Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава VII

В первую снежную ночь

      Кто бы мог подумать, что весьма успешно миновав беду, Сара теперь будет сидеть на холодном полу и рыдать в голос, разрываемая изнутри дикой смесью неизвестных доселе чувств. Досада с разочарованием жестоко били по сердцу, отвращение к себе полностью овладело ею. Кажется, так Джарет отпустил крохотную месть за ту выходку несколько недель назад, застав невесту растерянной после тайной встречи, таинство которой, однако, осталось для него закрытым. Совсем небольшую, но месть его только начинается.       До чего же противно и волнительно одновременно вспоминать тот поцелуй. Первый поцелуй, который Сара осуществила сама. Разве она так глупа, чтобы не придумать иной выход? Король ведь не был намерен овладевать ею, и заранее об этом сообщил, неужто нельзя было обойтись без поцелуя? Как она могла прогнуться под его напором? Пальцы силой вцепились в волосы, нещадно буравя красивейшую причёску, грудь постанывала от безысходности. — Дура! Нелепая дура! — рыдала она в голосину, пока с мысленного взора не сходила довольная усмешка главы гоблинов.       Постепенно успокоившись, до девушки дошел главнейший вопрос сего вечера: «Почему?» Что могло повлиять на Джарета так, чтобы он отказался от манящей затеи разделить ложе с желанной невестой? Он столько раз пугал её этим, что сомнений в исполнении угроз просто не оставалось. Колдун ведь не раз пытался сделать это, зажав ту в угол. Или то были всего лишь способы запугать и подпитаться? Что же произошло? Неужто злой колдун увидел в пленнице живого человека, личность, которой тоже может быть больно?       «Тебя так волнует, почему он не захотел тебя сегодня?» — раздался в голове насмешливый голос. Злобный голос разума.       А ведь правда, нужно радоваться временной удаче. Кто знает, что случится завтра? И всё же, разве могут подобные мысли оставить в покое?..       Даже оказавшись в горячей ванне по самое горло, невозможно было найти себе места. Было бы здорово просто смыть с себя весь этот день и забыться в глубоком прекрасном сне, но думы цепкими щупальцами ухватились за тяжёлую голову, не давая выдохнуть. Она уставилась в бесчисленное множество огоньков от свечей, коими освещена ванная комната. Уставилась совершенно не мигая.       Быть может, жестокий Король просто решил не менее жестоко пошутить и в любой момент вынырнет из тёмного угла комнаты, пожирая человеческий страх? Но вокруг было спокойно и тихо. Так тихо, что становилось не по себе. Как долго продлится его терпение? До первого проступка, и тогда он сделает это ещё более чудовищно, чем собирался?       Ох, Сара много раз фантазировала о том самом первом разе, полагая, что девичья невинность достанется некоему молодому прелестнику, с которым они случайно встретятся в одном из живописных мест города, в магазине, в уютном кафе, — где угодно. С тем, который ухаживал бы за ней долго и настойчиво и, конечно же, не посмел бы и доли пошлости проявить в её сторону до тех пор, пока она девушка не будет готова. А когда этот момент всё же настанет, избранник был бы нежен с ней и осторожен как никогда в жизни, опасаясь причинить малейший дискомфорт.       Джарет определенно являлся полной противоположностью девичьим фантазиям. Могущественный и властный, явно привыкший брать то, что хочет без каких-либо возражений. А если таковые имеются, то тот, кто посмел их высказать, непременно за это поплатится. По человеческим меркам девушка оценила Короля на тридцать восемь-сорок лет, что не могло не отразиться на вечно высокомерном лице и в глазах, точно повидавшим многое в мире этом, да и не только.       Этот мужчина непременно выжал бы всю жизнь и силы из Сары, наверняка заботясь лишь о своём удовольствии. Не слышал бы её жалостных всхлипов и просьб, жадно и грубо отнимая то, что принадлежит ему по праву. Он — тот, кого стоит бояться и избегать, но так уж случилось, что Сара является его пленницей и заперта с ним в одном мире.       Она вдруг очнулась, когда поняла, что рука её лежит на лице, а указательный палец медленно поглаживает вспотевшие от горячих испарений пухлые губы. Девушка тут же себя одёрнула, совершенно не беря в толк, что с ней происходит. И снова это проклятое ощущение чуть выше паха. Эту чертовщину называют «бабочками в животе»?       Господи, как же стыдно! Наверняка, это всё его поганые чары, ведь сам он не в состоянии добиться расположения интересующей его дамы. Решил прибегнуть к магии, при этом состроив из себя героя, не притронувшись к Саре в брачную ночь? Как банально.       Девушка с головой нырнула под воду, желая избавиться от навязчивого водоворота мыслей. Хорошо, что Джарета сейчас нет рядом и ему не посчастливилось вкусить весь букет нахлынувших чувств.       Наскоро ополоснувшись, Сара поспешила поплотнее укутаться в одеяло, свернувшись в любимой позе эмбриона. Так она и уснула, глядя на извивающееся в камине пламя, лишь иногда приоткрывая веки, когда за окном раздавались отдаленные возгласы радостных гостей, продолжающих празднование.

* * * * * *

— Одевайся, — скомандовал Джарет, грубо вырывая Сару из глубокого сна. Он беспардонно вошёл в покои супруги ранним утром, распахивая тяжёлые шторы. — Что Вы делаете? — моментально проснулась она, сев в кровати и прикрываясь тёплым одеялом. — Ты не хочешь увидеть родных? — Что? Боже, конечно, хочу! — Тогда у тебя полчаса на сборы.       Король небрежно бросил стопку какой-то одежды ей на колени и покинул опочивальню, заставив Сару ошарашенно глядеть ему вслед. Почему он решил подарить ей свадебный подарок сегодня — ума не приложить, но разве это важно сейчас, когда подвернулась такая замечательная возможность?       Девушка быстро вскочила с постели и побежала в ванную, дабы привести себя в порядок. А вернувшись к оставленным Джаретом вещам, обнаружила, что одежда вовсе не та, к которой она уже успела тут привыкнуть. Это были современные женские джинсы, кофта оверсайз и пара белых кроссов. Неожиданно для себя Сара приложила вещи к лицу, вдыхая аромат свежести. Как же давно не доводилось видеть нормальной одежды!       Менее, чем через полчаса, юная Королева, одетая совершенно непривычно для удивлённых слуг, осторожно выглянула в коридор, выискивая Джарета. Сейчас она готова была бежать за ним сама, лишь бы поскорее получить долгожданный подарок. Отчасти в исполнение данного обещания даже не верилось. — Госпожа, что случилось? — вдруг появилась встревоженная Селина, что должна была разбудить свою Королеву чуть позже. — О, Селина, я увижу родных! — подпорхнула к ней Сара, радостно хватая за руки. На лице лучилась улыбка, доселе никогда не виданная ничего не понимающей служанкой. — Как же так? — Вот так, Селина! Король сам об этом сказал! — О, госпожа, я безмерно рада за вас! Желаю вашей душе набрать побольше сил и тепла, — продолжала она, пока вдруг не изменилась в лице, увидев что-то за спиной госпожи, тотчас же присев в поклоне. Сара обернулась. — Я рад, что ты полностью довольна слугами, которых я приставил к тебе, — заговорил Джарет, глядя на девушек как-то странно, словно выискивая подвох. — А теперь идём.       Напоследок Сара коротко глянула на Селину и поспешила вслед за Королём, смело уходящим вперёд, зная, что его драгоценность уж точно пойдёт по пятам.       А направились они прямиком в кабинет подземного владыки, однако на сей раз в нём царила полная и непроглядная тьма. — Почему так темно? — насторожилась Сара, застыв у порога, когда Джарет уже исчез в этой черноте. — Входи, — потребовал он из тёмного проёма. — Но… — Мне ещё уговаривать тебя надобно?       Сара тяжело вздохнула, трепеща перед неизвестностью. Кто знает, что он задумал и почему кабинет превратился в абсолютно непроглядную бездну.       Тогда девушка затаила дыхание и сделала первые несколько шагов в кромешность, слыша лишь шорканье собственной обуви и спокойное дыхание Короля где-то за пеленой мрака. Дверь тут же канонично захлопнулась за спиной, будто мышеловка. Попытавшись оглядеться по сторонам, Сара никак не ожидала быть ослеплённой сильной световой вспышкой, вдруг напомнившей ей о Кейтлайн. Когда призрак переносил её из пространства в пространство, вспышки были точно такими же. Затем прямо посреди тьмы возник давний объект вожделения — большой, манящий портал, что должен доставить её домой. Король не соврал. Снова те же фиолетово-розовые цвета стремительно смешивались друг с другом и всасывали окружающее пространство, образуя немалых размеров воронку.       Сара, сощурившись от яркого сияния, стала высматривать, где же всё-таки притаился тёмный Король. А он оказался позади, неожиданно подойдя вплотную и приобняв ту за талию. Они встретились взглядами всего на пару секунд, после чего Джарет зашагал вперёд, прямо в центр цветного безумия, подталкивая и свою злополучную супругу. Она же не знала, что делать. Всё неслось как-то чересчур стремительно. Страшно было и вступить в недра портала, и остаться на месте тоже. Но выбора нет — Его Величество уже подвёл её совсем близко. Так близко, что их волосы и одежда вдруг стали вздыматься от втягиваемого в воронку воздуха. Когда до заветного свечения остался лишь шаг, Сара до скрипа кожаных вставок ухватилась за рукав мужчины. И хоть она этого и не увидела, но явно почувствовала, — готова была поклясться, что Король, совершенно точно, ехидно улыбнулся в ответ, прежде чем они оба исчезли в мгновенно сомкнувшемся портале.       И вот, снова огромное обилие мечущихся из стороны в сторону свечений, ощущение потери гравитации и подступающая тошнота. Голову повело в сторону и Сара вдруг уткнулась лицом в грудь Короля гоблинов, вновь вдохнув его ни на что не похожий запах. В этом минутном головокружении она мысленно призналась самой себе, тут же залив лицо румянцем: да, ей нравится этот аромат. Джарет же, не иначе как уловив от неё этот импульс, молча прижал Сару покрепче к себе, лишь заставив пристыдиться ещё больше.       Вскоре всё это закончилось, и под ногами снова проступила твёрдая поверхность. Король не выпустил Сару из рук, пока та окончательно не пришла в себя, снова и снова потирая глаза. Наконец она поняла, что они очутились на лужайке перед домом Уильямсов. Оказалось, в мире людей уже вечерело в то время, как в царстве Андеграунда было лишь раннее утро. Окна родного дома отражали красные лучи спешащего к горизонту солнца, а под ногами аккуратно выстриженный зелёный газон. — Мне не верится… — заговорила Сара дрожащим голосом, не отнимая глаз от входной двери, будто ожидая, что вот-вот кто-нибудь выйдет наружу. — А лучше бы побыстрее поверилось. Я не собираюсь торчать здесь целый день. Сара, у тебя час, — холодно обрубил Джарет, словно полоснув ножом по сердцу. — Но как же? Так мало… — И прямо сейчас становится ещё меньше, пока ты топчешься на месте. — Чёрт! — воскликнула она, уже изготовившись мчаться к крыльцу, но вдруг остановилась.       Пустым взглядом Сара уставилась на Джарета, что удобно расположился на траве под деревом, закинув ногу на ногу, да сцепив пальцы на животе. Только сейчас до неё дошла одна огромнейшая деталь. — О, нет… Что же я им скажу? — Пятьдесят восемь минут.       Насупившись от обиды, девушка метнула в его сторону последний взгляд и мигом понеслась к дому, на ходу перебирая миллион вариантов развития событий. Что же сказать? Правду? Тогда они сочтут её сумасшедшей. А, впрочем, какая разница? Ирэн будет рада позвонить в психушку.       «Да и плевать!» — Папа! Папочка, открой! — замолотила она по двери, молясь, чтобы семья оказалась дома. А что, если их нет? Тогда Джарет наверняка заберёт её обратно, и больше такой возможности не представится. — Сара?.. — Ирэн! — пленница, совершенно потеряв контроль над эмоциями, бросилась внутрь просторной прихожей, едва не снеся с ног до глубины души потресенную мачеху. Коротко, но горячо, она обняла женщину, ощутив приторный аромат её духов, но даже тому была несказанно рада. — Где папа? Где Тоби? — требовала она ответа, уже взбираясь вверх по лестнице, не желая терять ни минуты. — Сара, что происходит? Где ты была столько времени?! — Папа! — кричала она, совершенно не слушая визжащий голосок мачехи.       Из своего рабочего кабинета вдруг вылетел отец. Был он совершенно измученный, ужасно печальный и осунувшийся. Лицо почернело от горя, глаза впали внутрь. Вместо привычной опрятности — мятая одежда. — Мне не послышалось? Сара, Господь всемогущий, это ты! — Папа! — Сара повисла на его шее, крепко обхватив руками, и сама же была заключена в объятия. — Где же ты была, дорогая? Мы столько искали тебя, сбились с ног, — рыдал мужчина в плечо дочери. Его распирало от счастья, ведь он почти смирился, что чадо его уже никогда не вернётся. Не было пользы ни от полиции, ни от целой толпы добровольцев, собравшихся для самостоятельных поисков юной Сары Уильямс, что бесследно исчезла из съёмного домика одной дождливой ночью более месяца назад. — Отец, пожалуйста, не спрашивай. Не надо, прошу. Не нужно нам тратить время на эти расспросы. У меня всего час.       Девушка была не в силах сдержать поток слов и эмоций. Сейчас она рядом с одним из самых близких ей людей, и намерена провести время с пользой. Для них и для себя. Больше Сара не думала о том, нужно ли врать семье. Совершенно точно, нет. Она плакала вместе с отцом так, будто ничего вокруг уже не существует. Плакала до тех пор, пока из-за угла вдруг робко не выглянул маленький светловолосый мальчик. Выглядел он явно встревоженным, возможно, даже напуганным, крепко сжимая в руке небольшую игрушечную машинку. Смотрел Тоби прямо в зареванное лицо сестры, некогда рисковавшей жизнью ради его спасения. И скоро она вынуждена будет покинуть его навсегда.       Заметив малыша в нескольких метрах от себя, Сара мягко отстранилась от старшего Уильямса и медленно, словно боясь спугнуть, зашагала к мальчику. — Тоби… — ласково подозвала его, расставив руки в приглашающем жесте. Тот же замешкался на пару секунд, переминаясь с ноги на ногу, но затем уронил игрушку на пол и бросился к старшей сестре.              Разумеется, никто из членов семьи не стал бы грузить хрупкую детскую психику тяжёлыми вестями о пропаже Сары, однако малыш уже долгое время ощущал нелёгкую атмосферу в доме, и не мог не замечать странного поведения родителей. И вот сейчас этот пузырь напряжения, растущий уже более месяца, вполне ожидаемо лопнул, и ребенок выплеснул наружу всё своё негодование. — Сара, — залепетал он ей на ухо, заревев, сам не понимая, от чего, — что случилось? — Ничего не случилось, Тоби. Я просто очень скучала по всем вам, — отозвалась она, изо всех сил стараясь удержать голос на позитивной ноте. — Ты собираешься объяснить нам всё? — снова встряла Ирэн, уже поднявшаяся по лестнице на второй этаж. — Для начала нам всем нужно успокоиться, — тихо ответила Сара, стараясь не обращать внимание на полуприказной тон мачехи. Она не позволит ей испортить этот час. Ни за что. — Ирэн, прошу тебя, возьми Тоби и спуститесь в столовую. Завари чай, сделай что угодно, но постарайся успокоиться. Я очень прошу тебя.       Видя небывалую серьезность и полупаническое состояние на лице падчерицы, женщина всё же поступила так, как ее просили, оставив дочь с отцом наедине.       Не теряя ни минуты, Сара подхватила отца под локоть и затащила в его кабинет, тихо запахнув за собой дверь. — Что это значит, дочка? — Пап, пообещай, что обязательно сделаешь то, о чём я тебя сейчас попрошу. Поклянись мне! — Хорошо-хорошо, но… — Никаких «но». Слушай внимательно, это жизненно важно. Ты поедешь в Саутволд, в мой дом. Неважно, оцеплен он или нет. Аренда была проплачена наперед, поэтому, я полагаю, мои вещи всё ещё там? — Там... — Прекрасно. Во что бы то ни стало, ты должен отыскать чёртову красную книгу в чулане спальни. Она должна быть там, я точно помню, как оставляла её в этом месте. На обложке большими буквами написано «Лабиринт». Ты найдешь её и уничтожишь. Сожги ее. И пусть она горит до тех пор, пока ты не будешь уверен, что от бумаги остался только пепел, ясно? — Сара… — Пожалуйста, папа! — голос сорвался на крик, когда ком снова подкатил к горлу. — Хорошо, дорогая, я обещаю. Я помню эту книгу, ты очень любила читать её. — Да, это она. Это вещь самого Дьявола, и ты обязан избавиться от неё.       Сара отошла от родителя, вдумавшись, как же, наверное, безумно сейчас выглядит. Но это ведь её папа, если он не поверит ей, то кто ещё? На кого ещё можно положиться в этом мире? Девушка прикрыла глаза пальцами и подошла к окну. — Мама знает? — Все уже давно в курсе. Я едва не лишился рассудка, милая. И всё же может расскажешь, что произошло? Где ты была?       Отец говорил так ласково и мягко, опасаясь навредить, что на душе стало ещё хуже. Что же будет с ним меньше, чем через час? — Я знаю, я была не самой прекрасной дочерью. — Что ты такое говоришь, детка? Ты всегда была лучшей, и я всегда гордился и горжусь тобой! — Я очень люблю тебя, пап, и прошу поверить мне на слово. Эта книга опасна. Произнеся слова из неё, человек попадает в параллельный мир. В мир таких кошмаров, которые не увидишь даже во сне. Я попалась на эту удочку, и теперь заточена там. Сейчас у меня уже меньше часа, чтобы побыть рядом с вами, а после… он заберёт меня снова… — Он? Кто он?       Сара взглянула в лицо родного человека, на котором всё явственнее проступал неподдельный ужас. Затем медленно, словно заранее понимая, чего ожидать, повернула голову в сторону окна, за которым, в отдалении от дома сразу же заметила большую светлую сипуху, мирно сидящую на толстой ветке дерева. Птица не спускала с неё глаз. Тогда Сара едва не поседела. — Спустимся вниз, — прошептала она и потянула за собой изумленного Роберта.       В столовой их ждали Ирэн с сыном, которому было предложено немало вкусностей в попытке отвлечь, но мальчик ни к чему не притронулся. Лишь сидел на стуле, теребя в руках свою игрушку. Мачеха выжидающе уставилась на вошедших, будто очень тщательно подбирала слова в уме. — Папа потом тебе всё объянит, — опередила её девушка и опустилась на колени рядом с Тоби. — Эй, приятель, как ты? — Ты долго не приезжала, — растерянно и слегка обиженно отозвался малыш. — Знаю, дорогой. Но такова взрослая жизнь. Бесконечное количество разных серьезных забот. Лучше расскажи, как твои дела? Тебе всё ещё нравится в детском саду? О, скоро ты пойдешь в школу. Мне просто не верится, как же быстро ты вырос. — Сара? — Что, братец? — Не уходи, — мальчик посмотрел на сестру так пристально и по-взрослому, что, казалось, сердце её вот-вот пробьёт грудную клетку. — Я рядом, Тоби.       Сара снова крепко обняла брата, стараясь не думать о том, что это может быть их последним объятием. — А не пора ли тебе укладываться в кровать? — девушка судорожно оглянулась к окну, солнце за которым уже скрылось, уступая место ночи. Затем перевела взгляд на настенные часы и на секунду осеклась, не обнаружив там тринадцатой цифры. — Ты права, — поддержал отец, пытаясь унять дрожь в руках, разминая ладони. — Завтра я отведу тебя в парк аттракционов, поэтому нужно хорошо выспаться, так ведь? — Правда? — начал отмирать младший Уильямс, обретая интерес. — Я думал, завтра ты работаешь. — Так и было, но… эм, планы поменялись и теперь я свободен. Завтра мы идём развлекаться, — перевёл тему отец, на что дочь благодарно улыбнулась ему. — Идём, сынок, — сказала Ирэн, вознамерившись поскорее уложить мальчика спать, думая, что тогда уж она спокойно обо всём разузнает и расставит на свои места. — Ирэн, позволь я это сделаю? — Что? — изумилась женщина ещё хлеще, ведь Сара никогда прежде не горела желанием возиться с детьми. — Я уложу Тоби спать. А потом мы поговорим, хорошо? («Если останется время») — Ну… если ты так хочешь, — согласилась она, решив присесть на стул, чтобы, чего доброго, не упасть.       А пятнадцать минут спустя брат с сестрой уже разлеглись на крепкой детской кровати. Достаточно крепкой, чтобы выдержать Сару, ведь ей сейчас было необходимо обнять братишку и поскорее его успокоить. — Ну так что же случилось с его младшим братом? Он навсегда пропал в этом холоде? — Нет, дорогой. Старший подхватил на руки заледенелого младшего и они понеслись прочь так быстро, как это было возможно. Ледяной старик нёсся за ними по пятам, норовя сбить с ног, и, к сожалению, в последний момент у него это получилось. — Как же так? — Тоби распахнул огромные глаза, искренне и без остатка вникшись в сказку, что рассказывала сестра. — Ледяная глыба, которая когда-то была его младшим братом, на миг повисла в воздухе, а затем стремительно понеслась вниз, чтобы в следующую же секунду вдребезги разбиться о заледенелую, мёртвую почву. Старший братец взвыл от горя, совершенно потеряв себя. Однако те самые птички и белочки, зайцы и прочие лесные зверюшки помогли ему и в этот раз. Каждый взял по кусочку разбившегося льда и сложил воедино, восстановив силуэт мальчика. Каждый из них грел его своим тёплым телом до тех пор, пока мальчик вдруг не начал шевелиться. — Он ожил? — восторженно завопил Тоби. — Да! Мальчик, целый и невредимый, подошёл к печальному братцу и обнял его. Оба были вне себя от радости. А злой старик, чьё сердце было холоднее льда и снега, поражённый, стал отступать обратно в свои морозные владения. — И братья вернулись домой? — Конечно, вернулись. Там их уже ждали любимые родители. С тех самых пор беда больше никогда не входила в их дом. Так вот, Тоби. Добро… всегда побеждает зло. Поэтому, что бы ни случилось с тобой в жизни — не сдавайся. Ты понял? — Понял, — довольно кивнул малыш. — А теперь дай-ка я тебя укрою. Завтра у тебя очень насыщенный день, ты должен отдохнуть. Обещаешь, что постараешься? — Обещаю, — протянул он в ответ, глядя сквозь сонные веки. — Вот и отлично. А теперь спи.       Она покинула детскую с тяжёлым сердцем. Губы непослушно прошептали:       «Я люблю тебя, Тоби. Прости, что не смогла выполнить свои обещания.» — Дочка? — Роберт тихо поднялся на второй этаж. На лице его правила всё та же тревога. — Тоби спит? — Почти. Идём вниз, не будем ему мешать. И времени почти не осталось…       Они встретились на лестнице. — Кого ты боишься, Сара? Тебя всю трясёт. Скажи, что я могу сделать, пожалуйста. — Отец, от него нет спасения. — Кто он? Пожалуйста, не молчи! Кто похитил тебя? Что с тобой сделали? У меня сердце рвётся, дочка, прошу, не молчи! — Папа, умоляю, перестань! Просто прими это как данность и выполни всё, о чём я просила. На данный момент это всё, что возможно сделать. И знай… что бы ни случилось, знай и помни, что я безмерно люблю вас всех и очень прошу простить за всё плох… Что это было? — запаниковала Сара, когда свет в холле вдруг стал мигать, погружая их в густой, какой-то неестественный мрак. — Должно быть, проводка опять шалит.       Вдруг за окном раздался первый громовой раскат и по подоконникам угрожающе застучали крупные капли внезапно нахлынувшего дождя. Тогда то свет погас окончательно. С кухни доносились возмущённый бубнеж приближающейся Ирэн. — Постой здесь дорогая, я принесу фонарики. Всё будет хорошо, не переживай, — спокойно ответил отец, чмокнув Сару в лоб, и осторожно зашагал снова вверх по лестнице, где в него через несколько же секунд едва не врезался восхищённый сын, что мчался к родным со всех ног, сообщая: — Там сова! За окном большая сова! У нее такие большие разные глаза!       После этой фразы электричество вдруг пришло в норму, словно перебоев и не было. Гроза снаружи набирала силу. И когда Роберт Уильямс обернулся через плечо в поисках дочери, то никого, кроме вышедшей из кухни жены, не обнаружил.

* * * * * *

— Это так жестоко — дать всего час на общение с родными, — печально выразился Фаулл, когда они с Сарой неспеша прогуливались по передней части дворцовых садов.       Признаться честно, девушка больше не надеялась встретить друга после свадебного торжества, полагая, что парень вернулся в родные края вместе с семьёй. Оказалось всё иначе: снежный принц болен, и природу своего недуга тщательно таит от новой Королевы, однако болезнь вынудила его остаться во владениях гоблинов ещё на какое-то время, ведь именно в этих землях живёт старый мудрый гоблин по имени Норог, и говорят, никто не в силах врачевать так, как он. Бывало, мудрец ставил на ноги даже тех существ, на которых все окружающие ставили уже лишь крест.       Саре совсем не понравилась новость о недомогании Фаулла, но как бы она не выпытывала подробностей — всё без толку, и, в конечном итоге, приняв это, девушка решила: «Расскажет сам, когда будет готов.»       Но сердце, конечно, меньше болеть от этого заключения не стало. Тем не менее, они оба снова столкнулись здесь, в живописных садах королевского дворца, совершенно не ожидая увидеть друг друга. В порыве радости молодые люди крепко обнялись, опомнившись лишь через несколько секунд.       «Ох, Джарет убьёт меня, если узнает…», — подумала тогда она.       Хотя, нельзя не отметить, что Король гоблинов сделался намного мягче по отношению к своей молодой жене. Чего стоила та его улыбка — самая добрая, на которую он только способен, расплывшаяся по лицу по возвращению в Лабиринт после посещения дома Уильямсов. Тогда Сара, едва оклемавшись от резкого перехода между мирами, нежно прикоснулась к утянутой перчаткой руке Джарета, тихо промолвив: «Спасибо.»       С тех пор девушка приметила, что и контроля над ней стало будто поменьше, да и жесткость поубавилась. Теперь она могла спокойно выходить в сад, бродить по замку, шерстить библиотеку в поисках книг на языке, который была бы в состоянии понять; садиться за холст, когда того потребует душа, раз за разом задаваясь вопросом, стал ли Король уважать её личные границы? Или то лишь поспешные выводы? — Я рада была бы увидеть их даже на минуту. Но всё же надеюсь, что то была не последняя наша встреча. Безумно тоскую, хоть и было это всего неделю назад. — Я уверен, вы ещё встретитесь. Не переставай верить, Сара. — Ты прав. Мне нужно держаться. И… я очень рада, что встретила тебя. — И я безмерно счастлив, моя Королева.       Молодой белоснежный фейри аккуратно заключил тёплую девичью руку в свои — холодные и бледные, как ноябрьский снег. — Ты всегда можешь положиться на меня, дорогая Сара, знай это. Я буду ждать тебя здесь столько, сколько потребуется. Столько, сколько ты захочешь видеть меня рядом. Только прошу, не таи свою боль. Я хочу разделить твои горести и облегчить твою светлую душу, моя госпожа.       Губы девушки жалобно затрепетали, сколько бы сердце не силилось противостоять наплыву эмоций. Ей давно нужна поддержка, и когда таки удаётся заполучить хоть малую её долю, душа не выдерживает, треща по швам.       Королева тихо расплакалась и прильнула к сердечному другу, ощутив холодок шёлка его рубашки. — Спасибо, Фаулл, — шептала она, глядя на хмурящееся небо сквозь веер пушистых ресниц, пока молодой мужчина гладил чёрные пряди мягких волос.       Небо же, и правда, хмурилось с каждым днём всё сильнее, клича северные ветра обрушить свой гнев на Гоблин-сити. Холодные потоки воздуха безжалостно пронзали местную ухоженную зелень, трепля её в ледяных лапах. Небосвод наливался тяжёлым свинцом, тая в себе бесконечные потоки осенних ливней. В самое короткое время листва постарела, выкрасившись в глубоко-жёлтые оттенки, да печально глядя с высоты на давно омертвевшую траву газонов и клумб, зная наверняка, что они вот-вот встретятся друг с другом. Так и случилось, и уже вскоре их накрыл собою пушистый первый снег, а следом разыгравшаяся метель настойчиво убаюкивала всех и вся.       В тот день Сара удобно устроилась на широком подоконнике окна своей спальни, задумчиво глядя на снежное безумие за окном. Думалось о том, как же в этом году родные собираются провести Рождество, какие подарки обнаружит под елью её маленький брат, а ещё о том, сумел ли отец выполнить данный наказ, не случилось ли с ним чего при попытке найти проклятую книгу. Разумеется, было ясно, что Джарет с огромной вероятностью подслушивал её разговоры с семьёй, но это неважно. Куда важнее уничтожить «Лабиринт», чтобы никто больше не попал в эту западню.       Конечно, безудержно хотелось вернуться домой, и не на час, а навсегда, однако, что бы ни поменялось за несколько месяцев, но страх перед Королём остался и отступать был не намерен. Поэтому достать заветный артефакт и по сей день не представлялось возможным. Иногда в зеркалах снова появлялась Кейтлайн, каждый раз напоминая о том, что время идёт, и вскоре помочь Саре будет уже некому, если не поспешить. Но этим она лишь сильнее загоняла пленницу в панику. Да кто вообще осмелится сорвать с его шеи чёртов амулет!       Однако случился таки один эпизод, что побудил молодую Королеву к действиям: в один из дней призрак вновь явился к ней в кабинете Короля, когда того не было рядом. Кейтлайн велела Саре взять в руки один из кристаллов, сложенных на столе, и попросить шар показать ей её семью. И увидела она маму, впервые за столько лет прибывшую в дом семьи Уильямс, в дом, в котором когда-то они жили вместе с Робертом. Бывшие супруги учинили немалый скандал, не обращая внимания ни на слёзы малыша Тоби, ни на встревающую поперёк ссоры Ирэн. Мать обвиняла отца во всех смертных грехах, визжа о том, что дочь пропала без вести по его вине. Отец же кричал, что будь она нормальной матерью, возможно, ничего бы не случилось. Словом, выглядел мужчина ещё хуже предыдущего раза: лицо опухшее, темные круги под печальными глазами, несвязная речь, тремор в руках — всё это выдавало в нём то, что Роберт стал прикладываться к бутылке. И, судя по его лицу, делать это он начал уже довольно давно.       Семья безостановочно рушилась, а она даже не знала об этом, отчего-то по умолчанию считая, что родные в лёгкую справятся без неё и как ни в чём не бывало проживут свои жизни, лишь первое время погоревав о потере. Она жестоко ошиблась, лишившись даже ничтожной доли всякого покоя, одновременно стараясь спрятать от окружающих это состояние.       Чувство вины в тот вечер разбушевалось столь же сильно, как набирающий мощь буран за стенами вмиг похолодевшего замка. Она понимала, что уже давно пора действовать, и что иного выхода нет — лишь только достать амулет с груди Короля.              Но не только одно чувство виновности терзало хрупкую человеческую душу той поздней осенью. Как бы не так, ведь Сара горела живьём. Сгорала каждый раз, когда пересекалась взглядом с пришедшим навестить её Королём. Каждый раз, когда глядела на него с противоположного конца длинного обеденного стола, за которым всякий раз его тарелка оставалась пустой. Когда Джарет показывал ей новые места вне замка, разъясняя, как всё устроено в его новом мире. Когда надевал на нежную шею или запястье очередное украшение. И даже тогда, когда метал в её сторону страшные взгляды, грозился навсегда запереть в темнице, запрещал видеться с Хоглом, манипулируя жизнью мелкого гоблина.       Сара не понимала, как такое возможно. Как возможно, чтобы её сердце пропускало удары при виде злобного существа, лишившего её всего, что было дорого. Сотни раз в нагруженную голову закрадывались мысли о наличии светлой стороны в личности Джарета, что подкреплялось редкими просветами в его отношении к ней. Душа не находила себе места, стоило Королю проявить хоть крупицу добра к своей жертве, но вскоре всё возвращалось на круги своя, и Саре становилось ещё хуже. Затем всё начиналось по новой.       Что бы ни происходило на девичьей душе, уже давно настала пора действовать. Неизвестно, что происходит с семьёй Уильямс и чем это может закончиться.       Опомнившись от дум, Сара обнаружила у себя в руках чашку с давно остывшим чаем, а за окном уже царствовала морозная тьма, местами освещаемая большими уличными фонарями далеко внизу, у подножия замка. Время от времени туда-сюда сновали крошечные чёрные точки — это гоблины в спешке прибирали то, что может быть испорчено снегопадом, переходящим в свистящую бурю.       Оставив чайную чашку на подоконнике, с которого легко спрыгнула, звонко цокнув туфлями о пол, на выходе из покоев она остановилась, взглянув на себя в зеркало. Сегодня Селина нарядила её в насыщенного бордового цвета платье, слегка пышноватое и воздушное, с открытыми плечами, прикрываемыми тёплой чёрной шалью. За более чем полгода чёрная копна волос изрядно отросла, струясь ниже уровня груди, переброшенная наперёд по две стороны.       Сара вздохнула, до хруста сжав кулак. Затем взялась за ручку и покинула покои, чтобы через несколько минут застыть перед другой, уже чужой дверью. Совершенно чёрная, сверкающая чистотой дверь, ведущая в покои Короля гоблинов закрыта и из-за неё не доносится ни единого звука. Она робко стукнула по ней костяшками пальцев, передумав о своей затее в ту же секунду, но было уже поздно. — Кто? — с привычной грубостью раздался голос Джарета слегка приглушённо.       Отвечать Сара не стала — сразу опустила ручку и медленно вошла внутрь. С тенью умело скрываемого на лице удивления, мужчина посмотрел на вошедшую, не выпуская из рук очередное ювелирное изделие, над которым корпел по вечерам. Пламя горящего камина справа от большого рабочего стола роняло на повелителя причудливые тени, что порой пугало, искажая и без того хищное лицо игрой света. Казалось, перед ней не Джарет, а демон, скрывающийся под его личиной. Но разве настоящий Джарет не является кем-то даже похуже? — Что случилось? — холодно поинтересовался Король. — Совершенно ничего. Просто… Стало как-то жутко. По замку гуляет этот свист от метели, этот холод…       Джарет уставился на неё тяжёлым выжидающим взглядом. Так, будто она впустую отнимала его драгоценное время. — Мне очень одиноко и даже страшновато. Но если я помешала, то вернусь к себе, — с ноткой досады закончила Сара, разворачиваясь к выходу. — Никто не позволял тебе уходить, — ответил он, снова опустив глаза к своему творению. — Сядь.       Сара тихо, словно чего-то опасаясь, прошла к краю огромной королевской кровати и опустилась на нее, нервно расправляя юбку. — Говори, в чём дело, — вновь потребовал мужчина. — Но я ведь… — Ты ведь лжёшь, Сара. Если ты научилась скрывать от меня часть своих эмоций, это ещё не значит, что сделала из меня полного идиота. Биение твоего сердца доносилось даже из-за двери. Говори немедленно, что хотела.       Сердце, и правда, колотилось, как бесноватое, и сейчас, когда Король загнал её в угол, необходимо как можно скорее взять свои эмоции под контроль. Но как же тяжело это стало ей даваться. — Я переживаю за родителей, — выдала она наконец, не отрываясь глядя на подсвечиваемый тёплым светом точеный профиль Джарета. Он спокойно орудовал тоненькими инструментами в руках. — Я даже не сказала отцу «прощай», как Вы утянули меня обратно. — Ты сказала ему более чем достаточно.       Король вдруг выудил из ниоткуда тот самый экземпляр книги, слова из которой перенесли Сару сюда несколько месяцев назад. Девушка с ужасом уставилась на красную обложку, прокручивая в голове миллион вариаций того, что могло случиться с её отцом. — Думай головой в следующий раз, прежде чем втягивать папочку в свои проблемы. — Папа?.. — С ним всё хорошо, можешь не переживать.       Сара выдохнула с такой силой, что даже корсет вдруг показался необычайно просторным. — Я не скрывала этого от Вас. — Я знаю. И твоя наглость меня поражает. — В чём же наглость? Вы сами подарили мне эту книгу, и я вольна делать с ней, что хочу! И вообще… Я пришла с добрыми намерениями, а Вы просто срываете на мне свой гнев в очередной раз.       Нареченная Королева гневно вскочила с места и зашагала к двери. — Стой, — вновь скомандовал гоблин. — Хорошо. Ты навестишь и мать, и отца, но чуть позже. А сейчас прекрати злиться на меня и идём, я провожу тебя в твои покои.       Джарет поднялся с кресла, отложив изделие в сторону и накинул на плечи очередной кожаный плащ. Сара же застыла на месте, утонув каблуками в ворсе чёрного ковра. С одной стороны её распирала радость от того, что вновь родилась возможность увидеть любимых, но с другой… с её новой, темной стороны, душу рвало на части, когда в этом приглушённом свете девушка вновь всмотрелась в очи своего Короля, когда тот подошёл ближе. На его полуоткрытой груди сиял объект её тайной мечты, словно маня к себе и поглощая яркость играющего неподалеку огня.       И когда Джарет уже прошёл мимо своей драгоценности, чтобы потянуться к ручке двери, Сара неожиданно прервала его: — Ваше Величество, — твёрдо позвала она, глядя ему в спину, — позвольте сегодня остаться с Вами.