Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XXII

Северное сияние

      Вдруг поёжившись, Сара почувствовала растущую в душе тревогу, в то же время не понимая, откуда та взялась. Она оглянулась — все окна и двери были закрыты, а значит, холодок вновь взялся из ниоткуда. Тяжёлые занавески без единого движения висели на своем месте, опровергая наличие сквозняка. Дверь на залитый лунным светом балкон тоже оказалась плотно затворенной.       Девушка покачала головой, вспомнив разговор с Эранией. Несмотря на огромное количество еженочных кошмаров, в присутствие призрака принца где-то поблизости всё же не совсем верилось. Она подумала о том, что графиня, возможно, всё ещё не отпустила старого друга, подсознательно желая отыскать малейшую ниточку, способную напомнить о покойном и самых лучших для них временах. Пусть она и дракон, а сердце ведь совсем не каменное.       Отняв от волос, наконец, свой любимый нефритовый гребень, Сара снова устремила взгляд в зеркальную гладь с пляшущими в ней вечерними тенями, и ей бы очень хотелось объяснить вдруг замеченное явления обычной игрой света, но увы. Она вскочила с места, едва не опрокинув стул, и быстро попятилась, разрываясь от желания бежать, зовя на помощь, и любопытством, смешанным с ужасом.       Очень быстро вся поверхность зеркала заросла морозной пылью, полностью овладев отражением. Сара вновь ощутила всеобъемлющий холод, исходящий будто откуда-то изнутри, и ей немедля захотелось опуститься за кровать, стащив с той толстые одеяла, чтобы получше укутаться. Холод двигал ко второму плану мысли о своём происхождении, ставя на первое место почти первобытное желание поскорее отогреться, не думая о каких бы то ни было последствиях. Сара сгорбилась, сидя на кровати, обхватывая дрожащие колени. Она укрыла себя двумя тяжёлыми одеялами, с удивлением обнаружив, что те почти бесполезны в этой борьбе.       Веки опустились по собственной тяжестью, а тело размякало, засыпало, пока нутро билось в агонии, зовя на помощь. Незаметно голова опустилась на колени, и Сара совсем перестала замечать, что происходит в комнате, что всё плотнее наполнялась морозной дымкой. Бедняжка стучала зубами, наблюдая пред мысленным взором ни покои, ни коридоры замка, ни его округу. Она вновь осматривалась по белой пустыне, заметенной крупным пушистым снегом. Куда ни глянь — всё как одно: серое контрастирует с белым, больно отдаваясь на зрении. Безумно тянуло в сон, но Сара откуда-то знала, что засыпать нельзя ни в коем случае. И стоит лишь сдаться, завалившись на бок и укрыв холодный кончик носа одеялом — назад уже не вернёшься.       Прокручивая эти мысли в голове, она с большим усилием разлепила дрожащие веки и слабо огляделась по сторонам: пламя свечей плясало как бешеное, треща и коптя черным дымом. Силуэты огоньков словно ветром затягивало в одном направлении — в сторону злосчастного зеркала, облепленного следами мороза. Задержав на нем свой взгляд всего на две секунды, Сара обомлела: по самому его центру медленно поползли тоненькие завитки и линии, каждая была занята своей частью зеркальной глади, будто четко знала суть проделываемого. Белое полотно стало покрываться изящными узорами, — совершенно прекрасными и симметричными, — и вскоре каждая из выросших дорожек сложилась в общую картину, а вернее будет сказать — портрет. С замёрзшего зеркала на Сару смотрело её собственное изображение.       Она тотчас же поняла, с чем имеет дело, отбросив все сомнения. Дрожа от холода, девушка не без труда спустила ноги с кровати и заплетающимся шагом двинулась к завораживающему зрелищу. На лице засветилась широкая, по-детски искренняя улыбка. — Это ты! — расплакалась Сара, не выдержав. По щекам бежали слёзы ни то печали, ни то радости, и, не успевая достичь пола, застывали, превращаясь в прозрачные льдинки.       Она протянула свою продрогшую руку к представшей картине, стараясь не дрожать, но всё же не без доли страха. И стоило лишь кончиками пальцев ощутить легчайший укол морозных узоров, как тёмная комната Короля гоблинов тут же пропала из виду, а появился пейзаж совершенно невообразимый: девушка оказалась посреди совершенно безмятежного пространства, от вида которого на ум напрашивалась пара слов: «северное сияние».       Сияло тут, действительно, всё. И большое синее озеро, чья полноводность умиротворённо покачивалась из стороны в сторону, омывая сияющие изнутри полупрозрачные камни, целыми грудами лежащие на скользком от льда берегу. Местами, уходящими к далёкому звёздному горизонту, тёмным полотном нависшему над белой землёй, озеро тоже покрылось слоем припорошенного снегом льда, и сквозь эту толщу пробивалось яркое голубое свечение, ещё краше освещая неизведанное пространство. Круглая, полная луна озаряла холодное великолепие со спокойного ночного неба, и очертания её смутно пыталась передать глубокая водная гладь.       Ветра не было, лишь едва различимый гуль вдалеке, словно тихая песнь, или ветра обходили это место стороной, однако по воде шла спокойная рябь. Почти уронив челюсть в изумлении, возникшая посреди сверкающего серебром и голубизной края Сара тряхнула головой, не в силах поверить в появившийся «мираж». Однако, видение не исчезало, как бы та ни старалась. Она уже собралась было двинуться с места, чтобы оглядеться, как откуда-то сверху раздался голос. Такой знакомый и мелодичный, что душа вмиг замлела в ожидании появления его владельца. — Как забавно, — печально проговорил Фаулл, сидя на заледенелой скале и подогнув огну ногу. — Десятки ночей напролёт, видя во снах твой призрачный образ, я всё пытался разговорить тебя, задавал миллион бесполезных вопросов, не возымевших ответа. А теперь, встретив настоящую Сару, потерялся, как мальчишка, не в силах собрать в единое целое то, что мечтал сказать все эти годы.       Девушка обратила к нему озарённое непонятным счастьем лицо, а тело машинально понесло её в ту сторону. — Фаулл! — радостно воскликнула она, позабыв, казалось, о том, что мертвец перед ней. В самом деле это было не важно в тот момент.       Пока ноги неслись к принцу, разум медленно одернул себя как раз к тому моменту, как Сара оказалась подле мёрзлого возвышения, и она встала, как вкопанная, затеребив свои пальцы. Принц глянул вниз, понимая её смятение, отчего ему захотелось прикрыть зияющее смертельное ранение на шее ещё плотнее. Парень делал это, используя часть белых длинных волос, навечно запятнанный кровью, и уцелевшей тканью ворота рубашки, в которой погиб. Последнее, чего ему хотелось — это сделать знакомой незнакомке ещё хуже, чем оно есть. — Пожалуйста, не страшись, — почти взмолился принц, легко спрыгнув с невысокой скалы, каких виднелись десятки выше по берегу северного озера. Приближаться к девушке, однако, он не посмел. — Я знаю, ты пережила много плохого, и мой облик, к несчастью, был использован в тёмных целях, обманув тебя. Однако… Хочу заверить — опасности от меня ждать не стоит. Я призрак всего-навсего, в конце концов.       Молодой мужчина улыбнулся, вызвав тоску в человечьей душе. Тоску по тому, чего не было, но оба они знали это таинственное и несбыточное что-то. — Прости, я… я не боюсь, просто слегка растеряна. По правде, чувствую то же, что и ты. Если очень долго теплить в себе какие-то слова, то при представившейся возможности они просто сгорают, — она улыбнулась ему в ответ.       Казалось, никого из них не волновало то, что происходит за пределами этого места. Неважно, ищет ли кто-то сейчас Сару, неважно, что ей уготовано грядущим. Она лишь хотела подольше ощутить открывшуюся здесь свободу и душевную тишь. Именно так Сара себе и представляла Фаулла и то, что его некогда окружало. Неужто вот оно, место, куда отправилась его душа после смерти? Что ж, оно и правда, отражает его суть.       Пара уселась на камень пониже, и девушка подивилась тому, что же может так сиять под толщей льда, окутавшего его. Первые лёгкие порывы северного ветра всё же настигли их волос и краёв одежды, и Сара прижала колени к груди.       Они молчали, пока каждый собирался с собственными мыслями, слушая гулкие стоны ветра вдали. На окружающем озеро берегу спектром полярных цветов переливались прозрачные камушки, находя своё отражение в холодных водах. — Мне очень жаль, дорогой Фаулл, — наконец прошептала она, решившись поднять на принца печаль изумрудных глаз.       И парень ответил улыбкой, погибая в сотый раз от желания взять её за руку. — Не нужно жалеть о прошлом. Так должно было случиться. — Но… — Стоит поразмыслить о будущем. Конечно, ты не должна прислушиваться к чьим бы то ни было словам, а уж тем более словам мёртвых, но…       Принц вгляделся вдаль, провожая потухшими глазами падающие звёзды, коих на небосводе — великое и разнообразное множество. Проведя годы в пустом, холодном заточении, приберегая силы для последнего, самого важного в своей жизни, он так и не нашел в себе нужные слова, чтобы огородить явившуюся любовь от страшной участи. — Там, куда ты идёшь, тебя ждёт западня, Сара. — Откуда ты знаешь? — При жизни мне была дарована возможность заглядывать в будущее. К сожалению. — К сожалению? Чего же тут плохого? — Иногда это может обернуться против тебя, — ответил Фаулл, выдержав паузу.       Сара заметила, с каким упорством призрак пытается скрыть своё ранение, и как плохо у него это получается. Отбросив всякий страх, она сняла с головы полупрозрачный платок, прикрепленный к короне и покрывающий часть её волос, и с ним в руках осторожно потянулась к удивлённому Фауллу. Девушка не знала наверняка, удастся ли эта затея, или же руки вместе с платком просто пройдут сквозь белый силуэт, как это обычно бывает с призраками в общепринятом людском понимании. С другой стороны, прикасаться к Кейтлайн в своё время ей вполне удавалось, пока бедняжка не стала совсем прозрачной. Стоило рискнуть.       Решившишь, Королева поневоле стала обвивать вокруг тонкой шеи объемный платок, к своему счастью обнаружив, что задумка удалась, и шёлковое изделие, отныне служащее принцу шарфом, с лёгкостью осело на белой коже, прикрыв ужасающий глубокий порез. Перекинув одну его часть через окровавленное плечо, Сара довольно улыбнулась, заглянув в самую бездонную глубь розовых глаз. В тот момент принц отдал бы последнее, чтобы лишь на миг оказаться вновь живым и ощутить аромат, исходящий от ткани этого платка. Её аромат, её тепло. И, казалось бы, ты уже мёртв, ты лишён почти всего на свете, но почему же тогда что-то так больно бьётся в проклятой груди, сжигая последнее, издевательски оставленное самой смертью? — Спасибо, — смущённо прошептал он, сжав в ладонь краешек материи так, будто даровали ему не обыкновенный шарф, а несметное, единственное в своем роде сокровище. — Я рада, если так ты чувствуешь себя лучше. Ну так… Ты скажешь мне, что показал тебе твой дар? — А ты разве послушаешь? — принц снова печально растянул бледные губы в улыбке, сбив Сару с толку.       Возможно, странно услышать такой ответ от существа, столь отчаянно рвущегося уберечь возлюбленного человека от надвигающейся беды, однако… Сейчас, встретившись с ней лицом к лицу, Фаулл не нашел в глазах напротив того, что могло подтолкнуть девушку к верному решению. К решению спасительному. В глазах, сотни раз мелькавших в его снах, что-то надломилось, что-то исчезло. Они уже не были такими же яркими и полными жизни. В их глуби поселилось нечто темное. — Я вижу, решение тобой уже принято. — Ну… — «Сердцу не прикажешь», так ведь? — он посмотрел на неё с выражением, почти истратившим надежду. — Фаулл, — протянула Сара, подавляя в себе вскипевшую смесь эмоций, верных и неверных решений, — я лишь хочу сказать, что действительно рада встретиться с тобой. С тобой настоящим. И крайне сожалению, что это не случилось при жизни твоей. О, если бы я могла как-то помочь! Сделала бы всё… Не знаю. Я даже не знаю тебя лично, но на душе у меня твердая уверенность в том, что ты прекрасный человек. Ну, в смысле, фейри. — Всего лишь скромный снежный фейри, — проговорили они в унисон, сразу же рассмеявшись над собой. — Тебе нужно позаботиться о себе, милая Сара, — сказал принц, вновь сделавшись серьезным. — Ты не станешь слушать предостережения, ведь влюбленное сердце сотрёт всё неугодное этой любви в порошок. Сара всё знает сама, так ведь? — приободряюще улыбнулся парень, заглянув ей в лицо. — Сара всегда была самой храброй и несгибаемой. Истории о ней разлетались по всему Лабиринту, и даже за его пределы. О них я узнал куда позже, как бы ни жаль. — Фаулл… — Я лишь хочу сказать… Береги себя, Сара. Береги себя, и быть может, спящая душа твоя проснется, предотвратив беду.       Отвечать девушка не стала. Они оба понимали друг друга слишком хорошо, чтобы продолжать лить ненужные слова. — Мёртвым нечего таить, — вновь заговорил юноша, прервав песнь ласкового ветра, скользящего по беспечной водной глади. — И я бы хотел признаться, как долго и невыносимо желал увидеть тебя. Сказать хоть пару слов. — Пожалуйста, не нужно так, — встревожилась девушка, придвинувшись к нему ближе. — Не пугай меня, прошу. — Я и не думал, — по-доброму усмехнулся северянин. — Впрочем, время и силы у меня ещё есть, и я успею навестить тебя ещё, надеюсь, не раз.       Что-то встало у Сары поперёк горла, выбив из глаз горькие слёзы. Она как никто другой понимала, о чём говорит принц, чётко припоминая опыт с Кейтлайн, исчерпавшей по итогу всю свою энергию, и навеки исчезнувшей. Ясно, как день, что любого духа ждёт то же самое в конечном итоге, но в случае с Фауллом подобный исход категорически не укладывался в голове, сердце протестовало, а душа рвалась на части. Так не должно быть! — Нет-нет-нет! Не продолжай! — взмолилась Сара, застонав себе в ладони. — Сара, милая, это законы жизни. И кто мы такие, чтобы им противостоять? Умрут когда-нибудь все без исключения. Лишь пообещай мне, что время, отведённое тебе, ты используешь так, как повелит твоё доброе сердце. Скажи, ты обещаешь?       Принц смотрел на неё не отрываясь, незаметно сжимая ладони в борьбе с обессиливающим желанием приложить их к порозовевшему девичьему лицу и поскорее успокоить. — Большее, что ты можешь сделать для меня — пообещать это. Так скажи, ты обещаешь?       Она взорвалась слезами, понимая всё же, что принц абсолютно прав, и необходимо взять себя в руки. Глянув напоследок на сияющие берега, покрытые вечным серебром, девушка собрала свою смелость и обратилась к сидящему рядом: — Я обещаю, — прохрипела она со свистом, утирая ненавистные слёзы. В ответ получив удовлетворенную, измученную улыбку. — Прекрасно, — выдохнул Фаулл, уставившись на звёзды в то время, как девица не в силах была отвернуться.       И словами не передать, как защемило сердце от желания обнять, прижаться к принцу. Такому далёкому и, в то же время, знакомому словно больше сотни лет. Такого не может случиться. Он не должен исчезнуть!       Стук её сердца, вызванный разрывающим нутро желанием уберечь принца от верного небытия, отдавался пульсирующим сиянием волшебных камней. Они отвечали ей отовсюду: и с берегов, и с глубокого, холодного дна озера, пробивая светом темную водную гладь, словно свидетельствуя самое сильное чувство, из когда-либо ею вожделенных.       Сара не выдержала и, прикрыв веки, тихо опустилась в холодные, мёртвые объятия, поняв, что сейчас отдала бы многое, будь возможным вернуть Фауллу жизнь. Щекой почувствовав холодок светлой рубашки и отсутствие сердцебиения под ней, она впитала самое странное, совершенно непостижимое чувство на свете. Это было одновременно и тепло, и холодно, и полно и пусто, и прекрасно, и устрашающе.       Заиндевевшие белые прядки коснулись живой кожи, следом за ними не растерявшие своего изящества руки укрыли сотрясающееся тело, ни в коем разе не желающее сейчас возвращаться туда, откуда явилось.       Но время пришло, и в следующий миг Сара обнаружила себя сидящей на полу в покоях Короля, и не в тех объятиях, а в своих собственных. Вместо мерцающих прибрежных камней — горящие свечи, а заместо звёздного ночного небосвода — высокие своды под потолком замка, ставшего ей золотой клеткой.

* * * * * *

      Джарет по-прежнему возвращался лишь под утро, утонув по уши в собственных заботах. Кажется, Король всерьез взялся за задуманное, вдохновившись и вожделея этого настолько, что уже не в силах был остановиться. Сара же почувствовала себя порядком свободнее, ведь супруг порой не замечал ни её, ни её действий, ни её загустевших мыслей, в коих чернь сомнений сжирала девушку всё хлеще. Прийти в своё прежнее состояние она не могла с того дня, как пропала в морозных объятиях мертвого принца, чьи прощальные слова разбили ей её и без того пострадавшее сердце.       Хотелось как можно больше времени проводить с единственным существом, знавшим Фаулла лично. И сейчас, благо, легко представлялась такая возможность. Сегодня графиня вновь навестила свою юную подругу, не позабыв извиниться за своё внезапное исчезновение в прошлый раз, объяснив поступок тем, что последнее, чего ей тогда хотелось — это будить столь мирно и глубоко задремавшую Королеву, которой так важен отдых. Особенно сейчас. Сара, конечно, согласилась с её доводами.       Убедившись в том, что Король действительно их не слышит и не видит, использовав для этой цели его же магический кристалл, девушка усадила Эранию за небольшой круглый столик в саду и принялась за сбивчивое повествование случившегося с ней недавно. До сего момента Эрин казалась какой-то невнимательной и, быть может, даже слегка отстранённой, но услышав знакомое имя в рассказе, тотчас же позабыла даже о чашке горячего напитка в своих руках, и едва не обронила его себе на грудь. — В самом деле? — выдохнула она изумлённо. — Это правда, Эри. И знаешь, в том видении всё было как-то смутно, и разум затуманен… Он сказал, что видел меня во снах. Видел ночи напролет, а я совсем не расспросила об этом, потерявшись в чувствах. А теперь… я не знаю, что делать. — Так что же тут поделаешь, радость моя? Ты приняла решение, Фаулл тоже выполнил желаемое. Если достанет сил — навестит тебя ещё разок. Ну а если нет… Все мы знаем это.       Эта реплика совсем не вязалась со стоявшим минуту назад выражением на лице графини. Она очень быстро натянула на себя новую маску и принялась за твердые высказывания, будто пытаясь спровоцировать нечто в душе собеседницы. — Ты сегодня словно сама не своя, — прищурилась Сара, изучая графиню взглядом и отчаянно силясь понять, что же не так.       Ответом Королеву не удостоили. Лишь цепкий взгляд янтарных глаз нацелился вдаль, о чём-то задумавшись. Сара же растерялась, не зная, отчего вдруг так поменялась её милая сердцу подруга, словно бы окаменев. — Дорогая Эрин, что тебя беспокоит, скажи мне, прошу?       Эрания заёрзала на месте, нервно поправляя волосы. Она совершенно перестала быть похожей на себя. Слегка затравленно оглядевшись по сторонам, женщина придвинулась ближе, тихо заговорив: — Не тревожься за меня, милая подруга. Нам, драконам, часто что-то в голову ударяет. Ты лучше вот что сделай для меня: если наш северный принц явится вновь…       Графиня на секунду отвела взгляд, бездумно прикусив губу. — Скажи ему, что я скучаю. И что был он самым лучшим другом, какого не сыскать ни в одной из сторон света. — Ты пугаешь меня, Эри. Я требую объяснений!       Вместо ответа графиня вновь выудила откуда-то свою бессменную трубку, и сразу же закурила, приводя себя в чувства. Такое состояние никак не вязалось с устоявшимся образом гордой правительницы Огненных земель. Всегда утончённой, сдержанной. Что-то явно случилось, и об этом чём-то дракон говорить не желает. — Я объясню, Сара. Когда придет время. — И когда же оно придёт? — Дамы, — спокойно протянулся бархат голоса Короля, беспардонно возникшего в нескольких метрах от них.       Чёрные зрачки Эрании сузились словно у встревоженной кошки, стоило только завидеть ненавистного в тайне правителя. Женщины поднялись со своих мест, и графиня быстро проделала лёгкий реверанс, спрятав растерянный взор. Сара тепло улыбнулась появившемуся супругу, не удостоившему её, однако даже обыденного поцелуя в тыльную сторону ладони. Глаза его, на первый взгляд, совершенно безмятежные, не отпускали образа Эрании перед собой, плотно вглядываясь в самую её суть. К тому моменту Королева уже начала внутренне молить о том, чтобы не оказалось так, что Джарет услышал их беседу о Фаулле, и как бы не обернулась эта ситуация трагедией.       Мужчина же медленно приблизился, сцепив обе руки за спиной, словно желая всего-навсего присоединиться к дружеской беседе двух прекрасных леди, отдыхающих в саду, ничего более. — Ты восхитительна сегодня, Эрания, — подметил он. — Как прекрасно, что моя Сара нашла друга в твоём лице, перестав витать в облаках да бесконечно мыслить о своей родной земле, правда ведь?       Сара смущённо улыбнулась, не представляя, какие слова подобрать, чтобы развить вдруг завязавшийся разговор. — Как обстоят дела с приготовлениями к церемонии, Ваше Величество? — заговорила Эрин, вспомнив о привычной прямой стойке. — Замечательно, графиня. Почти всё готово. Пришлось разгрести целое море старого хлама. Ты ведь почтишь нас своим присутствием в тот день? — Можете не сомневаться, Король. Сейчас же мне уже пора, но я обещаю, что в день церемонии буду рядом, чтобы поддержать нашу прекрасную Королеву. — Отлично, — безобидно и, не грех сказать, что мило улыбнулся Джарет, наконец, отстранив пристальный взгляд от женщины.       Теперь он смотрел на свою драгоценность. Смотрел теми глазами, утонув в которых, влюбленная бедняжка была почти готова отбросить любое снедающее её сомнение. Кажется, напряжённая атмосфера стала спадать на нет, и женщины почувствовали себя свободнее, приготовившись каждая отправиться по своим делам. Сара задумалась о том, что займет их с Джаретом остаток дня, раз уж супруг освободился сегодня так рано, и о том, что скопившаяся усталость, всё же, не могла не отразиться на его лице. Она залегла тенями, прячущимися под рядом рваных платиновых прядей, свободно обрамляющих чётко очерченный овал. — Саре очень не хватало своего возлюбленного в последние дни. Посему, мне стоит поскорее покинуть вас, господа. — Ну что ты, дорогая Эрания, — перебил её Джарет, явно не желающий заканчивать разговор.       Он сделал шаг вперёд, оставив не сводящую глаз супругу позади. И глаза эти в тот же миг расширились от ужаса, а лицо застыло в немом крике, когда графиня рухнула наземь, больно приземлившись на колени, а пухлую губу её полоснуло кровью. Что ещё больше ужаснуло побледневшую человеческую девушку — смех, издаваемый Эранией, словно не получила она никакой пощёчины секунду назад. — Мне не раз доводилось ругать Сару за неразборчивость в выборе друзей, но ты, — протянул Король, презрительно глядя сверху вниз. — Такая змея обведет вокруг пальца кого угодно. Надо признать, я восхищён.       Тихое хихиканье упавшей женщины превратилось в хохот, и она медленно потирала пальцами растянутое в широкой улыбке лицо. — Джарет, что происходит?! — задыхаясь от непонимания, бормотала Сара, ухватив мужчину за руку. — Ничего особенного, любовь моя. Просто ты пригрела очередную гадюку на своей груди. И вот, она решилась ужалить. — Я не понимаю, что Вы творите чёрт возьми! — Может, ты объяснишь, что происходит, Бри-О’Нил? Расскажи ей всё. Расскажи, зачем тебе вдруг понадобилась дружба с наивной Королевой.       Звонкий смех утих. Эрин судорожно провела рукой по волосам, откидывая их с задрожавшего лица. — Не приплетай её сюда, она не при чём! — шикнула графиня, с ненавистью уставившись на Короля. С губ её свисала алая ниточка, пачкая платье, но женщина, казалось, совсем этого не замечала. — В самом деле? — страдальчески изогнув брови, проговорил колдун. — Так что же тебе мешало совершить задуманное раньше? М? — Да о чём вы говорите? — вскрикнула Сара вне себя от непонимания.       Король довольно выдохнул, изогнув тонкие губы в надменной улыбке и решил всё же оповестить супругу самостоятельно. — Всё дело в том, душа моя, что тебя бессовестно использовали. Использовала та, которую ты считала едва ли не лучшей подругой. Ах, она отлично втёрлась в хрупкое доверие моей милой Королевы, нанося визит за визитом в наш замок, чтобы сегодня, наконец, раздобыть желаемое.       Король протянул руку в сторону графини, требуя вернуть по праву ему принадлежащее. Скрипя зубами, Эрин выудила из потайного кармана небольшую чёрную свечу, декорированную обвивающим её по кругу драконом, и гневно вложила её в утянутую перчаткой ладонь. — Вот это, — мужчина продемонстрировал супруге неожиданную находку. — Ну и что это? — раздражённо ответила она. — Первородная свеча. Древнейший артефакт, полный большой, темной силы. С его помощью наша милая приятельница собиралась обрести истинный облик, чтобы затем, не медля и секунды, сломить защиту Лабиринта и лететь… лететь, куда глаза глядят, даже не попрощавшись с дражайшей подругой. Правда, Бри-О’Нил? Скажи, что я лгу.       Графиня вскочила на ноги, оказавшись напротив ошарашенной Сары и ухватив ту за руки. Медь длинных волос разметалась, а глаза растерянно бегали из стороны в сторону, в большой надежде отыскать в лице девушки понимание. — Сара, не всё так, как он говорит! Да, я сознаюсь — свеча нужна была мне, и нужна давно. С тех самых пор, когда Джарет стал учинять ужасы на нашей родной земле. Ты же знаешь! Бо́льшая часть драконов погибла, а те, что уцелели, успели бежать прочь. Одна лишь я опоздала и превратилась в узницу. Я не могу свободно перемещаться, не могу увидеть родных, не могу даже собственный облик принять! Ты знаешь, каково это — лишиться свободы, прошу, пойми меня, Сара! Я не желала зла тебе. Никогда! — Так это правда? — выдавила девушка, ещё больше округлив глаза. — Иного выхода у меня не было. Я измотана. Силы мои безудержно утекают к монстру, которого ты считаешь мужем. О, небо, знала бы ты, на что идёшь! — Довольно, — сверкнул клыками Джарет, растеряв всю наигранность.       Графиня почуяла его недовольство, решив отомстить хоть самую малость. — Не знала, что любовь может быть зла насто-о-олько, — отчаянно продолжала женщина, презрительно глядя в глаза оппоненту. — Не пойму никогда, на кой хрен тебе сдался этот старик, — вновь захохотала Эрания, поняв, что терять ей больше нечего. Сбитая с толку Сара, как само собой разумеещееся, словам проклятого супруга поверит куда больше, чем её собственным доводам, так к чему вся эта драма?       Оскорбленный Король прожигал неверную подданную пламенным взором, готовый убить ту на месте, однако это не входило в его планы, чем и пользовалась графиня, высказывая всё, что ей вздумается. — Знаешь, Сара, повторяться я не стану, так как сказала всё честно и без утайки. Внимать моим словам или нет — дело исключительно твоё и ничьё больше. Особенно, не этого типа. Так что думай, дорогой человек, а я, пожалуй, готова принять свою участь. Только лишь вспомни мои слова, когда тебе в очередной раз захочется домой… а возможности уже не представится. А что же до тебя, — обратилась графиня к ненавистному правителю. — Да, возможно, ты прав, и затея моя с самого начала была провальной, но знаешь, оно того стоило. Всё лучше, чем терпеть ваши мерзотные гоблинсие физиономии, мелькающие тут и там. — Нужно отдать тебе должное, Эри. Терпела ты долго, — перенял издёвки колдун, спокойно глядя на мучения «предательницы». — Я уж думал, не дождусь! — Пошёл ты, — Эрания сплюнула скопившуюся во рту кровь, не отнимая яростных глаз от того, кого ненавидела больше всего на всём свете. — Что ж, игры кончились, — сурово отчеканил Джарет, подозвав стражу. — Увести её.       Пара громил-гоблинов грубо подхватили шипящую от боли женщину, и уже повели в сторону замка, как вдруг она упрямо встала на месте, снова обратив лицо к Саре. — А знаешь ли ты, Сара, что случится после церемонии? Что будет с тобой и твои…       Ярость высказываемого подавило нечто незримое, нашедшее свой отблеск в сверкнувших огнём глазах Короля гоблинов, и Эрин страшно закашлялась, чувствуя, как голосовые связки ей отказали наряду с поступлением кислорода. Слишком поздно. Джарет не даст ей договорить. Не сегодня.