Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XI

Всадник

      Страшно вдуматься, какое множество девушек мечтает о такой участи. Лежать такой же обнаженной, прикрытой лишь тонким чёрным шёлком, и чтобы языки пламени из камина королевской опочивальни поигрывали светом на вспотевшей, подрагивающей коже. Лежать, приводя в норму сбитое дыхание, да любуясь точеным профилем довольного Короля по правую руку от себя. Он, разумеется, тоже совершенно обнажен, но прикрываться простынками не намерен. Его Величество в очередной раз удовлетворил свою похоть и просто наслаждается моментом.       Любая на её месте просто разорвалась бы от счастья, нежась на этой перине, но Сара нервно покусывала кожу на губах, думая:       «О, Господь, не позволяй такому случиться. Я не должна носить ребёнка от этого человека. Это убьёт меня. О, Боже, не допусти!»       Эта одновременно и странная, и естественная мысль посетила Королеву совсем недавно и явилась внезапно, как гром средь ясного неба, обдав душу ледяной водой. До сего момента задумываться об этом почему-то не доводилось, но теперь у Сары появился ещё один страх. И был он совершенно небеспочвенен, если уж на то пошло.       Разумеется, Королевство гоблинов — это не современный продвинутый мир и про контрацепцию никто тут и думать не думает. Но, упаси господь, случись так, что у бедняжки появится ребёнок, что будет тогда? У Джарета появится огромный и неизменный рычаг для манипуляций, вот что. Это навсегда посадит Сару на цепь, и положение ухудшится в десять раз, даже если к тому моменту она бы нашла новый безопасный способ для побега.       Дни свои пленница проводила в основном в покоях своего супруга, то починая работу за новым полотном, то намертво зачитываясь книгами. Общество Селины явно не было бы лишним теперь. Чудесная гоблинесса часто развлекала госпожу нескончаемым потоком забавных историй о существах и событиях, всё ещё казавшихся Саре чуждыми.       Его Величество обычно отсутствовал днём, зачастую, не стесняясь Сары, оборачиваясь пушистой белой совой, уносящейся вдаль уже через секунду. Посвящать супругу в свои дела он был не особо расположен, осаждая женское любопытство каждый раз, когда девушка осмеливалась заговорить. А возвращался Джарет чаще всего под вечер, иногда задерживаясь до самой поздной ночи, даря узнице надежду на спокойный, крепкий сон.       Изредка Саре доводилось принимать участие в встречах с послами соседних, захваченных Королём земель, да и те не выделялись особой занимательностью. Конечно, в глубине души Сара, сидящая в такие моменты подле своего Короля, свято надеялась увидеть среди прибывших гостей столицы юношу, не отпускающего её мысли. Сейчас ужасно не доставало его безвозмездной поддержки, мягкого, обволакивающего голоса, что шептал бы над ухом о том, что всё будет так, как надо; его холодных, тонких рук, походивших на руки пианиста; его добрейших глаз. Кто знает, суждено ли им увидеться вновь?       А время, конечно, не стояло на месте. Полным шагом шла лютая зима, не скупясь на бураны, коими заваливала Гоблин-сити и его окрестности. Редко когда выдавался один-другой солнечный день, когда небо успокаивалось, не тревожимое регулярными ветрами, и одаривало землю чистой голубизной.       В такие дни Сара спешила покинуть приевшиеся стены замка хоть на час, лишь бы вкусить глоток свежего, чистого воздуха в саду, пусть и с трудом прохаживаясь по снежному слою. Дорожки, конечно, спешили расчистить трудяги-гоблины, но за последние дни снега навалило так много, что бедняги едва справлялись. А ведь трудягами они были не всегда, как с лёгкой улыбкой припоминала Сара. Годами ранее тяжко было найти более ленивых и неопрятных созданий, чем они. Домовые в большинстве своём слонялись без дела, находя радость лишь в том случае, когда удавалось кому-либо напакостить. Однако, когда пять лет назад в голове Джарета щёлкнул выключатель, несчастным неряхам пришлось кардинально перестроить образ своего существования, как впрочем, и всё в этом мире. За это стоит отдать должное Королю, не поспоришь.       Новая надоедливая служанка-надсмотрщица неустанно следовала по пятам, не спуская глаз с госпожи ни на минуту. Она была похожа на маленького проворного зверька, имея такие же вездесущие, бесноватые карие глаза и маленькое, но жилистое, а потому очень сильное тело. Чаще всего девчонка молчала, коротко и чётко выполняя свою работу. О, она безумно раздражала Сару.       Засидевшаяся в стенах гоблинского дворца Королева, душа которой по сей день не принимала дарованный титул, планировала совершить ностальгическую прогулку по всем местам, где проходили её тайные свидания с прекрасным белым принцем. Хотелось посидеть на каждой, пусть и леденелой скамье, вдыхая морозные ароматы округи, протоптать каждую знакомую тропу, остановиться у фонтана, ещё совсем недавно наполнявшего сад необходимой прохладой.       Новая прислуга держалась позади, покалывая взглядом область между лопаток, Сара же пыталась увеличить расстояние между ними настолько, насколько это возможно.       Остановившись на пару минут в хорошо освещаемой солнцем садовой зале, густо обнесённой по краям уснувшей на зиму изгородью, девушка опустила веки, приобняв себя за плечи. Она с удовольствием впускала в себя скудное тепло, и непроизвольная улыбка медленно расплывалась на её лице. Слабенький ветерок подбрасывал кверху не успевшие застыть снежные крупицы, шурша и поигрывая ими. Иногда вдали раздавался клич неизвестной крупной птицы, чем-то похожей на ворону. Пару раз Сара видела её из окна — пернатое пыталось найти подходящую добычу, а порой — укрытие от более свирепых летучих зверей, патрулирующих своды Лабиринта.       С умиротворением прислушиваясь к каждому раздающемуся звуку по отдельности, Сара не сразу обнаружила новый, посторонний шум, кардинально отличающийся от предыдущих. Тяжёлый, ритмичный цокот копыт звонко отбивал свой ритм о толстый слой льда на каменных дорожках. Сара удивилась, поняв, что к чему и принялась выискивать взглядом существо, из-под чьих копыт раздаётся этот стук. Элайза, новая прислужница Королевы, смиренно стояла на том же месте, что и прежде, когда Сара взглянула на неё. А обернувшись обратно, у дальнего выхода из обширной залы, по скользкой дорожке смело шёл громадный вороной жеребец. Ступал он гордо и величаво, не глядя по сторонам, богато запряженный серебром. Грацией своей животное уступало, наверное, лишь своему всаднику. Высокий, стройный светловласый мужчина легко держался в седле, не сгибая аристократической осанки ни на секунду, и смотрел он так же прямо перед собой. А точнее — на Сару. Длинный черный плащ слегка развивался по промерзшему воздуху, придавая владельцу пущей красоты.       Разумеется, это был Джарет. Верхом он неспеша подобрался к супруге, и воззрился на нее отшатнувшуюся сверху вниз. — Составишь мне компанию, дорогая? — Вот… на нём?       Девушка испуганно глядела на красноокое животное, имеющего, кстати говоря, две пары длинных, вытянутых глаз, промежь которых располагалось два острых рога: один — побольше, другой — поменьше. Король потянул поводья к себе, останавливая жеребца, и тот на секунду приоткрыл рот, явив ряд остроконечных зубов и тонкий, длинный язык. — А что тебя смущает? — Ваш конь. — Брось. Визард нападает только по моей команде.       С последними словами Джарет протянул ей руку, слегка наклонившись. Сара покосилась на огромные ноги лошади, вверх от копыт по которым росли острые шипы. Животное с интересом вглядывалось в незнакомку, заставляя её сжиматься на месте. Королева мельком взглянула на служанку. Нудная, монотонная прогулка с молчаливой надзирательницей или какое-никакое разнообразие? — Будь по-Вашему. — Сара осторожно обошла пугающую морду вороного и ухватилась за крепкую мужскую руку.       Король без труда утянул её наверх, разместив прямо перед собой. От непривычного положения и высоты у бедняжки закружилась голова. Этот конь явно выше тех, к которым привык обычный человек. — Ну? Не съел он тебя? — Ещё не вечер. — Тебе нужно подружиться с ним. Визард верен мне вот уже сотню лет. — Сотню… Сколько же тогда Вам самому? — Ха, твоих предков и в помине не было, когда появился я, — Джарет пришпорил коня, и они начали движение. — И за все эти годы… столетия! Вы не нашли себе в жены никого более достойного? — Ты смеешь оспаривать мой выбор? —Я просто интересуюсь. — Разумеется, встречалось на моем пути множество и людей, и нелюдей. Но я захотел тебя. И получил. Просто прими это. — Хорошо, — ответила она, смущенная тем, как тесно прижата к груди Короля, пока жеребец, ускорившись, нес их прочь, удивительно пластично для своих габаритов маневрируя средь частых и крутых поворотов.       Уязвимость в сложившемся положении странным образом располагала Сару к разговорам. Хотелось делать что угодно, лишь бы не молчать, прижавшись румяной щекой к крепкому телу. Однако, давно назревший вопрос она всё не могла решиться задать, обдумывая разные варианты его подачи. — Ну? — поторопил ее Король, встретив растерянный взгляд. — Ты хочешь что-то сказать, и это чувствуется. — Да. Хотела спросить о Беверли. Или правильнее будет называть её — Тамиф? — И что с ней? — Почему она в облике человека? Ну… Вы ведь всегда превращаете детей в гоблинов. Я имею в виду тех мелких гоблинов, что без конца снуют по дворцу. Я знаю, что гоблины умеют перевоплощаться, но за слугами я такого не наблюдала. — Порой ты бываешь наблюдательной, я рад. Да, не каждый гоблин имеет подобное умение. Мелкие дворцовые слуги, все они — бывшие людские дети. Настоящие гоблины куда крупнее и умнее. Как ты, наверное, тоже заметила. — Но почему же тогда Тамиф… Ничего не понимаю. — Я даровал ей такую возможность. — Вы? — вслух удивилась девушка. — Она — незаменимый служащий. Делает больше, чем леди Арвель. Всё заслуженно, — отрезал Джарет, победно покосившись на супругу, едва сдерживая хохот.       Неожиданно для себя Сара побледнела. — Сара? — продолжил Король. В ответ она обратила к нему затуманенный думами взор. — Что я вижу… Ты ревнуешь?       Он был польщён. — Чего? — бедняжка едва не поперхнулась, ощутив болезненный укол внутри себя.       Тогда то Его Величество и рассёк просторы спящих садов своим смехом, по привычке откинув голову назад. — Какие глупости, — обиженно пробормотала она, отвернувшись. — К чему же тогда такие вопросы? — не переставая улыбаться, говорил Король. — Неужто, наконец, моя жёнушка отошла от жалости к себе и заинтересовалась делами Лабиринта? — Именно так, — отчеканила осажденная девушка, не желающая развивать разговор после такого. Она была до глубины души поражена его предположением. — Что ж, похвально, — продолжил издеваться Джарет. — Я могу много чего тебе поведать, много чему научить, раз уж вдруг открылся интерес, моя дорогая. Спрашивай, что ещё не даёт покоя. Только не говори о Хогле. Он сослан и в безопасности, как и договаривались. — Ладно. Тогда куда мы едем? —Хочу развеяться. За пределами дворцовых стен. — Серьезно? — удивилась Сара, плохо скрывая радость. Там ей быть пока не доводилось. — И мне можно туда? — Ну я ведь рядом. — С чего вдруг такая щедрость? — Я могу зашвырнуть тебя в замок прямо сейчас. — С Вами невозможно разговаривать, — раздражённо вздохнула Сара. — И всё же, мне кажется…       Девушка сделала длительную паузу, словно собирая храбрость в кулак, мельком поглядывая на горделивый профиль смотрящего вдаль Короля. К тому времени они проехали уже добрую часть садов. — Мне кажется, Вы заглаживаете вину. — Вину? — оскорблённо уставился на неё Джарет. — За жестокость в отношении меня.       Сара крепилась как могла, пытаясь не выдавать страха, но лицо сказало всё за нее. После последних своих слов девушка ожидала шквал насмешек и обвинений в свой адрес, но Джарет молчал, лишь сильнее сжимая поводья в перчатке. Солнце на небосводе вновь поглотила большая свинцовая туча, вмиг превратив красоту садов в обыденную серость, будто вторя настроению Короля. Саре хотелось бы ещё многое сказать, но она не осмелилась, увидев, насколько отяжелело выражение лица колдуна. Он накрепко о чём-то задумался, это было заметно. Усиливающиеся по мере продвижения вглубь садов потоки ветра откидывали назад его светлые длинные пряди, полностью открывая миру очаровательное, пусть и не самое молодое лицо.       Сара внезапно поймала себя на том, что любуется профилем этого лица, пока ожидала хоть какой-нибудь реплики в свою сторону. Поймала себя и на желании перебрать пальцами ворох платиновых волос, зная наверняка, какие мягкие эти пряди.       Его Величество упрямо молчал до тех пор, пока жеребец не вышел на финишную прямую — широкую дорогу из светлого камня, полностью расчищенную от снега. И вела она к громадным, просто высоченным чёрным вратам, окаймлённым не менее огромными, толстыми, серыми стенами с множеством вышек и шпилей. — Открыть немедля! — закричал один из патрулирующих гоблинов.       Несколько стражников — крупных и крепких гоблинов, принялись с усердием тянуть тяжеленные створки на себя, являя привставшай от восхищения Саре медленно открывающийся для нее мир. Мир за стенами замка.       Миновав распахнутые врата, вороной тяжёлой поступью зашагал по темному дереву подъёмного моста, уместившегося аккурат над глубоким, широким рвом. Вода в нём, разумеется, давно подмёрзла, покрывшись слоем кристаллически-прозрачного, чистого льда. Если приглядеться, можно было заметить разноцветное множество камней, что осыпали собой дно. Сара восторженно ахнула, искренне и по-детски возрадовавшись проплывающим понизу пёстрым рыбам. Тем не менее, высота являлась по истине головокружительной, почему девушка и ухватилась за талию своего Короля столь крепко.       Визард продолжал движение, эффектно размахивая шелковой гривой на ходу, вторя развивающемуся по ветру плащу Его Величества. Пред вратами замка расступался лес, расстелившийся на многие ярды в каждую сторону старой части Лабиринта. Снег полностью укрыл его, сделав ещё более густым и мрачным. Конь сошел с подвесного моста, и добрая часть его мощных, длинных ног тут же потерялась из виду, ступив в густую белую толщу, без единого просвета окутавшую землю. Несмотря на это, мифическое животное легко продолжало движение, унося своего всадника и его спутницу к открывшейся поляне, вдоль которой, бесконечно куда-то спеша, протекал ручеёк. Удивительно, но мороз охватил его лишь по узким берегам. Весело плескаясь, ручей стремительно убегал в самую чащу тёмного леса, по мере продвижения в который нельзя было не отметить постепенное увеличение размеров деревьев.       Джарет хлестнул коня поводьями, и грозный Визард стал ускоряться, набирая ходу после каждого тяжёлого шага, пока нужная Королю скорость не была достигнута. Сара, не привыкшая к подобного рода активному отдыху, намертво вцепилась в мужчину, и всё же любопытство не позволяло ей зажмуриться от страха. С трепещущим интересом девушка озиралась по сторонам, слегка прищурившись от летящих в лицо снежинок. Нескончаемым потоком справа и слева проносились ряды хвойных, так и норовя лишний раз подстегнуть жеребца, из-под копыт которого во все стороны разлетались комья взъерошенного снега.       Сара заприметила выражение лица Короля, когда подняла глаза в надежде, что Его Величество всё же сбавит ход езды, но осеклась: лик транслировал неподдельную радость: голубое пламя свирепых глаз воспылало с небывалой силой, будто не найти в целом свете существа более счастливого, чем он. Джарет стал похож на сытую, довольную пантеру, получившую за этот день всю добычу, которую только возможно.       Троица с лёгкостью маневрировала меж деревьев до тех пор, пока величавые толстые стволы не стали вновь редеть, а заметённая белым покровом тропа резко не повела вверх, заставив Сару непроизвольно увалиться на всадника. В ответ Джарет снова совершил ту редкость, от которой каждый раз по позвоночнику пролетал холодок, и дыхание перехватывало: опять эта улыбка, почти без злобы, почти человеческая, пусть и украшена острыми зубами. Сара опустила голову, густо покраснев. Она задумалась о том, каким был бы Джарет в ее родном мире, будь он обыкновенным человеком? Неужто душа так бы и осталась чернее ночи?       Конь прекратил галоп, повинуясь приказу своего хозяина. Лишь тогда и Сара огляделась и, о, небеса! Они остановились на краю высоченного оврага, что открывал взорам редкой красоты природу: лесные деревья аккуратно подобрались и к самому дну явившейся пропасти, опоясывая собой выросшие из ниоткуда спящие луга и поляны, беспрепятственно обдуваемые свежайшим ветром. Вдали нарисовалась извилистая река, полная тёмно-синей воды, — такой, какая бывает в океаническом глубоководье. Могучие бледные горы проступали у самого горизонта, гордо наблюдая за всем, что происходит внизу. По вновь прояснившемуся небосводу то и дело пролетали неизвестные человеку крылатые, издавая не менее чуждые и странные звуки. Где-то там, где начинается подножье снежных великанов, мощное течение полноводной реки плавно впадало в небольшое, просто изумительной красоты горное озеро. Плескалось и переливалось оно волшебным разнообразием радующихся солнцу, пёстрых оттенков бирюзового, лазурно-синего и розового.       Вся природа дышала таким печальным великолепием, что Сара невольно привстала, испытав необходимость ощутить твёрдую землю под ногами. Джарет спрыгнул с Визарда, скрипнул снег под его сапогами. Он протянул руки, сегодня затянутые исключительно в чёрное одеяние, и девушка подалась навстречу, через миг уже приземлившись. С трудом буравя ногами снег, она медленно двинулась к овражьему краю, приоткрыв рот от восхищения. — Ах, Ваше Величество… — риторически обратилась она к супругу, прижав сцепленные руки к груди. — Что, «отвратительный мир Лабиринтов» оказался не совсем таковым?       Король усмехнулся, но Сара даже и не заметила, целиком и полностью поглощенная зимней красотой. Впервые за долгое время она вновь почувствовала себя живой, как тогда, выбежав почти нагою под проливной дождь. Вспомнила, как Король укрыл её своим плащом в тот день, и сердце снова болезненно стукнуло, выводя из блаженного ступора. А быть может, он и прав. Мир, не воспринимающийся ею никак иначе, как враждебный, показался с другой, прекрасной стороны. Не даром ведь говорят, что у всего в этом свете есть две грани, а может даже больше. Везде есть и чёрное, и белое. И сейчас, кажется, удалось разглядеть малый просвет и в тёмной душе Джарета. Он тоже чувствует, он тоже видит прекрасное и, выходит, Сара оказалась права — навязанный супруг чувствует вину за свою жестокость, и привёл её в это место, чтобы попытаться всё исправить? Не говоря уже о том, что Хогл теперь на свободе. Что дальше? Как вести себя с ним?       Ладно. Одно было ясно наверняка: раз уж ситуация на данный момент сложилась безвыходная, возможно, стоит выдохнуть и взглянуть на новый мир под другим углом, и тогда обязательно увидишь нечто хорошее. Такой живописный пейзаж, например, разве плохо?       Сара расслабила вечно напряжённое тело, следуя ходу своих мыслей, и глубоко вдохнула, наполнив лёгкие девственно-свежим воздухом, насыщенным морозным ароматом, да слегка приправленным примесью хвои. Вкус мороза навёл её на новые воспоминания о дорогом друге. Где-то там, за этими лесами и горами он и живёт, вероятно, постоянно вспоминая свою Сару. Однако… Нечто странное выделила для себя она. Неожиданная лёгкость пришла вместе с воспоминаниями об их встречах, исчезла болезненная тяжесть на сердце и пожирающая тоска. Да, несомненно, Сара была очень рада тому, что Фаулл дома, рядом с семьёй, но… сердце её больше не разрывалось от невыносимой тоски? Или то всего лишь действие новых впечатлений? — Вы оказались правы, — тряхнула она головой, разгоняя рой мыслей. — Возможно, я была не совсем справедлива, отзываясь нелестно о Лабиринте, но ведь это вполне объяснимо. Прошлый мой визит оставил лишь жуткие впечатления. — Как приятно слышать, что ты умеешь признавать свои ошибки, моя дорогая. — Я всегда это умела. А Вы вот лишены такого умения. — А разве я где-то ошибся? — Неважно, — ответила Сара, решив не портить себе настроение. — Эй! — пискнула она, когда на её неприкрытую голову приземлился целый пласт снега.       Девица тут же недоуменно обернулась на Джарета, но тот вскинул глаза кверху, выискивая что-то средь раскидистых ветвей. И не зря: на одной из сухих веток сидела, хихикая, прелестная малютка-фея. Её волосы по зиме приобрели чистейший белый цвет, как и незамысловатое платьице. Хрупкие крылышки трепыхались с каждым новым смешком. Взглянув на создание, Сара вспомнила, с каким упорством уничтожал ей подобных Хогл. — Как живётся тебе, о, Королева? — тоненько воззвала летучая бестия к Саре. — Было прекрасно, пока снег не оказался за пазухой, — злобно ответила ей Сара, раздражённо отряхиваясь. — Это меньшая из всех твоих бед. А бо́льшая — прямо перед тобой.       Король с отвращением дёрнул уголком верхей губы, блеснув острым клыком. — Убирайся, презренная тля, иначе закончишь свой день в зубах Визарда, — процедил он. — Я не к тебе пришла, Владыка, а к жене твоей. Душевная рана её смердит за триста верст, не менее. Я могу погадать тебе, красотка, — фея обратила лучезарное личико к девушке. — Могу предостеречь, дать совет.       Заинтересовавшись, словно маленький ребёнок, увидевший игрушку за прилавком, Сара взглянула на супруга, будто выпрашивая разрешения. Усмехающийся Король кивнул в сторону крылатой, одобряя, но, судя по всему, лишь потому, что хотел искренне позабавиться. Он выжидающе сложил руки на груди, а плечом оперся о мощное тело смирно стоящего коня. Королева с опаской протянула руки к ветке, с которой минуту назад на нее свалился снег, и фея перепархнула ей в ладони. Сара надеялась избежать повторения болезненного укуса, как пять лет назад. Забавное существо пристально всматривалось вглубь изумрудных глаз перед собой, словно что-то выискивая. — О, моя дорогая, — наконец продолжила она, — не стоит так сильно доверять своим чувствам. Они тебя погубят. Не стоит сейчас верить даже тем, кого считаешь друзьями. А ещё я вижу, в скором времени тебя кто-то навестит. Кто-то, после визита которого жизнь уже не станет прежней. К тому же… Побереги… побереги отца, Королева, он не знает, что делать дальше!       Крохотные, совсем кукольные ручки мягко прижались к лицу Сары, и серые глаза феи окрасились темной печалью. — Что с папой? — взволнованно выведывала Сара. — Ох, а наш Король… Другим он не станет, и не надейся, девочка! Ты либо примешь его тьму… либо умрёшь.       Безумная внезапно расхохоталась и слетела с ладоней, проделав сальто назад. Она облетела Сару со всех сторон, как осенний лепесток, совершенно никуда не спеша, да хихикая. — Ты слышала меня, гоблинская госпожа? И придя домой, немедленно сними это!       Последнюю свою реплику фея шепнула едва различимо, на секунду задержавшись у уха Королевы и указывая на украшающую девичью шею цепочку с подаренным на помолвку кулоном из фиолетового камня. Та же с огромным непониманием следила за каждый движением бестии, лавировавшей между ними с Джаретом, да звонко напевавшей:

«Ой, как ярко горит любовь!

И льется девицы алая кровь…»

— Я же говорил, что феи полоумные, — проводил Джарет взглядом упархавшую в даль фею. — Да… Абсолютно безумны, — согласилась Сара, но нельзя было не заметить, как на лице ее отпечаталось сомнение. — Не бери в голову этот бред. — Я и не беру. В голове мыслей полно и без неё, но… Она говорила о моём отце. Прошу, Вы же знаете. Так скажите, всё ли с ним в порядке? О чем она говорила? — Я же сказал, что она бредит. — Но Ваше Величество! Я прошу лишь взглянуть на мою семью через кристалл, не более. Только для спокойствия.       Король недовольно фыркнул, но всё же выудил из-под плаща один шар. Извернув кристалл под нужным углом, он протянул его Саре, и та быстро ухватила его продрогшими руками.       Туманная пелена рассеялась и в шаре показался Роберт, сидящий за своим рабочим столом в кабинете. Мужчина не обращал совершенно никакого внимания на заполонившие рабочую поверхность стопки бумаг, книг и блокнотов, он был увлечён тяжёлыми мыслями. Эти мысли измождённым выражением осели на его лице, окрасив мешки под глазами чёрным налётом. Мистер Уильямс держал в левой руке одну из крупноформатных бумаг, периодически пуская взгляд по буквам. Вторая его ладонь устало подпирала взлохмаченную голову, и смотрел отец семейства с небывалой безнадёгой в глазах.       Сара наблюдала за отцом несколько минут, но никаких более движений не приметила. Казалось бы, ничего необычного: занятый работой человек вымотанно глядит на один из бесконечных документов, решая, что с ним делать. Но всё же, что-то здесь не давало покоя его дочери. Не отпустило это чувство ни тогда, когда картинка померкла, и шар снова стал прозрачным, ни тогда, когда она вернула его владельцу. В конце концов, чтобы себя успокоить, девушка решила абстрагироваться, заверив себя в следующем: то, что отец вернулся к работе, оставив бутылку — уже хорошая весть. — Здесь так прекрасно, но всё же я очень замёрзла. Давайте вернёмся? — попросила Сара, пытаясь подавить в себе поселившегося после изображения в кристалле червя сомнения.       Джарет кивнул. — Хорошо, идём.       Сара вновь опасливо всмотрелась в жуткие очи Визарда. Конь не спускал с нее взгляда. — Кажется, я не нравлюсь ему, — сказала она, отступив на шаг. — Глупости. Он, как и всё в этом мире, чувствует твой страх. Тебе нужно показать, что не боишься его. А иначе он, и правда, может тебя съесть, — ухмыльнулся Король. — Просто подойди и погладь его, ну же.       Девушка робко перевела взгляд с Короля на Визарда, теребя руки, прижавши к груди. Поняв, что это был очередной приказ Короля, хода назад уже не было. Поэтому она, коротко вздохнув, шагнула к жеребцу. Медленно, с опаской, будто боясь спугнуть. Хотя, конечно, бояться стоит ей самой. Девичья ладонь несмело потянулась к большущей лошадиной морде, обходя стороною массивные рога и сбивчиво мигающие глаза. Жеребец грузно дышал, выпуская из ноздрей облачки тёплого пара, но всё же стоял на месте в ожидании. Дыхание же самой Королевы притупилось, она пыталась проделать то же самое, что делала в случае, когда прятала от Джарета свои чувства, блокируя их. Наконец, кожа ощутила подавшуюся навстречу гладкость шерсти мифического зверя. И он не отстранился, не укусил, не напал на неё. Саре показалось, что в четырех глазах его появился облегчающий её участь отблеск — отблеск признания. Девушка понравилась Визарду. На радостях она расплылась в широкой улыбке, автоматически обернувшись к Джарету, чтобы поделиться этой радостью, и встретила в его лице одобрение. — Сегодня я трижды признала вашу правоту, Король, но иначе не могу. Конь, и правда, чудесный! — согласилась она, медленно наглаживая устрашающую морду животного, то и дело встряхивающего волнистую чёрную гриву. — Теперь можно отправляться. Скоро стемнеет и станет ещё холоднее.       Невзирая на крепчающий вечерний холод, на обратном пути в замок Сару укачало, и, истощившая свои силы, она уснула, опираясь головой о крепкую грудь Джарета. Он надёжно удерживал её всю дорогу, часто заглядывая в мирно дремлющее лицо юной супруги с печалью. Это выражение крайне редко можно было встретить в образе Короля — почти невозможно. Но никто, ни великий зимний лес, ни безумная фея, ни сказочный замок, ни Сара, не знал, что за шторм воцарился в чёрной душе Короля гоблинов.       По прибытии Сара всё так же сонно забурилась в тяжёлые одеяла, провалившись в такой глубокий и спокойный сон, какого не видела уже давно. Спала она, не замечая ни шороха плаща, что стягивал с себя вдруг ставший каким-то медлительным Джарет; ни скрип перчаток; ни стук каблуков; ни убаюкиваюшее потрескивание пламени. Девушка сладко спала, лишённая каких-либо тревожащих сновидений, не подозревая и о том, как Король опустился в своё уютное кресло. Уперев локти в колени, он низко склонил голову, и лицо его скрылось в ниспадающих прядях. Длинные пальцы глубоко зарылись в волосы. Он сидел, тяжко выдыхая и зная наверняка, что в этот момент никто и ничто его не потревожит.