и на другой стороне бара она видит знакомую фигуру. Высокая, светлые волосы, тëмная одежда, сильные руки. Еë лицо скрыто, но Лена узнает еë энергетику. Еë сердце подпрыгивает. Она знает, к чему это приведëт — к чему это всегда приводит. Блондинка затащит еë в дамскую комнату и будет иметь еë, пока она не насытится. Лена стоит в ожидании, когда незнакомка подходит, но вместо того, чтобы взять за руку и увести, она подходит всë ближе, пока не прижимает еë к столу. Лена перестаёт дышать и выгибается под давлением. У еë уха горячее дыхание и знакомый хриплый голос: — Тебе нравится эта идея? Делать это посреди зала, чтобы все могли видеть? Слова знакомы — это всего лишь несколько слов, которые преследовали Лену с тех пор, как эта незнакомка промурлыкала их ей на ухо той ночью, с погружëнными в неë тремя пальцами, — но голос другой. Или он тот же самый? Всë немного туманно, и Лена слегка отстраняется, чтобы посмотреть на лицо блондинки. Еë сердце почти останавливается, когда она видит перед собой не обычное смутное сочетание черт, а Кару. Кару с распущенными волосами и без очков, сияющую знакомой улыбкой. Кара наклоняется ближе, еë дыхание смешивается с дыханием Лены. Еë рука забирается под платье Лены, проскальзывает в нижнее бельë, проникает внутрь неë. На открытом пространстве вокруг них танцуют и пьют люди, а Кара внутри неë, кусает еë за шею, заводя еë, пока Лена изо всех сил не хватается за широкие плечи. Всë в этом знакомо, хотя не должно быть таким; голос Кары должен казаться неуместным, однако это не так, и Лена не может остановиться, чтобы понять, что это значит, потому что Кара добавляет ещë один палец, и ей трудно сосредоточиться на чëм-либо, что происходит не между еë бëдер. Кара шепчет ей на ухо непристойные слова, и Лена так близко, что ещё несколько секунд, и у неë начнут подгибаться пальцы на ногах… Лена резко просыпается, вся в поту и задыхающаяся. Она не в клубе — она в своей постели, дома, слегка дрожит и до боли возбуждена. Еë сон странно жив в еë памяти. Лена не может не чувствовать, что находится на пороге чего-то важного — это то же самое чувство, которое она испытывает, когда решает математическую задачу или когда прототип должен работать, но чего-то не хватает, и она не может понять, чего именно. Лена откидывается на подушки, пытаясь успокоить тот жар, который оставил после себя сон — еë бëдра липкие, и она раздумывает над идеей просто сдаться и разрешить эту проблему, чтобы иметь возможность нормально мыслить, когда вдруг слышит нечто странное. По другую сторону стены еë спальни, откуда обычно доносится пение Кары, раздаëтся долгий, протяжный стон. — Чëрт… Стон глубокий, гортанный и невероятно сексуальный. И он исходит из квартиры Кары. Она занимается с кем-то сексом. О боже. У неë там кто-то есть. Лене сразу же становится нехорошо, еë возбуждение переходит в тошноту. Однако она немного успокаивается, когда задумывается о возможности этого. Она ушла почти в полночь. Кого бы Кара могла… Пока Лена ломает голову над этим, еë уши улавливают вторичный звук — низкое жужжание. …это… вибратор? О боже. Дурнота немедленно сменяется острым, всепоглощающим возбуждением. У неë снова пульсирует между ног, Лена настолько возбуждена, что ей грозит реальная опасность кончить от одного только мысленного образа — Кара с раздвинутыми ногами, запрокинутой головой, входит в себя вибратором. Использует ли она также пальцы? Лена слышит ещë один стон, и еë рука ползëт к поясу. Наверное, неправильно удовлетворять себя, слушая, как твоя подруга делает то же самое в соседней комнате, но она начинает понемногу переходить грань того, чтобы еë это беспокоило. Лена смутно задаëтся вопросом, о чëм именно сейчас думает Кара. Она не уверена, что хочет узнать ответ на этот вопрос. Но затем она слышит ещë один стон, и случайно получает ответ. — Лена… Пальцы Лены на полпути замирают, как и большая часть всего еë тела. Она… нет. Я проецирую. Я так сильно этого хочу, что мне это послышалось. Она не могла… Но затем это звучит снова, на более высокой ноте и немного громче. — Лена… боже… Прежде чем Лена успевает переварить американские горки, которыми являются события последних тридцати секунд, она слышит кое-что, что заставляет весь еë мир перевернуться. По мере того, как Кара приближается к краю, её голос превращается в удивительно громкие стоны, одновременно сексуальные и в некотором роде милые. Это как кульминация тихих вздохов, нарастающих по высоте и интенсивности и наконец достигающих пика в долгом низком стоне, когда она кончает. Лена вскакивает на ноги ещë до того, как слышит, что жужжание прекращается. Словно она только что решила сложное уравнение, всë встаëт на свои места с почти физически ощутимым щелчком. Странное поведение Кары, когда они встретились в коридоре. Хитрые улыбки Джесс и то, что та в последнее время перестала доставать Лену по поводу еë личной жизни. Назойливое чувство чего-то знакомого, когда она увидела Сэм. Кокосовый шампунь Кары, странный допрос сегодня вечером и навязчиво знакомые звуки Кары, приближающейся к оргазму — звуки, который запечатлелись в памяти Лены на долгие месяцы. Она набирает номер Джесс, прежде чем даже заканчивает эту мысль. — Алло? — Это она. — У Лены сейчас нет времени на любезности. У неë есть теория, в правильности которой она почти уверена, и ей нужна Джесс, чтобы еë подтвердить. — Что? Лена? — сонно бормочет Джесс, и слышится шорох простыней. — Ты ведь понимаешь, что сейчас два часа ночи, верно? Ты моя лучшая подруга, но сейчас время сна. Лена отмахивается от этого вопроса и снова задаëт свой: — Кара. Она девушка из бара. Так ведь? Наступает неловкое молчание, пока наконец Джесс не вздыхает с облегчением. — Ну, слава Иисусу. Я волновалась, что ты никогда этого не поймëшь. Мы все пытались свести вас, двух бестолковых детей, с тех пор, как вы встретились. — …Что? — Лена теряет дар речи, еë бравада исчезла. Она ожидала некоторого замешательства и совместного расследования, а не немедленного согласия. — Ты… ты знала? — Конечно, я знала. Я не слепая. Лена игнорирует частичное оскорбление, сосредоточившись на реальной проблеме. — Ты знала и не сказала мне? У Джесс хватает порядочности казаться при этом виноватой. — Ладно, да, но Кара заставила меня пообещать! — …Что? — шепчет Лена, еë сердце сжимается. — Кара знает? Она… всë это время? — Еë разум, как картотеку, перебирает все воспоминания с момента их встречи. Каждый совместный обед, каждый вечер, проведëнный за вином и откровенными разговорами. Кара лгала ей всë это время? Скрывала это от неë? — Лена, ты не можешь на неë злиться, она боялась… Но Лена уже вешает трубку. Спустя несколько секунд она стоит в коридоре, движимая болью, яростью и жгучей потребностью знать наверняка. Знать всë. Еë кулак стучит в дверь Кары четыре раза, и каждый удар сильнее предыдущего. Она слышит, как что-то падает на пол, а затем тихие ругательства. — Секундочку… Лена стучит снова, на этот раз более настойчиво, наконец дверь распахивается, и за ней появляется Кара, выглядящая растрëпанной и смущëнной. На ней розовая клетчатая фланелевая пижама с криво застëгнутыми пуговицами. Сердце Лены инстинктивно наполняется нежностью, но тут же заливается гневом. — Лена? Всë нормально? Сейчас два часа ночи. Теперь она это видит. Она делает шаг вперëд, протягивает руку и медленно снимает с Кары очки. Кара растерянно моргает, слегка щурясь. — Лена?.. Затем она, сделав ещë шаг в пространство Кары, протягивает руку, чтобы осторожно вытащить волосы из наспех собранного пучка, и встряхивает их, после чего они рассыпаются по плечам лëгкими завитками. Кара сглатывает, еë замешательство исчезло. Она начинает понимать, и еë покорность говорит Лене всё, что ей нужно знать. — Почему ты мне не сказала? — выдыхает Лена, перебирая пальцами волосы Кары. — Я думала… ты не помнишь, — тихо говорит Кара. — Я думала, ты меня забыла. — Конечно, я тебя запомнила. Та ночь была… Я никогда не делала ничего подобного. Ты мне очень понравилась. Я думала… я думала много всего разного, — говорит Лена, убирая руки от волосы Кары и потирая ими друг о друга. — Например? — Я думала, что ты ушла той ночью, потому что хотела просто перепихнуться. Я думала, что ты — Кара, моя подруга, — вероятно, натуралка. — К счастью, ты ошибалась по всем пунктам, — слабо улыбаясь, пытается пошутить Кара, но Лена качает головой. — Все это время… ты лгала мне. Ты заставила Джесс лгать мне. Я не понимаю… — Я боялась, — вставляет Кара, и Лена усмехается. — Боялась чего? — Того, что это случится! Именно того, что происходит прямо сейчас! — Кара выглядит крайне удручëнной, еë глаза наполняются слезами, и она обхватывает себя руками. Похоже, первоначальный гнев Лены немного утихает, и она должна признать, что понимает точку зрения Кары. По правде говоря, если бы ситуация была обратной, Лена абсолютно уверена, что сделала бы то же самое. Но всë же ей больно. Лена тосковала — тосковала, ради бога — уже несколько месяцев, и Кара всë это время знала, что у них уже был секс, и ничего не предпринимала по этому поводу. Совершенно ясно, что это значит, и реальность этого причиняет Лене невыносимую боль. — Что могло тебя так напугать? Почему ты не могла просто сказать мне правду? — спрашивает она, еë голос становится высоким от едва сдерживаемых эмоций. — Я рассказала тебе о себе больше, чем кому-либо ещë в моей жизни — всë это время мы были так близки, а ты лгала, и я не понимаю, почему ты не могла просто сказать мне… — Потому что я влюбилась в тебя! Лена моргает, еë гнев улетучивается, пока она пытается осмыслить эти невероятные слова. Кара бледнеет и, запинаясь, сразу же начинает объяснять: — О боже, прости. Ты мне очень нравишься, Лена. Я сильно запала на тебя той ночью, но затем ты исчезла, а потом я увидела тебя в коридоре, и ты была такой красивой, а дальше я узнала тебя, и ты удивительная, ты умная, весëлая и добрая, и я влюбилась… я боялась потерять тебя. Я подумала, что если ты узнаешь, это будет таким странным, и ты снова исчезнешь. — Я… ты… что? — Разум Лены всë еще отстаëт на несколько предложений: одна фраза снова и снова прокручивается в еë голове. Потому что я влюбилась в тебя. Я влюбилась в тебя. Ты мне очень нравишься. Я запала… Кара продолжает бессвязно бормотать, еë голос становится всë выше, и в резких движениях её рук сквозит нервозность. Она закатывает рукава пижамы, еë плечи напряжены. Она выглядит напуганной. Лена видит последние несколько месяцев с новой ясностью, чего прежде не позволял ей гнев — Кара узнала еë в тот день в коридоре, а она не узнала Кару. Должно быть, она посчитала, что Лене наплевать на их близость в ту ночь. И всë же Кара хотела узнать еë — она приложила немало усилий, чтобы вытащить Лену из еë раковины. Несколько минут назад она стонала имя Лены. Я ей нравлюсь. Прежде чем Лена успевает это обдумать, она хватает Кару за ворот рубашки и притягивает к себе в крепком поцелуе. И тогда всë возвращается — Кара на вкус как мятная зубная паста вместо рома с колой, но еë губы ощущаются точно так же, еë волосы пахнут кокосом, и Лена чувствует твëрдые мышцы под своими сжатыми ладонями, как и той ночью в клубе. После мгновения шока Кара оживает — она грубо хватает Лену за бëдра и притягивает еë ближе, в то время как руки Лены скользят вверх и зарываются в еë волосы. Всë не так, как в прошлый раз — нет момента неловкости, нет пробы почвы перед тем, как они обе потеряются в своих ощущениях. Есть только тепло и облегчение после месяцев напряжения, которое разбивается волнующе знакомыми поцелуями. Кара, задыхаясь, отстраняется первой. — Лена… — Потом поговорим. — Лена крепче сжимает рубашку Кары, не желая останавливать это волшебство и, возможно, разрушить все свои шансы. Говорить означает замедлить темп и дать время сомнениям и страху отвлечь еë. — А пока просто, пожалуйста, пожалуйста… — Она толкает Кару в грудь, проходя в квартиру и, пинком захлопнув дверь, притягивает еë к себе для ещë одного волнующего поцелуя. Наконец бëдра Кары натыкаются на кухонный островок, и Лена прижимается к еë телу. Под майку Лены скользят тëплые руки, обхватывая еë за талию, и она чувствует липкость пальцев Кары. Одной мысли об этом, о том, что Кара делала всего несколько минут назад, фантазируя о ней, достаточно, чтобы пробудить тот же безрассудный голод, что и в их первую ночь, — непреодолимое чувство, заставившее еë последовать за опьяняющей незнакомкой в дамскую комнату. Лена возится с пуговицами пижамы Кары и успешно расстëгивает первые две, после чего ей надоедают еë неуклюжие пальцы. Она хватается за ткань и, сильно потянув, слышит приятный хлопок и рассыпающиеся пуговицы, когда наконец перед ней обнажается грудь. На короткое мгновение Лена чувствует робость и беспокойство, что Кара может расстроиться из-за испорченной рубашки, но та лишь стонет и сбрасывает предмет одежды, позволяя ему упасть на пол, и снова притягивает её к себе. Затем беспокойство полностью затмевается осознанием того, что еë ладони, скользя вверх по вздрагивающему животу девушки, касаются нижней стороны еë груди — на Каре нет лифчика. Лене удаëтся оторваться от губ Кары достаточно надолго, чтобы посмотреть вниз. Грудь Кары вздымается, розовые соски наполовину затвердели на свежем воздухе, и Лена чувствует непреодолимую потребность их попробовать. Не желая упускать такую возможность, она наклоняется и берëт один сосок в рот. Реакция Кары мгновенная. — Лена! — выдыхает она, одной рукой хватаясь за край деревянной столешницы, её другая рука взлетает, чтобы зарыться в тëмные волосы. Она выгибается навстречу рту Лены, еë голова откидывается назад. Лена ненадолго переключается на другой сосок, наслаждаясь вкусом и текстурой кожи Кары и еë хриплыми криками. Живот девушки втягивается, когда она выгибается от ощущений, и Лена следует по соблазнительным линиям тела, прикусывая мышцы и оставляя небольшие розовые отметины. Дыхание Кары учащается: к тому времени, когда Лена опускается на колени на пол и зацепляет пальцами пояс штанов, оно становится настолько неровным, что Лена начинает переживать, что девушка может потерять сознание. Прежде чем она успевает опуститься ещë ниже, Кара, похоже, приходит в себя и останавливает еë, слегка потянув за волосы. — Лена, подожди. Кровать. Пожалуйста… я хочу тебя в моей постели. Кара ведëт еë по квартире, и это кажется сюрреалистичным — Кара и девушка из клуба начинают по-настоящему сливаться воедино в сознании Лены, и она ненавидит себя за то, что не замечала этого раньше, хотя и может понять, как это упустила. Распущенные волосы не меняют лицо Кары, но смягчают его, в то же время выделяя некоторые черты, которые почти исчезают, когда она делает хвост. Очки скрывают резкость скул и отвлекают внимание от формы глаз. Но самое главное — это еë поведение. Кара, которую она узнавала последние несколько месяцев, та, в которую она влюбилась: нежная, неловкая и немного неуклюжая. Она смеëтся, дрожа всем телом, и никогда не упускает возможности вызвать у Лены улыбку. Эта Кара — полуодетая, с видимым прессом, медленно толкающая еë на кровать и подползающая, чтобы нависнуть над ней, полна уверенности и сексуальности. Это Кара, которую она встретила в баре. Она легко вжимается между раздвинутыми ногами Лены и глотает еë вздох в обжигающем поцелуе, как будто это её вторая сущность. Это две стороны одной медали, два кусочка головоломки, которые Лена до сих пор не додумалась сложить воедино. — Ты в этом уверена? — шепчет Кара в еë губы. — Мы пока ещë можем остановиться и поговорить об этом… — Никаких разговоров, — выдыхает Лена, сильно прикусывая нижнюю губу Кары и шире раздвигая ноги. — Просто возьми меня. Кара больше не теряет времени. Она приподнимает майку Лены, просовывая под неë руки и направляя вверх, пока та не собирается под подбородком. Лена полностью снимает еë и отбрасывает в сторону, и у неë едва хватает времени, чтобы почувствовать себя неловко, как руки и губы Кары оказываются на ней, каким-то образом везде одновременно: она обхватывает грудь Лены, втягивает тëмные соски в рот, скользит ртом вниз, чтобы прикусить живот и уткнуться носом в обнажëнную кожу. — Такая красивая, — бормочет Кара, потирая лицо о мягкую выпуклость живота Лены под пупком. — Идеальная. — Она целует это место один, два, три раза, с открытым ртом, и Лена чувствует, как похвала омывает еë, как тëплый прилив. Обычно при таких откровенных комплиментах ей неловко и некомфортно, но Кара заставляет еë чувствовать себя чудесно. Еë формы — не то, что в ней обычно превозносят — на самом деле, она обычно одевается, чтобы их скрыть, но Каре они нравятся. Кара считает, что она красивая. Кара пробегает руками по каждому дюйму еë тела и смотрит на него с абсолютным благоговением, и Лена чувствует это всем своим существом. Затем Кара дёргает за еë пояс, глядя на неë в поисках подтверждения. Лена кивает, приподнимая бëдра, и Кара спускает штаны вниз, целуя только что обнажившуюся кожу. — И твои тоже, — выдыхает Лена, и Кара торопливо стягивает свои штаны, бросая их на пол, после чего забирается обратно на кровать. Она тут же снова оказывается между бëдер Лены и скользит руками по коленям и ниже, опускаясь вниз. Еë нос касается пояса трусиков Лены, и она тянет их зубами. Кажется, она не может решить, на чëм хочет сосредоточиться в первую очередь, раздвигая ноги Лены шире, целуя каждый дюйм кожи и глядя, пока Лена не начинает чувствовать себя обнажëнной. Это чувство усиливается в геометрической прогрессии, когда Кара, стянув вниз также еë трусики, отбрасывает их в сторону и снова раздвигает ноги Лены. И затем она смотрит, не отрываясь. Кара смотрит прямо между ног Лены, еë рот влажный и слегка приоткрыт. Она медленно облизывается и прикусывает нижнюю губу. Руки Кары продолжают гладить бëдра Лены, и эти медленные прикосновения помогают уменьшить еë явный дискомфорт, но в конечном итоге чувство неловкости усиливается, и ей приходится спросить: — Кара? Почему ты… — Но без предупреждения Кара уже практически ныряет, раздвинув бëдра Лены почти до неприличия широко, и зарывается лицом между еë ног. Лена вскрикивает, еë голова откидывается на подушки, в то время как еë самую чувствительную точку обволакивает горячий рот — язык Кары скользит по нервным окончаниям, а затем кружит, после чего двигается вниз, проводя широкие смелые полосы. Лена слышит стук своего пульса, влажные звуки, издаваемые горячим ртом, и тихое прерывистое дыхание, которое, как она вскоре понимает, исходит не от неë, а, похоже, от Кары. Та тихо постанывает, пока ласкает еë, и от этого Лену ещë больше бросает в жар. Она закидывает свои дрожащие ноги на спину Кары, упираясь пятками, а та только стонет громче и пытается притянуть Лену как можно ближе к своему рту, еë руки впиваются в мягкие бëдра. — Лена, у тебя такой приятный вкус, боже, у тебя такой чертовски приятный вкус. Лена стонет от этих слов, от желания в голосе Кары и от того, как она раздвигает еë складки пальцами и смотрит на них так, словно жаждет этого. Блестящие губы Кары и центр Лены соединяет тонкая нить вязкой влаги, и почему-то это зрелище почти невыносимо — еë ноги раздвигаются шире, она зарывается рукой в волосы Кары, сжимает кулак и тянет. И язык Кары возвращается. Лена, сказать по правде, не знает, сколько еë собственного возбуждения, а сколько — от рта Кары, но вся нижняя часть лица блондинки блестит, и, судя по всему, ей это нравится. Она дразнит Лену, заводит еë, не торопясь, проникая языком как можно глубже, и, намеренно игнорируя самую чувствительную точку, отдаëт предпочтение медленным хаотичным ласкам. Бëдра Лены напряжены, они подрагивают при каждом лëгком касании комочка нервных окончаний. Едва ощутимые прикосновения мучительны, явный энтузиазм и возбуждение Кары заставляют еë пылать ещë сильнее, в то время как нецеленаправленные ласки держат в бесконечном напряжении. С ней ещë никто никогда не был таким — Кара ясно даëт понять, что конечная цель не в том, чтобы заставить Лену кончить, чтобы она могла отплатить тем же, а в том, чтобы просто… насладиться этим. Кара полностью увлечена тем, что доставляет ей удовольствие, и эта мысль невероятно эротична. Наконец Лена сдаëтся. — Пожалуйста… — выдыхает она, сильнее тянет Кару за волосы и выгибается так сильно, как только может, с бëдрами, удерживаемыми сильными руками. — Кара, боже, я больше не могу, пожалуйста, просто заставь меня кончить… Кара скользит тремя пальцами внутрь неë и начинает целенаправленные круговые движения по чувствительному бугорку нервных окончаний, и через несколько секунд Лена уже там, еë ноги сжимают голову Кары, пока она кричит в потолок. Это происходит интенсивно, быстро и так хорошо, и когда Лена наконец расслабляется на матрасе, вся потная и истощëнная, Кара продолжает целовать и покусывать еë бедра, пока она не начинает приходить в себя. В конечном итоге Кара прижимается щекой к внутренней поверхности бедра Лены, глядя на неё между дрожащих ног. — Я хотела сделать это на протяжении нескольких месяцев. Всë, что Лена может сделать, — это рассмеяться. Она ещë не совсем способна говорить, но ирония их очевидной взаимной тоски не ускользает от неë. Она тянет Кару за волосы, и та следует за этим движением, пока Лена не притягивает еë к себе для поцелуя. — Сядь на меня сверху. Я хочу прикасаться к тебе, — бормочет она, и Кара тут же подчиняется. Достаточно скоро она сидит на руке Лены, которая, наполовину зарывшись лицом в еë грудь, чередует ласки языком и зубами, и Кара еле удерживается на дрожащих руках. Когда она кончает, это сопровождается выкрикиванием имени Лены и потоком влажного тепла, оставляющим блестящий след на её запястье и животе. Кара падает вперëд и, прерывисто дыша, нежно покусывает распухшие губы Лены. Лена наслаждается всем этим — липкостью их потных тел, прижатых друг к другу; тем, как длинные волосы Кары прилипают к их лицам; горячими ритмичными пульсациями лона Кары вокруг её пальцев. Она осторожно сгибает пальцы внутри и проводит большим пальцем по набухшему комочку нервов, и Кара стонет ей в шею, снова опуская бëдра. — Лена… — Ещë? Пожалуйста? — выдыхает Лена, повторяя движение и чувствуя, как Кара в ответ напрягается. Это пока ещë не может закончиться — остановиться означает дать себе время подумать. Мысль о том, что после месяцев ожидания не находиться внутри Кары, невыносима. — Боже, — прерывисто стонет Кара, прижимаясь плотнее и кусая Лену за плечо. — Да. Лена чувствует, как чужая рука скользит вниз и экспериментально обхватывает еë центр, слегка касаясь самого чувствительного места. — Можно? — Пальцы Кары слегка сдвигаются, скользя по влажной гладкой плоти, и Лена с энтузиазмом кивает. Она пытается ещë больше раздвинуть бëдра, но еë сковывают ноги Кары, — требуется некоторая смена положения, но вскоре их ноги переплетаются. Кара вводит в неë сразу три пальца, а Лена сгибает свои пальцы внутри Кары, и они обе резко вздыхают и выгибаются от внезапного неоспоримого ощущения близости. На этот раз всë неспешно. Неистовая энергия сгорела, и осталась обнажëнная страсть, настолько грубая, что первое инстинктивное желание Лены — уклониться от неё. Это слишком реально, слишком похоже на то, чего она пытается избегать, но это слишком приятно, чтобы останавливаться, и лоб Кары прижимается к еë лбу, когда они не целуются. Их тела движутся в тандеме, в медленном и неторопливом ритме, взгляды Кары то и дело встречаются с еë глазами, и она шепчет ей в рот — провозглашения любви, доверия и имя Лены, произносимые тихо и почти с благоговением. Согнутое колено Лены сдвигается, обхватывает талию Кары, открывая еë ещë больше, и даже их общее дыхание почти синхронно. Это не секс, осознаëт Лена. Это не простое удовлетворение физических потребностей. Это гораздо глубже, и когда она чувствует, как в основании позвоночника нарастает давление и начинает распространяться наружу, еë взгляд встречается с взглядом Кары, и к удовольствию примешивается что-то ещë. Глаза Кары блестят и полны болезненных, очевидных эмоций. Они занимаются любовью. — Кара… Еë глаза закрываются, и Лена с трудом продолжает движения руки, когда давление ослабевает, омывая еë плавными волнами облегчения. Это больше, чем просто физическое освобождение — боль в груди также исчезает, смываемая прорванной плотиной эмоций, которые Лена сдерживала с тех пор, как признала для себя свои чувства. Она ощущает, как пощипывает глаза, когда Кара сжимает стенками еë пальцы и со стоном опускает бëдра. Мгновение они остаются в таком положении, с закрытыми глазами и по-прежнему глубоко погружëнные в собственные ощущения. Кара шевелится первой, почувствовав, как еë висок покрывают нежные поцелуи, по которому, как она сейчас понимает, вдоль линии роста волос скатилась слеза. Поцелуи следуют вверх, к глазам, нежными прикосновениями на каждом веке, а затем спускаются к губам. Наконец Лена открывает глаза. Кара нависает над ней, с улыбкой и кристально голубыми глазами, ожидающими встречи с зелëными. — Привет. Лена тихо смеëтся, протягивая свободную руку к щеке Кары. — Привет. — Итак, эм. Что насчëт разговора? Лена вздыхает, неохотно высвобождая пальцы, и Кара делает то же самое. Она кладëт их себе в рот, пока Кара плюхается на бок, и этого вкуса почти достаточно, чтобы выкинуть тот самый «разговор» в окно и последовать к его источнику, пока они обе не потеряют сознание, но Кара смотрит на неë с надеждой, и Лена должна признать, что им необходимо поговорить. — Точно. Итак. Я тебе нравлюсь, — сухо говорит она. Кара смеëтся, обнимая Лену за талию и приподнимаясь на локте. — Что меня выдало? Ты догадалась, когда я только что ласкала тебя орально? Лена мягко шлëпает еë по руке и улыбается. — Можешь быть бойкой, сколько хочешь, но ты потратила месяцы, зная, кто я, и не предпринимая никаких действий. — Ну, я не могу поверить, что ты вообще меня не узнала. Очки и хвостик, и ты совершенно забыла, как я выгляжу? Серьëзно? — Глаза Кары сверкают, и слова смягчаются еë заразительным счастьем. Она проводит пальцами узоры по нежному, чуть влажному животу Лены, и та позволяет себе ответить взаимностью, запустив пальцы в спутанные волосы Кары. — В свою защиту скажу, что в ту ночь было темно! И у тебя был макияж, и… — Ты учëный. — Замолчи. Кара смеëтся, всë ещë поддразнивая. — Ты создала прототип телепортационной машины. Ты признанный гений, и тебя смутили очки и хвост? — Клянусь богом, Кара, — предупреждает Лена, но она не может скрыть улыбку, и от этого фактор запугивания резко снижается. — В твоей лаборатории был самый настоящий ховерборд… Лена прерывает еë поцелуем. То, что она может это сделать, всë ещë похоже на сон — час назад она была абсолютно уверена в том, что еë чувства к Каре безответны, а теперь она лежит в еë постели, до сих пор покрытая вещественными доказательствами обратного. Во рту у неë всë ещë вкус Лены, и Лютор проводит пальцами по спине Кары, когда их губы снова размыкаются. Кара успокаивается и со счастливым вздохом кладëт голову Лене на плечо. — Итак, как ты это поняла? Лена колеблется, еë рука, проводящая по лопаткам Кары, останавливается на полпути. — Это важно? Кара немного приподнимает голову и упирается подбородком в плечо Лены. — Ну, да. Я хочу знать, каким был момент твоего осознания. Лена сглатывает и прочищает горло. — Я, эм. Услышала тебя. Кара хмурится, выглядя растерянной. — Ты услышала меня? Услышала, как я говорю? Мы общаемся уже несколько месяцев. Не может быть, чтобы наводку тебе дал мой голос. Лена поджимает губы и делает глубокий вдох. — Нет. Я услышала, как ты… э-э… кончаешь. На несколько секунд наступает тишина, и Кара непонимающе моргает, глядя на неë. — …подожди, что?! — Ладно, знаешь что, это не моя вина, что ты кончаешь громко, хорошо? — тут же возражает Лена, чувствуя необъяснимую вину за то, что подслушала личный момент Кары, но не в состоянии по-настоящему сожалеть об этом, учитывая обстоятельства. — Я услышала это и вспомнила ту ночь, и всё сложилось вместе. — Ты слышишь меня через стену?! — стонет Кара, закрывая лицо. — И я… перед тем, как ты пришла… — Эти стены тонкие. А ты громкая. Я уже несколько месяцев слышу, как ты поëшь, — пытается утешить еë Лена, сразу понимая, что потерпела неудачу, когда Кара снова стонет. — Боже мой. — Кара прячет лицо где-то возле подмышки Лены, издавая неопределëнные смущëнные звуки. — Не могу поверить, что ты меня слышала. — Кара, всë в порядке! Это же к лучшему, верно? Если бы я этого не услышала, меня бы здесь не было. Кара смотрит сквозь пальцы и наконец опускает руки. — Ага. Это правда. Это просто… неловко. — Если тебе от этого станет легче, можешь как-нибудь посмотреть, как это делаю я. Ради справедливости. Глаза Кары тут же расширяются, и она, оживившись, опирается на локти. Лена смеëтся над еë внезапным энтузиазмом. — Правда? Сейчас? Мы можем… сейчас? Лена закусывает губу, слегка раздвигая ноги. — Найдите удобное место, чтобы сесть, мисс Дэнверс.***
Они засыпают с восходом солнца, прижавшись друг к другу: рука Кары обнимает Лену за талию, а их пальцы переплетены. И ровно через три часа Лену будит громкий стук в дверь и знакомые голоса с другой стороны. — Кара, мы знаем, что ты там! Открывай! Кара громко стонет, притягивая Лену ближе и утыкаясь носом между еë лопаток. — Нет. Нет. Не-а. Лена вздыхает, устало протирая глаза. — Что твоя сестра делает здесь в девять утра? Ответ Кары неразборчив — еë лицо прижато к спине Лены, и она отказывается ослаблять объятия. Лена извивается, поворачиваясь, пока они не оказываются лицом к лицу, и Кара щурится на неë затуманенным взглядом. — Тебе лучше открыть дверь, пока она еë не выломала. Раздражëнно вздохнув, Кара наконец скатывается с кровати, натягивает что-то похожее на пару трусов-боксеров и сброшенную рубашку Лены и топает к двери. Она открывает еë с хмурым видом, сердито глядя на Алекс и Сэм, стоящих со всë ещë поднятыми кулаками. — Что? — огрызается она. Лена откидывается на кровати, чтобы послушать, по-прежнему находясь вне поля зрения гостей. Сэм, пройдя мимо неë в квартиру, ставит стаканчик с кофе на стойку. — Прошедшей ночью звонила Джесс. Она казалась обеспокоенной, и, по-видимому, Лена не отвечает на звонки. Кара, делая огромный глоток кофе, фыркает. — И она сказала, что Лена, похоже, была расстроена этой ночью и, возможно, заходила сюда, поэтому мы хотели убедиться, что с тобой всë в порядке, — заканчивает Сэм. Лена тихо усмехается. Джесс. Ну конечно же. — Ну, я в порядке. — Кара уклоняется от очевидного вопроса и прислоняется к стойке. — Как вы можете видеть. — Да, и у тебя также засосы по всей шее. И на плечах. И на груди? — замечает Алекс, и Лена улыбается про себя. — Послушайте, мы обе в порядке, так что вы, девочки, можете просто уйти… Алекс с Сэм возражают, и в конце концов Лена, выскользнув из кровати, заворачивается в простыню. Она высовывает голову из спальни в гостиную, и три головы поднимаются, глядя на неë широко раскрытыми глазами. — Во-первых, доброе утро. А во-вторых, вы двое уже достаточно вмешались. Можете вернуться позже, — решительно говорит Лена, и Сэм восторженно кричит, уже доставая свой телефон. — Я так и знала! Я знала, что здесь пахнет сексом. Я звоню Джесс. Кара в конечном итоге ставит стаканчик с кофе, берëт гостей за локти и ведëт к двери. — Ладно, всë. Выйдите из моей квартиры и не возвращайтесь до обеда. Нет, до ужина. Вообще-то, приходите лучше завтра, хорошо? — Она закрывает дверь перед их протестующими лицами и, заперев еë, прислоняется спиной к деревянному полотну и улыбается Лене. — Нам ни в коем случае не следовало допускать, чтобы Сэм и Джесс подружились, — говорит Лена, и Кара направляется в спальню. — Они слишком сильны вместе. — Угу, — кивает Кара, еë мысли явно где-то в другом месте, пока она притягивает Лену ближе. Улыбаясь, Лена роняет простыню, и Кара тут же подхватывает еë на руки и несëт обратно в кровать. Когда Кара снова прижимает еë к матрасу и начинает покрывать поцелуями всë тело, Лена делает мысленную заметку. Проследить, чтобы Джесс получила повышение. И, возможно, новую машину. Завтра же.
