Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XX

Лицо на холсте

— Сара!       Король тряхнул её за плечо, вытаскивая из неизвестного морока. Она вздрогнула, прозрачно уставившись на колдуна. Чертовски знакомое лицо всё ещё тревожило воображение, заставляя видеть в окружении то, чего точно не могло быть на самом деле. — Я спросил, что это с тобой? — Я… не знаю. Приводилось что-то.       Сару била мелкая дрожь, словно она всё ещё находилась в той дрёме, плотно затянутой снежным ветром. — Привидилось что? — Сказала же, не знаю, — нервно выдохнула она.       Джарет отвесил ей ощутимый шлепок по ягодице. — Не дерзи, человеческая девчонка. — Проклятый гоблин, — процедив ругательство, девушка рванула с места, вцепившись в губы пред собой и крепко удерживая Джарета за стоячий воротник. Сейчас ей одновременно хотелось и растерзать чёртова монстра, и всецело отдаться ему без остатка. Нет, этих чувств она не скрывала от него, не закрывалась, как обычно. Очень уж хотелось, чтобы мерзавец ощутил всю глубину её ненависти и контрастирующих желаний. — Вы убить меня пытались, чёрт возьми, — она горячо выдыхала, остановив поцелуй. — Почему же я… почему? — Потому что влюблена, Сара, — он прикусил нежную кожу на шее. — Бессовестно. Без остатка. А когда мы влюблены — прощаем любимым даже самые кошмарные вещи. Как и я отпустил твои ошибки.       Назревшее возмущение застряло в горле, когда напряжённый член быстро проник внутрь, вырвав из груди отчаянный «Ах!». — Ненавижу, когда Вы так делаете. — Ты обожаешь это, дорогая, будь честна хотя бы с собой.       Противясь самой себе, девушка заёрзала на месте, постанывая от желания ощутить его гораздо глубже и обширнее. Некогда эти габариты приносили ей боль и нестерпимые последствия, сейчас же Саре всего стало мало.       Рванули ткани садистически затянутого корсажа, и нежные девичьи груди коснулись прохладной кожи жакета расположившегося снизу колдуна. Руки его поигрывали волосами на затылке Сары, то и дело заставляя изгибаться и вздрагивать. Он углубил грубый, настойчивый поцелуй, нагло гуляя языком по горячей полости.       Девушка плавно увеличивала амплитуду наезднических движений, нащупывая свои самые отзывчивые точки в то время, как цепкие мужские пальцы беззастенчиво сжимали её ягодицы. Слегка откинувшись назад и оперевшись кистями в крепкие, жилистые бедра под собой, она принялась с остервенением насаживаться на твердую мужскую плоть, вздрагивая от того, как горячая головка упирается в матку. Свободно ниспадающие локоны вдруг дёрнули вниз, вынудив сильнее запрокинуть голову. Свободной рукой и глазами Джарет жадно блуждал по разгоряченному телу пред собой, уже и не вспоминая, что когда-то давно этот человек был бесконечно далёк от него.       Некрупные мягкие груди призывно покачивались в такт страстным движениям, и колдун не удержался, чтобы не отвестить хлёсткий шлепок по одной из них. Супруга его протяжно простонала, ускорив работу бёдрами. Грянул гром, привнося нотку дождя в и без того полнящуюся запахами благовоний, свечного воска и разгоряченных тел комнату. Мрачные тени мягко залегли под нагими девичьими изгибами.       Одним резким движением Король опустил Сару на спину, не успела та и опомниться. С трудом удерживая на весу трясущиеся ноги, меж которых быстро разместился Джарет, она глубоко вглядывалась в мрак его глаз, снова обнаружив в голове навязчивый голос…разума?       «Ну что? О таком будущем ты мечтала? Об этом читала? Может, и фильмы такие смотрела? Ты сломалась, Сара. Ты — ничтожество. А ведь о каких ролях грезила всё детство и юность… Ну зато сгодилась для роли подстилки Короля гоблинов! Аха-ха-ха!» — Нет! — вдруг завопила она, введя Джарета в ступор.       Но столь же быстро вывела из него, отвесив нехилую пощёчину, саму себя не помнив. Мужчина, разумеется, не мог знать, что выходка эта изначально предназначалась не совсем ему, поэтому злоба вкупе со звериной страстью быстро отразились на зрелом лице. Сообразив, что натворила, девушка испуганно залепетала в попытке избежать последствий. — О, нет, я не знаю, что на меня нашло, Джарет! — Конечно, давно было понятно, что тебе нравится, когда я груб с тобой в постели, но порой это способно обескуражить. — Это не… — Закрой рот, — перебил он её, ощутимым рывком вонзившись до самого упора.       Сара взвизгнула, отстраняясь. Джарет потянул её тело на себя, обхватив холодной перчаткой пылающее лицо с такой силой, что кожа под пальцами побелела. И снова ударил грозовой раскат, долбя крупными каплями по стеклу. — Ну что, моя драгоценность, значит, ты сожалеешь о том, что вернулась? — назидательно начал гоблин, пальцами второй руки безжалостно оттягивая её затвердевший розовый сосок.       Каждый раз, когда он проделывал это, её влагалище сжималось с тройной силой, заставляя Джарета низко застонать. — Сожалеешь обо всём, что стало между нами, так ведь? — рывки стали сильнее, и Король недовольно изогнул тонкие губы. — Так может мне вернуть тебя назад, и не стоит нам никогда больше видеться? К чёрту церемонию. К чёрту всё.       Сара со страхом уставилась на колдуна, посмевшего столь бессердечно играть на её чувствах сейчас, в момент, когда она добиралась до пика удовольствия. В лице сверху не наблюдалось знакомой усмешки или издёвки, словно спрашивал он, и вправду, серьезно. В один лишь миг в её ушибленной голове, спасительные бинты с которой уже давно отброшены в сторону, проплыл каждый чудесный момент, пережитый в новом Лабиринте, бездушно вытясняя и не давая никакого шанса проскользнуть моментам отрицательным, что способны отрезвить собой затуманенный, совершенно зачарованный человеческий взор. В ряду с добрыми воспоминаниями встали праздность и уныние жизни прошлой — там, наверху, среди людей, большей части которой абсолютно наплевать на тебя и на всё, что вокруг происходит. Это была жизнь без него, жизнь пустая и бесцельная. Тягучие дни, ни в одном из которых не представится возможность хотя бы ещё разок лицезреть ту редкую, вводящую в пьянящее заблуждение улыбку Короля гоблинов. — Нет, — выдохнула Сара, едва не дрогнув голосом. — Я не хочу. Я не сожалею. Я здесь и я останусь здесь навсегда!       Низ животов обоих затянуло приятной тяжестью, а тела накрывало нарастающими пульсациями. Джарет легко выскальзывал из истекающего лона и входил во всю длину, вынуждая супругу закатывать глаза от удовольствия. — Прекрасно, — ухмыльнулся он, участив рывки.       Она коротко и громко застонала, вторя властным движениям, и отдалась оргазму уже через пару мгновений, машинально обвивая мужской торс уставшими ногами. Джарет захрипел, заваливаясь на неё сверху, и Сара отчётливо ощутила горячую жидкость, коснувшуюся влажных стенок внутри. Густая сперма быстро вытекла наружу и казалось, в куда большем объеме, чем обычно, словно бы оскорбленный Король ещё раз отомстил супруге за применение проклятых желтоцветов.

* * * * * *

— И всё же здешние легенды уж очень интересны! — Куда более интересно то, что порой многие из них оказываются правдивыми. — Ну это мне известно, как никому.       Сара звонко рассмеялась, и даже слегка нервно, вспомнив, к чему привела детская книжка со сказками. Они с графиней, прибывшей ещё с утра, чтобы навестить свою новую подругу, умиротворённо прогуливались по давно уже цветущему дворцовому саду, время от времени останавливаясь передохнуть на любимых Королевой скамьях. Надо сказать, со дня их полноценного знакомства молодые женщины стали почти неразлучны, встречаясь по нескольку раз на неделе. После того, как Сара избавилась от всех, вплоть до последнего лепестка, рутлессий в зоне собственной досягаемости, Король вновь заблаговалил к её желаниям. Пусть вынужденная мера и приводила девушку в тихую панику от возможности в один прекрасный день обнаружить своё тело в новом положении, делать было нечего. Он, разумеется, долго выпытывал у неё признание о том, кто подсказал губящую идею, но Сара была непреклонна, заявив, будто прочла рецепт в одной из книг королевской библиотеки. Вполне оправданно, ведь за пролетевший год она значительно окрепла в знании гоблинской письменности и мрачной здешней литературы — леди Арвель не пропускала ни единого урока, являясь строжайшим, но сильным преподавателем. Однако, речь подземного народа по-прежнему давалась новой Королеве тяжело, обилием угловатых звуков и жёстких слогов напоминая немецкий, в котором та никогда не преуспевала.       Колдун сделал вид, что поверил супруге и оставил эту тему, ведь сейчас всех их ждали дела куда поважнее — близился день церемонии, подготовкой к которой Джарет предпочел заниматься лично. Хоть и выглядело это удивительно. Так или иначе, то, чего хотел, он получил, и Сара отказалась от затеи с предохранением. — Будь по-твоему, Сара. Я не позволю тебе забеременеть. Но лишь до того дня, как душа твоя сольется с Лабиринтом. А там… увидим. — Только не говорите, что Вы и это контролируете? — Ты во мне сомневаешься? — скосил он к ней взгляд, когда пара лежала обнявшись в очередную совместную ночь.       Эрания Бри-О’Нил. Нельзя сказать, что Король был в восторге от этой женщины, но и не двигался в открытую против неё. Некогда пострадавшая от его жестоких войн графиня держалась достойно, ведя себя так, как и подобает пред Королём, пусть, в свою очередь, не питала к нему симпатии. Но явно питала к Саре, весьма стремительно отыскав в людском создании родственную душу. Ей бесконечно хотелось обнять, приласкать девушку, что обзовелась энергетикой потерявшегося котёнка, которому непременно нужна поддержка. К тому же, графине было, что предложить ей. — Как раз накануне Селина рассказывала о нескольких легендах. Последнюю неделю она заменяет леди Арвель. Та отбыла по каким-то делам. И я слукавлю, если скажу, что не рада этому. Легенды Груссе и Ва́лери, о первых королях, предание о «желании Лабиринта». — О, желание Лабиринта. Я ещё в школе об этом слышала. — Интересно, но не совсем понятно. Предание о жертвенности, о душе. Мне кажется, оно настолько старо, что точно уже никто не помнит содержание. — Ты права, — Эрания элегантно опустилась на скамью, — это так. Старо, как сам Лабиринт. И гласит примерно следующее: «Кто не пожалел жизни света своего, канув в небытие непроглядное лишь ради счастья взгляда краткого — взамен получит сердцем столь горячо желаемое. Вопреки смерти и времени.» — Да! Именно это и зачитала Селина. Но предание очень неясно. — Кто знает, — пожала плечами Эрин. — Возможно, когда-нибудь всё станет яснее.       Сара неожиданно поёжилась, будто на улице не укрепилась тёплая погода. При встрече, когда Эрания заприметила чрезмерную бледность подруги, да и в целом нездоровый вид, она не обратила на это особо внимания, считая, что жизнь с гоблинами к иному привести просто не может. Теперь, однако, пришлось опровергнуть это убеждение. — Что с тобой? Тебя постоянно трясёт. Я считала, это от нервов. — Не знаю, правда. Это продолжается не первый день. Я дрожу, мёрзну, даже если вокруг жара. Руки синеют, посмотри на них! — девушка продемонстрировала иссиня-белые кисти, покрывшиеся едва заметными буро-фиолетовыми пятнышками так, будто Сара не первый час находилась на морозе. — А иногда… Иногда мне кажутся странные вещи. Постоянно видится что-то на периферии зрения. И запах. Я всё чаще ощущаю морозный запах, где бы не находилась.       Сара вздохнула, потирая ладони между собой в попытке согреть. Эрин, видя эти тщетные движения, поспешила заключить руки Королевы в своих, более крупных, и несомненно куда более тёплых ладонях. Кожа их плотно соприкоснулась, и потерявшаяся Сара не сумела скрыть своего смущения, окаменев под цепким янтарным взглядом. Он выражал настоящее сочувствие и участие — то, чего почти невозможно встретить в этом мире. Рубиновые украшения статной женщины, впитавшие в себя солнечный свет, щедро одаривали теплом всё ещё подрагивающую девушку. Ощущалось всё это так, словно после длительного нахождения в холодной, продуваемой со всех сторон комнате, ты, наконец, добираешься до теплой постели, укрывшись с головой, чувствуя, как тепло постепенно проникает под покрытую мурашками кожу. — Так вот вы какие, драконы, — отозвалась Сара, не отнимая ни потеплевших кистей, ни поплывшего взгляда от прекрасной собеседницы. — С вами не пропадёшь даже в Северных землях.       Обе мило рассмеялись над собой, сумев, наконец, отвести глаза. В этом году сад цвёл куда щедрее предыдущего года. В королевстве зачастили проливные дожди и грозы, быстро сменяющиеся тёплыми днями с приятным, ненавязчивым солнцем. Звук работающего неподалеку фонтана расслабил обеих, располагая к теплым, открытым разговорам. Сара сжала в кулаке клочок собственной юбки, когда лишь на секунду ей показалось, что рядом с ней вновь сидит Фаулл, а вернее будет сказать тот, кто создал этот образ, облачившись в него, словно волк, переодетый в добродушную бабулю. Причиной тем воспоминаниям также послужило и то, что молодые особы остановились на передышку аккурат на той самой скамье, где и проходили многочисленные «тайные» встречи глупой Королевы и её несостоявшегося любовника. А когда на ум пришли обрывки тревожного сна, охватившего Сару после злосчастного падения, она и вовсе едва не начала задыхаться, ощущая всё как сейчас. — Сара? — вновь забеспокоилась графиня, повернув к собеседнице медновласую голову.       Та же устало провела по лицу ладошкой, глубоко дыша, словно собираясь с мыслями. Безмерно хотелось поделиться наболевшим с тем, кто действительно способен внять услышанному, и графиня слыла в глазах девушки именно такой. С другой стороны, её не раз подводило чрезмерное доверие к малознакомым существам, и снова угодить в эту ловушку уж точно не хотелось.       Однако, душу распирало от накопленной тяжести, и Сара быстро убедила себя в том, что Эрания — дело совсем иное. Тоскующая Королева очень нуждалась в друге. Она снова грузно выдохнула и помотала головой, отводя навязчивые образы. — Эрин, я… Сказала не всё. По правде, есть вещи, которые я ни с кем ещё не обсуждала. — Да, понимаю, — кивнула графиня, нахмурив рыжие брови, —порой это может быть просто-напросто опасно. — Верно, — слабо кивнула Сара, инстинктивно потерев ушибленное предплечье, — но не менее опасно копить всё в себе. — Знаешь, — Эрания сделала очередную глубокую затяжку, прикрыв глаза, — твоему суженому сейчас не до тебя. Не задумывалась, почему он сам ведёт подготовку? — По правде, не особо. — Потому что только его силами можно сосредоточить энергию в нужном месте, подготовить каждый… артефакт, кхм. И многое другое, — Эрин слегка передёрнуло, но она быстро приняла привычную прямую позу. — Так что, навряд ли сейчас ему до слежки за тобой. Терять магические силы для гоблина — невыносимо тяжело. А уж для гоблина-колдуна…       Сара хмыкнула, внутреннее согласившись с доводами подруги. Ведь и правда — в последние дни она стала гораздо реже видеться со своим Королём, да и вид его сделался весьма удручённым и измотанным. Порой он пропускал мимо ушей даже её прямое обращение к нему, сосредоточившись на чём-то, что всецело овладело мыслями.       Всё ещё раз обдумав, Сара нервно прикусила губу и решилась, что куда эффективнее будет наглядный пример её душевных стенаний. — Идём, — отозвалась она, наконец, вставая с места. — Куда это? — Нужно кое-что показать. Так мне будет легче разъяснить проблему.       Эрания послушалась, удерживая мундштук одними губами, а руками ухватилась за подол зелёного платья. Сара повела её в сторону замка, уже давно наизусть изучив каждый поворот садового лабиринта. Взгляд её упал в ноги и не думал смотреть ни по сторонам, ни на удивлённую графиню. Так и дошли они, в тяжело нависшем молчании, сопровождаемом глубокими выдохами дымовых клубов, исходивших от Эрин. По пути на гостью недобро поглядывали рядовые гоблины, начищающие каждый сантиметр замка — драконий дух пробуждал в них неприязнь, граничащую со страхом. Одной Королеве было более, чем комфортно с графиней. Она всегда считала драконов добрыми существами, и до сего момента женщина не опровергала такого убеждения касательно своей расы. Время от времени во дворце останавливались и другие гости — высокопоставленные гоблины по большей части. Эти создания не вызывали ни симпатии, ни уважения. Особенно напыщенными слыли их женщины. Ни одна ещё не упустила возможности выплюнуть колкость в отношении юной Королевы, что считали глупой и недостойной своего правителя.       Не так давно Сара не вынесла давления, когда жена губернатора дальней области Лабиринта изливала яд целый званый вечер, одаривая девушку надменными взглядами. — Ах, что же Её Высочество до сих пор не подарит Вам наследника? — вздохнула гоблинесса, обращаясь к Королю. Так, будто сама Сара была лишь экспонатом подле него. — Не позволяет человечье естество? Дело ясное. Раса людей всегда была самой слабой… — Дорогая Реджина, — Сара не дала ей закончить, мгновенно приковав к себе всеобщий взор, и удивлённые глаза супруга в том числе, — если у меня и появится дитя, лицезреть его Вам шанса не представится. От обилия краски на Вашем светлейшем лике аллергия начнётся даже у великого Ахиллеса, не говоря уже об испуге.       На пару секунд в светской компании повисла такая тишина, что каждому из присутствующих гоблинов предоставилась возможность услышать стук человеческого сердца. На удивление, ритм его оставался спокойным и размеренным, как и каменное выражение лица Сары. Гоблины застыли в ожидании реакции своего господина, заведомо понимая, что будет она непременно гневной. Особенно желанно ждала этого оскорблённая и совершенно обескураженная Реджина, чьи щёки вспыхнули огнём стыда.       Совершенно нежданно раскатистый смех Джарета пронёсся по просторной комнате, эхом отскакивая от самых дальних углов и ударяясь о роскошные предметы интерьера в округе. Гости и гостьи растерянно округлили глядящие на Короля глаза, поняв, что им ничего не остаётся, кроме как поддержать хохот. Почерневшая от злобы леди Реджина сжала руки в дрожащие кулаки, шкребнув длинными ногтями по столу, но не посмела вымолвить и слова. — Теперь то я могу совершенно точно не беспокоиться о своём потомстве, — сказал Джарет, глянув на супругу губернатора. — Дети несомненно переймут мой нрав, — он обратился к Саре и снова рассмеялся. — Ровно как и моя супруга.       Ужаленная Реджина не поднимала глаз весь оставшийся вечер, возненавидев человеческую девушку ещё хлеще.       Когда же до Сары дошел смысл сгоряча содеянного, тревога не могла не охватить её, но напрасно. Ни тогда, ни когда гости убрались восвояси, Его Величество даже и не думал наказывать супругу за язвительность. Он просто не счёл это проступком, неожиданно встав на сторону возлюбленной. — Входи, пожалуйста.       Сара пригласила Эрин в свои старые покои, которые использовала для уединения с излюбленным холстом. На самом деле, комната уже больше походила на художественную мастерскую, нежели чем на покои юной королевской особы. — О, прелестная комната, — огляделась гостья, растянув губы в улыбке. — Вижу, ты много времени здесь проводишь. — Это так, — ответила Сара дрогнувшим голосом, мгновенно призвавшим Эранию перестать блуждать глазами по многочисленным готовым и не совсем картинам, коими уставлена добрая доля свободного от мебели пространства.       Нетвёрдой походкой Сара подобралась вплотную к мольберу, лицевой стороной обращенному к окну. Несколько секунд она молча собиралась с мыслями, нервно потирая вновь похолодевшие руки. Никогда прежде графиня не ощущала подобных волн, исходящих из самых глубин человеческой души. В этой смеси была и тоска, и любовь, и жгучая, несносимая боль. Она чувствовала, как Сару распирает изнутри. — Ну так что ты хотела показать?       Графиня прервала неловкую паузу, пытаясь рассеять тяжёлую атмосферу яркой улыбкой, но тотчас же поняла, что она совсем неуместна. Сара сделала подзывающий жест рукой, потупив взгляд. В свете, падающем из окна, её силуэт казался ещё более расплывчатым и мрачным, и Эрания поспешила покончить с возникшей сумятицей, быстро стерев расстояние между ними.       Женщина отшатнулась в то же мгновение, как янтарные глаза зацепились за то, чем оказалось занято крупное полотно. Она едва не потеряла пол под ногами, вовремя ухватившись за балдахин. Её прекрасные глаза в ужасе расширились, заметавшись от одной чётко прорисованной детали к другой. Миг за мигом, Эрин выхватывала из задрожавшего для неё пространства всё больше знакомых черт и линий, со скоростью света сложившихся в прекрасно знакомое, белое, как снег, лицо. — Что… Но как? — не думая, выпалила графиня, не замечая недоумения Сары. — О чём ты? — Ты нарисовала его? — Конечно, кто же ещё? Что с тобой, Эрин? Ты бледна, как простынь.       Былой румянец, и правда, покинул пышущий здоровьем лик, и графиня ошарашенно опустилась на край кровати, не выпуская из рук плотных тканей балдахина. Сара видела, насколько лихорадочно широкая грудь женщины стала вздыматься, а кожа покрылась крошечными капельками ледяной испарины. Она едва не выронила свою трубку, удержав предмет в последний миг.       Сара же совсем не понимала, что происходит с ошалевшим драконом в человечьем обличии. Обычно грациозная дама не позволяла себе проявить ни капли выдающих истинное состояние чувств, какими бы они ни были, что же стряслось? — Это всего лишь образ из сна и ещё… — Он снится тебе? — вновь ожила графиня. — С недавних пор — каждую ночь, а в чём дело? Ты пугаешь меня, Эрин. — Это не образ из сна, Сара. Это шестой наследник Северной земли.       Эрания пригубила трубку, глубоко затянув струйку сизого дыма, и продолжила, оставив подрагивающие веки закрытыми: — Вернее будет сказать… он был им. — Б-был?.. Фаулл существовал? — Ты и имя его знаешь? — Да, это… Мне неприятно вспоминать эту историю. — И всё же? — Эрин подалась навстречу, глядя каким-то странным, почти молящим взором, словно от ответа зависело нечто очень для неё важное. — Если вкратце, — поморщилась Королева, — Джарет обманывал меня, принимая его облик довольно долгое время. Вытягивал мои планы, чувства, намерения, притворяясь моим лучшим другом. Я не сумела распознать подмену. — Сукин сын, — Бри-О’Нил вскочила с места, принявшись нервно расхаживать вокруг мольберта. — Эрин, Фаулл существует? Не томи, прошу! Я думала, он — просто иллюзия. Кукла Короля. Фантазия. — Он существовал. Пока этот дьявол не добрался до него. — Ты о чём? — О том, что сделал твой дрожайший супруг.       Голос графини затрепетал, снедаемый острой горечью. Всего один взгляд на содержимое почти готовой картины превратил несгибаемую леди в обнажённую, сгорающую от пламени изнутри душу.       Сара держалась в стороне, силясь извергнуть подходящие слова из пересохшей глотки. В голове пока не укрепился смысл услышанного. Стало ещё холоднее. — Что сделал Джарет? — продолжила она полушепотом, в глубине души уже получив ответ на вопрос.       Ответом же от Эрин ей послужил наполнившийся слёзным блеском взгляд, смотрящий почти сквозь Сару. Янтарные глаза сказали всё, что нужно было знать. — Не-е-ет, — девушка стала пятиться, уперевшись в подоконник.       Графиня кивнула, подтверждая страшные мысли. Затем глубоко вдохнула, быстро стерев с лица прозрачные дорожки. — Юный принц не сумел избежать этой участи. Угодил под горячую руку. К несчастью, этой рукой стала рука Короля.       Всмотревшись в глядящие с холста пурпурные очи, Сара не выдержала собственного веса, свалившись на колени. Она быстро закрыла рот подолом платья, приглушив душераздирающий грудной стон, вобравший в себя всю чернь, скопившуюся на сердце, уже было решившем, что не было никогда никакого Фаулла и всё это лишь происки гоблина. Как бы не так.       Эрин быстро оказалась рядом, поднимая подругу с пола. Она почти сожалела о поведанном в шоковом порыве. Быть может, Саре было бы лучше остаться в неведении? — Нет-нет, не смей плакать, слышишь? Сейчас же поднимись и возьми себя в руки, ты же выдашь себя!       Требований графини она не слышала, лишь пережитые в прошлом эпизоды проносились перед глазами. Первая встреча с милым самозванцем, его бесконечное сострадание и разделяемое тепло. Таким ли он был на самом деле? Бесчисленное множество раз девушка сожалела о том, что Фаулл оказался лишь иллюзией, созданной Королем и мечтая о том, как прекрасно было бы иметь такого друга в живой реальности. И сейчас, словно снег на голову, на неё падает весть о том, что такой мужчина существовал. Но его больше нет. И дело рук это дьявола по имени Джарет. — Вот же чёрт! — шикнула женщина, с опаской поглядывая на дверь. Сара абсолютно не реагировала на её слова, с головой погрузившись в новую для себя реальность.       Тогда графиня перехватила трубку в другую руку и почти насильно вставила тонкий её конец меж губ дрожащей девушки. Та в недоумении установилась на неё снизу вверх. — Вдыхай! И не спорь.       Ничего не оставалось, кроме как послушаться. Сара стала судорожно вдыхать сладковатые испарения, и горло тут же принялось болезненно сокращаться. Дым не походил ни на один из опробованных девушкой в родном мире, пусть сигаретами она баловалась не часто. Удушающий плен охватил тело полностью, создавая причудливые сизые завитки. Именно так пахла Эрания. Пряными травами её оранжереи, грушевым ароматом роз, уютным тихим вечером и жарким закатом у пылающего горизонта. — Вот так. Отлично. Полегчало ведь? — Несомненно, — кашлянула Сара. — Ты должна держаться. Некоторых вещей уже не исправить. — Но, Эрин… Почему же он снится мне? Каждую ночь. Абсолютно каждую!       Графиня шумно вздохнула, снова обратив лицо к портрету. Старый друг печально глядел на неё оттуда сквозь время и смерть. Женщина нежно провела длинными пальцами по свежему слою краски. — Знаешь, дорогая, когда ты говорила о постоянном холоде и ознобе, что охватывает лишь тебя одну даже в жаркую погоду, я было решила, что времени твоего в Лабиринте как для гостьи, не пренадлежащей ему, осталось совсем чуточку, и надо бы поскорее решаться на слияние или… возвращение домой, но Фаулл является тебе во снах и, кажется, мерещится, так ведь? — Что-то похожее… — Значить это может лишь только одно, — Эрин, пытаясь сохранить спокойное выражение, обернулась. — Он хочет связаться с тобой.