Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XIII

Силён, но не всемогущ

      Сара подскочила, резко сев на постели и уже было решив, что пережитое оказалось всего лишь сном, но перевязанные бинтами ладони говорили об обратном. Она совершенно не припоминала, как очутилась в постели и какое слово последним слетело с её уст в тот вечер. Однако, бодрствование постепенно расчищало заваленную память, но принося с собой и тяжёлую безнадёгу. Отец… Как же такое могло случиться?       Она глянула вглубь пляшущих языков пламени, заключённых в камине и вспомнила тепло, излучаемое ими в тот вечер. Вспомнила, как тени играли с шёлком её платья, пока она слёзно молила Короля: — Да, я осмелилась без спросу воспользоваться Вашим кристаллом, но лишь потому, что сердце чуяло беду, и не напрасно! Пусть Вы говорили, что фея безумна, но она была права — отец мой при смерти, очень плох. Возможно, это мой последний шанс увидеть его живым. И если Вы позволите мне навестить его, я клянусь стать той женой и королевой, какую Вы хотите видеть рядом с собой. Клянусь без приреканий исполнять каждый Ваш приказ, но молю, не откажите лишь в одной этой просьбе!       Сара не ожидала подобного от себя, но если поразмыслить, что тогда, что сейчас, разве существует иной путь?       А вот того, что ответил ей Джарет, девушка уже не вспомнила. А ответил ли он? Так или иначе, попробовать стоило однозначно.       Словно почуяв тревожные мысли, в покои вошёл Джарет, не глядя прикрыв за собой дверь. Взгляд его был сосредоточен на жалком, измученном образе Сары. Она совершенно разбита, руки её по-прежнему дрожат, глаза испуганно мечутся из одной стороны в другую.       Король полубоком присел на край высокой кровати. — Ты спала целые сутки. Надеюсь, теперь твой рассудок в норме. И я готов услышать более обдуманную и связную формулировку того, что случилось тем вечером. — Вы ведь услышали всё, что хотели. Я предлагаю вам всё, взамен на одну лишь встречу с отцом. Я очень нужна ему сейчас. Моё исчезновение, я думаю, сыграло большую роль в усугублении его состояния. И я лишь… хочу убедить его в том, что счастлива и переживать за меня не стоит. Сейчас я жалею, что не сделала этого в прошлый раз. Лишь смуту навела… Очень глупо поступила, знаю. Мне нужен шанс всё исправить. Пусть он поверит в это и… его сердце будет спокойно.       Джарет отвернулся и поднялся с места. Сложив руки за спиной, он принялся о чем-то размышлять. Сара ожидала услышать множество подколов и издевательств, подкрепленных едкими ухмылками, но Король молчал. Это не было тем искусственно натянутым молчанием, призванным помучить девушку, нет. Джарет, действительно, крепко вдумался.       Думал он вплоть до тех пор, покуда Сара едва не потеряла всякую надежду на согласие и милость, понурив уставшую голову. — Позвать мне Селину, — скомандовал он стражникам в коридоре и тут же в гулком пространстве послышалась беготня, отдающая металлическим лязгом. — Зачем же? — тихо спросила Сара, но ответом ей послужил лишь краткий, но оттого не менее тяжёлый взгляд.       Она накрепко сжала в кулаке край одеяла, внутренне сотрясаясь от неизвестности решения Короля.       Наконец в комнате появилась слегка встревоженная Селина, опустившая очи долу после поклона. Сара решила, что появление служанки разрешит всю эту интригу, но сделалось только хуже, когда Джарет отдал ей короткий приказ на грубоватом языке гоблинов. Лезть под руку и снова расспрашивать его обо всём она не решилась, и осталась смирно сидеть на прежнем месте, даже когда Король молча покинул опочивальню. — Селина, дорогая, что же он приказал? — Собрать Вас, госпожа. Приготовить к выходу. — Не сказал куда? — Нет.       Облегчения от ответа Королева не почувствовала, ведь никто не сказал ей наверняка, куда супруг собрался её отправить. Может, он не простил её за вчерашнюю выходку и…       Селина не медлила, наскоро приводя в божеский вид свою госпожу, ведь Его Величество потребовал её полной готовности к его возвращению.       Осколков кристалла на полу под камином уже, конечно, не было, но Сара всё ещё размышляла о том, насколько они ценны для Короля, и что будет ей за один разбитый экземпляр. И всё же непреодолимое чувство страха за отца пересиливало любую мысль. Она боялась не успеть, и в следующий раз увидеть родного лишь в гробу. Пока та была занята самобичеванием, болезнь успешно прогрессировала и отец чах на глазах.       Ужасно стыдно стало за себя, хоть она и понимала, что не в силах была бы помешать процессу.       Селина наспех подколола последнюю прядь и отстранилась аккурат перед тем, как выкрашенная в чёрный дверь отворилась и в покоях снова показался Король, полностью облачившийся в тёмную кожу. Мужчина дёрнул головой в сторону, показывая прислужнице, что она свободна, по-прежнему не сводя гипнотического взора с болезненного выглядящей возлюбленной. — Ты уверена в своём решении, Сара? — спросил он таким тоном, будто явился взимать долги. — Я спрошу сполна с тебя данные мне клятвы. Ты знаешь, в нашем мире клятвы — вещь нерушимая. — Да! Я уверена, и больше не нарушу данного обещания! — она в нетерпении вскочила со стула, поняв, что дело движется в нужном русле.       Ничего не ответив, Король снова раскрыл ей свои объятия и девушка без раздумий прильнула к крепкому мужскому торсу, изготовившись к выматывающему перемещению. — Тогда начнём. — Стойте! — внезапно прервала его Сара, встретив непонимание в колдовском лице. — Спасибо.

* * * * * *

      Мир вокруг снова стал чем-то отдаленным, размытым и невнятным, когда гоблинский Король нес свою любимицу в родной ей мир. Она крепко стиснула веки, страдая от неизменного головокружения и шума в голове, но Его Величество не повел и бровью. В его косматой голове глубоко засело одно лишь короткое, но какое сильное, чёрт возьми, слово.       «Спасибо.»       Оно стало самым искренним и прошибающим словом за все месяцы, проведённые Сарой в Лабиринте. Она сказала это без привычного сарказма, без язвительности на лице. Она сказала это от чистого сердца.       Король тряхнул головой, дивясь самому себе. Пусть говорит, что хочет, решил он. Джарет непременно возьмёт своё.       Шум вокруг быстро стих, сообщив Саре, что пора бы поднять тяжелые веки. Она так и поступила, однако, ослепленная белым освещением, не сразу поняла, где они очутились. Постепенно перед ней стали проступать очертания уже знакомой больничной палаты — совершенно обычной, ничем не отличающейся от других. Она так бы и осталась обыкновенной стандартной палатой, если бы на кровати посреди неё не оказался вмиг отшатнувшийся мистер Уильямс. Его потревожил непонятный гул и ощущение, будто пространство вокруг стало сотрясаться, и мужчина очнулся от полудрёмы. Да, именно полудрёмы, ведь уснуть полноценно в последние месяцы ему удавалось лишь под тяжёлыми препаратами.       Роберт ошарашенно уставился на возникшего из ниоткуда, необыкновенного вида мужчину, судя по лицу, немногим младше него. На больного напал тот же ступор, что одолевал любого встретившегося с Королем человека. Он сковывал поток мыслей, не дозволяя даже предположить природу происходящего.       Сумев, наконец, отвести измученный взгляд от возникшего колдуна, потерявший надежду родитель заметил своё дважды без вести пропавшее чадо, и машинально попытался встать с постели. Эту попытку тут же присекла резкая боль и мужчина, скорчившись, ухватился за живот. — Папочка!       Сара бросилась к нему, ухватив за похудевшие руки, в которых почти не осталось физической силы. Мужчина не верил своим глазам, и это отчётливо было написано на лице. — Сара, это ведь ты? Или снова мне чудится… — Это я, папа, я! Умоляю, прости меня! Прости за всё, прости, что в прошлый раз исчезла так внезапно…       Отец будто не слышал, глядя дочери за спину — на кресло, в котором развалился Джарет, словно был у себя дома. — Сэр… Кто Вы?       Король не ответил, с интересом переведя взгляд на Сару, предоставив ей это право, потешаясь над тем, как бедняжка собирается с силой, чтобы вымолвить наконец эти слова. — Отец, это… мой супруг. — Что? — мистер Уильямс резко повернул голову к дочери, невольно разомкнув бледные губы от удивления. — Да. Пожалуйста, не будем тратить время на лишние вопросы. Я пришла узнать, как так случилось, отец. В начале года ты был совершенно здоров!       Роберт не стал спорить с дочерью, чувствуя явную неуместность этого в данной ситуации, подкрепляемую угрозой, что исходила от незваного гостя. Он покорно, совершенно невзначай, будто находился в простецки-обыденной ситуации, увёл тему от своих неловких вопросов, боясь навредить дочери. — Ты же знаешь, как коварен этот недуг, дорогая, — смущённо проговорил он, медлительно принимая сидячее положение.       Сара с огромной болью глядела на него, прикусив губы, чтобы не проронить ни слезинки.       Как же так? И это тот наполненный жизнью, влюбленный в неё человек, подаривший ей целый мир? Понимающий и любящий отец, что с самого рождения берёг и лелеял свою бесценную дочурку, учил её ходить, крепко держа за крохотную ручку; терпел все подростковые выходки, сохраняя непоколебимое спокойствие и терпение; тот, кто не сказал о её матери ни единого злого слова даже после их расставания, до последнего стараясь сохранить добрый материнский образ в голове дочери; человек, который отдавал последнее, лишь бы Сара пошла в колледж, о котором мечтала, и занялась тем, что было ей действительно по душе. Человек, чьей любви и заботы хватало и на проблемную Сару, и на сварливую супругу, и на малыша Тоби. Это её родной человек, и он медленно чахнет, душимый нестерпимыми болями. — А ты прекрасно выглядишь, дочка, — вымученно улыбнулся Роберт, по достоинству оценив утеплённое платье Сары — работа лучших королевских портных. — Ну точь в точь, как в старинных романах.       Вероятно, Джарет намеренно оставил облачение супруги таковым, дабы раз и навсегда дать Роберту понять, чьиму миру теперь принадлежит его дочь.       Сара тепло улыбнулась ему в ответ, хоть любящие глаза и наливались слезами. Как же благодарна она ему была за его сохранившуюся рассудительность и здравое оценивание ситуации; за то, что он не стал биться в испуге, требуя объяснений. Он понимал дочь с полувзгляда. Как и всегда. Пусть и присутствовали моменты, когда Саре казалось, что это вовсе не так, будто отцу она не нужна, однако Роберт понимал и слышал её всегда, мирно выдерживая каждый девичий каприз. — А могу ли я услышать, как ты узнала о случившемся? — Иногда я… могу наблюдать, что происходит с вами, здесь, в людском мире. И я ни на минуту не забываю о вас, отец. Думаю о вас постоянно, и безумно скучаю, но мы не можем посещать этот мир слишком часто, понимаешь? — А вы, я полагаю, находитесь в ином измерении? Иисус, мне не верится, что я говорю об этом на серьезной ноте! Кто бы мог подумать… — Да, папа. Мне не описать словами, как красив тот мир! И никакого таланта не хватит, чтобы красками на холсте его изобразить. Порой я пытаюсь, но это нужно видеть своими глазами. Оказалось, глупые детские сказки порой становятся явью. И вот тебе живой пример.       Отец с дочерью синхронно обратили лица к Джарету. Он по-прежнему восседал в неудобном кресле — совсем не то, к чему он привык, — и поигрывал пальцами с тремя кристаллами. Король не чувствал никакого зазрения совести от того, что лишил отца его чада, нагло присвоив девушку себе, и это ясно читалось на надменном лице. Тактичность мистера Уильямса была непреодолима далека Джарету. — Именно там и прошла наша свадьба, господин Уильямс, — как ни в чем не бывало, заговорил Король, пустив по воздуху один из шаров. — Взгляните сами.       Роберт беспомощно завертел головой, переводя взгляд то на дочь, то на плывущий в его сторону волшебный шар. В больной голове не укладывалось, как такое возможно? И всё ещё немного казалось, будто происходящее — очередная галлюцинация.       И всё же в последний момент мужчина сориентировался и ловко ухватил магическую приблуду ослабевшими руками. Его недолгая жизнь прежде никогда не преподносила ему таких чудес.       Лишь только собрался он уточнить у таинственного человека в кресле, что же с этим делать дальше, как в центре кристалла разразилось буйство красок, быстро приобретая чёткие черты. Роберт увидел лучезарную улыбку на повзрослевшем лице Сары, облаченной в сказочное свадебное платье, её свадебный танец в паре с могущественным и властным мужчиной; он увидел те самые восхитительные пейзажи, о которых говорила дочь, рассмотрел огромный замок и примыкающие к нему владения; город, населённый чудны́ми существами; балы, пестрящие обилием шикарных нарядов на таких же людях, как они с Сарой; видел своё счастливое дитя, разодетое в те платья, о которых мечтала всё детство.       Шар снова остекленел и принял привычный вес, заставив изумленного мужчину оторваться от шокирующего зрелища. Это всё ужасно не вязалось с услышанным от Сары в первое её появление, но Роберт по-прежнему не подавал виду. — Это… Невероятно, мне просто не верится! Вы хотите сказать, где-то там, за пределами всего, что мы видим, существует нечто подобное? — Не хочу сказать, а говорю, — отрезал Джарет, призвав обратно свою игрушку. — Вы, люди, слепы. И часто не видите очевидного. — Люди? А кто же Вы сам? — Король всех гоблинов, господин Уильямс. Рад, наконец, воочию узнать того, кто породил на свет такую прелесть.       Джарет обнажил свои пугающие зубы в улыбке, тем самым пригвоздив к месту беднягу Роберта, на голову которого в один день свалилось столько всего непонятного. Однако, глава семьи Уильямс держался всё так же статно, не теряя по истине британской выдержки и самообладания. Казалось, этот человек даже в беседе с Сатаной останется таким же деликатным и вежливым. Сара невольно представила, какой бы разразился театр, будь тут Ирэн. Или бывшая миссис Уильямс… — Прости меня за то, что напугала в прошлый раз, отец. Мне тоже давалось тяжело привыкание к миру Лабиринтов, и я нагородила лишнего. Ты же знаешь, какой сказочницей я всегда была и буду. — Лабиринтов, говоришь. Я что-то припоминаю. Об этом повествовалось в той книжке, что ты так обожала. — Да, отец! И это не просто книжка со сказками. Это проводник. Так я и попала в Гоблин-сити. И пусть звучит это жутко — ничего и никого страшного там нет. Поначалу было тяжело привыкнуть ко всему новому. Но потом мне стало понятно, насколько же новый мир лучше старого. И возвращаться я не хочу… И так уж случилось, что встретились там и мы с Джаретом. Помнишь, раньше у меня была фигурка Короля? — Кто бы мог подумать, что так всё сложится, — подхватил он слова дочери, погрустнев. — Куда важнее то, что с тобой случилось. Что говорят врачи, папа?       Роберт сник, уставившись на собственные ладони. Он понимал, что нет никакого смысла лгать, но и выкладывать такие вещи как на духу… — Ничего доброго, дорогая. Вот и всё.       Отцовские слова как стрелой пронзали Сару, будто она слышит это впервые. Никто не в силах на сто процентов подготовить себя к тому, чтобы услышать подобное от самого родного человека. Она до боли стиснула челюсти, пытаясь не выдать истинных чувств, безжалостно рвущих грудную клетку, но отчётливо ощущала, как невидимые руки Короля скользят ледяными пальцами по её эмоциям. Сейчас она была для него откровеннее и уязвимее бабочки, прибитой гвоздями к доске.       Радовало Сару хотя бы то, что Джарет спокойно придерживается её сценария, не подливая масла в огонь. Король всё так же свободно восседал на кресле, глядя столь же пристально, и впитывая в себя вытекающие людские страхи и горести.       Девушка искренне, изо всех сил пыталась продолжить разговор, не угнетая при этом отца ещё больше, но слова колючим комом встали в глотке. Безудержно хотелось выскочить из белой палаты, разносясь криком по длинным больничным коридорам. Но нельзя. Кто знает, сколько времени Джарет выделил ей на сей раз.       Разрушил тяжёлую тишину сам Роберт. Даже находясь в столь незавидном положении, мужчина находил в себе силы поддержать окружающих, применяя в беседе исключительно добрый и ласковый тон. — Значит, так решило сердце моей дочери? — уветливо улыбнулся он, глядя в самую глубь родных зеленых глаз, а затем переводя взгляд на тёмного Короля. — Так, папа. — Ну что ж, тогда…       Лишь и успел он вымолвить, как аккурат за дверью послышались звонкие, быстрые шажочки, каблуками отбивающие ритм по коридорам госпиталя. — Это медсестра! — сказал Роберт, и Джарет тут же подозвал Сару к себе.       Они оба безмолвно устроились у стены, наблюдая, как в палату входит хорошенькая медицинская сестра, совершая свой привычный вечерний обход. Она мило беседовала с мистером Уильямсом, попутно измеряя давление. Сам же больной то и дело бросал потрясенный взгляд на то место, где секунду назад находилась его дочь и ее избранник. Теперь же стена пустовала. Но лишь для глаз человека. — А ты отличная лгунья, моя драгоценность, теперь я не сомневаюсь, — шептал Король над ухом, покуда обнимал ее под невидимой пеленой, ожидая ухода медицинского работника. — Я сам почти поверил в эти россказни. — Училась у Вас, — съязвила она в ответ, наблюдая за действиями вошедшей женщины. — Трюк с кристаллом был очень кстати. — Всегда пожалуйста. А твой отец очень благоразумен и рассудителен. Видимо, ты пошла в мать. — Отдыхайте, мистер Уильямс, — доброжелательно пожелала медсестра, покидая палату.       Сара и Джарет вновь стали видимы для Роберта. Девушка подошла к отцу, опустившись на край кровати, взяла его руки в свои ладони. — Папуль, скажи… Что я могу для тебя сделать? — Милая Сара, ты ведь давно уже взрослая. Нужно учиться принимать неизбежные вещи, — ответил Роберт, получив одобрительный кивок от Короля. — Их в твоей жизни будет очень-очень много. Главное — остаться собой, проходя сквозь них, дорогая. Остаться человеком. Сохранить своё доброе сердце. А оно у тебя добрейшее, я же знаю это. Поэтому не нужно падать духом, что бы ни случилось. Единственное, о чем я попрошу тебя — быть счастливой. Хоть в этом мире, — он посмотрел в глаза Королю, — хоть в ином. Мне жаль, что я не застал этого раньше.       Девичье сердце рвалось на мелкие ошмётки, лишь только касались ушей обидные слова. Сара не могла поверить в то, что приходится слышать подобное от того, кто всегда был рядом, и должен был быть рядом ещё очень долго.       Жизнь очень несправедливо обходится с их семьёй. — Я не могу! — выдавила она, глотая слёзы. — Как я пойду дальше без тебя? Как смогу жить? — Ты сильная, Сара. Очень сильная, и всегда справлялась со всем. И я нескончаемо рад, что вы навестили меня сегодня. Господин… эмм, Джарет? Знакомство наше, конечно, весьма нестандартно сложилось, но если дочь моя по-настоящему счастлива с Вами, в том или ином измерении… То и я счастлив.       Сара почувствовала, что больше не может говорить. Буйство чувств переполнило ее до краев и теперь она неумолимо тонула, вновь возненавидев себя за вынужденную ложь.       «Прости, папа!.. Прости меня.»       Зажав рот рукой, девушка отвернулась, прошелестев тяжёлой юбкой. Самообладание её треснуло, больно хлестнув по сердцу отца. И казалось, пауза эта длилась бы вечно, если бы не властный тон Короля гоблинов. — Прелестно, — улыбнулся он, растворив в воздухе кристаллы. — Сара, сядь.       Ей бы очень хотелось спросить, зачем это понадобилось, но голос всё ещё отказывался служить. На ватных ногах она прошлась к креслу, в котором только что сидел Джарет и обессиленно плюхнулась в него, не сводя глаз с Короля, по-хозяйски расхаживающего по палате. Теперь он занял место Сары на краю больничной кровати, убийственной хваткой воззрившись в самую душу измученного мужчины. Тот не смел и шелохнуться, словно загипнотизированный кролик смотрел на возникшего перед ним удава. — Вы вырастили прекрасную дочь, господин Уильямс. Будь на то её воля, она бы отдала свою жизнь за Вашу. Продала бы душу лишь за одну встречу с драгоценным отцом.       Сильная рука, облаченная в неизменную перчатку, медленно потянулась вперёд, чтобы затем окончательно уместиться на животе Роберта, что был полон больных, чахлых органов, которым суждено было отказать в работе один за другим. Болезнь стремительно давала метастазы, охватывая всё большие и большие территории. Джарет явственно видел тщательно скрываемую ото всех боль в глазах этого человека. — А, впрочем, уже продала, — внезапно выдал Король, встретив ещё более непонимающий взгляд, после чего хищно улыбнулся. — Мистер Уильямс, — и снова тяжёлая пауза, — будет больно.       Услышав последнюю фразу, Сара пришла в ужас, мгновенно попытавшись броситься к отцу, но обнаружила, что встать не может. Король гоблинов сидел к ней в профиль, так что она отчётливо видела, как из-под ладоней Джарета растеклось алое сияние, стремительно разрастающееся по комнате. Вместе с тем Роберт взвыл от боли, выгнувшись в постели буквой «С». Подушка с одеялом быстро оказались на полу; аппараты, отслеживающие состояние больного заверещали протяжным писком, а экраны разошлись пёстрой рябью. Было похоже, будто мужчину охватила страшнейшая предсмертная судорога, отчего душа его дочери вмиг окаменела. Саре хотелось закричать, моля Короля остановиться, но тело по-прежнему ей не принадлежало.       Свет в комнате мигал без устали, каждую секунду погружая троицу во тьму. В кратких световых вспышках Сара чётко разглядела изменения в облике Джарета — чем дольше процесс длился, тем больше он принимал свой истинный облик, казалось, теряя контроль. Блеснул чудовищный оскал, явно говоривший о том, что что-то идёт не по плану, но гоблин не сдвинул когтистой лапы ни на сантиметр, упорно вытягивая нечто из тела несчастного мужчины.       В какой-то момент Роберт ужасно затрясся, сопровождаемый частыми бликами каменьев в амулете Джарета. После чего обмяк, казалось, совсем бездыханный.       Лишь в этот момент крик Сары вырвался наружу, после чего она обнаружила, с каким зверством владыка гоблинов мечется из стороны в сторону, ухватившись за собственную рогатую голову, осыпанную длинными белыми прядями. Амулет на широкой груди засиял пуще прежнего, освещая добрую часть комнаты. Во всём помещении воцарился невыносимый гул и грохот, будто вот-вот и всё здание рухнет. — Сара! — зарычал Король, в последний раз злобно взглянув на девушку, и во взгляде этом она явственно увидела безысходность.       Джарет сгинул.       В один момент всё вокруг пришло в норму. Лампочки перестали мигать, аппараты прекратили бесноваться, потушив свои экраны, а тишина залила собой больничную палату, стены которой никогда прежде не видели ничего подобного.       Сара мигом оказалась рядом с отцом, выдохнув с облегчением — мужчина дышал, но был без сознания. — Д-Джарет? — робко позвала она, озираясь по опустевшей комнате.       Ответа не последовало. Ни в ту минуту, ни в другую, ни через час. Джарет бесследно исчез, оставив здесь свою драгоценность. Слова Кейтлайн громом пронеслись в голове:       «Он силён, но не всемогущ.»