У каждого свои секреты

      Глэм явно не ожидал такого ночного звонка от друга. Обычно либо у Чеса вообще нет проблем, либо он предпочитает решать их самостоятельно. Из-за этого Металл очень насторожился.       Привычная широкая улыбка не красовалась на лице блондина, сейчас у него было серьезное выражение лица.       Но звонок потревожил не только Глэма, но и его жену, что проснулась от трели телефона, конечно же, без нецензурных выражений в адрес позвонившего не обошлось. А после того, как Виктория увидела, что ее муж начал быстро собираться, то немного опешила. Чтобы Глэм и куда-то уходил, да еще и так резко, такого не было никогда. Поэтому Виктория и удивилась такому поведению.       - Что случилось? – сонный хриплый голос жены донесся с кровати. Она потянулась и приняла сидячие положение, свесив ноги с кровати. Сон не хотел уходить, от чего женщина не раз зевнула. Виктория вновь потянулась.       - Чес позвонил, у него голос такой был, как будто случилось не просто что-то серьезное, а ужасное. Никогда он не был так взволнован – Глэм продолжал надевать на себя вещи – я пойду к нему, помогу. Не знаю надолго ли это – блондин уже был готов к выходу. Он поцеловал на прощанье свою жену и отправился на помощь.       В магазинчике Чеса тем временем раздавались всхлипы. Ситуация уже вышла из под контроля Чеса, это заставляло его волноваться все сильнее. Сейчас перед ним сидит маленькая копия его лучшего друга, который переживал подобную ситуацию. Внешне они вообще сильно отличались: Глэм – голубоглазый блондин, а перед Чесноком сидела девушка с темными, почти черными волосами, ее глаза, словно камни зеленого нефрита, были красными из-за слез, по бледным щекам с веснушками скатывались соленые дорожки, а губы искусаны до крови.       Больно было даже смотреть на брюнетку, она ведь слишком юна для этого дерьма. Чтобы хоть как-то помочь успокоится брюнетку, Чес принес ей стакан холодной воды. Но руки у Аделины уж слишком тряслись, поэтому она не могла самостоятельно даже попить.       - Все хорошо, я помогу – Чес сам поднес кружку ко рту героини, помогая выпить хоть немного воды. – я, честно, не представляю, как тебе сейчас трудно. Понимаю, что очень сложно рассказывать что-то малознакомому человеку, но если ты захочешь выговориться, то я всегда готов выслушать тебя. – Карие глаза столкнулись с взглядом заплаканных зеленых глаз. Брюнетка почти сразу отвела взгляд. В голове творилась полная вакханалия. Она совершенно не знала, что ей делать, поэтому тревога нарастала все сильнее и сильнее. И только Адель решила начать рассказывать свою историю Чесу, как оба услышали стук в дверь. Чеснок поспешил открыть ее и впустить гостя. Волна непонимания в этот момент накрыла девушку, она не поняла, зачем выходил шатен, но неожиданный приход еще одного человека заставил волноваться еще больше. Брюнетка сразу положила правую руку на колени, чтобы не было видно ран, а левая рука накрыла тыльную сторону предплечья, чтобы уж точно ничего не заподозрили. Но для этого момента Аделина успела вытереть слезы, но измученный и разбитый вид не скрыть так просто.       Какого было удивление, когда напротив Адель появился Глэм, а после зашел и Чес. Сам Металл тоже нехило изумился такому течению событий. Он даже не знал, как реагировать. Ему казалось, что случилось что-то из ряда вон выходящее, но пока перед ним на диване сидела заплаканная одноклассница старшего сына. Не будет же Чес просить срочную помощь, чтобы успокоить девочку? Да и что она вообще делает в магазине в такой поздний час.       - Аделин, я знаю, что ты уже знакома с Глэмом, но, наверное, ты не понимаешь, почему он сейчас здесь. Именно он сможет помочь тебе, доверься мне – шатен почесал затылок, он помнил, как блондин всячески скрывал свой секрет, скорее всего такая тайна важна также сильно девушке, как и Глэму.       Только Чес даже не знает, как может помочь сейчас героине, поэтому он и позвонил своему другу. Металл подошел ближе, взял стул, который стоял около стены и сел напротив Аделины. Брюнетка неоднократно переводила взгляд то на свою руку, то на Глэма. Он же вообще не понимал ситуации, а рядом сидящий с девушкой Чес был нем как рыба.  Оставалось лишь ждать, когда хоть кто-нибудь посветит блондина в ситуацию. Аделина решилась вновь раскрыть свой секрет и показать свои раны кому-либо еще, кроме Чеса. Она медленно подняла руку с колена до уровня своей груди, а потом повернула так, чтобы увечья были видны Глэму.       Пришло время быть шокированным Металлу. Он сразу понял, чем были нанесены удары. Воспоминания вмиг унесли его далеко от реальности. Глэм вспомнил об уроках игры на скрипке, его ошибках, за которые он получал линейкой по тем же местам, что и брюнетка. Блондин ушел в свои мысли, изучая взглядом руку юной девушки. Увидев замешательство в голубых глазах, Адель решила сама рассказать свою историю.       - Это мой отец, у него метод такой - брюнетка сделала глубокий вдох, чтобы успокоится, так как из-за регулярных всхлипов речь была не совсем понятна - воспитания, когда ты делаешь ошибку, тебя наказывают. Только обещайте, что никому не скажете! Пожалуйста! – зеленые, сверкающие от слез глаза пронзительно смотрели в лицо Глэма, они хотели увидеть хоть какую-то реакцию на откровение. Голубые глаза блондина расширились, на сколько это было возможно. На миг Металлу показалось, что перед ним сидит не Аделина, а он сам: разбитый, потерявший надежду и брошенный.       - Чес, где аптечка? – Глэм повернулся к своему другу, который подал нужный чемодан Металлу. Получив то, что хотел блондин, он вновь посмотрел на героиню. Сейчас ей предстоит терпеть невыносимую боль, какую когда-то терпел и сам Глэм, но без обработки в раны может попасть все что угодно, а дальше будет заражение и все будет только хуже, поэтому обработать увечья Аделины – самое важное сейчас. -  так – Металл готов морально не только брюнетку, но и себя – я буду максимально аккуратен, но больно все равно может быть. Только нужно, чтобы ты не дергала рукой. – на секунду Глэм задумался, но вскоре вновь обратился к Чесу – Чес, ты сможешь осторожно взять за тыльную сторону предплечья Аделину, чтобы избежать большей боли для нее самой.       Удивительно, но за это время улыбка не сияла на лице у гостя. Конечно, он все будет подробнее узнавать у Чеса, но уже эта ситуация заставила его воспоминания вновь появиться в голове. Металл никогда не думал, что кого-то помимо него может ожидать такая же участь. Как бы сейчас стереотипно не звучало, но Глэм был парнем, поступающим в консерваторию, а перед ним сейчас сидела хрупкая девочка, что еще не закончила школу. Да даже если и есть еще в семьях такие методы воспитания, это же не распространялось на девушек. Их всегда считали слабее, чем мужчин, поэтому все тяжести воспитания ими не были распробованы. Была ли Аделина исключением из правил? Определенно. Она – исключение из правил.       Все это время Глэм обрабатывал предплечье юной девушки, которая не только начала снова рыдать от боли, но начала кричать, пыталась вырваться, недавние увечья уж очень сильно жгло. Такую боль терпеть было совершенно невозможно, но вырваться у брюнетки не вышло, ее крепко держал Чес.       Он пытался успокаивать Аделину, говорил ей, что все будет хорошо, дул на место, где обрабатывал блондин, - в общем делал все, чтобы хоть как-то уменьшить боль героини. Когда Глэм закончил, шатен и вовсе прижал к себе Адель, заключая в объятья. Он нежно гладил ее по спине, пока та роняла слезы на его серую майку.       - Все хорошо, мышонок, больше не будет больно – произнес Чес, продолжая осторожно гладить по спине героиню. Кличка пришла в его голову спонтанно, ему показалось, что Аделина такая же милая, маленькая как и мышонок.       Девушка впервые почувствовала нежные объятья, она еще не до конца поняла, что чувствовала в этот момент, но эмоции явно были положительными. Только все не бесконечно, поэтому и такой милый момент был прерван Глэмом.       - Чес, отпусти пока Аделину, нужно наложить бинты – как бы блондин не хотел прерывать такой момент, но он хотел доделать дело до конца.       Однако здесь вмешалась Адель. Она вынырнула из приятных объятий и снова оказалась напротив Глэма. Слез уже не было, а руку щипало не так сильно, да и поддержка Чеса нехило помогла, поэтому героиня сейчас уже выглядела немного лучше.       - Извините, Глэм, но не стоит лишний раз использовать бинты. Да и обрабатывать вовсе не стоило, спасибо. Просто когда я завтра вернусь домой, то… - договорить ей не дал шатен, которого уже шокировали эти слова.       - Стой, ты собираешься вернуться? - Чес явно не понял намерения брюнетки, ведь если сейчас она была с ранами, на которые даже страшно смотреть, то что будет, когда она вернется домой после побега. На ней даже живого места может не оказаться. Чем она только думает сейчас?       - Я… Я не могу не вернуться, у отца слишком много связей, он найдет меня в считанные часы, тогда будет еще хуже – непонимание теперь читалось не только на лице у шатена, но и Металла. Глэм задумался, ведь в тот вечер, когда он тоже сбежал, он знал, что больше он не ступит на порог дома Швагенвагенсов. А здесь дело обстояло иначе, но думать что-то нужно было, так как вернуться туда, откуда сбежала брюнетка сравнимо самоубийством.  – тем более мне некуда идти, если я все-таки решусь уйти из дома. – Аделина поникла, она сама понимала безысходность ситуации, хотя она и была невероятно смышленой, но сейчас не одна нормальная мысль не посетила ее голову. Принять судьбу – все что осталось сделать Адель по ее мнению.       - Ты можешь остаться у меня - предложение Чеса прозвучало, словно гром среди ясного неба, такого брюнетка точно не могла ожидать. Взволнованный шатен посмотрел в глаза девушке. Сейчас она была куда спокойней, чем чуть ранее, но такое предложение выбило из колеи. Аделина не понимала, почему ее новый знакомый так стремиться помогать ей.       - Точно! Или ты можешь остаться у нас в доме – вот теперь уж точно Адель не могла ничего понять. Она смотрела то на Глэма, то на Чеса несколько раз, пытаясь разглядеть на их лице хоть какую-то зацепку к такому поведению.       - Вы извините меня, если скажу что-то не так и не сочтите за грубость, но зачем вы помогаете мне? Я очень благодарна, но не понимаю причину. – теперь героиня чувствовала себя неловко, она пыталась очень деликатно спросить, что у нее получилось, но от озадаченных лиц избавится не получилось. Они и смутили Аделину. Первым из взрослых опомнился Чес.       - Знаешь, просто произошла как-то раз одна ситуация – начал Чеснок, но неожиданно для него его перебил Глэм. Шатен уж было начал сочинять на ходу так, чтобы ему поверила Адель и чтобы не раскрыть тайну Глэма       - Все нормально, Чес. Ты же не против, если я продолжу твою историю? – сейчас Глэм не смотрел ни на одного присутствующих, пытаясь не выдавать  свое волнение. Однако, когда взгляды друзей пересеклись, блондин прочитал в глазах Чес что-то по типу «Ты уверен, друг?». Кивнув то ли другу, то ли себе Металл продолжил. – Все случилось давным-давно. Кстати, ты очень умна, Аделина, почти раскусила меня – блондин попытался сойти с темы, но в конечном итоге решил не делать этого. Ему тяжело давалось  каждое слово, ведь вообще никто кроме Чеса не знает о тайне Металла. – до того момента я жил так же как и ты, мое имя было Себастьян Швагенвагенс – последовал удивленный вздох девушки, но Глэм решил продолжить. – если ты знаешь, о скрипках, то и биография моя наверное тебе знакома. Тогда прошел наш первый концерт группы «ЧеЗаУродыНаСцене». Я тогда подговорил сестру, чтобы она подтвердила, что у нас в консерватории будет групповая репетиция. Все прошло успешно, в тот день я чувствовал себя самым счастливым на свете, но не все пошло по плану. Я до сих пор не знаю, как отец смог добраться до моего тайника, где я хранил личный дневник и макет нашего города. Когда я подходил к крыльцу дома, я сразу учуял что-то неладное. Подтверждением моему предчувствию стал сломанный макет, что находился уже в мусорном баке. На крыльце стоял отец и Лидия. После долгих минут угроз о том, что он обсудит мои «литературные способности» или, что он отведет меня к врачу, он дал мне выбор: семья или хлам. Я думаю, что ты уже осведомлена, что мой выбор пал на «хлам», но это совсем не так. Я выбрал семью, ведь что вообще такое семья?  Это люди, которым ты нужен. В радости и горе, в мелочах или целом, они приходят в нужную минуту и остаются с тобой, несмотря ни на что. Место, где тебя любят таким, какой ты есть, и не за что-то, а просто любят… Я был не нужен ни отцу, ни матери. Моей семьей стал Чес, он и остался членом моей семьи. Тогда я сделал свой выбор, после чего мне и было сказано; больше никогда не приходить в дом Швагенвагенсов. А сейчас мне это и совсем и не нужно, ведь у меня есть все, о чем я всегда мечтал. Только хотел рассказать я немного о другом. В тот вечер, я думал, что потерял все: у меня не было не дома, не семьи, как я думал тогда. От безысходности я плутал  по улочкам города, тогда-то мне и пришла идея попросить помощи у Чеса. Мне было неимоверно стыдно тогда, но делать больше было нечего. Чес мне невероятно помог, без него не было бы того Глэма, что сейчас сидит перед тобой, может быть я даже мог совершить суицид. Мне было больно морально, очень больно, а Чес стал тем, кто тогда не отходил от меня, всегда поддерживал и не давал в обиду. Поэтому я и хочу тебе сейчас помочь, я понимаю, что ты переживаешь сейчас и это отвратительные чувства, я точно не хочу, чтобы кто-то когда-нибудь жил как я – все слушали Глэма, не перебивая, сейчас он открылся для Аделины совершенно с другой стороны. На его лице не было той маниакальной улыбки, в данный момент он был неимоверно искренним. Голубые глаза отражали его душу, сейчас они были похожи на океанические волны, что появляются во время шторма. От рассказа брюнетка прослезилась, она нашла себя в рассказе. Девушка поверить не могла, что «ничтожество», как называл Себастьяна отец героини, оказался вовсе не ничтожеством. Он наоборот стал примером для подражания: у него есть семья, в которой все поддерживают друг друга, есть друг, который в любую минуту готов прилететь хоть на вертолете, чтобы помочь. У него прекрасная жизнь, именно такая, о которой всегда мечтала Аделина. Чес в это же время был невероятно горд за своего лучшего друга, что сумел раскрыться и поведать свою историю, чтобы помочь другому человеку. Было видно, что блондину все равно сложно говорить о том происшествии, но он пожертвовал своим комфортом ради другого человека. Рука шатена легла на плечо Металла, и Чес произнес – я горжусь тобой, дружище – после чего одарил Глэма улыбкой. Каким бы не был Чес несентиментальным, эта «исповедь» заставила его прослезиться.       - Глэм, вы не жалеете о содеянном? – брюнетка всхлипнула носом и смахнула слезинку с щеки. Может то, что она думала о судьбе и предопределенности это неправда? Смог же Глэм решить, как ему жить.       - Аделина, я же просил на «ты», я не такой уж и старый, а о своем выборе я не жалею ни сколько. Не было бы у меня этой прекрасной жизни, какой я живу сейчас, если бы я решил вернуться. – и снова на лице Металла воцарилась улыбка, только сейчас она была искренней и не похожа на улыбку маньяка.       - Мышонок, мы тебя ни к чему не призываем, ты сама должна вершить свою судьбу, но если все же ты сделаешь выбор и уйдешь из дома, то знай, что двери наших домов открыты для тебя всегда – шатен тоже улыбнулся Аделине. В его словах было столько теплоты, что не могло не заставить улыбнуться в ответ.  Именно сейчас ей было комфортно и приятно находиться в такой компании, может сейчас она чувствовала себя собой.       Глэм обратил внимание на часы, которые гласили, что сейчас шесть часов утра. Он подумал, что ему уже пора, ведь уже через три часа начинается работа, а он еще толком и не поспал. Глэм попрощался с Чесом и Аделиной, сказав напоследок – только ты имеешь право вершить свою судьбу. Он отправился домой.       - А тебе не пора ли спать? Тебе уже сегодня снова в школу, а ты всю ночь почти глаз не сомкнула. – Чес сам уже зевал, все же он тоже не ложился спать, а надо бы. Его глаза уже сами закрывались, да и шатен уже почти видел сны. – Пойдем в комнату, хоть чуть-чуть поспишь.       Остаток ночи, а правильней будет сказать утра прошел напряженно. Чес не спал все это время, в то время как Адель удалось хоть чуть-чуть очутиться в мире снов. Владелец магазинчика все думал об этой встречи, она была такая же спонтанная и странная, как когда-то подаренная пластинка Глэму. И этой девушке Чеснок все больше видит своего друга. Но что же дальше будет с ее судьбой? Она и правда хотела возвращаться… Эта мысль навевает ужас, ведь насколько нужно быть разбитой, потерявшей всяческие мечты о спасении, потерянной, неверующей в свои силы, чтобы вновь вернуться в место, где тебя ненавидят. Что она такого пережила, чтобы так потерять веру в хорошее? Все эти мысли и мучили Чеса, потому он и не смог сомкнуть своих глаз.       Проснулась героиня от разговоров где-то недалеко, как она потом поняла, это был Чес с каким-то покупателем, который зашел прикупить себе пластинку. Школу она проспала, но сильно это волновать не стало. Во сне брюнетка увидела свое возвращение домой. Все события появлялись, будто в калейдоскопе. Вот она подходит к крыльцу, открывает входную дверь, а вот на нее уже кричит отец, дальше следует неминуемое наказание, только вместо линейки предметом избиения стал ремень, на другой «картинке» она уже лежит на кровати и рыдает, а последнее, что было во сне – окна с решетками.       Такая дальнейшая жизнь была не принята героиней, особенно после рассказа Глэма и его слов, что он произнес, когда уходил. Она ведь сама может быть главой своей жизни, взять контроль над своей судьбой. Настроение было боевым, что не скажешь об облике героини: глаза и нос были опухшими, под глазами были небольшие синяки, прическа была растрепана. Но главное - это внутренний мир. Так ведь говорят?       Аделина встала с кровати и переодела огромную майку Чеса, натянув на себя свою рубашку. Чес одолжил свою одежду, чтобы брюнетка не спала в рубахе и брюках. Забинтовать руку она так и не дала, даже Чесу, который после ухода Глэма все же пытался ее уговорить, но не удалось переубедить Адель. Она вышла из комнаты и направилась к проходу со шторкой из бусин, надеясь застать Чеса в магазине. Так и получилось, девушка увидела шатена за кассой. Он сидел на стуле, закинув ноги на стол.  Услышав шаги, он развернулся к источникам звука. Сонный вид Аделины показался ему очень даже милым, девушка сама по себе не вызывала отрицательных эмоций.       - Уже проснулась? – риторический вопрос владельца магазинчика показался брюнетке туповатым, от чего она и усмехнулась -  Будешь кушать, я приготовил яичницу? – неосознанно Чес кивнул в сторону кухни. Брюнетка кивнула, а в подтверждении ее голода у нее заурчал живот.       Чес дошел до входной двери, перевернул табличку так, чтобы на улице была надпись «закрыто». Он провернул ключ и закрыл дверь. Теперь герои могли спокойно отправиться на кухню. Там они отведали очень вкусную яичницу с беконом. За столом было тихо, никто не решался завести разговор, но тишина не была напряжённой, она уютная, в ней чувствовался комфорт и безопасность. Аделина вновь чувствует себя в безопасности рядом с Чесом, хоть он и малознакомый для нее человек. Никогда в семье героиня не чувствовала себя так, ее с раннего детства воспитывали в страхе, из метода "кнут и пряник" был только кнут.        - Чес, спасибо большое тебе, но мне пора идти - Аделина почему-то почувствовала вину, так как шатен невероятно помог ей, а девушка так уходит. Вообще она часто винила себя, ведь в ее семье кроме нее не может быть виноват. - я сейчас помою посуду и пойду... - брюнетка было уже встала из-за стола и пошла со своей тарелкой и кружкой к раковине, но посуду перехватил Чес, он сам поставил посуду в раковину.       - Ты чего? Я сам все помою, мне не сложно! - он взглянул на девушку, которая уже рассматривала пол. Он положил руку на плечо героини, а та подняла свою голову и посмотрела в глаза шатена. Он снова улыбнулся - Мышонок, я не знаю, что ты решишь, когда пойдешь, но ты должна знать одно. В любой ситуации ты можешь придти сюда и попросить помощи, и я всегда тебе помогу. Ты поняла? - вместо ответа Чес получил объятья, он принял их за положительный ответ. - тебя проводить?        - Если не сложно - прозвучало куда-то в грудь шатену. Картина была просто умилительная.        - Мне не сложно помогать тебе Герои вышли из магазина и побрели в сторону парка. Всю дорогу Аделина изучала улицы нового города под какие-то рассказы Чеса. Он рассказывал очередную историю из своей молодости, когда Адель остановилась. Она уже понимала, где находится, дальше по улице находился ее дом.        - Дальше я сама, спасибо большое за помощь, Чес - брюнетка резко развернулась и обняла Чеснока, тот обнял в ответ.        - Мышонок, помни, что ты всегда можешь придти ко мне и попросить помощи, не смотря на твой выбор. - шатен потрепал героиню по голове. Объятья прекратились, а Аделина начала отходить от нового знакомого. Она обернулась, помахала рукой и улыбнулась, получая улыбку в ответ.       Чес ещё долго провожал девушку взглядом, он хотел убедиться, что все будет хорошо, но не выдержал напряжения. Перед ним Аделина уходила "домой", где ничего нет хорошего, только страх и насилие, а он не может ее остановить, ведь именно девушка так решила. Поэтому Чес пошел обратно в магазин, пытаясь не думать о плохом. Но ожидания и действительность это не одно и тоже, это мы уже поняли. Как только Аделина начала приближаться к дому, на пороге уже появился человек. Пока девушка не могла понять кто это, но мысли в голову лезли нехорошие. Подойдя ближе, образ отца ясно стоял на крыльце, выжидающе смотря на приближающуюся брюнетку. Свирепый взгляд не сулил ничего хорошего. Аделина не успела дойти до крыльца, как отец начал разговор, он явно был не в духе.        - Как тебе свобода, Аделина, нагулялась? - голос был как сталь, глаза и вовсе будто сверкали. "Сейчас будет ужасное" - подумала героиня. Такого отца она ещё не видела, он был похож на настоящего дьявола. - заходи домой, будем разбираться с твоим поведением. Завтра мы пойдем к доктору Гансу, он уж точно поможет. - героиня остановилась. Оставались считанные шаги до входа, но она не решалась их сделать. Вспомнился сегодняшний сон. - чего же ты стоишь, доченька? - отец говорил, будто плевался ядом, слишком едки были его слова. Воздух словно выбили из лёгких, его стало категорически не хватать, поэтому Аделина пыталась больше дышать, что получалось плохо. Руки тряслись очень сильно, заболело сердце. Героиня схватилась за грудь, пытаясь жадно хватать воздух. В ушах зазвенело, а стук сердца кажется разносился со всех сторон. Адель сделала шаг назад. Лицо Флейшмана старшего стало ещё суровее.        - Я сказал: "домой иди", что тебе не ясно?! - голос сорвался на крик, отец героини был в ярости. Он думал, что хорошо воспитал свою дочь, так что она просто побоится предать его, а тут она даже не заходит в дом. - даю последний шанс, Аделина, не делай глупостей. Заходи в дом, и мы поправим все недостатки в воспитании и твоей голове. - ещё один шаг назад подальше от крыльца был сделан брюнеткой. Голос отца, словно хлыст, бил по телу, по которому пробежали мурашки. Сердце до сих пор болело, а воздуха так и не хватало. Взгляд героини устремился на на дверной проем, откуда показалась и мать.        - Где ты шлялась, Аделина? - у матери было недовольное лицо и безразличный взгляд. Ей всегда было все равно на дочь, не позорит и ладно, а воспитанием она не занималась.       - Я не буду терпеть твои выходки - и снова крик Георгия Флейшмана раздался, словно гром. Хоть на улице и было солнечно, сейчас казалось, что началась самая настоящая гроза. Глаза метали молнии, а вместо грома были голоса. - выбирай прямо сейчас: или ты заходишь в дом, или идёшь и бомжуешь непонятно где, но знай, если ты выберешь второе, то дочерью ты для меня не будешь. Ты станешь таким же ничтожеством, как и Себастьян Швагенвагенс.        - Да ты ничего не знаешь о его жизни! Не смей называть его ничтожеством! - молчать Адель больше не могла, чувства взяли верх, а накопленные отрицательные эмоции только и вырывались наружу. - Он не виноват, что был воспитан таким же отвратительным человеком, как ты! - удар ниже пояса для Флейшмана, он никогда не позволял такого отношения к себе, а теперь такое говорит его собственная дочь. Аделина вообще не представляла, что ей делать,но точно понимала, если она вернётся домой, ее будут ждать события из сна. Слова отца больно кололи прямо в сердце, будто каждое слово было ножом, что вонзался в тело. Такой жизни девушка не хотела, поэтому как бы трудно ей не было, она сделала свой выбор.       Развернувшись к своим родителям спиной, она пошла подальше от этого гиблого места. Может она совершает самую большую ошибку в своей жизни, а может и способствует своему светлому будущему. Никто не знает, но время точно покажет.        - Ах ты, гадина неблагодарная! Да я... Я воспитал тебя, давал все лучшее, а ты мне так платишь за мои труды! Ты самая большая ошибка в моей жизни, Аделина - очередной нож в спину прилетает героине. Все ее попытки хоть чуть-чуть успокоится просто превратились в пыль. Слова задели за живое. Всю свою жизнь Адель только и пыталась угодить отцу. Она из кожи вон лезла, чтобы ее хоть похвалили, но она никогда не получала такие слова. Ей указывали на ее ошибки и попрекали тем, что она живёт за счёт отца, поэтому и должна слушаться его.       Брюнетка никогда не хотела быть ошибкой, но теперь является ей в глазах родителей. Слезы потекли по щекам, хорошо, что их не видит отец, а то ещё больше было бы издевательств. Но его крики не прекращались, пока девушка продолжала идти в противоположную сторону от дома. От родителей слышались унижения и различные издевательства. Больно. Очень больно. Но делать было нечего, Аделина уже сделала свой выбор, она ушла из дома, услышав напоследок: "Ты больше не моя дочь, а самая большая ошибка!" Она скиталась по улицам города, однако так и не решалась придти к Чесу.       "Конечно, он сказал, что ему не сложно мне помогать, но я не могу так заявится к нему домой ещё раз. Чес итак мне много помог, а я тут приношу ему ещё проблемы. Хотя мне и некуда идти, но стеснять его я не очень хочу" - в голове зеленоглазая пыталась построить дальнейший план действий, но разбитое состояние не способствовало размышлениям. - "Да кому я вообще нужна, если собственный отец считает меня самой большой ошибкой в жизни? Правильно, никому"       Идя по улицам, брюнетка даже не заметила, как очутилась вновь у дверей знакомого магазина. Она тяжело вздохнула, сердце вроде уже не так болело, а дышать было чуть легче, но мысли о никчемности не покидали голову. На двери висела табличка, которая гласила, что магазин закрыт, а через витрины Аделина не увидела владельца магазина.       "Вот тебе и знак, Аделина, никому ты не нужна" - горькая усмешка появилась на лице героини, отчаяние стало куда выше, чем было. Теперь она точно не знала что делать и куда идти. Ей даже показалось, что Чес предал ее. Он ведь говорил, что придет на помощь в любое время, а где он, когда так нужен? "Нет его, потому что ты не заслуживаешь помощи, ты предала родителей, уйдя из дома" - такие мысли грызли изнутри. Адель ещё долго смотрела на закрытую дверь, теперь она точно не верила в помощь своего знакомого, поэтому она медленно начала уходить от магазина. Сейчас девушка не предполагала, что ей вообще делать, хоть идти и совершать суицид. Но может все будет хорошо? Этого никто не знает, но кажется, что слезы скоро сами задушат свою обладательницу.