Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава X

Бьётся в окно северный ветер

      Стекло слегка дребезжало под натиском всё ещё бушующей метели. Она злобно швыряла в него снежные горсти, создавая царапающий звук. Такой погодный расклад был обыденностью в здешних краях в зимнее время. Суровые ветра всегда надвигались со стороны Ледяной долины, и могли не прекращаться несколько месяцев.       Уже давно стемнело, и при приглушённом освещении Сара не сразу поняла, что лежит на перине в покоях Короля гоблинов. А усвоив это, тут же приняла попытку вскочить с места, но тяжёлая, шумящая изнутри голова потребовала вернуться на место.       В мыслях бесконечно вертелось одно и то же имя. Имя того, кто прямо сейчас мёрзнет в недрах промозглой темницы по её вине. Необходимо было немедленно подниматься с места и начинать действовать, но плачевное состояние подкосившегося здоровья упорно кричало: «нет!»       Она всё ещё не могла принять свой полнейший провал. Как же Король узнал обо всём? И как давно знал? Может, Кейтлайн ошиблась, и он следил за ними с самого начала, растягивая сладкое удовольствие до конца? Разве это важно теперь…       Девушка аккуратно перекатилась на бок, почувствовав медленный прилив тошноты. — Что, плохо, Сара? — раздалось в большой комнате, и Сара распахнула покрасневшие глаза.       За своим рабочим столом сидел Джарет, без интереса разглядывая бумаги. Часть из них он укладывал в сторону, часть — подписывал, часть — злобно комкал и бросал в горящий камин.       Супруга ничего ему не ответила, устало потерев лицо. Говорить было нечего, да и сейчас, как никогда, угрожала опасность ляпнуть лишнего и поплатиться за это. — Разрешите вернуться к себе? — попросила она, удивившись, каким хриплым стал голос. — Мне, правда, очень плохо. — Нет, ты останешься здесь, — язвительным тоном ответил Король. — Как оказалось, когда даёшь тебе слишком много свободы, ты садишься на шею, да ножки свешиваешь, в очередной раз принимая милость за слабость. — Я ведь сказала, что такого больше не повторится, — устало, на грани слёз ответила Сара, припоминая неудавшийся план и то, что сейчас происходит с Хоглом. — У тебя хватает наглости препираться со мной?       Джарет наконец перестал игнорировать её взглядом и вскинул взбешённые глаза. Его драгоценность в очередной раз разбила ему сердце. — Это не так, — изнуренная девушка попыталась неспеша приподняться на ладонях, не заметив, что Джарет молниеносно оказался рядом с ней. Он больно ухватил её за подбородок, обратив несчастный взор на себя. — Я никак не возьму в толк, что тебе не нравится? Ты получила всё то, о чём просила, но по-прежнему недовольна. По-прежнему мчишься домой, скрываешь от меня свои чувства. Думаешь, после всего, ты сможешь спокойно жить у себя в мире? Нет. Твои мысли и душа навсегда останутся здесь. — Это неправда! Всё, чего я хочу — вернуться домой. Без обмана, без угроз и шантажа, просто зажить, как раньше! — Ты лжёшь, Сара. Лжёшь даже самой себе. Домой ты не вернёшься никогда, смирись и покорись судьбе, — он убрал пальцы с её подбородка.       Безудержная словесная рвота комом подкатила к горлу, полностью овладев языком обиженной Сары. — Вы — самое ужасное существо, что мне удавалось повстречать, Джарет. Я ненавижу Вашу манеру выдавать совершенно ужасные вещи за милость и снисхождение, ненавижу то, как Вы обращаетесь со мной, Ваш шантаж, Вашу чёрную душу. Вы — настоящее чудовище. Гореть Вам вечно в аду.       Она говорила это так спокойно, смело глядя вглубь удивительных разноразмерных зрачков, хоть на душе и бушевала буря не хуже той, что за стенами замка. Лицо её напоминало лицо человека, которому уже нечего терять, нечего бояться, готового к собственной смерти. Это вывело Джарета ещё сильнее. Сара вновь заблокировала доступ к своим чувствам, да ещё и имела наглость высказывать подобное прямо ему в глаза.       Однако, Король точно знал, что ей всё ещё есть чего бояться. И всегда будет. — Чудовище, говоришь? — мужчина посмотрел на неё вполоборота. —Ты правда так считаешь? Какая жалость. Видимо, придётся исполнить и это твоё желание, моя радость.       Сара насторожилась, всё пристальнее всматриваясь в лицо напротив. Резкий звук ветряного порыва снаружи отвлёк её, заставив обернуться. А когда она вернулась в прежнее положение, рядом Короля уже не оказалось. Сердце тотчас же ускорило свой ход, всё выше и выше подбрасывая биение к горлу. Слух обострился, но девушка не слышала ничего, кроме свиста на улице, потрескивания поленьев и собственного дыхания. Джарета не было ни за столом, ни у кровати, ни у зеркала, ни у камина. Комната опустела. Почуяв что-то неладное фактически на первобытном уровне, Сара тут же вскочила с места, мгновенно позабыв про своё недомогание. Что-то внутри билось и кричало бежать, не оглядываясь.       Она быстро покинула покои, хлопнув за собой чёрной дверью, снедаемая чувством некой подступающей неизбежности. Между лопатками закололо, будто в спину кто-то без устали смотрит. Время вдруг стало вязким и тягучим, а ноги тяжелели, будто утопая в трясине. Стук туфель ускорялся, разносясь от одной стены к другой.       Почти вплотную подобравшись к двусторонней тёмной лестнице, Сара изготовилась побежать вниз по той, что справа, и вела она в крыло, где находилась её комната. Но буквально в мгновение пред первой ступенью возник угрожающий, стройный силуэт со взлохмаченными волосами. Лица видно не было, так как настенные факелы располагались за спиной Короля, выделяя лишь его тёмную фигуру. — Куда-то спешишь, милая? — высказал он с деланным интересом. — Уйдите, прошу… — Не могу. Моя возлюбленная пожелала увидеть чудовище, и я не могу отказать. — Что вы несёте, чёрт возьми? — сорвалась она хрипло. — Чудовище — это вы! И ничего нет в целом свете ужаснее вас! Уйдите прочь!       Джарет рассмеялся. И было в том смехе нечто… странное. Будто голос его с каждой секундной приобретал более глубокие, гортанные нотки, искажаясь и становясь лишь чем-то отдалённо напоминающим человеческий. — Ты права, как никогда, Сара, — забасил Король воистину дьявольским гласом, расхохотавшись пуще прежнего.       Силуэт, подсвечиваемый ярким пламенем факелов, стал вдруг меняться. Он рос и искажался, заставляя своего обладателя запрокинуть голову назад, страшно зарычав. Рык стремительно разносился по замку, вынудив его обитателей испуганно вертеть головами в разные стороны в поисках источника. Подчинённые Короля уже давно не слышали этого рёва. Не слышали со времён войны. Каждый из них сразу же понял, что случилось что-то серьезное, и каждый поспешил найти себе укромное местечко.       Сара в ужасе попятилась назад, держась за стену. Губы в изумлении разомкнулись, зрачки сузились. Джарет стремительно видоизменялся прямо на глазах. Зловещие тени танцевали, протягивая к Саре множество рук, норовя ухватить. Первая ужасная деталь, запримеченная девушкой врезалась во взор, заставляя кровь леденеть в жилах: в игре насмешливых теней стало ясно — платиновая копна волос Короля гоблинов удлинилась, доставая теперь ниже пояса, а из взлохмаченной её части на макушке показались длинные, тонкие рога.       Джарет встал в профиль, опираясь руками о ту же стену, охваченный тяжестью перевоплощения в свой истинный облик. Скрежет появившихся на руках когтей искрами отлетал от тёмного камня, отчего Сара невольно вскрикнула, тут же прикрыв рот рукой, словно боясь привлечь его внимание.       Тем временем ростом он стал более двух метров, лицо вытянулось, явив миру бритвенно-острые ряды зубов настоящего хищника.       Что-то в голове Сары резко перемкнуло и она бросилась прочь, пробегая мимо звереющего Джарета в освободившемся пространстве. В тот момент что-то подсказывало ей, что то могла быть единственная возможность для побега.       Крепко сжав в руках длинные юбки, девушка бежала вниз по лестнице так быстро, как только могла, чувствуя, как сердце камнем падает в пятки. Больше всего на свете сейчас она боялась обернуться, чтобы не увидеть то, что вот-вот последует за ней. Рокочущий, издевательский хохот пронёсся за вспотевшей от ужаса спиной, оповещая о том, что Джарет готов к погоне. Сара не сдержала надсадного полустона, добравшись до коридоров. Она понимала, что шансов против него у неё нет, но инстинкт самосохранения упрямо толкал вперёд непослушное тело. Ноги несли бедную Королеву в сторону собственных покоев, голова же понимала, что это западня.       Далеко позади раздались тяжёлые, неизбежно надвигающиеся шаги, раскатистым эхом проникая в содрогающееся сознание жертвы. Упрямая человеческая психика не признавала того факта, что исход у этой ситуации один, и то, когда хищник загонит свою жертву в угол — лишь дело времени. — Сара! — взревел монстр, приближаясь. — О, Господи! Помогите кто-нибудь! Селина! Марианна! Кто-нибудь!       Она начинала задыхаться на ходу, надеясь, что хоть кто-нибудь придет на выручку. Но стены дворца опустели, словно по волшебству, будто в нём осталась лишь сама Сара и жуткое существо позади. Рык чудовища сливался с воем метели снаружи, вбрасывая ещё больший ужас в атмосферу.       Сара снова выбежала к расширяющемуся коридору, что через сотню-две метров должен был вывести к большой лестнице в холле, а оттуда можно было ринуться за пределы замка.       Путь ей преградил устрашающий, широкоплечий силуэт, принявший свою окончательную форму. Джарет, не мигая горящими синим светом в полутьме глазами, зрачки в которых превратились в чёрные вертикальные полоски, пронзительно вглядывался в дрожащую пред ним королеву. Она схватилась за сердце, словно это могло бы успокоить его ход, и вовремя заметила слева от себя неизвестную дверь. Сара быстро проскользнула внутрь, наглухо заперев ее за собой на внутренний замок. В шоковом состоянии невозможно было сразу признать большую королевскую библиотеку, где девушка она коротала свои вечера.       Стащив со стола канделябр с горящими свечами для какой-никакой защиты, Сара попятилась назад, пристально следя за дверью. Снег бился в высокие окна, будоража и без того напряжённые нервы. Казалось, вот-вот и ручка бешено задергается, и уже в следующую секунду дверь слетит с петель. Но наступила загробная тишь, в которой девушка задыхалась своим сбитым дыханием, не зная, что делать дальше.       Ровно до тех пор, пока не услышала спокойные, размеренные шаги у себя за спиной. В этот момент создалось ощущение, будто душа покрылась инеем, не в состоянии пошевелиться. С трясущимися руками и подбородком, Сара медленно переступала с одной ноги на другую, оборачиваясь. И лишь успел взор уловить образ возникшего позади существа, и крик ужаса не успел вырваться из её груди, как большая когтистая лапа сомкнулась на тонкой шее. Сара вмиг оказалась оторванной от пола, инстинктивно схватившись за руку с каменной хваткой. То, что было Джаретом какое-то время назад, больно пригвоздило сопротивляющиеся тело на широкий стол из красного дерева.       Сара не осилилась оторваться от его нового лица, принявшего острые, монструозные черты: Джарет оскалился клыкастым ртом, а в глаза больше не угадывалось ничего человеческого, словно то очи дикого, голодного животного. Тот привычный причудливый макияж, что так любил Король, теперь оказался будто анатомической, неизменной частью хищного лица, тянущейся в стороны от глаз, как крайне профессиональный грим. Тело демона скрыто под длинным, чёрным плащом. — Пожалуйста, прекратите! Джарет! — закричала Сара под натиском его хватки. —Разве чудовищ просят о милости? — прорычал демонический бас в ответ, Джарет с наслаждением провёл длинным чёрным языком по остроконечным зубам, заставив Сару распахнуть глаза от ужаса.       Бедняжке казалось, это конец, и что жизнь её оборвётся прямо здесь, в богатой и уютной библиотеке, где ранее она находила кратковременное умиротворение. Такими ужасными зубами Король с лёгкостью мог бы в один присест перебить хрупкое человеческое горло. Но монстр медлил. Он минутами сверлил взглядом пойманную жертву, словно вытягивая душу по крошечной крупинке, наслаждаясь. Ему нравилось то, с каким ужасом на лице Сара трепыхалась под ним, смехотворно пытаясь сбросить с себя тяжёлую руку, билась ногами, запрокидывала голову с края стола в поисках жизненно необходимого глотка воздуха. — Покорись, Сара, — требовательно прошептал адский голос над ухом, обронив длинные, выбеленные пряди на посиневшее от удушения лицо.       «Никогда» — подумалось ей почти сразу же.       Как будто услышав эту мысль, злобный гоблинский владыка резко отпустил сжатую шею, оставив на тонкой коже пару кровавых царапин. Поток спасительного кислорода хлынул в напряжённые лёгкие и Сара выгнулась дугой, страшно откашливаясь. Когтистая пятерня с грубой силой притянула девушку к себе, откидывая вверх шелестящие юбки.       Ощутив, как холодные руки Короля касаются её бёдер, Сара истошно завопила, впадая в отчаяние. Никто не придет на её крики, никто не остановит это безумие.       Джарет разорвал её нижнее бельё и без какой-либо прелюдии проник в горячее лоно противящейся супруги. Девушка взревела, чувствуя как промежность обжигает резкая и мощная волна боли. Это проникновение совершенно отличалось от её первого раза, будто член мучителя увеличился вдвое. Впрочем, так и было — он, действительно, приобрел нечеловеческие размеры, вместе со всеми остальными частями тела Короля при превращении.       Вопящая Королева ухватилась за край стола, пытаясь отодвинуться от Джарета, но сил не доставало. Крики то достигали самых высоких нот, то стихали, когда лёгкие опустевали. Стол зашатался, когда Король начал двигаться в ней. Он сгорал от удовольствия, чувствуя, насколько узка внутри его пленница, нетронутая никем, кроме него. Она принадлежала только ему, и он готов был из раза в раз доказывать ей это.       Устрашающая пясть полоснула когтями от дрожащей шеи до паха, одним махом разрывая ткани прелестного бирюзового платья. Манящие груди колыхались каждым новым толчком, приковывая к себе взгляд. Почувствовав, как по разведённым бёдрам полилась кровавая струйка, Сара принялась неглядя нащупывать на столе рядом с собой то, чем можно было ударить Короля, хоть ненадолго отведя его внимание. Джарет заприметил эти жалкие попытки и заранее наказал упрямицу, жёстко притянув к себе, удерживая за затылок. Она была не в силах оторваться от этих глаз. В них словно сосредоточилось всё ужасное, что существует в Лабиринте. Вся его ярость, отчаяние проигравших, каждый обречённый ужас, каждый предсмертный вздох.       С силой зажмурившись, девушка вспомнила Кейтлайн и то, что сотворил с ней Король. Неужели теперь душа женщины просто перестала существовать, а если нет, то куда отправилась? И если с ней он поступил так жестоко, что же ждёт саму Сару?       Крики Королевы постепенно стихали по мере того, как их обладательница выбивалась из сил. Несмотря на то, что Джарет ускорился, находясь почти на пике наслаждения, Сара теперь просто сипела, поняв, что сорванный голос просто-напросто отказывается ей служить. Низ живота, пах, и даже часть бёдер погрязли в густой, неотступной резкой боли, что отдавалась ноющими приступами в другие части тела. Она буквально чувствовала, как разрывались нежные ткани и тысячу раз пожалела о том, что родилась на свет.       В какой-то момент девушка просто ощутила, что понемногу проваливается в глухой, темный омут забвения, когда боль уже переступила все пороги терпения организма. Жуткое лицо над ней снова превращалось в неясную тень, оставляя понятным лишь смазанный силуэт.       Наконец эта боль прекратилась.

* * * * * *

      Ненадолго. С трещащей по швам головой Сара очнулась в тёплой постели, и это была самая приятная вещь, которую удалось ощутить за всё последнее время. Звук бесконечных игр веялицы за покрытыми морозным узором стёклами уже казался неотъемлемой частью окружения. От её сыпучего звона хотелось укутаться в тяжёлое одеяло ещё прочнее и вновь провалиться в сон, но вместе с пробуждением вернулась и тягучая, режущая боль нижней части тела. Раны запульсировали, стоило Саре совершить неудачную попытку сменить положение тела.       Пока утомлённое зрение не пришло в норму, медлительно растворяя в свете горящего пламени плавающие перед глазами тени, Сара не поняла, что находится вовсе не в своих покоях. Её вернули в покои Короля, да к тому же вымыли и переодели в чёрную шёлковую сорочку, тонкую, как паутинка.       Сглотнув вязкую слюну, девушка с трудом перевернулась на спину, чтобы затем окинуть взглядом остальную часть комнаты. Всё ещё ночь, освещаемая неизменными свечами. Рабочий стол владыки пустовал, зато дальний край кровати явил взору умиротворённое лицо Джарета. Его обыкновенное лицо, схожее с человеческим.       Не верилось, что совсем недавно эти тонкие губы таили за собой ряд огромных острых зубов, а изящные, аристократического сложения руки были монстроподоброй лапой с убийственными когтями.       Джарет по-кошачьи резко открыл глаза, поймав супругу на тайном рассматривании его персоны. — Наконец, ты проснулась, — тихо поприветствовал он жену. — Не реагировала ни на что больше суток.       Девушка удивилась, но тут же нашла этому причину. Организм просто не выдержал всего ужаса и впал в вынужденную отключку. Она отвернулась, не имея ни малейшего желания смотреть на Короля. Теперь у нее нет даже собственной комнаты, в которой можно было хоть ненадолго найти укрытие. С этого дня и навсегда они с Джаретом делят одно ложе. — Иди ко мне, Сара, — потребовал Король, недовольный её жестом. — Мне больно.       Тогда Джарет сам придвинулся вплотную к супруге, однако на этом не успокоился. — Повернись ко мне, — вновь скомандовал колдун, слегка приподняв одеяло в пригласительном жесте в свои объятия. Ему был важен её собственный шаг в его сторону.       Сара скользнула взглядом по оголенному торсу Джарета, разрываемая изнутри двумя борящимися чувствами: одно противилось приказу всеми фибрами, другое — понимало, что сопротивление нынче стало очень опасным занятием.       Вторую мысль девушка нашла более благоразумной в данной ситуации, да и не только. Тело отчётливо припоминало, чем могут обернуться препинания с Королём.       Скрипя от боли, Сара осторожно придвинулась ближе к ненавистному супругу, сжавшись в напряжённый ком и разместившись у его гладкой груди. Джарет бережно укрыл её, вынудив ощутить подступающую тошноту от резких перепадов действий этого «человека». Его особый аромат снова окутал Сару невидимым шлейфом, напомнив о тех чувствах, заставивших её своими же ногами прийти в объятия к Королю в тот холодный вечер. Она вспомнила, в каком ненормальном темпе билось глупое сердце, вспомнила будоражащее покалывание в груди и внизу живота, как подгибались колени, и как горячие губы тянулись навстречу свирепому зверю. Вспомнила и ощутила это снова. Бедняжка возненавидела себя хлеще предыдущего, отчаянно порываясь заблокировать возникшие из ниоткуда чувства. Но, видимо, не вышло. Джарет нежно обнял свою несчастную королеву, плотнее притягивая к себе.       Оставшейся рациональной части её разума оставалось лишь надеяться, что по крайней мере сегодняшней ночью Король не возжелает плотских утех, дав возможность немощному телу оздоровиться.

* * * * * *

      «Надеюсь, хоть у тебя всё хорошо…», — произносила Сара про себя, трепетно храня перед мысленным взором лучезарный образ северного принца.       От некоторых сговорчивых слуг удалось узнать о том, что Фаулл всё-таки отправился восвояси, весьма спокойно распрощавшись с Джаретом, прямо перед тем, как обнаружился побег Королевы. Эта новость помогла сбросить с души огромный валун и выдохнуть спокойно хотя бы по этому поводу.       Не обошлось, конечно, и без печальных вестей: и Селину, и Марианну, сместили с должностей, ведь за своей госпожой те не уследили. Заместо девушек к расстроенной Саре приставили новую, весьма проворную молодую леди, куда менее сговорчивую, куда более верную своему Королю.       Так Сара осталась совсем без друзей, за последнего из которых, конечно, сердце болело куда страшнее, нежели чем за себя. Никто не знал, где находится Хогл и что с ним происходит. Вот уже две недели девушка изматывала себя, силясь придумать способ вымолить у Джарета помилование для маленького гоблина, считая себя главной причиной каждой беды, обрушившейся на голову бедняги карлика.       Не утаишь и того, чего так старательно Сара избегала и гнала от себя, ведь явственно проступающая на поверхность симпатия к собственному мучителю никак не укладывалась в голове. В мыслях уже добрый миллион раз промаячил один и тот же вопрос:       «Как после всего того, что он с тобой сделал, ты можешь чувствовать что-то подобное?»       Казалось, после каждого бесчеловечного поступка Джарета сердце в очередной раз леденело и должно бы развалиться на мёрзлые кусочки, да как бы не так. Стоило Королю затем проявить любой, лишь самый малейший жест доброй воли, как лёд неминуемо таял, а душа вновь наполнялась неизвестной силой.       Девушка решила, что на нервной почве её рассудок помутился и, кажется, безвозвратно. Иначе невозможно трактовать это безумие.       Чего стоило снова начать нормально передвигаться после последнего соития, повлекшего за собой множество травм интимного характера, да и не только.       То, как невозмутимо держался Джарет всё последнее время, буквально доводило Сару до мандража, и в то же время горделивый образ Короля не давал ей спать по ночам, выискивая в себе причину нездоровой тяги.       Порой, очнувшись ночью от поверхностного бесплодного сна, Сара обнаруживала, что её руки, будто движимые сами собой, обвили стан Короля, пока сознание дремало. Тогда она, затаив дыхание, тихо стаскивала их обратно, тут же ловя на себе хлёсткий взгляд светящихся в темноте глаз. Джарет знал, что подсознательно Сара уже давно стала тянуться к нему, и тело её бездумно вторило разуму. Он упивался, глядя на то, как стыдливо девушка прижимает руки обратно к себе, искренне не понимая, что происходит с её глупым сердцем.       Сейчас Сара снова сидела за холстом в теперь уже их общих с Королём покоях, по-детски радуясь тому, что наконец добралась до позабытого занятия. С каким восторгом она вдыхала ароматы новых красок, и перебирала пальцами кисти. Краска значительно отличалась от той, с которой художница работала в родных краях, и имела такие оттенки, глядя на которые, глаза разбегались от разнообразия.       Вот только бледные руки снова перестали слушаться свою хозяйку, упрямо уродуя чистый холст острыми чертами чудовищного лица, образ которого Саре не забыть никогда. Гоблин скалился на неё с портрета, держа руке сияющий кристалл. Северный ветер играл пеплом на длинных объёмных волосах, что поблёскивали снегом. Лицо преисполнено дикой свирепости, а глаза и холодны и обжигающи одномоментно.       Сара писала его и с силой прикусывала губу, припоминая, что вытворял с ней запечатленный монстр. Помнила мёртвую хватку на своих бедрах и глотке, ощущала боль от всё ещё не сошедших синяков и ссадин, тем не менее, было в нём что-то, до безумства воспламеняющее её сознание. Нечто притягивающее и отталкивающее одновременно.       Девушка опомнилась, когда естественный свет из окна, у которого она работала, вдруг затянуло тёмной пеленой. Прищурившись на картину, она обернулась, едва не опрокинув палитру. — Весьма недурно, — с видом знатока похвалил её Джарет, объявившийся сидя на подоконнике, закинув ногу на ногу. — Ты выхватила всё до мельчайших деталей, и это прекрасно. — Благодарю, — процедила та в ответ, быстро смерив свой гнев на него, и отвернулась к мольберту. — Слушай, я помню, что скоро твой день рождения. — Как мило, — безразлично прервала его Сара. — Ты можешь провести его с семьёй, если прямо сейчас перестанешь выводить меня из себя.       В груди её громко стукнуло, но тут же утихло. Целый день с родными, разве это реально? Затем лицо вдруг стало опечаленным. Она снова принялась за портрет. — Нет, — отрезала девушка. — Что? — впервые за долгое время искренне удивился Король. — Я сказала, что не хочу домой.       Джарет вскинул брови, спрыгивая с холодного окна. Он не верил своим ушам. — Сдается мне, я был слишком жесток с тобой ранее, но головой ты не ударялась. Позволь узнать, а чего же ты хочешь тогда? — А Вам разве не всё равно, чего я желаю? — презрительным тоном отвечала Сара, злобно орудуя кисточкой. — Раз спрашиваю, значит, не всё равно.       Было слышно, как Джарет теряет терпение, едва ли не скрежеща зубами, а брови его вновь нахмурились. — Я желаю Хоглу свободы. Больше ничего. Мне нет смысла беспокоить родных своим очередным внезапным появлением, чтобы затем исчезнуть так же неожиданно, оставив их ни с чем. Пусть лучше их души успокоются, навсегда позабыв обо мне. А я уж как-нибудь справлюсь. — Ох, девчонка, — выдохнул Король, устало потирая лицо. — Так уж и быть, но этого изменника я сошлю в дальний край Лабиринта. Я больше не хочу видеть его мельтешение у себя под ногами.       «Странно.»       Она пораздумала и всё же обратила взор к супругу, недоумевая, что на него нашло. — В безопасный край Лабиринта, —парировала девушка, тем не менее, сжав от страха кисточку. — Идёт. — И Вы не тронете его больше? Что бы ни случилось? — Больно он мне нужен. Не забывай, что в темнице карлик гниёт потому, что кое-кто не умеет держать своё слово, разве не так?       Сара вновь вздохнула. Джарет прав — это лишь её вина, и спорить тут нечего. — Да, Король, — спокойно ответила она, как мёдом в уши своего садиста. — Значит, договорились.       Джарет скрыл свою довольную ухмылку, любуясь сосредоточенной красотой лица супруги. — А это, — перчатка скользнула по боковой части холста, — я оставлю себе. — Как пожелаете, — безучастно согласилась Сара, даже не глядя ему в лицо.       «Снова у этого психа хорошее настроение на почве временного просветления. Затишье перед бурей, не иначе.»       Джарет, и правда, вёл себя странно. Был чересчур снисходительным, будто точно чего недоброго замыслил. А впрочем, есть ли смысл об этом размышлять?