Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XXIII

Мотылёк

«В груди спотыкалось сердце.

Я просто ненавидел эту жалкую, ущербную мышцу, которая тыкалась мне в рёбра, как недобитая собака.»

Д. Тартт

      Джарет яростно отыгрывал по клавишам знакомую ему одному мелодию, большую часть времени перебирая пальцами вслепую. Громоздкий старый рояль давно простаивал в рабочем кабинете Его Величества, однако не так часто доводилось увидеть его в деле. Сегодня повезло. Сара удивлённо шла по зову знакомых звуков, поначалу даже решив, что чудится. Но нет.       Король не обратил на нее никакого внимания, когда та вошла, впустив в отворенную дверь проворный сквозняк. Игра его показалась Саре весьма агрессивной, а движения резкими, хоть и не лишёнными изящества, будто таким образом мужчина извергал свои раздражение и злость.       Так или иначе, звучание неизвестной композиции пришлось леди по вкусу, и она тихо опустилась в глубокое кресло возле горящего камина, совершенно не в силах отвести глаз от супруга, представшего перед ней в новом образе. Изогнутые брови его были слегка нахмурены, свидетельствуя о том, что монарх явно о чём-то крепко призадумался, наплевав на всё, что происходит вокруг. С самого утра Джарет вёл себя довольно необычно, часто впадая в глубокие раздумья, и не видя пред собой отяжелевшим взглядом почти ничего и никого. Крайне редко представлялась возможность повстречать Короля в меланхоличном расположении духа, и супруга его искренне не ведала, какой из всевозможных подходов к нему ей выбрать.       Вдруг он распахнул свои суровые глаза, нацеленные на девушку, и суровость та тут же рассеялась, сменившись снисходительной, ласковой улыбкой, подкрепляемой игрой на высоких нотах. Король подавался корпусом вперёд и в стороны, отдавшись во власть магии музыки и такту собственной игры.       Пока Королева думала о том, что же творится с её окружением в последнее время, Король думал о ней самой, порой просто не веря, что всё это скоро закончится, цель будет достигнута, и Сара навсегда останется подле него такой, какой он хотел её видеть. Невозможно было не отметить значительные изменения в ней, к которым она пришла сквозь боль и слёзы, но всё же пришла, она поняла его и приняла то, чего он хочет. Это бесценно даже для Короля.       Колдун вновь отстранил слегка затуманенный взгляд, вернувшись к размышлениям и доводя композицию до финала. Каждый возникший на его пути неугодный очень быстро и жестоко слетал с этой дороги, пожалев о собственном рождении. Чёртова Эрания стала одной из них, весьма и весьма скудно продумав свой план по похищению артефакта. Если Король был занят, это не значит, что он и вовсе ослеп, так ведь? О, эта дама терпела долго, сгорая от собственной ненависти к произошедшему и тому, кто это всё учинил, и наивно полагая, что способна оставить с носом Кровавого Короля, к чьей жене прилипла самой настоящей пиявкой. Оставалось лишь наблюдать и ждать, пока чаша её терпения переполнится, и графиня начнёт выискивать удобный момент для задуманного.       И Сара думала об Эрании, не сумев уложить в голове реальность произошедшего. Графиня с самой первой встречи показалась ей такой настоящей, пусть и часто пользовалась масками высокомерия и безразличия. От женщины веяло светлой, чистой аурой, не способной на предательство той, что назвала другом. Джарет назвал это «бессовестным использованием», но так ли это на самом деле? Она была так искренна в своих последних репликах перед тем, как стража уволокла её в темницу ожидать своей участи. Несомненно, эту женщину можно понять. Многие из нас решились бы на подобный шаг, потеряв всё, что было дорого: родных, свободу слова и действия, свой прежний статус и совершенно иной уклад жизни. Эрания не знала наверняка, кто именно из родных и друзей уцелел, а кто погиб в кровавых битвах, год за годом проводя в страхе, ненависти и гнетущем неведении, да прокручивая в голове десятки вариантов и исходов текущей ситуации. Она ждала достаточно, чтобы в конце концов полностью исчерпать терпение и рискнуть, решив, что лучшей возможности для замысленного не предоставится, и была в этом абсолютно права. Может Сара и внимет доводам супруга, графиня всё же выложила всё как на духу, пожалев лишь о том, чего не успела или не решилась высказать раньше.       Что ещё больше занимало уставшую голову Королевы, так это ужасная, терзающая её отныне день ото дня недосказанность. Та самая оборванная на полуслове Королем гоблинов фраза, что должна была оповестить девушку о последствиях приближающейся Церемонии душ. О, Сара думала так долго, как никогда прежде до того дня. Что же она хотела сказать? О чём предупредить? Да и стоит ли верить, или лучше выбросить из головы слова того, кто уже обманул тебя однажды? С другой стороны и Джарет сотни раз обводил её вокруг пальца, и вполне может утаить что-то, что совсем не понравится юной деве.       Сара внутренне обругала себя за бесконечные сомнения и душевные скитания от одного к другому, ведь, как ей казалось, она уже приняла решение, ведущее к самому крутому повороту в жизни. В такие моменты ей снова и снова надоедал въедливый голос в голове:       «Ох, так значит, ты не уверена? Подсказать тебе верный вариант? Взгляни на отражение в зеркале и скажи себе честно, верен ли выбор. Что, не узнаёшь себя? Эта мрачная тень — вовсе не та Сара, которую силой втащили в это место. Сара Уильямс не боялась громких звуков или случайно занесённой вверх чужой руки. Сара Уильямс не бросала родных, променяв семью на чудовище. Сара Уильямс всегда чётко различала, кто друг, а кто враг! Так проснись же, Сара, проснись!»       Она зажмурилась, прогоняя ненавистный внутренний голос. Жар танцующего в камине пламени напомнил ей о реальности и необходимости подвести черту в собственных мучениях. — Я так не могу, — шепнула Сара себе под нос, не заботясь о том, услышал ли её Король, добравшийся до последних нот.       Дождавшись окончания, она неспешно двинулась к мужчине, в душевном состоянии которого явно наступило облегчение. Конечно же, девушке безумно хотелось расспросить его о том, что же всё-таки хотела сказать графиня, чьи гневные слова встали у неё поперёк горла в самом прямом смысле этого слова. Однако, инстинкт самосохранения ещё не до конца покинул её, чтобы так рисковать: душа и тело прекрасно помнили, на что способна карающая рука колдуна. Помнили они и то, как долго и изнурительно Сара вымаливала помилование для Эрин. Он, конечно, поначалу гневался, раздражался, искренне не понимая, как можно жалеть предателя, ну а потом покачал головой:       «Наверное, именно поэтому Лабиринту нужна твоя душа. Её свет просто не ведает границ, моя милая», — сказал он.       Джарет накрыл клавиши крышкой и развернулся к приближающейся супруге, приглашая опуститься к нему на колени. — У меня просто нет слов, — восхитилась она, прильнув к колдуну щека к щеке. — Что, так плохо? — рассмеялся он. — Так прекрасно! Никогда бы не подумала, что Вы играете. — Нужно меньше витать в облаках и побольше замечать в реальности. — Хм, Ваша правда. Нужно было меньше всяких красных книжек читать, чтобы не попадать в передряги.       Сара хихикнула, лукаво зыркнув на коварную улыбку Джарета, тотчас же прикусившеого тонкую кожицу на её шее в отместку. — Стало быть, мисс Уильямс, Вас давно не пороли. — Вы говорите не с той частью меня. Спросите у другой, она точно всё помнит.       Король хрипловато расхохотался, крепче прижавшись к тёплому телу возлюбленной. Оба находились на пороге неотвратимого события, что изменит их жизни раз и навсегда, и его ожидание придавало последним дням особую горьковато-печальную нотку. Так, словно пара собиралась не воссоединиться на веки, а расстаться раз и навсегда. Словно что-то шло не так, как должно, и чувствовали это оба. — Могу ли я просить ещё об одной вещи? — вкрадчиво начала девушка, томно заглядывая тому в глаза. — Я слушаю. — Я… Я бы хотела, чтобы Эрин присутствовала на церемонии, как и было задумано прежде. — Что, прости? — Ну… Особого объяснения у меня нет. Просто я уже успела свыкнуться с мыслью о том, что графиня будет там в тот момент. Действительно хочется её присутствия. Я — не Вы, Ваше Величество, и не могу так просто выбросить кого-то из головы. Лишь один раз, а после сошлёте Эранию, как и планировали. И больше я о ней не упомню, обещаю.       Сара сложила ладони вместе в молящем жесте, а глаза по-щенячьи округлила, сделавшись вдруг такой милой, пред которой едва ли возможно устоять. — Хмм, — протянул Джарет, расплываясь в лукавой улыбке, — хочешь посмотреть на её страдания от горечи поражения, значит. Что ж, мне льстит, что супруга моя, и правда, стала походить на меня.       Король вновь разразился смехом, разлив пунцовую краску на щеках Сары. Наверное, одна из самых любимых вещей на свете для него — это наблюдать за медленно проступающим изумлением на лице дамы сердца. — Ох, Вы ужасен! Я вовсе не это имела в виду! — Ну что ты, не стоит стесняться пробудившегося в душе зла. В конце концов, не забывай, чья ты жена. Как говорят у людей в таких случаях? — Я смотрю, в Вас целый сборник земных пословиц и поговорок, мистер Джарет. Из Вас бы вышел неплохой человек. — Впрямь ли? — О, да, — Сара с напускной мечтательностью уставилась перед собой, не скупясь на жестикуляцию. — Так и вижу делового бизнесмена в белоснежной рубашке и классических брюках с подтяжками. Свой скрупулёзно выглаженный пиджак он отбросил на спинку кресла. Волосы острижены в технике «каскад» и гладко зачесаны назад, не пренебрегая использованием дорогого геля, разумеется. В одной руке — дымящаяся сигара, в другой — телефон, по которому злой босс сурово отчитывает дрожащих пред ним подчинённых.       От всей души хохочущий Джарет приглушал свой смех, прижимаясь лицом к теплой груди девушки с весьма и весьма богатой фантазией. За окном сегодня разыгрался дождь, придавая неповторимого уюта каждой из комнат большого темного замка. — Могу ли я расценивать это в качестве намёка на ролевые игры? — мужчина приподнял левую бровь, с интересом вглядываясь в лучащееся лицо супруги. — Вы — грязный извращенец, Ваше Величество, — она изобразила из себя подобие одной из тех напыщенных дам, с которыми ей уже довелось встречаться в рамках королевских визитов и мероприятий. Те самые особы, состроившие из собственной чёрной, прогнившей сути, полной порока, нечто белое, невинное и прекрасное. Будто такое вообще возможно в мире Лабиринтов. — Стараюсь не уступать Вам, мисс Уильямс. Бывшая мисс Уильямс. Уж хуже Вашей фантазии я не видал за всю свою долгую, стариковскую жизнь. —Ох, теперь Вы будете вечно упоминать это слово. — Старики обычно так и делают. Ну, знаешь, маразм с годами крепчает, и всё такое.       Мисс Уильямс рассмеялась себе в ладони, театрально изобразив усталость. — Вы совсем не старик. Я быстрее превращусь в старуху. Ведь я обычный человек. А Вы так и останетесь в той же самой поре, что сейчас. — Вздор это всё, — отмахнулся Джарет, мягко прихлопнув её по бедру, желая встать. — Старение и жизнь твои замедлятся в тот день, как душа станет частью моего мира. — Что? — изумилась девушка, последовав за ним к тому самому креслу у камина. — А то. Ты правда думала, что сможешь так быстро отмучиться и отвязаться от меня? Ха!       Сара не знала, что и думать теперь, когда знает, что впереди у неё могут быть века бок о бок с этим человеком. Столетия в малоизведанном мире, где всё и все другие. Пройдут десятки лет, а лицо ее останется прежним в то время, как родные состарятся и покинут мир навсегда. — Так что, хочешь ты того или нет, всё же придётся увидеть мою старость, — продлил Король свои издёвки, с наслаждением наблюдая за тем, как забавно они раздражают его супругу.       Она вновь опустилась к нему на колени, слегка поёрзав от их некомфортной жёсткости, да борясь с желанием хорошенько укусить своего тирана за бесконечные подначки. — Будь по Вашему, — прошептала девушка, утонув в его внеземном аромате, исходившим от кожи, от платины ассиметричных прядей, от бесконечно разнообразных одежд, придерживающихся, однако, единого неповторимого стиля. — А я всё ещё не могу привыкнуть. К тому, как спокойно ты стала переносить мою волю. — Опять Вы за своё. — Ну я же полон серьёзности, — усмехнулся Король. — Чуть ранее ты готова была вцепиться мне в глотку за любое требование. — Могу и сейчас это сделать.       Сара отстранилась и встала на ноги, демонстративно зашагав вглубь кабинета в гордой «обиде», решив поиграть с Джаретом так же, как делает это он, и ожидая лишь продолжения гоблинской сатиры. Но, остановившись вплотную у одного из больших готических окон, почувствовала медленное, но настойчивое объятие со спины. Девушка провожала взглядом струящиеся и дрожащие капли дождя, омывающие стекло, и сразу же сравнила с ними себя в тот момент. Как они млели под натиском жестокого ветра, так таяла и она всем нутром в руках Короля, прознавшего о каждом её слабом и сильном месте, и бесстыдно использующего их в собственных целях. — Сара? — позвал глубокий, сильный голос, коснувшись дыханием затылка. Она не ответила, желая лишь того, чтобы голос этот продолжил сладко литься. — Я люблю тебя, Сара.       Это было похоже на взрыв. Взрыв в пустой, темной вселенной, где услышать до сего момента возможно было лишь отчаянные крики собственного ослепшего сердца и его уже треск. Она шла, долго шла в абсолютной темноте, видя перед собой лишь его спину. Мимо со свистом проносилось само время, сама жизнь пролетала, бросая по пути осуждающие взгляды и заставляя спотыкаться даже на ровном месте. Иногда и Он окидывал её необъяснимым взором через плечо, но никогда прежде не стоял с ней лицом к лицу. — Мне… послышалось? — тихо, будто боясь спугнуть этот момент, отозвалась она. — Нет, Сара. Я сказал, что люблю тебя. И буду повторять это до самой твоей смерти. — Но Вы же… Господи! Сколько раз я выходила из себя, больше всего на свете желая услышать лишь эти три слова, но всякий раз Вы извивались как змей, но от своего не отступали! — Всему своё время, моя драгоценность. И за прошедшие месяцы изменилось слишком многое, чтобы я смог остаться прежним. Совсем скоро наша мечта сбудется, и я хочу, чтобы ты запомнила эти слова. Раз и навсегда. И никогда, слышишь, никогда больше не смей говорить мне, что я не люблю тебя.       Ласка жарких объятий слишком стремительно переросла в стальные тиски, способные удавить в считанные секунды, стоит лишь раз оступиться. Сара смотрела на Джарета не мигая, слегка запрокинув голову, уложенную на крепкую мужскую грудь. — Сара, ты поняла меня? — Джарет, — зашептала она, будто не слыша его вопроса, — зачем? Зачем же Вы это сказали?       К изумлению Короля, его молодая супруга сползла на пол, а из глаз её рвались слёзы. Девушка припала влажной щекой к его бедру, истошно застонав от разрывающей нутро обиды, основа которой известна лишь ей одной. Пусть Джарет всегда и был поедателем и знатоком людских чувств — клубок таких эмоций распутать ему было не по силам. Он нахмурился, пытаясь поднять Сару с пола, но та намертво впилась пальцами в его ногу, не желая выходить из неизвестного состояния. — И я люблю Вас, мой Король, — сказала она в тот вечер, когда сумела побороть пожирающий душу припадок и улеглась в постель рядом с недоумевающие колдуном.       О, она ненавидела своё жалкое, просто ничтожное сердце, вечно противящееся ей. Оно всегда мешало сделать правильный выбор.

* * * * * *

— О, нет, госпожа, я не могу раскрывать таинство Священной Церемонии. Его Величество просто шею мне свернёт.       Сегодня Селина была прекрасна как никогда, облачившись в невероятной красоты платье, ушитое золотом, а её фантастически длинные волосы свободно ниспадали до самых щиколоток, лишь поверху головы собранные аксессуарами весьма мудреной формы. Шустро перебирая ножками в прелестных парадных туфлях да постукивая каблучками по полу, она со знанием дела в очередной, выходит, самый важный раз создавала образ своей Королеве. — Значит, я снова иду куда-то в неведении. Очень ностальгически. И почему в этом мире не бывает и дня без загадок? — Это было бы слишком просто, госпожа.       Девица хихикнула, не в силах наконец наглядеться на одеяние, заранее заготовленное для главной виновницы Церемонии.       Сара вздохнула, уносясь прочь на крыльях грузных мыслей. Возня Селины у окна отошла на второй план, когда Королева детально припомнила вчерашний вечер, когда почти без движения стояла на балконе, уперевшись локтями в прохладный парапет. На лице, обдуваемом ветром, не могла не отпечататься крайняя озабоченность, взвалившаяся на хрупкие плечи в последние пару месяцев. Сара вела войну, о которой никто и не подозревал. Она вновь вспомнила некогда проделываемую технику, что помогала закрыть от Короля свои чувства, оставив на поверхности лишь то, что могло оказаться полезным в этой борьбе. Теперь девушка действительно осталась наедине с самой собой, с печалью перебирая в голове образы страдающих друзей.       Ещё пару мимолётных раз Фаулл показывался в зеркалах, но лишь на мгновение, снова и снова увеличивая уже зародившуюся в человеческой душе трещину. По тусклому взгляду невозможно было разобрать, что на уме у неупокоенного принца, хочет ли сказать что-то? Или же то лишь порывы секундной слабости? Хотел увидеть, но не хотел быть замеченным? Думы о его печальной судьбе разрывали голову.       А Эрания. Ох, бедная Эрания. Так же, как и Сара, лишённая семьи и свободы, теперь женщина коротала свои дни в стенах сырого подземелья, в одной из его ужасающих камер, и, наверное, вряд ли на что-то надеялась. Последняя попытка обернулась крахом. Она подвела свой народ.       Сара достала из кармана маленькую коробочку, что умещалась на ладони, и ещё раз её оглядела. Дерево, из которого состояло изделие, издавало ароматы уютной оранжереи бедной графини, и перед глазами точас же встали образы влажной лиственной вязи и сочных цветочных лепестков, удобная плетёная мебель, ласка солнца бьётся сквозь застеклённые стены. И мотыльки. Крупные голубые бабочки, облепившие всё, до чего могли добраться. Одного из представителей их вида и обнаружила девушка, открыв коробок. Мотылёк дёрнулся, ощутив мягкое прикосновение солнца, и принялся медленно пробуждаться, поочередно потягивая крошечные черные лапки и расправляя крылья. Крылатый вспархнул, опустившись в раскрытую девичью ладонь, и Сара, оглядевшись, наскоро шепнула созданию несколько едва слышных фраз. Услышав то, что необходимо, мотылёк, не теряя времени, поспешил покинуть теплые человеческие руки, плавно перебирая крыльями.

* * * * * *

      Сумерки молчаливо вбирали в объятия лес, расстелившийся на огромное количество ярдов всюду, где бы ни зацепился глаз. Надвигаясь, они оставляли серые пятна могучих гор, скал, волнующихся озёр и быстротечных речушек, прозрачных, словно капли холодной утренней расы. Бледнеющий солнечный свет рассеялся, мягко осев на широких ветвях гордых деревьев, прощаясь с ними до самого рождения нового дня. Вскоре розово-лиловый закат неспешно поглотил чёрный горизонт, и природа тяжело вздохнула.       Только что небольшая процессия пересекла горбатый чёрный мостик, вставший дугой над одним из речных ответвлений, добравшихся до старых руин, почти полностью поглощённых тёмным лесом. Побывать в этом месте Саре ещё не доводилось, и она шустро водила глазами по округе, стараясь выхватить из всепоглощающего мрака основные черты некогда покинутого места. Добирались верхом — Джарету было необходимо беречь энергию магии, не растрачивая на быстрые перемещения из одной части Лабиринта в другую. Ко входу в высокую, широкую башню Король приближался довольно быстро, словно нужно было торопиться, и его знаменитая размашистая походка, какая бывает, наверное, только у людей худых и долговязых, выдающая, однако, в нём натуру властную и жёсткую, подтверждала необходимость поторапливаться.       Сара не оборачивалась, лишь нервно поглядывала на блеск своего чёрного платья с накидкой на одно плечо, стараясь хоть как-то отвлечь собственное внимание от ковыляющей позади графини, чей прожигающий взгляд сверлил меж лопаток. Позволила себе встретиться с женщиной глазами она лишь раз, после чего стыдливо отвела взор, занявшись нелепым рассматриванием отражения лунного света в драгоценных каменьях церемониального одеяния. Да, Джарет захотел видеть её полностью облачённую в чёрный. Чёрная корона с чёрной прозрачной вуалью, чёрное платье, сияющее, словно звёздное небо и украшения из чёрных драгоценных камней и металла.       Девушка спешно перебирала ногами, стараясь не думать о том, чему суждено произойти с минуты на минуту, в тот миг, когда лестница, наконец, закончится, приведя всех их к нужному месту. Месту, что навсегда запомнит её такой. Той, которая никогда уже не станет прежней. Джарет назвал эту локацию «местом скопления древних сил», объяснив тем самым причину проведения ритуала именно здесь.       Когда чувства, всё же же, атаковали ноющее сердце, Королева вдыхала так глубоко, как только позволяли лёгкие, и представляя, что тем самым вдохом лишает нахлынувшую тревогу силы и значимости, делая её серой и жалкой. И, наконец, выдыхала, почувствовав явное облегчение.       От Короля, однако, тоже исходили тревожные волны. Всю дорогу Его Величество, как ни странно, вёл Визарда молча, воздержавшись от одного из любимых занятий — словесных издевательств над графиней и рассказов о том, что её ждёт после церемонии. Под сведёнными к переносице бровями синим пламенем поблескивали хищные глаза, и лишь они выдавали истинную бурю, властвующую внутри гордого правителя.       Наконец каменные ступени остались позади, прихватив с собой тесноту и мрак винтовой лестницы. Королевская пара, медновласая узница, сопровождаемая жёсткой рукой Тамиф, и два стражника-дуболома оказались в обширной темной зале — высшая точка башни, залитая лунным светом, сочащимся из пустых оконных глазниц. По телу Сары побежали мурашки, стоило завидеть нечто, представшее по самому центру помещения: сквозь щели в каменном полу яро пробивался ослепительный свет, ровно и скрупулёзно выстроенный в некое подобие уменьшенной вариации Лабиринта. Наверное, именно так владения Короля гоблинов и выглядят с высоты птичьего полета — границы, чётко очерченные кругом, что поделён на 4 неравных части: главная — земли гоблинов, слева от неё — Долина льдов, плавно перетекающая в Водное царство, а за ним последнее — Огненные земли. Каждая из обозначенных территорий переливалась собственным цветом, символизирующим класс магии, принадлежащей к этим землям.       Задрожавшая Королева заприметила кое-что ещё: поверх каждой из сторон нового Лабиринта находилось по одному предмету, вокруг которого сияние бурлило значительно ярче, словно вещь эта и была источником неведомой силы. Энергию Снежных земель таил в себе уже хорошо знакомый Саре белый кристалл, отчаянно лучащийся изнутри; магию воды представил небольшой шар размером с ладонь, сверкающий лазурным цветом; силу земель гоблинов показал тот самый амулет Короля, некогда бывший объектом вожделения противящейся судьбе Сары; увидев последний артефакт, стоящий на территории Огня, юная Королева, вознамерившаяся лишиться души, больно закусила край губы — им являлась чёрная свеча, обвиваемая телом дракона. Та самая, сломавшая жизнь несчастной графини, обессиленно стоящей у дальней стены.       Заглядевшись невиданным доселе явлением, Сара не сразу заприметила на себе глубокий, неотрывный взгляд Короля. Девушка назвала бы его «полным тоскливой двусмысленности», словно бы Его Величество не обретал столь долго желаемое, а терял его. Что ж, возможно, большая потеря магических сил пробуждает в нем нечто человеческое?       Вынырнувшая из-под чёрного плаща рука, неизменно облачённая в перчатку, с нежностью провела по охладевшей девичьей щеке, и в тот момент Сара готова была поклясться, что прочла в его глазах ничто иное как: «Всё будет хорошо.»       Так оно или иначе, решение давно принято и должно быть приведено в исполнение.       Она встала в самом центре сияющей проекции и сразу же ощутила неописуемые вибрации, наполняющие истощенное Лабиринтом тело. Словно стоишь против течения полноводной, холодной, как лёд реки, но она не стремится снести тебя с ног, а наполняет. Наполняет доселе неосознанным, неизведанным, неощутимым. Хотелось протяжно застонать, перестав удерживать своё тело под контролем, но было что-то, не дающее упасть. Это был он. Джарет.       Король остановился поодаль, с крайней сосредоточенностью контролируя тяжёлые процессы, что должны привести душу его возлюбленной в мир Лабиринтов. Тонкие губы едва заметно зашевелились, нашептывая чёрные заклинания, и от слов этих вдруг поднялся ветер, всколыхнув широкие полы одеяний. Бледная графиня отвела болезненный взгляд в сторону, не имея никакого желания смотреть, как ещё одна душа ступит на медленно сжигающий её путь. Её горделивая сопровождающая же глядела с большим интересом, казалось, во всю широту бешеных зрачков. Эрания подумала, что вот-вот и у этой девицы просто потекут слюни от обилия витающих в воздухе человечьих чувств.       Большая пыльная люстра закачалась над давно покинутым, полупустым помещением, в тёмных углах которого обнаружить можно было лишь призраков прошлого. Свист ветра метался от одной серой стены к другой, безжалостно бил по лицу, ворошил волосы, швырял в глаза сухую пыль. Пробивающееся сквозь пол сияние тягучим светом заструилось к рукам своего тёмного повелителя, неизвестные слова из уст которого стали звучать громче, тут же уносясь ветром.       Сара не ожидала, что будет так больно. Некто, словно невидимой рукой вырывал из её груди что-то такое же незримое, но весьма ощутимое. Это что-то стремилось к сердцу от самых кончиков пальцев, и каждый сантиметр перемещения гулко отдавался ужасающими болевыми приступами. — Джарет, хватит! — жалобно кричала она, скорчившись на полу, но Король оставался глух к её мольбам.       Неистовое мерцание ослепляло, из покрасневших раздраженных глаз хлынули слёзы. Девушка с остервенением тёрла неподчиняющиеся веки, в то же время изнемогая от разрывающего ощущения внутри. И чем дальше заходило страшное действо, тем большим злобным удовлетворением наполнялось лицо Короля гоблинов. Вся его былая растерянность, проявленная в ходе минутной слабости, испарилась, стоило хищнику лишь на долю секунды почувствовать почти полное присутствие вожделенной души. В колдовских руках вытянутое сияние приобретало ярко-фиолетовый цвет, сгущаясь и темнея, становилось почти чёрным. Смотрел он лишь на Сару, в её тускнеющие глаза, молящие оставить это дело. Но Король знал — осталось совсем немного.       Вот над каждой из сторон магического изображения Лабиринта пространство закружилось в мутную воронку, вбирающую в себя тот или иной предназначенный ему свет. Это отворились порталы, ведущие в четыре измерения: мир огня, мир воды, мир вечной мерзлоты, и… людской мир. Они явились засвидетельствовать появление в Лабиринте новой души. Новой их части. Последний же пришёл навсегда проститься с нею. Заглянув в рябящую гладь последнего, Сара хрипло застонала, увидев в отдалении очертания родного дома. В груди что-то скрутило, и девушка, почти полностью обессилив, повалилась на пол, приземлив лицо на Огненной стороне. Алое свечение залившее лик, сделало его ещё более истощенным. Сара бросила опустевший взгляд в сторону искаженного ужасом лица графини, и глаза их встретились.       Опустив отяжелевшие в сладострастном удовольствии веки, Король не сразу заметил, как судорожно подрагиваюшая рука его супруги ухватилась за стоящую на полу первородную свечу, и так же судорожно приподняв ее, бросила в сторону мигом ожившей Эрании. Прежде чем поймать артефакт закованными руками, женщина с размаху врезала ногой по раздражающему её лицу Тамиф, что также не успела среагировать, отупленная будоражащим каждого гоблина ритуалом. Надо признать, в такие моменты гоблины были действительно слабы и растеряны, словно бы превращаясь в вату. Аромат новой человеческой души дурманил нутро хищника, затмив собой от рождения обострённые чувства и навыки. — Уходи! Улетай! — заверещала Сара отнимающимся голосом, перекрикивая воздушные потоки.       Освирепевший Джарет, потерявший сияющую огненную ниточку, пожирающе вгляделся в маленькую предательницу, не зная, чего хочет больше: разорвать её на части прямо сейчас или же прежде броситься к проклятой графине, которую стоило казнить сразу же. Но нет. Он в очередной раз поверил ей, поверил своей Саре, отдался вечному проклятию и демону своего сердца.       Но было уже поздно. Без единой крупицы страха графиня бросилась с широкого окна прямиком в объятия многометровой ночной бездны. И когда Джарет взглянул вниз, силуэт Эрании превратился лишь в стремительно отдаляющееся серое пятно. Издав монструозный грудной рык, взбешённый колдун одним кулаком выбил из старой стены целый камень, тут же превратившийся в крошку. — За ней! Схватить её! — приказала Тамиф, держась за кровоточащий нос, и стража сиганула в тот же оконный проём, легко и ловко спускаясь по отвесной стене.       Саре вовсе не стоило отвлекаться на воцарившуюся суматоху, а продолжить свои обессиленные попытки доползти до всё ещё открытого портала в родной мир. Однако, поняла она это лишь тогда, когда воспламеневший взор Джарета вновь впился в её блёклую фигурку, ковыляющую по полу едва ли не на четвереньках. — О, Сара, — злобно процедил он, угрожающе двинувшись к ней, — ты не представляешь, какую ошибку совершила.       Колдун ухватил девушку за волосы на затылке, отшвырнув на несколько метров назад, пока тело её не впечаталось в твёрдую стену, а затем обмякло, осев на полу. Даже сейчас Король предпочел действовать в ручную, чувствуя, что львиная доля его магии всё ещё удерживает ритуал открытым.       У дверного проема раздался голос. — О, Ваше Величество, — протянула графиня, цокая языком, — покушаясь на жизни моих любимых, там и найдёте Вы свою могилу.       Эрания предстала перед ними совсем иной: глаза загорелись настоящим алым огнём, кожа частично покрылась драконьей чешуёй, играющей цветом, отражая вездесущее сияние; большие кожистые крылья появились за спиной, прорезав часть зелёного платья. Осуждающе покачивая рогатой головой, она держала в когтистых руках — уже почти лапах, — оторванные головы двух бросившихся препятствовать планам мятежницы стражников. — Кого ты, чёрт возьми, мнишь из себя?! — взревел Джарет, тут же оставив неродивую супругу, и бросившись в наступление.       По-звериному оскалившись, два сказочных существа сошлись в битве, безжалостно нанося удар за ударом. Эрин очень хотелось взглянуть на Сару, балансирующую на грани обморока, сидя всё у той же стены, но женщина понимала — это может стоить ей жизни. Каждый из них был умелым бойцом, не желающим уступать оппоненту ни на миллиметр. Вцепившись когтями одной руки в шею Короля, другой она пыталась выхватить из ножен один из его кинжалов, и уже в следующую секунду получила по чешуйчатому лицу, но вырвалась, проделав быстрое сальто назад, не забыв оставить напоследок увесистый удар каблуком.       Тамиф металась из стороны в сторону, обездвиженная приказом Его Величества. — Не вмешивайся, бесполезная девчонка— прорычал он ей на гоблинском, и теперь обращённая гоблинесса не могла найти себе места от бездействия. Она подвела Короля, проворонив момент мятежа, и знала, что горько за это поплатится.       Медлительно потирая глаза, Сара видела перед собой лишь расплывающиеся светящиеся пятна и маячившие на заднем плане тёмные фигуры. Она думала о том, что снова проиграла, и снова ничего не выйдет. И в этот раз Король не пощадит её. Что ж, игра стоила свечей. Возможно ли, что ещё не всё потеряно? Ей нужно как можно скорее прийти в себя. — Ты жестокий ублюдок! — кричала Эрания, занося видоизменяющуюся руку для очередной атаки. — Посмотри, скольких ты погубил! — Тебя нужно было придушить в первую очередь! — ответил маг, всё же воспользовавшись своими чарами, мигом швырнувшими ахнувшую графиню в противоположный конец огромного зала.       Болезненно приземлившись, Эрин издала свистящий хрип, подняв вокруг себя облако чёрной пыли. Она неплохо приложилась головой, да и пыльный столб не давал как следует разглядеть местонахождение противника.       Едва оклемавшаяся Сара, поднятая на ноги отчаянным криком подруги, бросилась к Джарету, хватаясь на ходу за края черного плаща. Сил хватало лишь на дрожащие, ничтожные слова: — Не надо! Не надо, Джарет!       Мужчина коротко кивнул своей правой руке, возрадовавшейся появлению нового доверенного задания. Тамиф мигом оттащила прочь свою Королеву, давая повелителю возможность закончить начатое. Однако тот не спешил, с удовольствием растягивая сладость приближающейся победы. — Тебе помочь подняться, дорогая Эри? — издевательским тоном окликнул он графиню, не отрывая дьявольских глаз от медленно оседающего пылевого вороха. — Давай же, не принято заставлять Короля ждать.       Сначала Джарет заметил лишь крохотную искорку, чей свет старательно пробивал густой мрак тёмного отдаления залы. Но, прежде чем Король успел среагировать, в малую долю секунды искорка выросла до размеров целого кострища. Лишь тогда стало ясно, что вырвалось пламя из пасти полностью обращённого чёрного дракона, швырнувшего свой огненный шар прямиком в злобного колдуна. О, наверное, в этом ударе Эрин сосредоточила всю свою многолетнюю ярость, каждую крупинку скопившейся ненависти и возмездия за погибших собратьев.       Уносимое потоком неимоверной энергии тело Короля гоблинов пробило часть противолежащей стены, и светящийся шар исчез вдали так же стремительно, как зародился. — Око за око, да, Джарет? — довольно прошипел дракон, слизывая кровь с недавно рассеченной губы. — Будешь следующей или отпустишь её добровольно?       Бешеные глаза Тамиф заметались по сторонам, лихорадочно выискивая пути спасения. Но дожидаться ответа графиня не стала, без лишних церемоний вырвав из гоблинских рук хрупкое людское тело, и прежде чем гоблинесса предприняла попытку воспротивиться, махнула громоздким хвостом с такой силой, что одного удара хватило для того, чтобы мгновенно сломать несколько позвонков оппонентки. Тамиф закончила свою жизнь, отлетев на холодный пол с навсегда застывшей в глазах ненавистью.

* * * * * *

— Сара, милая, ты в порядке?       Эрин сбросила облик дракона, вновь обретя человекоподобный вид. Она слегка потряхивала подругу за плечи, будучи не до конца уверенной в целостности её сознания и физического состояния. Сара слабо закивала, даже предприняв попытку ободряюще ей улыбнуться, хоть образ графини всё ещё расплывался на фоне медленно тускнеющего сияния. — Нам надо торопиться, дорогая. Видишь, знаки слабеют? Значит, я здорово врезала Джарету, и порталы могут закрыться в любой момент. Поднимайся скорее! — А я, — хрипя продолжала девушка, — думала, что порталы открывают лишь белые кристаллы… — Чушь собачья. Очередная сказочка Джарета, — фыркнула графиня, подняв уже бывшую Королеву к себе на руки. — Э-Эри, я… не увижу тебя больше?       Эрания печально посмотрела на неё. Сердце обливалось кровью от вида того, с каким трудом слова вырываются из уст девушки и от того, в каком она состоянии. Нужно спешить. — И это тоже чушь! Мы найдем способ, Сара, но сейчас поспешим, родная.       Женщина спешно перебирала ногами, всё ближе поднося бедняжку к четырём дверям в иные миры. — Король… Он ведь ж-жив? — не унималась девица, тяжело выдыхая каждое слово отбитыми лёгкими. — Такие не дохнут. Вставай.       Опустившись на ватные ноги, Сара вгляделась в предназначенный ей портал. Там, вдали, её ждёт дом. Ждут родные. Ещё совсем немного. Всего один шаг. Она сумела сделать правильный выбор. — Правильно, Эри, — прорычал Король, возникнув за спиной вздрогнувшей графини. — Дохнут такие, как ты.       Сара лишь успела набрать воздуха, что вскоре превратился в душераздирающий крик, как остриё королевского кинжала с треском вошло женщине в бок, исказив поблескивающее чешуйками лицо болевой гримасой. — Не-е-е-ет! Нет! Нет! Нет!       Охваченная тисками холодного ужаса Королева вцепилась в колдуна из последних сил, подбадриваемых лишь одной яростью. Эрания же медленно повалилась наземь, тихо захрипев и зажмурившись. Ткань её платья мгновенно потемнела, окрасившись свежей кровью. Король оттолкнул предавшую его супругу, словно омерзительный залежалый мусор, сопроводив действие полным отвращением на лице. Теперь ему было необходимо довести начатое с графиней дело до конца. Кинжал, с острия которого медленно капала алая субстанция, угрожающе приближался к панически пульсирующим на шее Эрин венам. Она отползала от Джарета что было сил, лишь забавляя его. — Да, ты права, Эри. Око за око.       Лезвие рассекло подсвещаемый воздух, отразив в себе лунный лик, но так и осталось в руке Короля, внезапно снесённого с ног. От этой белой вспышки обе девушки были ослеплены на несколько мгновений, не представляя, откуда та могла взяться. Да и разбираться в неизвестности времени совсем не было, поэтому, как только Сара наладила пошатнутое зрение, собрала в кулак последнюю волю и сразу понеслась к раненной графине. Та уже почти распласталась по холодным камням. — В портал, — просипела она, указывая пальцем на дверь в огненное измерение. — В него? Но как же? Ты попадешь обратно в Огненную долину. — У меня хватит сил немного…перестроить маршрут, — вымученно улыбнулась женщина, оглядываясь на оглушенного Джарета. Им обеим должно хватить времени, чтобы покинуть это место.       Сара молча кивнула, помогая истекающей кровью графине добраться до нужной пространственной воронки. — Эри, отправляйся со мной. В мой мир, там тебе помогут! — И в моём мире мне помогут, милая Сара. Нужно лишь один шаг сделать. — Тогда поспешим. Я чувствую, он очнётся скоро. — Иди первая, — потребовала графиня, указав на земной портал. — Ни за что. Или ты шагнешь первой или мы обе отправляемся в мой мир!       Эрания рассмеялась, превознемогая острую боль. — Знаешь, в одном Джарет точно прав: ты — самая упрямая девчонка из всех, кого я видела.       Вместо ответа Сара предпочла броситься в крепкие объятия дракона, со слезами осознав, что, возможно, никогда больше не увидит эту женщину. Глаза Эри расширились от изумления, но веки быстро накрыли их, когда графиня поддалась человеческой нежности. Уже очень давно она не ощущала ничего подобного. — До встречи, Эри, — проговорила девушка в крепкое плечо графини. — До скорой встречи, Сара.       Эрания растворилась в алой воронке, источающей такой жар, что Саре пришлось отойти на добрую пару метров в более комфортную прохладу пустой и тёмной залы. Помедлив ещё пару секунд, унимая разбушевавшуюся на сердце грусть, она захромала к своему порталу. К порталу домой.       Она с трудом переставляла одну ушибленную ногу за другой, путаясь в чёрной юбке и пыхтя, улыбаясь спасительному свечению впереди, пока не почувствовала прохладу лезвия, приставленного к горлу. А вслед за этим — частое, горячее дыхание в затылок. — Ты безнадёжно глупо растратила свой последний шанс, моя радость, — прошипел Джарет застывшей Королеве. — И надо признать, слова мои были неверны — актриса ты хорошая. Такая же хорошая, как и лгунья. Как бы печально это ни было.       Алый портал сузился до размеров тонкой полоски, а затем и вовсе пропал, позволив Саре вздохнуть с облегчением. Эрания добралась туда, где ей ничего не грозит. — Что ж, будь по Вашему, мой Король. Может я и лгунья, но тяготение моей души к Вам было правдиво. — Было? — Было. И продолжилось бы, имей Вы не такое ледяное сердце. — По-настоящему ледяное сердце было у нашего маленького друга. Но и оно остановилось, стоило лишь раз пройтись лезвием по белоснежной шее. — Прекратите! — дёрнулась Сара, ужаленная по самому больному. — Сделайте со мной то же, и всё наконец будет так, как Вам хочется. — Нет, Сара. Ты и вправду думала, что я убью тебя? — раздался злобный хриплый смех. — Ни за что. Есть много других прекрасных способов отомстить. Я покажу тебе каждый из них.       Джарет зашвырнул девицу в самый центр «лабиринта», вознамерившись во что бы то ни стало заполучить самую вожделенную на всей Земле душу. Оброненная графиней свеча, долгие годы хранившая часть драконьей силы, быстро встала на своё законное место, и по полу вновь потянулись мерцающие алые дорожки. Сара улыбалась, невзирая на собственное поражение. Улыбалась потому, что знала — близкие в порядке. Опасность стоит рядом с ней, сверкая глазами. А о себе она сумеет позаботиться.       Король скосил свирепый взгляд в сторону ледяного элемента Лабиринта. Тот прерывисто мигал, всё больше и больше теряя яркость. — Какого Дьявола? — процедил он сквозь острые зубы, пытаясь разобрать, в чём дело.       Сара отшатнулась, когда артефакт Снежного королевства вдруг отлетел в сторону, окончательно разомкнув силу чар. В тот момент Король снова встретился с ней глазами, будто в одно мгновение понял, что происходит.       И снова всё вокруг будто замедлилось, превратив рассекаемое Сарой расстояние до нужного портала в зыбучие пески. Она позабыла о собственной боли во всём изнурённом теле, видя пред глазами одну лишь цель — отчий дом. Но в один краткий миг Королева всё же оглянулась, к своему ужасу обнаружив подле колдуна полупрозрачную беловласую фигуру, сдерживающую своим телом чёрный магический поток, предназначенный ей самой. Фаулла откинуло ударной волной, но он улыбнулся, встретившись глазами с той, что когда-то полюбил на собственную мучительную смерть. Казалось, в тот миг его розовые глаза вновь сделались живыми. Лишь на мгновение.       Последним, что увидела Сара, буквально рухнув в портал, стал новый убийственный ком энергии, вырвавшийся из разжатой ладони Короля и нацеленный в сторону принца. Крик застрял в горле, лишённый кислорода, и тьма Лабиринта, наконец, исчезла, поглотив отдаляющиеся силуэты Фаулла и оскалившего лицо Короля.

И стук колес, как эшафот

Уносит тебя вдаль

«Я выберусь, моя любовь!» —

Тебе я вслед кричал

Я научусь тебя любить

Мне без тебя не жить

Твой голос — мой ориентир

Я сам себя казнил.

* * * * * *

      Свет. Совсем не тот свет, излучаемый солнцем Андеграунда. Это настоящий, родной свет, ласкающий поврежденную кожу. Он застенчиво выглядывал из-за покачивающейся лиственной вязи дерева, не первый год украшающего двор Уильямсов. Сара сощурилась, мгновенно распознав этот пейзаж, и широко улыбнулась бесконечной небесной бело-голубой глади. Теперь она может позволить себе расслабиться. Впервые за столь долгий срок. Ощутить на коже влажные объятия зелёного ковра под собой, блаженную прохладу земли. Пустив горькую слезу по дрожащей от смеха щеке, она перевалилась на бок, оглядывая произошедшие в своё отсутствие изменения.       В нескольких метрах от неё лежал обездвиженный северный принц.