Пигалица

— Роберт, блядь, мудло ты сраное! — Орали внизу, но слышно было на весь трактир. — Ты там охуел? А ну тащи сюда свою дырявую жопу, не то я прострелю в ней еще одну дыру! — Это он. Святая Мария, это он, — прошептала Вера, сжимаясь в комок и еще плотнее кутаясь в куртку Леви. — Не бойся, пигалица, прорвемся, — сказал Леви и взял дробовик. Внизу что-то грохотало, звенело битое стекло, кричали женщины. Очевидно, Людо вошел через первый этаж: либо с черного хода, либо с главного, хотя трактир сейчас должен быть закрыт. Выбил дверь или его впустили — неясно. Леви с Верой спрятались за кроватью; в коридоре захлопали двери — постояльцы и задержавшиеся клиенты проституток побежали прочь от опасности. Лишь бы сами проститутки не мешкали и не срывали всё дело. Труп сраного мудла Роберта валялся в луже крови с другой стороны кровати. Сначала Леви собирался его застрелить и смыться вместе с Верой до того, как на шум слетится Военная Полиция, но этот вариант пришлось отбросить — и вспомнить, как держать в руке нож. Началось все по старому плану: Вера, солгав про побои, заманила Роберта в комнату, где его поджидал Леви. Тело не забыло технику — горло он перерезал быстро и четко, прежде чем Роберт успел что-то сообразить. С Людо так не выйдет. Вера говорила, что он огромный, жутко нервный и всегда начеку, но, самое важное — вооружен обрезом, а против обреза в открытом бою в помещении шансов нет. Новый план был такой: когда Людо распугает всех постояльцев, отвлечется на что-то или уйдет поглубже в коридор, высунуться из комнаты и пристрелить его. Ненадежно и сильно зависело от действий самого Людо, поэтому Леви был готов к любому повороту, а Веру оставил при себе: может пригодиться, да и для нее безопаснее. — Ебать, нахуй, все посъебывали. — Вопли приближались со стороны внутренней лестницы; в коридоре грохотали двери — похоже, их открывали с ноги. — Ссыкуны ебучие, как шлюх ебать — так они все смелые… Роберт, блядь, ебать тебя в сраку, если тебя тут нет, я тебя, блядь, найду и яйца отстрелю к хуям. Дверь в комнату дернули. Вера сжалась и закрыла голову руками. Леви ткнул ее в бок и, когда она повернулась к нему, одними губами произнес: «Не бойся». Вера вся дрожала — Леви слышал, как стучат ее зубы. — Так, бля… — Дверь снова дернули. — Роберт, сучара ебаная, ты тут? Леви кивнул Вере — мол, ответь ему. — Его тут нет, — пискнула она. — Здесь только я с мужчиной. — Вера, ты, что ли? Хуле вы там делаете? Открывайте. — Мы трахаемся, — крикнул Леви, одновременно взводя курок. — А хуле я не слышу? План ожидаемо похерился в тот самый момент, когда Людо дернул дверь. Теперь все решала скорость реакции. Леви взял на прицел дверь, готовый уже стрелять, но нашелся: — А пизду лизать громко надо было? Причмокивая? Краем глаза он заметил, как начало краснеть лицо Веры. Голос Людо смягчился: — Харе лизать, время давно вышло. Кажется, удалось усыпить его бдительность. Выигранные доли секунды могут оказаться решающими. — Я заплатил, — продолжил блефовать Леви. — Людо, не трогай его, он заплатил! — крикнула Вера. — Да мне похую, пошел на хуй, я щас дверь к хуям сломаю. — Мне одеться надо, — крикнул Леви, держа дробовик наготове. — Похуй! В дверь долбанули — похоже, плечом. По звуку Леви прикинул: Людо ростом примерно метр восемьдесят. Он прицелился. В дверь снова долбанули, она вылетела из петель, в проеме мелькнула голова, Леви уточнил прицел и спустил курок. Грохнул выстрел, больно ударив по перепонкам, и тело Людо рухнуло на пол. Взвизгнула Вера. — Через внешнюю лестницу на задний двор, быстро, — сказал ей Леви. — Жди там. Если кого увидишь — гони на хер. Вера послушно вскочила и понеслась через комнату, но вдруг затормозила и уставилась на труп Людо. — Живей, дура! — прикрикнул Леви. Вера, будто очнувшись, вздрогнула и убежала. Он кинул дробовик рядом с побелевшим трупом Роберта. Поднял заляпанный кровью обрез, пальнул в шею трупу Роберта, бросил обрез обратно к Людо — голова у того была разворочена: мозги разлетелись по комнате, лица не разобрать. Оставался трактирщик. Леви вытер кровь с рук об простынь, достал пистолет и рванул на первый этаж. В ушах до сих пор звенело от выстрелов. Трактирщик, держась за поясницу, поднимал с пола разбросанные Людо стулья. Леви он не видел — стоял спиной. Подняв очередной стул, трактирщик с заметным усилием выпрямился и проворчал: — Что ты там устроил, сейчас же полицаи сбегутся. Остатки посетителей мне распугают на целую неделю. Он обернулся и замер — Леви наставил на него пистолет. Трактирщик поднял руки и попятился: — Давай договоримся. Что ты хочешь — денег, процент с… — Не о чем договариваться, — перебил Леви. — Ты наживался на девчонках-рабынях. — Так ты… Леви выстрелил ему в голову. Брызги крови разлетелись по трактиру, запачкали Леви лицо и рубашку. Мерзость, но время на исходе. Вытерев лицо рукавом, он через пустую кухню выбежал на задний двор. Возле лошадей стояла бледная перепуганная Вера: она топталась на месте и теребила полы куртки. — Вы в крови, — ахнула она. Леви, за неимением лучшего, зачерпнул воды из лошадиной поилки, ополоснул лицо и руки. — Тут прятались конюх, горничная и кухарка, — подала голос Вера. — Я им сказала убегать. — Мы тоже бежим, пока не приперлась полиция. Умеешь ездить верхом? Она помотала головой. — Ладно, все равно едешь со мной. Верни мою куртку. Она испуганно глянула на него, но куртку сняла. Леви надел ее, скрывая испачканную кровью рубашку, забрался на коня и протянул руку Вере. — Ставь левую ногу в стремя. Сейчас оттолкнешься от земли, я тебя дерну вверх, перекинешь правую ногу через коня и сядешь позади меня. Поняла? Вера кивнула и подобрала юбку. Она неловко вскарабкалась на коня — вернее, Леви ее затащил. — Держись за меня, прикрой тавро и спрячь лицо, — велел он. Вера обхватила его за пояс и прижалась сзади. Уткнулась лицом туда, где его шея переходит в плечо, — будто бы нежно обняла… — Но! Конь громко всхрапнул и сорвался с места. Через несколько кварталов Леви пришпорил коня, и дальше они поехали в спокойном темпе. Конь устал, бедняга — быстро выдыхается после ранения. Спиной Леви почувствовал, как расслабилась Вера — до этого она сидела, вцепившись намертво и стиснув его почти до удушья. Испугалась, похоже, когда он понесся, как дурной. Вроде бы она просто сидит сзади и держится за него, но слишком уж это напоминает объятия, и жмется она так… Нет, на хер, на хер такие мысли, не время. Хотя бы в шейный платок тычется носом, а не в голую кожу и не в затылок, иначе было бы сложно терпеть. Мимо проскакали трое полицейских, на Леви даже не взглянув. Хорошо, если и правда не заметили — могут возникнуть вопросы, куда он спешил с утра, сразу после стрельбы в трактире, одетый в гражданское, да еще с пассажиром за спиной. Впрочем, Леви успел уехать достаточно далеко — если что, отопрется. Они добрались до промышленного квартала Троста и спешились: Леви спрыгнул с коня сам, поймал Веру за талию и поставил на землю. Прохожих было мало, и, пока Леви привязывал коня, Вера тихонько подала голос: — Можно у вас спросить? Это вопрос про секс. Леви удивился, но сказал: — Валяй, спрашивай. — Вы бы правда… — она запнулась и пролепетала: — То, что вы сказали Людо… Что вы… Мне… Короче, вы бы правда мне отлизали? Тьфу ты. Неужели именно это волнует ее прямо сейчас… Но Леви терпеливо ответил: — Ни в коем случае, ты мелкая пигалица. — А если бы я была старше? — Не знаю, — отрезал Леви. Будь ей хотя бы лет двадцать, а лучше двадцать пять или тридцать, и не будь она проституткой, был бы другой разговор… Вера кусала губы; ее лицо стремительно заливалось румянцем. Вообразила, что ли, как он ей… — Идем скорее, — сказал Леви. — Надеюсь, нас ждут. Леви подошел к складу с пятым номером, отпер его, зажег две масляные лампы у входа, закрылся изнутри на задвижку. Воняло пылью, гарью от ламп и свежей древесиной: возле дверей стояли две телеги с гробами, выстроенными стопками в несколько рядов. Вера посмотрела круглыми глазами сперва на телеги, потом на Леви — пока он зажигал другие лампы. — Где мы? — шепотом спросила Вера. — Городской склад Разведкорпуса. — А почему здесь… — Столько гробов? Экспедиция скоро. — Ой, — только и сказала она. Завтра солдаты отгонят эти телеги в штаб-квартиру. Столяры могли бы увезти их и сразу, минуя склад, но это бы стоило на четыре талера дороже — и за эти четыре талера Леви чуть не удавил младшего офицера, ответственного за приемку заказа. Днем раньше Леви настоял на перевозке партии газа в штаб-квартиру, так что гробы уехали на склад, а четыре талера остались в бюджете. Тот парень наверняка укрепился во мнении, что капитан Леви — конченый злобный психопат, но и насрать. — Эй, дамы, вы там живы? — крикнул Леви. — Пароль — чабрец и мята. — Наконец-то! — отозвались из одной телеги — той, что стояла поближе. — Я не могу открыть! — глухо донеслось откуда-то из другой. В ближней телеге поднялась крышка среднего гроба, и из него показалась черная голова. Лицо у девушки было знакомое — именно с ней в тот вечер ушел Оруо. Она поднялась, выглянула из своего гроба вниз, да так и замерла. Стопка высокая, и стоит на самом краю телеги: забираться наверняка было проще, чем теперь оттуда вылезать. Леви подошел и протянул к девушке руки: — Прыгай. Я тебя поймаю. Девушка опасливо глянула на него сверху. Оно и понятно, почему боится — она крупнее, чем Леви. — Прыгай, живее, — поторопил он. — Сказал же — поймаю. Девушка поднялась на ноги, балансируя на шаткой стопке, посмотрела вниз, сказала: «Фух» и спрыгнула. Ох, ебать! Леви под ее весом чуть повело назад, но он удержался на ногах сам, удержал девушку и аккуратно поставил ее на пол. Вроде большая, а легкая — и пятидесяти килограммов в ней нет. Напугана, но цела. — Эй, достаньте меня! — колотились где-то в глубине другой телеги. — Сейчас достану, не ори, — крикнул ей Леви. Одна вылезла, другая истерит, а третья девчонка где? Если играет в молчанку, то это не смешно. Леви запрыгнул на вторую телегу. Он выволок верхний гроб из левой стопки и выкинул его из телеги, а в следующем нашел девушку: еще одна брюнетка, но незнакомая — смуглая, с раскосыми глазами и тоже очень худая. Из гроба она не вылезла, а вывалилась — и грохнулась бы вниз, если бы Леви не схватил ее за платье. Он помог ей спуститься на пол, заметил, что она хромает — и спросил: — Ногу подвернула? — Нет, так всегда, — тихо ответила она. Леви отчего-то был уверен, что ее не лечат, не делают поблажек и даже трость зажимают. О рабах обычно не заботятся: ноги раздвигать может — и ладно. Мерзость… Но где же, ебать ее, третья девчонка? Неужто потерялась? Подала голос Вера: — Это Леви. А это — Анника и Нора. — Третья где? — спросил у них Леви. От немых взглядов девушек толку не было — очевидно, они ничего не знали. Тогда он без особой надежды сказал: — Ладно, давайте посмотрим в остальных гробах. Вдруг там так круто валяться, что она уснула. Помогайте мне. Леви открывал каждый гроб, заглядывал в него — пусто — и аккуратно сталкивал с телеги, где гроб подхватывала Вера и по полу оттаскивала в сторону. То же самое делали Нора с Анникой в другой телеге. Они вытащили все гробы, кроме нижних; их тоже открыли, заглянули в каждый. В телеге у Леви никого не было. — Элизы нет, — тихо сказала высокая Нора — любимица Оруо. Леви слез с телеги, устало опустился на ближайший гроб и потер виски. Только этого, блядь, не хватало. Она ведь может быть, где угодно. — Видели ее? — спросил он у девушек. — Только вчера вечером, — ответила Нора. Хромая девчонка, Анника, помотала головой. Пожала плечами Вера. И что теперь делать? Нашел же Леви геморрой себе на жопу, решил поиграть в спасителя и великого стратега. Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдет не так. — Давайте пока складывать обратно, — вздохнул Леви, поднялся на ноги и примерился к гробу, на котором сидел. Грузчики из трех щуплых девочек никудышные: поднимать гробы все равно приходилось Леви, хоть Нора и помогала ему, удерживая гроб с другой стороны. От мелкой Веры и хромой Анники и вовсе не было никакого толка. Под конец Леви дошел до автоматизма: поднять три гроба на телегу, потом залезть в телегу и забросить гробы по стопкам. Повторить. Когда на полу осталось три гроба, Леви отряхнул руки, вытер пот и сказал: — Когда уйду, тащите гробы вон туда, в дальний угол, и сидите в них. Вернусь, скажу пароль, тогда вылезете. Если кто-то чужой придет — ни звука, поняли? — Куда вы? — спросила Нора. — Искать вашу подружку. — Я с вами, — подскочила Вера. — Нет, ты тоже в гроб. Прозвучало мрачновато. — Возвращаться может быть опасно, — заметила Нора. — Оставлять ее здесь — тоже, — возразил Леви. — Посидите тут, я переоденусь. Леви еще вчера сныкал на складе ящик с вещами — для себя и для девушек. Снял куртку и окровавленную рубашку, брюки, обувь. Помыться бы — он весь перепачкан в кровище и воняет козлом после прыжков и приседаний с гробами. В нычке есть пара фляг с водой; Леви положил их для девушек, но одну флягу можно и перевести. Еще принесет. Леви плеснул воды на носовой платок, провел им по груди. Тот мгновенно окрасился в бледно-ржавый цвет запекшейся крови. Дальше им обтираться — только грязь размазывать; и шейный платок придется испортить, да что ж такое… Кто-то подкрался, Леви услышал. Догадывался даже, кто. — Подглядываешь, Вера? — сказал Леви, не оборачиваясь. Вера, поняв, что ее раскрыли, убежала. В том, что это была она, не осталось сомнений — у Норы туфли с каблучками, а у Анники звук шагов был бы другой — неровный, шаркающий. Что же делать с пропавшей девушкой? Леви даже не знает, как она выглядит, — как будет ее искать? Думай, Леви, думай. Вместо трех девушек приехало две. А гробы — все ли гробы приехали? Сколько их должно быть? Нужно пересчитать те, что есть. Для сравнения поискать накладную, узнать в столярной мастерской… Выяснить, пропала ли девушка без гроба или с гробом вместе, и думать дальше. Он обтерся, насколько получилось, переоделся в униформу, повязал свежий шейный платок. Испачканные вещи скидал в кучу и завязал в узел — застирывать столько засохшей крови бесполезно, придется выбросить или сжечь. Он вернулся к девушкам; те удобно расселись на гробах по его примеру. Леви отдал им вторую флягу с водой, хлеб, яблоки, и все трое набросились на еду: вцеплялись зубами в хлеб, торопливо глотали, почти не жуя, и скорее отхватывали новый кусок. Смотреть на них, худых и голодных, было почти физически больно: слева под ребрами не тоненько ужалило, а ощутимо закололо. — Где может быть ваша подружка? — наконец спросил Леви, возвращая свои мысли к делу. — Какие соображения? — Мне она шказала, што все шделает, как велено, — сказала Вера сквозь набитый рот. — Я не знаю, — пожала плечами Нора. — Когда я ночью выбегала, слышала ее голос, — сказала Анника. — В одной из комнат. Неужели девушка пряталась в трактире? Наверняка ее нашла полиция. Впрочем, это ничего не доказывает, нужно узнавать, а с Военной Полицией отношения у Леви, мягко говоря, дерьмовые. Он стал расспрашивать дальше: — Давайте подробнее про вашу подружку. Зовут Элиза — это я понял. Как она выглядит? — Она рыжая, белокожая, ростом ниже меня, но чуть повыше Веры… — начала Нора. Похожа на ту рыжую хамку, которая сказанула что-то про короля карликов. — И родинка на правой груди? — спросил Леви. — Да, это она. Вы знаете ее? — Видел в трактире. С девушкой прояснилось, уже что-то. Теперь гробы. Они посчитали все вместе — на складе было двадцать три гроба. Леви пересчитал еще раз сам — двадцать три. Странное число: в партии было бы либо четное количество — двадцать два или двадцать четыре, либо четверть сотни — двадцать пять. — Похоже, тут чего-то не хватает, — сказал Леви и обратился к девушкам: — Пока в гробах катались, что слышали? — Да ничего. Я полночи там пролежала, — сказала Нора. — Под утро мужские голоса слышала… Трое мужиков. Они что-то, по-моему, затаскивали во вторую телегу… — Это они закинули еще гробов и закрыли меня, — вставила Анника. — Потом мы поехали, — продолжила Нора. — Потом они тут матерились, пока загоняли телегу. Они вроде бы что-то уронили, и их выматерили… — Я вспомнила кое-что, — снова влезла Анника. — Мы в пути останавливались ненадолго, на минуту, не больше. Я думала, что телега сломалась, потому что те мужики ругались и чем-то гремели. — Да, была остановка, — подхватила Нора. — Я тоже слышала голоса и грохот. — Может, они один гроб унесли? — вставила Вера. Леви и сам догадался, но она сказала быстрее. — Спрашивать, где это было, бесполезно? — спросил он. — Мы проехали не очень далеко… — сказала Анника. — Оттуда на склад ехали дольше. Сузило радиус поиска, но не особо-то и помогло. Первый шаг — в любом случае столярная мастерская. — Всё, я пошел. По гробам, бегом, — скомандовал Леви. Нора тут же схватилась за гроб и послушно потащила его, куда показывал Леви, а Анника сморщилась: — Жутко, будто вы заживо нас хороните. — Будешь капризничать — люди вашего хозяина вас похоронят без гроба, — отрезал Леви. — Выбирай — живая в гробу или мертвая без. Она нервно сглотнула, опустила глаза и молча поволокла гроб в дальнюю часть склада. Вера же стояла, замерев, и пялилась на Леви. — Что встала? Тебе отдельное приглашение оформить? — Зачем ее искать? — спросила Вера. — Вы мне сказали, что не будете этого делать. Леви нахмурился. Он и правда это говорил — но для острастки. Оставлять девушку в Тросте, конечно же, нельзя. — Не ты ли сама мне рассказывала, что вас достанут из-под земли? Сунется она куда-то в Тросте — попадется и всех нас заложит, будь уверена. Или сама разболтает, или под пытками. Я вас троих вытаскивал не для того, чтоб вы сдохли, и терки с бандитами мне тоже не нужны. Ясно тебе? Вера будто бы хотела спросить что-то еще, но только неуверенно покивала в ответ. — Всё, как всегда, пошло по пизде, — проворчал Леви себе под нос, а Вере сказал: — Давай, полезай в гроб. Наконец-то послушалась: кинув на него последний взгляд, потащила гроб в дальний угол. Леви погасил лампы, запер склад и поскакал обратно к трактиру.