Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XII

Тёмная лаванда

— Ах, Селина! — радостно вскрикнула Сара, внезапно столкнувшись нос к носу с прелестной прислужницей в коридоре, по которому блуждала поутру. — Госпожа! — радостно подалась она ей навстречу.       Королева крепко обняла гоблинессу, кто бы что ни говорил о правилах королевского этикета. — Я думала, что не увижу тебя больше… Но ты жива и здорова, я безмерно рада! Где же ты была? — О, моя Королева, Его Величество отправил меня домой после Вашего побега. Был очень взбешён и недоволен мной и Марианной. Но сегодня, ещё до рассвета, когда отбывал по делам, Король нежданно послал за нами и велел снова приступить к работе. К работе рядом с Вами, моя госпожа! И счастью моему нет предела! — Это так странно… — Стало быть, он простил Вас и доволен Вашим поведением. — Чувствую себя нашкодившей школьницей. Ну да ладно. Ты вернулась, и это прекрасно! Мне совсем не по душе твоя замена. Ах, да, Селина, — Сара вдруг перешла на шёпот, оглянувшись по сторонам, — есть один вопрос. Я бы хотела посетить свои старые покои и задать его тебе. — Разумеется, госпожа. — Заодно и приведёшь меня в порядок, — намеренно Сара повысила тон, чтобы не подавать виду.

* * * * * *

— Я Вас слушаю, Королева.       Селина с прежней ловкостью взялась заплетать чёрные, как воронье крыло, волосы госпожи, внимательно расположившись к разговору. — Видишь ли, вчера я вдруг встретила фею. Она смеялась надо мной, говорила много глупостей, но есть пара вещей, которые смутили меня. В один момент она подлетела ко мне очень близко, и тайно от Короля шепнула на ухо то, что мне стоит снять мой кулон, вот этот, — Сара полезла под воротник и вынула сверкающий камень, вот уже который месяц греющийся о её грудь. — А, тот, что подарил Вам Король на помолвку. Ну и что же такого? Это редкий, но небезызвестный фиолетовый камень, очень ценный, но… Постойте…       Вдруг служанка поменялась в лице, резко оставив своё кудесничество над волосами. Она присела напротив госпожи и, с её позволения, взяла в пальцы сверкающее серебром украшение. Девица сильно нахмурилась, всё пристальнее и пристальнее всматриваясь в камень, пока наконец не выдала: — Ах, нет! Как я могла этого не заметить? — Чего? — встрепенулась Сара.       Селина робко посмотрела ей в глаза, даже не скрывая своего сомнения и страха. — Не знаю, стоит ли Вам это знать… — Селина, прошу тебя! Фея была права? — Тише, госпожа, нас могут услышать. Король может наблюдать за нами. — Это маловероятно, у него сегодня важный визит, как я слышала, поэтому, прошу, не томи! — Ну хорошо… а-а… как Вы знаете, кристаллы в нашем мире играют очень большие роли. — Это уж точно, но причём тут они? — Притом, моя Королева, что вовсе это не драгоценный камень. Это кристалл тёмной лаванды. И, скорее всего, последний в своём роде. Ещё более редкий, чем белый кристалл. — Эм, ну и у каждого вида кристалла своё предназначение, так ведь? — Абсолютно верно. — И… каково же его предназначение? — медленно выговаривая каждое слово, с замиранием сердца спросила Сара, чувствуя, как пересыхает у нее в глотке. — Видите ли, он раскрывает сердце носящего его. Недаром ведь, одно из его имён — кристалл любви. — Что?! — Сара вскочила с места, задохнувшись от возмущения. Объяснение ее странному влечению к ненавистному Королю пришло само собой.       В следующий миг изящная цепочка оказалась вновь сорванной с девичьей шеи, повиснув в трясущихся руках оскорбленной Королевы. В печальных зелёных глазах встали чистые слезы, и она не сводила взора с проклятой вещицы. — Ты точно не ошиблась? — Нет, что Вы! Мой отец — ювелир, и до моей должности при замке я училась у него, и получалось очень даже… — Чёрт! Я знала это! Я чувствовала! — Госпожа? — тихо залепетала Селина, уже успев сотню раз пожалеть о сказанном. — Селина, дорогая, прошу, оставь меня одну. — Но миледи, я не договорила… — Пожалуйста!       Сара сорвалась на хрипящий вскрик и Селина отшатнулась. Затем поклонившись, поспешила оставить комнату и госпожу в ней, с намерением скоро вернуться и обязательно договорить.       В душе же самой Сары воспылало негодующее, яростное пламя, готовое сжечь Короля на месте, появись он сейчас перед ней. Он самый настоящий дьявол, и вновь обвёл её вокруг пальца! Из всего, что было сказано Селиной, выходило, что Джарет намеренно заставил её носить эту вещицу, причём не снимая, зная, что кристалл оказывает привораживающее действие на носителя. Так вот, откуда проклятые, необъяснимые, и совершенно нелогичные чувства, поселившиеся в сердце. А Сара уже было решила, что по-настоящему стала влюбляться в своего тирана, что равносильно помутнению рассудка, никак иначе. От этого осознания пришла и малая доля облегчения, ведь всё встало на свои места, а вот о том, что будет правильнее делать дальше девушка не особо задумывалась — взбешённое сердце решило поддаться импульсивности.

* * * * * *

      Вечерело. Сумерки подступали к Гоблин-сити из-за горизонта, беспощадно пожирая разлившиеся по небу пурпурные краски. Последние из розовых солнечных лучей отражала в себе полировка курительной трубки в руках Джарета. Он недавно вернулся в замок, и теперь неспешно покуривал из этого, весьма жутко декорированного приспособления, представляющего собой имитацию головы гоблина с грозным выражением лица. Сделана, однако, вещица была столь искусно и детализированно, что можно было заметить даже пару выступающих рожек на сморщенном в оскале лбу. Владыка вальяжно развалился на одном из любимых кресел, закинув ноги в сапогах на балконный парапет. Глядел он вдаль, на бескрайний небосвод, увлеченно о чём-то размышляя и провожая чарующими глазами лавирующего средь бесснежных облаков птеродактиля. Сегодня, и правда, погода баловала отсутствием снежного ветра, поэтому Джарет вернулся во дворец в образе совы, приземлившись на этот самый балкон.       Мужчина расслабленно выпускал пары дыма из отстрозубого рта, прикрывая веки и откидывая голову назад в наслаждении ароматами местных трав, предназначенных для курения. И никак он не ожидал, что после звука отворяющихся дверей, ведущих на широкий балкон, в него прилетит его собственный помолвочный подарок. Он подскочил, тут же скинув ноги с парапета. — Да что с тобой происходит?! — Джарет ошалело уставился на жену, зрачки его сузились, как у кота, в которого швырнули тапком. Он не сразу заметил скользнувший на пол кулон.       Сара указала на украшение пальцем. Губы девушки тряслись, зелень глаз покрылась слезной пеленой. — Это Вы должны сказать мне, что с Вами происходит! Вы настолько жалкий, что используете такие вещи? — Какие вещи, чёрт возьми?!       Сара судорожно подняла с пола лавандовый кристалл, свойства которого так её разозлили. Затем злобно вложила украшение в ладонь Джарета. — Говорите, не использовали на мне никакой магии? Никакой, кроме приворотной, правда? Я только сегодня узнала, что вещь эта называется «любовным кристаллом», влюбляя своего носителя. А я мучаюсь, что же со мной происходит! Но это, как всегда, Ваших рук дело. Больше я не надену эту штуку!       Джарет стал хмурым, как туча. Он помолчал несколько секунд, пустив на Сару исподлобья такой взгляд, что лучше бы просто унести ноги, но нет. Король угрожающе двинулся на неё, загоняя к стене задним ходом. Девушка моментально изменилась в лице, пожалев о своей выходке. Почувствовав, что дальше отступать некуда, она зажмурилась, своротя лицо и решив, что Джарет ударит ее. Но Король остановился и, когда Сара вновь открыла испуганные глаза, то услышала приглушённый треск прямо перед собой. Его Величество всё так же гневно не отрывал от неё взгляда, сжав на уровне лица кулак, из которого и донёсся треск. Через миг пальцы медленно разжались, и под ноги звонко посыпались мельчайшие осколки — всё, что осталось от предсвадебного дара. Сара не смела поднять пораженного взгляда, ошеломлённая нечеловеческой силой, скрытой в руках Короля гоблинов. — Ну а теперь послушай меня, моя драгоценность. Прежде чем накидываться на меня со своим недовольством, будь добра, узнай наверняка, верна ли причина твоего негодования. Мне плевать, кто нагородил тебе этот бред, но он явно туп, раз не знает истинной силы кристалла. — И-Истинной? — Да, я использовал магию. Но не приворотную. Эту штуку называют кристаллом правды, — он провел подошвой по осколкам. — А знаешь, почему? Потому, что он являет миру то, что творится у тебя на душе, не позволяя скрыть. И чем дольше ты его носишь, тем сложнее подавлять свои чувства. В основном это всегда была любовь. Оттуда и одно из названий — «кристалл любви». Поняла? — Не-ет… — Да. Так что прекращай строить из себя заколдованную бедняжку и найди в себе силы признаться. — Мне не в чем признаваться! Я ненавижу Вас с той же силой и не верю ни единому вашему слову. Наверняка, кристалл предназначен совсем для другого. — Да наплевать. Его больше нет, а вот сердцу не прикажешь, так ведь у вас говорят? Впрочем, сама поймёшь. И запомни одну вещь: твоя импульсивность однажды сыграет с тобой очень злую шутку, — закончил Король и развернулся на каблуках, направившись к оставленной на кресле трубке.       Быть может, не расслабься он сегодня под действием волшебного разнотравья, последствия необдуманного поступка Сары приняли бы совсем другой оборот.       Сара в последний момент сдержала всхлип от захлестнувших её эмоций, прежде чем пулей вылететь с балкона. Глаза повели её в старые покои, вскипая на ходу ещё больше.       «Это не может быть правдой, не может!»       Забившись в выделенную ей когда-то комнату, юная Королева зарыдала в голос, обожжённая обидой по самую душу. Она билась в истерике, сидя на краю кровати до тех пор, пока собственный внутренний голос вдруг не заговорил:       «А чего ты, собственно, плачешь? Раз уж Король врёт и кристалл правда приворотный, то ведь проблема то решена! Кристалл уничтожен, в чём же дело?»       Сара призадумалась. И правда, в чем же тогда дело? Теперь то её сердце вновь станет свободным, и никаких больше глупых, беспочвенных чувств! — Ваше Высочество? — Селина робко выглянула из-за двери, придя на звук рыданий. — Что с вами? Я могу как-то помочь? — Селина! Прости, что прогнала тебя утром, но расскажи, пожалуйста, подробнее о том кристалле. Это очень важно.       Девушка вошла в покои и опустилась на колени рядом со своей госпожой, промакивая её влажное лицо белым платочком. — Вам нужно было дослушать меня. Кристалл выталкивает на поверхность чувства, скрытые в глубине души своего владельца. Если Вы что-то от кого-то скрываете, что-то подавляете в себе, то с долгосрочным ношением украшения это станет почти невозможным. В древности, когда он ещё не был столь редким, изделия из него дарили тем, кто нравится, чтобы узнать, взаимны ли чувства. Его подбрасывали, дарили, порой даже заставляли носить. Но суть у него одна.       На сей раз дослушав до конца, Сара вновь тяжело вздохнула, прогнав последние истерические нотки. Выходит, Джарет не солгал? Вещица лишь усиливала то, что и так сидело у неё в душе? Сознание просто отказывалось в это верить. Здесь наверняка замешана другая магия.       Так или иначе, продолжать этот разговор девушке стало стыдно, ведь признать то, что ты что-то хорошее чувствуешь к такому монстру — сущий кошмар. Неважно, истина то или последствия магии — она избавится от этого. — Селина? — наконец тихо отозвалась она. — Да, госпожа? — У меня к тебе другой — очень деликатный вопрос. — Готова ответить на всё, что не заставить Вас плакать, моя Королева.       Тогда Сара вымученно улыбнулась и склонилась над ухом своей прислужницы, начав шептать: — Есть ли в этом мире средства, не позволяющие женщине забеременеть?       Гоблинесса испуганно отстранилась, выпучив свои большие глаза. Затем всё обдумала и поняла, почему Королева желает этого. — Я принесу. Только больше ни слова. Если Король узнает — не сносить мне головы. — Я безмерно тебе благодарна, милая Селина. За всё, что ты делаешь для меня.       Служанка в последний раз провела платочком по раскрасневшейся щеке госпожи, утирая оставшиеся слезы, улыбнулась и быстро покинула комнату, отправившись по своим делам, дабы не вызывать лишних подозрений.       А Король всё сидел в своём кресле, невзирая на поглотившие его владения ночь и холод, что она принесла с собой. Он даже не накинул ничего на плечи, битый час раздумывая об одной чертовке, перевернувшей его жизнь с ног на голову. Да, возможно, он и правда бывает слишком жесток, но разве эта девчонка того не заслужила? Она втоптала, и продолжает втаптывать в грязь его сердце, поднесенное ей когда-то на блюдечке, забрасывает беспочвенными обвинениями, не отпускает идей побега, что бы он ни делал для неё. Совершенно точно, она во всём виновата сама. Почему эта упрямица не может быть с ним такой же милой и ласковой, какой бывает находясь с семьёй? Почему не может улыбаться так же, как смеялась рядом с покинутыми друзьями? Почему не бывает столь же услужливой, как на поршивой земной работе?       Порой его затаённая жгучая обида на Сару подтаивала, толкая Короля на добрые жесты по отношению жены. Ему нравилось видеть искреннее удивление на милом сердцу личике, слышать её скупые слова благодарности, видеть смущенную улыбку и сияющие глаза. Но куда больше нравились ему её мольбы, отчаянные крики и стоны, её бесконечное желание дать отпор, перебиваемое страхом. Побороть собственное наслаждение при виде слёз Сары, ощущении её леденелого ужаса и безысходности — выше его сил.       Раздумывая обо всём этом, Джарет сделался сердитым, как осенний день. Но задранные надменные брови расправились, когда тот вспомнил, с каким оглушительным звоном броня его супруги даёт трещину, и вот-вот рухнет совсем. Мог ли он знать наверняка, похищая Сару, тронется ли лёд? Конечно, нет. Это была такая же лотерея, какая и в её первое посещение Лабиринта, вот только бежать теперь некуда. Глупышка Кейтлайн, чья душа не сумела угомониться, как душа каждого, кто отдавал Лабиринту жизнь, переоценила свои возможности, и недооценила силу Джарета. Недаром ведь он трудился столько лет, ломая привычные устои подземного мира, установленные ещё его далёкими предками. Теперь нахалка блуждает в вечной тьме и тишине, что именованы «небытием». Не стоило играть с огнём даже ради мести. Может, Джарет и не всемогущ, но уж точно не слеп и не глух, чтобы прозевать явную попытку побега. А как забавно было наблюдать за тем, сколь стремительно начинала верить в себя его глупая жёнушка! Она и вправду думала, что самого Короля так легко обвести вокруг пальца?       И всё же Джарет никогда не жалел о своем выборе. Чем это закончится — не знает и сам бес, но Король полон энтузиазма и готов идти до конца. Только вот Саре предстоит самой решать, будет ли конец для неё хорош, либо…всякое может случиться.

* * * * * *

      И вновь метели накрыли Гоблин-сити, создав плотную сизую мглу. Саре теперь снова оставалось лишь тосковать о прогулках, особенно о той, весьма удачной, за стенами замка. Не смог разум позабыть необыкновенные пейзажи волшебного мира, открытого ей Королем гоблинов. Несмотря на все их общие разногласия, девушка осталась благодарна ему за то, что показал ей красоты, каких никогда не увидишь в её родном мире.       Она снова читала, сидя на широком подоконнике, ноги поджав под себя. Джарет отсутвовал, обещаясь вернуться к ночи. Покидая дворец, он совершенно обыденно поцеловал Сару в лоб. Такие жесты пугали ее ещё сильнее, ведь в них напрочь отсутствовала привычная пошлость и злоба. С их последнего разговора Сара стыдилась встречаться с ним взглядом, ведь Король оказался прав. К тому же, она добровольно высказала ему то, что «мучается» от чувств к нему, не зная, что с ней происходит, взвалив всю вину на кристалл.       И всё же деваться теперь было некуда. Может ли быть, что Король всё-таки солгал о силе кристалла, убедив в этом и всех остальных? Этого узнать не дано.       Девушка вздохнула и захлопнула книгу, добив последнюю из её страниц. Финал оказался несчастливым.       «Каков же будет мой финал?»       Она встала и направилась к столу Джарета в поисках нового чтива. До ночи ещё несколько часов и Сара надеялась отыскать что-нибудь, что сумеет завлечь её внимание на это время. Потом же вернётся Джарет, и о чувстве спокойствия с расслаблением придется позабыть. Всякий раз, когда Король возвращался к своей Королеве, она старалась поскорее улечься в постель, изобразив мучительную усталость, дабы поменьше контактировать с супругом. Мужчина усмехался, глядя на смехотворные симуляции и, завершив все свои вечерние процедуры, ложился с ней рядом. Девушка всегда укладывалась лицом к стене, изо всех сил стараясь поскорее провалиться в сон, но Джарета не всегда волновала её сонливость. Он либо властно брал своё, либо заставлял жену обернуться к нему, засыпая в его объятиях. Однажды Сара словила себя на том, что и к таким вечерам начинает привыкать.       Оставшиеся на рабочем столе книги, все оказались на чуждом ей языке гоблинов. Сара с печалью провела взглядом по причудливым закарючкам на спонтанно открытой странице, и вернула вещь на место. Ровно той же письменностью усыпаны и многочисленные письма, присланные Его Величеству. На некоторых свитках присутствовала его чёрная государственная печать. Под одной из бумаг вдруг заблестела пара оставленных Джаретом кристаллов. Они поглощали насыщенные отблески пламени, освещающего огромные покои. Девушка вспомнила, как впервые увидела в одном из них образ бедной Кейтлайн в аналогичной ситуации, и уже хотела было развернуться, если бы не голос феи, колокольчиком зазвеневший в голове:       «Побереги… Побереги отца, Королева, он не знает, что делать дальше!»       Одному бесу известно, что имела в виду эта безумная, и имела ли что-то. Хоть Король и явил ей образ отца в тот день, это ничего не дало, лишь усилило пожирающий изнутри огонь сомнения.       Руки её не выдержали и быстро ухватили манящий магический шар, а глаза принялись лихорадочно всматриваться в гипнотизирующую сердцевину. — Отца. Прошу тебя, покажи мне отца! — взмолилась Сара, боясь так ничего и не увидеть, но…       Шар наполнился уже знакомой густой дымкой, и поначалу разглядеть что-либо не представлялось возможным. Затем мгла стала отступать, явив глазам постепенно проступающую, пугающую картину: серая больничная палата на одного человека. Мистер Уильямс лежит на койке посреди комнаты, совершенно без сил и лишённый сознания. Кожа мужчины приобрела пугающий мертвенно-бледный оттенок, чернотой расходясь под закрытыми глазами. Рот был слегка приоткрыт, будто от бессилия, пальцы иногда подергивались, как в густой, страшной дрёме. — Папа! — вскрикнула Сара, и ее колени подкосились. — Что с ним? Скажи мне, что с ним! Покажи!       Не противясь и минуты, изображение в кристалле сменилось, затянув старое непроглядной пеленой. Теперь перед глазами предстала родительская спальня, и Ирэн в ней. Женщина сгорбленно сидела на краю кровати, держа у уха телефонную трубку трясущейся рукой. Грудь её то и дело вздрагивала от всхлипов, пока мачеха рассказывала кому-то о том, что приключилось с её мужем. — Я не знаю, Джесс… Просто не знаю… В один момент ему стало плохо и…       Ирэн разошлась в рыданиях, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. — Это четвертая стадия, Джесси. Врач сказал, четвёртая, ты понимаешь! — выпалила она, зажмурившись. Затем прижала сложенный вчетверо носовой платок к губам. — Господь… — прохрипела Сара, едва удерживая в ладонях невесомый кристалл, вмиг сделавшийся неподъемным грузом. — Папа! — Ты же видела, как плох он стал в последнее время, — продолжала женщина. — Слабый, вялый, ничего не хотел. О, как он похудел, Джесс!       Сара больше ничего не услышала, кроме звона, разразившегося от уха до уха. Отец, её милый и добрый папа болен смертельно и бесповоротно. Его добивало то, что произошло с его глупой дочуркой, не сумевшей в злосчастный вечер прикусить свой язык и просто избавиться от проклятой книги. Грудь сдавило тисками, а окружавшие стены расплылись кто куда.       Она даже не может быть рядом в такой ужасный момент.       Зло.но брошенный шар полетел в стену над камином и осколки его хрустальным звоном рассыпались по полу. Поначалу она даже не могла заплакать — голос просто исчез из груди.       Разве может такое быть? Разве может папа так просто умереть — сегодня был, а завтра нет? Сара вспомнила его синюшные от постоянных проколов сгибы локтей и зажмурилась. Сколько боли ему приходится преодолевать каждый день? Надрывистый, мощный крик вырвался из полыхающей грудной клетки, сотрясая стены колдовского замка. Ладони, которыми упавшая с ног, сломленная девушка опиралась о пол, проколоты множеством мельчайших осколков. В полутьме они мигали, медленно утрачивая свою магическую силу. Сара роняла на них свои горькие слёзы. Перед глазами отчётливо воцарилась жуткая картинка возможных похорон родного человека и последующая за этим пустота. Тихая, бесконечная, всепоглощающая. — Мне начинает казаться, что тебе нравится искать себе неприятности, Сара.       Сара не заметила, насколько стремительно промчалось время, пока она обессиленно сидела на полу, мешая капли крови со слезами. Стемнело, и Король гоблинов вернулся в свои владения, распахнув балконные двери после того, как из седой совы снова принял человеческий образ. Она не слышала и этого — уши давно заложило, и писк в голове никак не прекращался. Зато тяжёлый, и в то же время мягкий голос Джарета прорезал этот звон моментально.       Юная Королева подняла на него убитое лицо и, не утирая слёз, медленно встала с места. В глазах её стоял такой ужас, что поначалу ошарашен был даже Джарет. Но он молчал, удивлённо глядя на супругу и выжидая.       Король ожидал всего того, к чему успел привыкнуть. Того, что Сара швырнет в него чем-то ещё, влепит звонкую пощёчину, параллельно осыпая проклятиями и словами о том, как он ужасен и поступки его ничто и никогда не оправдает; того, как снова станет обвинять в первом, что придет в голову, сгорая от всепоглощающего чувства внутри себя, но…       Сара, шатаясь при каждом новом шаге, подбиралась всё ближе. С израненных ладоней медленно стекали алые струйки, уже успевшие запачкать сегодняшний наряд. Некоторые из осколков выпадали из ран прямо на ходу, звучно стукаясь о пол.       Король не шелохнулся, пусть и был изрядно изумлен виду встретившей его жены. Гремучая смесь кричащих чувств обжигала даже его, ещё больше вводя в заблуждение.       Подойдя почти вплотную, Сара вдруг рухнула вниз, снова обретя голос. Он тотчас же сорвался на всхлип, пытаясь выдать внятную речь. Джарет едва не выронил свою трость, когда девушка самовольно, целенаправленно встала пред ним на колени. Она робко обхватила его бёдра руками, прижавшись к ним щекой и снова зарыдала. — Я понесу любое наказание, приму любую участь, что Вы прикажете, но молю… Молю по-настоящему, по собственной воле, своим умом, Ваше Величество, отправьте меня домой!