Это лишь навсегда, совсем ведь недолго.

Глава XXV

Это только навсегда. Совсем ведь недолго.

«I see who you are, you are my enemy.

My enemy, you are my enemy.»

— Что ж, миссис Питерс, мне кажется, я поняла, чего Вы хотите. Думаю, за месяц вполне управлюсь. Так что совсем скоро эту гостиную украсит ваш семейный портрет. — О, Сара, мне уже не терпится взять его в руки! Бейкеры отзывались о Вас так восхищённо, да я и сама видела картину, и это… Просто нет слов! — Вы останетесь довольны, обещаю. А сейчас мне уже пора Вас покинуть, к сожалению. Много работы. Большое спасибо за чай и чудную компанию, миссис Питерс. — И не забудьте, пожалуйста, навестить мисс Норфолк. Она довольно давно подыскивала подходящего художника. Я уверена, Вы ей несомненно придётесь по душе. К тому же, человек она влиятельный, имеет связи с людьми большого искусства. Вам, как молодому таланту, будет весьма полезно такое знакомство. Посему навестите её как можно скорее. — Вы очень добры, благодарю. Завтра у меня есть время, к тому же, ещё один заказ я тоже осилю.       Женщины поднялись с кресел, обе в отличном расположении духа. Пожав хозяйке руку, Сара улыбнулась и поспешила покинуть пестрящий шик загородного поместья Питерсов, её новых клиентов, пожелавших запечатлеть собственное семейство на портрете в старинной манере. Да, наконец, ей достало смелости оценить по достоинству свой талант, прекратив зарывать его, и, о, чудо: люди потянулись к ней, мало того — потянулись за её талантом, вставая в очереди за семейным, собственным, или просто давно желанным портретом. Дело стало приносить хороший доход, и Сара Уильямс знакомилась с новыми и новыми лицами, разносившими славу о её ремесле по всему городу, в котором временно осела девушка, и за его пределами. Старый съёмный домик пришлось поменять на другой — размером побольше, чтобы в нём без стеснения уместились и она, и её милый принц, ставший, ко всему прочему, учеником ей. Именно так. Лишившись принадлежности к Снежным землям, Фаулл растерял и дарованную от рождения магию Севера, соответственно, и ледяные картины больше не могут выходить из-под его рук. Зато очень даже неплохо стали проявляться первые работы на обыкновенном холсте и бумаге, стоило Саре лишь раз показать, как это делается и трудягу уже было не остановить. Таким образом уже спустя три месяца после возвращения в людской мир из пары сложился сплочённый творческий дуэт, чья деятельность стремительно набирала обороты, создавая нерушимую веру в то, что из этого непременно получится нечто значительное. Под «значительным» девушка подразумевала открытие собственной арт-студии, где они оба смогли бы начать знакомить с искусством юные (и не совсем) дарования. О, эта мысль превратилась в прекрасную мечту и ещё один стимул для того, чтобы иметь желание вставать с кровати в очередное хмурое утро. — Я дома! — оповестила она, затворив за собой светлую входную дверь.       С верхнего этажа тут же послышались размеренные, лёгкие шаги, а следом за ними показалась и лучистая улыбка нового земного поселенца. Сара вздохнула, в очередной раз залюбовавшись его необыкновенной красотой: густые белые волосы принц небрежно завязал в высокий хвост, оставив у точеного лица пару непослушных прядок, и эти маленькие детали в миг сделали его совершенно обворожительным. На чётко очерченной скуле красовалась клякса из голубой краски, с порога дающая понять, чем занимался парень с самого раннего утра. — С возвращением, — тепло поприветствовал её принц, разведя измазанные радужной палитрой руки в стороны, дав Саре возможность обнять его, не запачкав себя. — Ты не отходил от мольберта сегодня, верно? — прищурилась она, не отнимая обхвативших стройную талию рук. — Разумеется, мисс Уильямс. Фейри — существа выносливые, как ни крути. Буду работать не покладая рук, пока вдруг мечта не станет явью. — И не нужны никакие кристаллы. — Абсолютно никакие.       Девушка мягко улыбнулась, проходя дальше в дом. — А вообще, твой талант мне явно не обогнать, — сказала Сара, вещая сумку на крючок. — Это ещё почему? — Фаулл остановился посреди лестницы. — Твои работы продаются великолепно. А заказов на портреты из-под твоих прекрасных рук куда больше, чем на мои. — О, ну перестань, — махнул он рукой, продолжив подъем, чтобы поскорее вернуться к приносящему неимоверное удовольствие делу.       Бывшая Королева Андеграунда, с радостью позабывшая свой титул, хихикнула парню вслед, не упустив из виду то, как белоснежные щёки цветом уподобились пунцовым очам. Но как только принц скрылся из виду, снова взявшись за кисти, выражение её лица заметно погрустнело, а плечи осели. Девушка понуро поплелась к своей комнате, желая охладить вечно забитую голову, поскорее забравшись в душ. Да, молодые люди не делили одну спальню, как можно было подумать, а жили порознь. Незаметно для себя Сара обросла значительной, хоть и шаткой временами, бронёй, страшась даже представить, какими могут быть отношения… с кем-то другим. С кем-то, кто не является Им. Не знала, какие чувства возможно испытать, просыпаясь в объятиях, не способных вдруг сомкнуться на шее; не могла не ожидать от того или иного проступка испепеляющего, пронизывающего насквозь взгляда; не могла сдержать желание отшатнуться или съёжиться, стоит кому-либо выдать лишь одно резкое движение. — Кажется, опять дождь пойдет, — промямлила она самой себе, на ходу хватая полотенце.       За окном, и правда, снова воцарилось хмурое уныние, что утром можно было ещё принять за не сумевший вовремя проснуться небосвод, но теперь горизонт совершенно ясно наполнился свинцовыми клуба́ми, угрожающе быстро надвигающимися на прибрежный городок. Что ж, его жителям не привыкать — даже лето здесь всегда выдавалось весьма непогожим.       Усиленно пытаясь расслабиться под горячими струями, придавшими коже давно позабытый розовый оттенок, Сара пыталась выстроить в голове дальнейший алгоритм действий. Было бы отлично поймать порыв бодрости, растерянной ещё ранним утром, и поскорее заняться заказом Питерсов, столь горячо встретивших её несколькими часами ранее. У них чу́дная семья, прекрасный дом, расположенный ближе к береговой линии. Писать предстояло четырёх человек: родителей и двух совершенно очаровательных деток.       «О, надеюсь, они читают правильные книжки», — ненавистный голос снова прозвенел от уха до уха, вырисовав перед глазами изображение проклятой красной книжонки.       Сара со злостью хлопнула себя по лицу, желая прийти в чувства и перестать надумывать то, что необходимо поскорее похоронить на самых окраинах памяти. Решив, что водных процедур на сегодня достаточно, девушка выбралась из согретой горячими парами ванной, поплотнее укутавшись в любимый халат. Сквозь оконные рамы просачивалась преддождевая свежесть, наполняя небольшую комнатку неповторимым земным ароматом.       Причесав отрезанные по самые плечи в очередном невротическом порыве волосы (ей казалось, что они несут в себе особую память и энергию, впитав каждое прикосновение проклятого Короля), она уселась за мольберт, полная решительности не упустить сегодняшний день зазря, невзирая на приближающуюся непогоду и груз уже начавших подгнивать мыслей. Рядом лежали доверенные ей Джейн Питерс семейные снимки, на которые и будет опираться художница. Одну из фотографий миссис Питерс выделила особой любовью — очень уж нравилось то, как она здесь выглядела. Высокая, статная дама с нерушимой осанкой, неустанно следящая за собой, совершенно обворожительная, что тут скажешь.       И всё же очень далеко до аристократической выправки графини Бри-О’Нил, мысли о здравии которой всё чаще не давали спокойно спать по ночам. Эрания обещала, что обязательно найдёт способ связаться с милой подругой, но пока, к сожалению, совершенно без единой весточки. Тем не менее, где-то на закромах души теплилось стойкое чувство уверенности — с Эрин всё в порядке. Она сильна. Сильна, как никто иной, и будь оно всё проклято, если какое-то ранение сумеет порушить её планы.       «Либо их порушил кто-то другой», — вновь хохотнул в голове чёртов глас, заставляя Сару скрипеть зубами от злости на саму себя.       Эта несобранность способна устроить нехилую подножку на пути к сияющей, манящей издали цели, поэтому необходимо взять себя в руки.       Однако, как бы не налаживалась жизнь, порой в израненном сознании болезненными вспышками всё ещё отображались тревожные эпизоды не унимающейся памяти, крепко сдружившейся с коварным, воспалённым воображением, и в паре эти двое доставляли владелице целую гору душевных переживаний. Что случилось с Королём? Насколько сильно ранен? Быть может, прямо сейчас он вертит в руках кристалл, наблюдая за сбежавшей возлюбленной со всех ракурсов? О, должно быть, колдун неимоверно зол и сгорает от этой ненависти, целыми днями гоняя в голове возможные варианты отмщения. Отмщения? А разве такое возможно теперь, когда властен он только в своём мире, где остался с носом, растеряв все «ниточки кукловода» до единой. Иногда это даже казалось странным. Мог ли Джарет в самом деле так сильно просчитаться, и виной всему — чрезмерное, внушенное ему доверие к той бесовке, что притворялась его кроткой супругой, пока, наконец, не получила то, что хотела?       К чёрту всё это. Король гоблинов получил по заслугам, и теперь волен делать всё, что захочет, толку это, всё равно, никакого не возымеет. Гоблины заточены в свои рамки, выбираясь из них, лишь получив волю от очередной потерянной души. Там им и место. Даже если за окном, как когда-то давно, снова покажется седая, злобная сова с читаемым в огромных глазах желанием распороть жертве горло — плевать. Пусть хоть сутки напролет прыгает с ветки на ветку. А если приобрести охотничье ружьё, так на душе станет раза в три спокойнее!       Свои мысли Сара тут же дополнила довольной улыбкой. Ей в очередной раз удалось отстоять у тёмной части сознания свои интересы и новые жизненные приоритеты. И пусть эта борьба повторялась довольно часто, главное — умение выйти из сражения победителем. Расслабившейся рукой она нанесла на холст первые метки.

* * * * * *

      А день пронесся едва ли заметно. Не успели увлеченные работой сожители опомниться о необходимости обеда, как оказалось, что время для ужина. И в кулинарии фейри быстро нагнал свою новоиспеченную наставницу, и уже очень скоро стал готовить куда лучше Сары. Та не особо и расстроилась — к готовке её душа никогда не лежала. А как приятно наблюдать за стараниями непередаваемо красивого принца, нахмурившего белые брови над резкой овощей. Фаулл, взаправду, сказочно-красив, и краса эта не могла остаться в тени, стоило лишь начать выбираться из дому. Люди вперивали в него свои изумлённые взгляды, полные помеси эстетического восхищения с толикой лёгкого страха перед неизвестным. Разумеется, с понятием «альбинизм» сейчас знаком почти каждый, однако, скорее всего, от того, что принято называть «шестым чувством» нельзя было утаить нотки истинного происхождения Фаулла, и от этого человек, столкнувшийся с ним, терялся ещё больше. В отличие от самого Фаулла.       Принц, стоит отдать должное, ментально подготовился к такого рода событиям, и совсем не обижался, нет. Напротив — нутро фейри улавливало малейшее колебание в настроении человека и спешило выстроить ситуацию наилучшим образом, стремительно и виртуозно располагая к себе общество.       И теперь уже каждый из ближних соседей отлично знал поселившегося рядом парня с незаурядной наружностью, не помешавшей ему, однако, слыть «человеком» весьма отзывчивым и неравнодушным, что очень скоро расположило к нему каждого, кто стал с ним знаком. Но и тех, кому ещё не довелось познакомиться с обворожительным пришельцем, неизбежно настигала подобная участь.       К тому же парня, имевшего поистине золотые руки и совершенно неповторимый взгляд на прекрасное, что, несомненно отражалось на уникальности его работ, совершенно точно ожидало большое будущее в индустрии искусства, и возможно даже… красоты? О последнем Сара задумывалась не раз, силясь понять, а что же почувствует её сердце, если вдруг в один день милый принц покинет её, так и не дождавшись полной взаимности? Что, если Фаулл пойдёт своим путём, оставив девушку одну? — … завтра? — прорвалось средь бесконечной вереницы дум одно лишь вопросительное слово. — А? Что, прости? Я задумалась. — Спрашиваю, завтра ли ты отправишься разузнать детали нового заказа. Ну от той женщины, о которой ты рассказывала. — А, мисс Норфолк. Да, завтра, к вечеру, пожалуй. Как я поняла, встреча состоится в её офисе. — Занятая персона, — пожал плечами Фаулл, что-то тщательно перемешивая. — Пойдем вместе? — Думаю, нет. У тебя и без того полно работы, пусть и пишешь ты в два раза быстрее меня, всё же… А вот мне дополнительная нагрузка не повредит. Отвлекусь от проклятых мыслей. — Что ж, как знаешь. А когда вернёшься, нам обоим бы не помешало прогуляться, как считаешь?              Девушка одарила принца ласковым взглядом, согласно кивнув. — Ты прав. Слишком много работать — тоже не есть хорошо. Поэтому до завтра пораздумай над местом. Туда и отправимся. — Понял Вас, мисс Уильямс, — подмигнул Фаулл, продолжив своё занятие.       Внутренне он благодарил вселенную за то, что люди, в отличие от сказочных существ, не способны столь же явственно считывать чужие эмоции, а иначе — ох, горе бы ему. Стоит ли говорить, насколько тяжко приходится безнадежно влюбленному сердцу, находясь подле объекта собственных чувств, да и к тому же лицезреть всю мощь плескающихся в нём страданий. Разумеется, Сара не обязана бросаться в его объятия, спас он ей жизнь или нет. Душа её зверски изранена, и принц видел это совершенно отчётливо, не меняя оттого, однако изошедших из сердца слов. Да, он по-прежнему рядом, оберегает её, как и обещал, делает всё, чтобы вернуть Сару к настоящей жизни, изо всех сил стараясь вытеснить губительные эпизоды минувшего. Никто и не думал, что будет просто, однако… Насколько же всё-таки нестерпимо подавлять метания любящей души, позволяя себе притронуться к возлюбленной лишь тогда, когда лёд в её сердце давал очередную трещину, и девушка сама подавалась навстречу, искренне опасаясь, не обернется ли порыв нежности чем-то ужасным. Пусть и медленно, но Сара двигалась в верном направлении, а Фаулл готов был ждать столько, сколько ей для этого потребуется.

* * * * * *

      Громовой раскат шарахнул прямиком над черепичной крышей, грубо вырвав Сару из и без того поверхностной дрёмы, для погружения в которую понадобился не один час. Она подпрыгнула на влажной от холодного пота постели, по устоявшейся от страха привычке оглядывая залитую тенями комнату, что освещалась лишь малой частью света от уличного фонаря. Ночь эта до ужаса похожа на ту самую, более, чем годовой давности, раз и навсегда перевернувшую молодую, полнящуюся надеждой жизнь вверх тормашками. Девушка откинула со лба взмокшие волосы и взглянула на часы — и снова уже за полночь. Самое бесовское время в её понимании. Сара нащупала свой тревожно припрятанный под подушкой фонарик, — именно для таких случаев, — и тут же осветила каждый из чёрных, зловещих углов по очереди. Озлобившийся ветер бросал в стекла мгновенно разбивающиеся о них дождевые капли, и оставалось лишь придаться внутренней мольбе о том, чтобы ветряные порывы не заставили ветки высаженных на лужайке деревьев устрашающе стучать и скрежетать, а воображение не выставило бы источником этих звуков большую белую сову. — Час от часу не легче, — пробубнила Сара, обзоведясь желанием немедленно покинуть эту комнату.       Моросящий ужас пробрал её насквозь, когда на трясущихся от страха ногах девушка вылетела в коридор, ни на мгновение не теряя чувства, будто там, в темноте позади несомненно кто-то есть, и меж лопаток скатился пот. Эти же трусливые ноги повели её дальше, сквозь прохладный, чёрный коридор, и остановились лишь у следующей двери — двери, что вела в спальню принца. О, ей бы очень хотелось помедлить, размышляя о том, стоит ли беспокоить наверняка крепко спящего парня своими очередными проблемами, но липкий страх, наступающий на пятки заставил судорожно барабанить по двери, позабыв о всяких приличиях, лишь бы поскорее оказаться подле живой и тёплой души.       Фаулл открыл довольно быстро, впуская в коридор растущую полосу света — в спальне горели свечи, от использования которых он так и не смог отказаться по долгим тёмным вечерам, совсем не признавая более современные источники освещения. Судя по его виду, спать он и вовсе не ложился. — Т-ты не спишь? — выдала Сара, не в силах подавить дрожь в голосе. — Пока лишь только думал об этом. Что это с тобой? Ты словно из-под дождя явилась.       Девушка стыдливо зачесала пальцами назад влажные пряди, переминаясь с ноги на ногу на пороге и ощущая вызванную в принце растерянность, и от этого терялась уже сама. — Не хочешь войти?       Ответа она из себя не выдавила, молча проследовав внутрь и почувствовав наконец под босыми ногами тепло устланного на полу ковра. Уставившись на собственную тень, что отбрасывали приплясывающие огоньки, только теперь Сара задумалась, чем и как аргументировать сбитому с толку парню причину своего позднего визита. Хотя, кажется, никаких объяснений он и не требовал. — Кошмары, верно? — предположил Фаулл, разливая чай по фарфоровым чашкам. Аромат тут же заполнил комнату тёплой помесью душистых трав, столь гармонично вписывающихся в запах самого хозяина спальни и того, что его окружало — морозный, свежий запах, увязавшийся за принцем из самого Лабиринта.       Сара кивнула, теребя в руках края широких рукавов светлой ночной рубашки. В хаотичном порядке на кровати были разбросаны различного вида и состояния листы бумаги: на какой-то лишь наброски простым карандашом, на какой-то — заметки непонятного содержания и языка, на какой-то — вполне оформленные рисунки. — А ты всё работаешь, — робко улыбнулась она, принимая из его рук согретую чашку с горячим напитком. — Разве позволительно упускать вдохновение? Тем более, погода просто прекрасная, — искренне восхитился принц, кивнув в сторону разыгравшейся за окном грозы. — Я считаю, именно в такую пору и были созданы главные мировые шедевры. Непогода ведь явно таит в себе что-то эдакое, разве нет? — О, это уж точно… Слушай… Ты прости, что потревожила так поздно. Просто я… Меня опять накрывает тревога, и я просто не знаю, куда себя деть. Совершенно бесстыдно с моей стороны, извини. — Перестань. Ты не потревожила меня. Я уже сотню раз говорил, что всегда открыт к тебе, и повторю ещё столько же.       Впервые его голос обрёл такую твёрдость или, может, даже строгость, но лишь в попытке донести до девушки, наконец, своё послание. Извечная вина в ней засела слишком глубоко. Мудрено ли? Разумеется, нет. Столько времени бесперебойно это чувство буквально вдалбливалось в молодую наивную голову, и теперь лишь можно крепко постараться, чтобы исправить положение. — Тебе просто необходимо поспать перед завтрашним днём. Так давай же постараемся успокоиться.       Фаулл лучисто улыбнулся, сам же став похожим на великолепное фантазийное изваяние древних времён, очень кстати обдаваемое мягким светом десятка свечей. — Итак, — парень опустился рядом с Сарой, подогнув под себя одну ногу, — поиграем в карты, как вчера? Посмотрим фильм? Может, заплести тебе волосы? Споём? Гулять сейчас ты, разумеется, не захочешь.       Девушка невольно рассмеялась, удивлённая тем, как быстро принц приспособился к ней и её земным привычкам. — Фаулл, — мягко перебила она, снова обратившись в грустный вид и расплываясь в благости навеваемой атмосферы. Бушующая ночная гроза за стенами тёплого дома, уют просто, но стильно обставленной спальни, жар свечей, аромат чая и любимых белых цветов Фаулла в вазе на столе. На нём лежало и ещё кое-что — бережно сложенный полупрозрачный платок. Тот самый, обвязанный Сарой вокруг некогда израненной шеи призрака. Он всё ещё хранит его.       Казалось, даже шум воды за окном стал куда ласковее. Принц застыл в спокойном ожидании, обхватив белую чашку длинными пальцами. — Ты позволишь мне сегодня немного побыть рядом?       Пунцовые глаза слегка округлились с застывшим в них изумлением. Ему захотелось переспросить, но это было бы по-страшному неуместно. Растерянно заведя за острое ухо пушистую прядку, что выбилась из наскоро соображенной, свободной косы, принц ответил: — Разумеется. Оставайся столько, сколько посчитаешь нужным. — Спасибо, — ответила она почему-то шёпотом.       Под кровлей вымокшей лиственной вязи завела свою полуночную песню какая-то птица, перебивая звуки дождя. — Выходит, не нам одним не спится сегодня.       Фаулл собрал с постели предметы творческого беспорядка, и сам улёгся на бок, поглядывая на соседку слегка выжидающе, потому что знал точно — ей необходимо выговориться. Она потянулась к его лицу, отодвигая бесконечно выбивающиеся пряди. И сколько же нежности было в этих простых движениях. — Знаешь, я… На самом деле хотела извиниться. — Это ещё за что? — Ох… За всё, Фаулл. За свою холодность, отверженность, порой странное поведение. Ты на меня целую жизнь возложил, а я иногда даже улыбнуться в ответ не способна. Но это всё не специально, поверь. Просто… — Сара… — Просто мне слишком тяжко на душе. После всего, что случилось. Я боюсь, пусть внешне этого и не видно, но я ужасно боюсь. Боюсь, что заново выстроенная жизнь рухнет, что Джарет снова достанет меня, что тебя в один день просто не окажется рядом, и наши с тобой мечты станут лишь жалким отражением в проклятом кристалле. — Ох, глупышка.       Фейри покачал головой, утягивая деву к себе в объятия. Она спокойно приняла этот жест, уместившись под его боком. — Что бы ни случилось, — зашептал принц, — мы преодолеем всё. Ты сильная, Сара. Сильнее всех, кого я знал. Ты самого Короля гоблинов обыграла.       Сара заулыбалась, утонув в ласковом выражении белого лица и убаюкивающем, мягком, как музыка, голосе. Тёплые огоньки за его спиной оставались спокойны, заражая этой безмятежностью всю комнату. Теперь громовые удары разносились где-то вдалеке, совершенно не беспокоя воображение девушки. — Конечно, требуется немалое время и отвага, чтобы позабыть весь пережитый тобой мрак, но не молчи, прошу. Приходи ко мне и ночью, и днём, буди, тревожь, плачь, кричи, но не молчи, Сара, иначе оно поглотит тебя изнутри. Ты знаешь это не хуже меня.       Теперь она сама подалась к нему навстречу, плотнее прижавшись к шёлку черной рубашки. Сердце предательски забарабанило, заставляя тело млеть от источаемой принцем теплоты. Чёрт возьми, давно хотелось лечь с ним рядом просто так, уткнуться лбом в крепкую грудь и выбросить наконец из глупой головы проклятые страхи с сомнениями. Почему же она не позволяла себе этого? Почему одёргивала?       Ласково-теплый уют, подкрепленный морозно-свежим ароматом, источаемым бледной кожей северянина, очень быстро разморили истощённое неотступным напряжением тело и разум, подарив редкое ощущение столь желанной безопасности. Веки, сдобренные густым веером ресниц тотчас же затяжелели, когда глаза из-под них проходились лишь по выразительным чертам сказочного лица, чьё безмятежное выражение убаюкивало ещё сильнее.       Фаулл не позволял себе блуждать взглядом по чётко очерченным прелестям горячо любимой женщины, хоть в глубине души она неохотно ожидала этого, припоминая пылкий, властный, не терпящий возражений взгляд Короля. Нестерпимо хотелось прикрыть особо интимные места одеялом, пусть трезвая часть сознания и понимала, что подобное совершенно без надобности. Он не тронет её. Не тронет, пока она сама этого не возжелает по доброй воле. — Знаешь, принц, — залепетала Сара сквозь вязкую завесу накрывающего её сна, — знай я изначально, что обрету в Лабиринте тебя, отправилась бы туда добровольно.       Расплывшийся в несказанном довольстве фейри лишь крепче притянул к себе возлюбленную, оставив лёгкий поцелуй на тёмной макушке.       Кажется, раненное девичье сердце готово впустить в себя кое-что новое.

* * * * * *

      Не распогодилось и следующим днём. Тучи, задавившие солнце, стали только больше и суровее. Оно робко скрылось за их тяжёлыми боками, боясь выглянуть даже на секунду. Где-то поблизости рокотал гром, охватывая всё большие и большие владения блёклого неба. Грязная вода хлестала из труб, плескалась по обочинам дорог, вымывала в земле ямы, шустро подбиралась к стокам. Казалось, уже даже растения безысходно вздыхали, вожделея лишь одного — появления долгожданного солнца.       А Уильямс уже находилась в пути, бездумно наблюдая за танцем холодных капель на окне такси. Ехало оно к самому центру города, где в высоком офисном здании, что всегда напоминало Саре пчелиный улей, девушку уже ожидали к назначенной встрече с главой некой организации, в суть деятельности которой вникать желания никакого не было. Да и разве это её дело? Её дело — это причуды клиента, пожелавшего возыметь тот или иной портрет. Как славно, что водитель попался совершенно неболтливый — сейчас девушка предпочитала компанию своих мыслей, но не тех, что кололи изнутри, нет. Этим утром она проснулась в приподнятом настроении, так и уснув вчера в нежных объятиях. Не было и налёта возможной стыдливости после произошедшего, хотя слово это, наверное, звучит чересчур громко, ведь пара лишь уснула бок о бок друг с другом. Всю ночь Фаулл притягивал к себе Сару сквозь сон, накрывал её теплым пледом, и лишь единожды позволил себе оставить аккуратный поцелуй на обнаженном плече, посчитав, что тот не пробьётся сквозь дрёму. Наверное, это и есть настоящая интимность.       А вот и место назначения, тщательно омываемое гудящим ливнем с высоты своего немалого роста. Девушка раскрыла прозрачный зонт и поспешила внутрь, стараясь удержать в сохранности приведённый в порядок деловой образ.       Услышав названное имя, охрана не стала препятствовать дальнейшему продвижению мисс Уильямс, проследовавшей прямиком в полупрозрачный лифт, что позволял лицезреть чудесный вид на город с высоты птичьего полёта. На двадцатом этаже, тут же зазмеившемся длинными, прекрасно освещёнными коридорами во все стороны, гостью встретила прелестная брюнетка, тепло поприветствовавшая её, хлопая большими карими глазами. «Мисс Минна Вуд» — значилось на бейдже. — Благодарю Вас, — кивнула Сара, когда та вызвалась проводить посетительницу до нужной двери, путь к которой лежал сквозь целую анфиладу разномастных ответвлений кишащего работой офиса.       Глядя на длинноногую красавицу, Сара испытала острую необходимость взглянуть на себя в зеркало и убедиться, что уличная влажность не сотворила с её образом чего-нибудь беспорядочного, но тут же одернула себя, внутренне поругав за нервозность.       Когда Минна застучала шпильками прочь по коридору, художница выдохнула, собираясь с духом так, словно явилась устраиваться на работу в место, до уровня которого явно не дотягивает. Такое подлое ощущение навивала вся внешняя «деловитость» компании. — Войдите, — пригласил приятный женский голос из-за широкой деревянной двери, когда девушка воспроизвела несколько аккуратных стуков.       Сара тихо закрыла за собой, сделав один шаг на тёмном, до блеска начищенном полу внушительных размеров кабинета. Взгляд тут же с любопытством забегал от одной стены к другой, прыгая от одного предмета к следующему. Особое внимание к себе приковывала большая светодиодная лампа в виде сияющей луны на серой рельефной стене, что высилась поодаль от широкого прозрачного стола, нагроможденного плотными кипами скрупулёзно распределенных документов, окруживших рабочий компьютер. На многочисленных стеллажах из благородной породы дерева пестрили выстроенные в ряд награды и отлично декорированные сувениры, выдающие собой в хозяйке явно проступающую неординарность. — Мисс Норфолк? — О, Сара, верно? Простите, что сразу не ответила — слегка заработалась.       От массивных панорамных окон развернула своё кресло красивая, статная женщина лет тридцати-тридцати пяти, весьма мила на вид и довольно очаровательна. С первого взгляда на неё, на ум Саре почему-то пришло чёткое осознание того, что данная особа привыкла добиваться желаемого кровью и потом, и явно много работала, чем и заслужила относящееся к ней положение и статус. — Всё в порядке, не переживайте. — Прошу, присаживайтесь. Не отка́житесь разделить со мной по чашечке кофе? — Было бы чудесно. То, что нужно в такую непогоду.       Положив на стол очки в серебряной оправе, мисс Элизабет Норфолк продолжила: — Очень рада, наконец, встретиться с Вами. Выглядите прекрасно. И, да, мы с Джейн уже ознакомились с Вашими работами, так что не трудитесь, — сказала она, цепким взглядом указывая на выложенное девушкой на стол тяжёлое портфолио. — Хорошо, — кивнула Сара, сложив на коленях руки, иначе просто бы не знала, куда их деть — высокопоставленная дама вызывала волнение в душе одним лишь своим властным видом.       В кабинет вошла всё та же темноволосая девица — одна из помощниц Элизабет, безмолвно и аккуратно поставив пред женщинами две кофейные чашечки, после чего едва ли заметно удалилась. — А мне вот очень по душе дождь, — улыбнулась мисс Норфолк, сделав полуоборот на рабочем кресле так, чтобы бросить ещё один задумчивый взгляд за пределы оконных рам. — К Тому же, все мы уже к нему привыкли. А Вы, как я понимаю, родом не отсюда? — Верно. Родилась и выросла я в другом месте. Да и здесь вряд ли останусь надолго. — Люди творчества всегда в движении и поиске, понимаю. Позволительно ли мне узнать о Ваших планах? — Вполне. Скрывать мне нечего. Видите ли, работаю я в паре со своим компаньоном — весьма и весьма талантливый человек. И на его работы желателей не менее, чем на мои… — О, Вам стоит нас познакомить. Это Ваш молодой человек? — перебила она девушку, блеснув зелёными глазами и подавшись вперёд, чтобы ухватить свою чашку. — Вы, наверное, знаете, как я отношусь к людям искусства, и, в какой-то мере — это даже моя специализация. Моя страсть, если будет угодно. — Миссис Питерс что-то об этом упоминала. — Не люблю ходить вокруг да около, Сара. Я могу и желаю взять Вас под своё крыло. Помочь Вам добиться куда большего признания. Того, чего Вы заслуживаете. Таким, как Вы, не место в маленьких городках, вроде этого. Да я и сама здесь проездом. Этот офис — лишь один из наших филиалов.       Сару смутил этот напор и некая бесцеремонность мисс Норфолк. Конечно, ясно, что эта персона не привыкла терять времени зря, но всё же. Сделав нервный глоток, она попыталась увести тему. — Быть может, сначала обсудим Ваши пожелания к работе?       Вторая немного растянула неловкую паузу, будто безмолвно давая понять, от чего та отказывается и насколько это неразумно, продолжая смеривать портретистку неясным взглядом. — Конечно, — Элизабет, наконец, выдавила одобрительную улыбку, сделав оборот на сто восемьдесят градусов, и потянулась за чем-то к небольшому комоду, стоящему у окна. — Что ж, есть несколько деталей, которые я бы хотела обсудить, — продолжила женщина, ища что-то в верхнем выдвижном ящике.       Сара перевела усталый взор на завораживающий вид из окна на город, поглощённый тяжёлой серостью, и невольно замечталась, что вот-вот и в свинцовом небосводе наконец прорежется розовый просвет, сигнализирующий о том, что завтрашний день, непременно, будет ярче и теплее. Но горизонт упрямствовал, оставаясь всё таким же холодным. Лучше бы Фауллу выбрать сегодняшнее место посещения потеплее и поуютнее.       Раздался звук закрывшегося ящика, и девушка приготовилась получить из рук мисс Норфолк примеры желаемого результата, как это обычно бывает. Та же продолжила, поворачивая кресло лицом к офису: — И первое — это то, что тебе, моя драгоценность, совершенно не к лицу короткая стрижка.       Кровь в жилах превратилась в густую, неподвижную субстанцию, что в миг остановила ход запаниковавшего, похолодевшего сердца. Конечности тут же обернулись бесполезными, обмякшими частями тела, оцепеневшими, ровно как и сознание, увидавшее в обернувшемся кресле светловолосого Дьявола, что скинул обманчивый облик мисс Норфолк, чья настоящая судьба теперь едва ли известна. Оглядывая новый образ Джарета абсолютно бездумно, Сара услышала бегущий в голове насмешливый голос:       «Так и вижу делового бизнесмена в белоснежной рубашке и классических брюках с подтяжками. Свой скрупулёзно выглаженный пиджак он отбросил на спинку кресла. Волосы острижены в технике «каскад» и гладко зачесаны назад, не пренебрегая использованием дорогого геля, разумеется.»       Её собственные слова отразились застывшей, заледеневшей реальности, любое движение в которой давалось с оглушительной тяжестью, будто тело попало в процесс замедленной съемки. Уронив задрожавшую челюсть, девушка в ужасе вскочила с места, опрокидывая стул, на котором сидела. Он звонко шарахнулся о скользкий пол, злорадно норовящий помочь Саре оступиться. Буквально врезавшись в тяжёлую дверь, она заколотила по ней, не переставая ощущать на стянувшейся коже меж лопаток издевательский взгляд Короля, преспокойно поигрывавшего извлечённым из комода кристаллом. Разумеется, дверь оказалась заперта. — Кто-нибудь! Прошу, откройте, я здесь! — истошно вопила Сара, сбивая костяшки в кровь, но приглушённые вопли тут же поглощал опустевший коридор.       За стеклом громыхнула молния, ярко отразившись в кристаллическом шаре. — Полно тебе верещать, — назидательно продолжил мужчина, растянув губы в острозубом оскале. Он праздно развалился в своём кресле. — Я лишь хочу вернуть всё на свои законные места. Ну и поблагодарить тебя, разумеется.       Новая вспышка в грязно-сизом небе бросила на высокую стену уродливую рогатую тень, очертив силуэт Короля гоблинов. — Спасибо, моя драгоценность, что освободила меня.       Сара ощутила холодную руку на своем плече.

* * * * * *

      «Здравствуй, моя милая! Пишу тебе, не зная точно, найдёт ли это письмо своего адресата, так как я ещё не совсем поправилась, и моя магия может стать некорректной. Однако, это всё, что я могу сделать на данный момент, по крайней мере, пока не приду в норму.       Хочу признаться, я немного приоткрыла завесу в ваш мир, покуда хватило сил, и с большим счастьем удостоверилась, что у вас, мои дорогие, всё хорошо. Я не знаю, что и как именно вытянуло душу нашего Фаулла из вечной пустоты, да и это не важно сейчас. Разберёмся, когда всё наладится, если потребуется. Сейчас не о том. Хочу донести следующее: с твоим Хоглом всё замечательно! Пусть и понадобится время, чтобы привыкнуть к жизни на новом месте, но уверяю тебя, у нас ничуть не хуже проклятого Лабиринта, а напротив — куда лучше. Хотя бы тем, что правит здесь мой род. Со мной тоже всё хорошо. Медленно, но верно иду к выздоровлению, а когда совсем встану на ноги, буду принимать бесчисленные попытки отыскать способы увидеться с вами.       Но есть ещё одна вещь, не дающая мне спокойно спать по ночам, моя дорогая Сара, и мне жаль, что я не успела поведать тебе о ней в день нашего освобождения. Быть может, сейчас это вовсе и не нужно, и лишь прибавит тебе лишнего беспокойства, но умолчать я тоже не могу. А дело всё в том же незбыточном ритуале слияния твоей души с Лабиринтом. А вернее в том, чем оно чревато. Имею большое сомнение в том, чтобы Джарет поведал тебе об этом. Напротив, наверняка попытался бы скрыть любыми хитростями. Ты должна быть счастлива, узнав, чего удалось избежать. Видишь ли, выдержав всю боль самого процесса проведения ритуала, ты ощутила бы небывалое спокойствие и умиротворение, но коварства в них не менее, чем в самом Джарете. Ты не задумывалась о том, почему обитатели Лабиринта живут столько лет? Почему медленно стареют? Нет, не только лишь потому, что многие из них — колдуны да маги. Всё дело во времени, Сара. Именно оно отняло бы у тебя всё и всех, что осталось. Оно превратилось бы в непонятную, густую и своенравную субстанцию, чьи мотивы и ход понять едва ли возможно. В случае с тобой, время потекло бы так, что не успела бы и моргнуть, как каждый из оставшихся родных и близких лежал бы в могиле, прожив свою жизнь в потерянной вере увидеть исчезнувшую Сару ещё хоть раз.       Да, этот страшный временной эффект можно контролировать, но я уверена, что Король гоблинов сделал бы всё для того, чтобы ты как можно скорее лишилась стимула куда-либо бежать снова. Лабиринт держится на мертвых душах, Сара, на их силе, отчаянии, посмертной энергии. Возможно, я ошибаюсь, но, скорее всего, Фаулла спасло именно то, что умер он в любви, в любви к тебе, с душой, наполненной светом, что сумел дать ему ещё один шанс.       Впрочем, это уже совсем другая история, и я без устали благодарю судьбу за то, как всё сложилось. Мне пора прощаться с тобой, моя милая, и я искренне надеюсь, что не нанесу тебе сильного вреда этими словами. Прощаюсь так скоро лишь потому, что верю — в скором времени мы встретимся воочию. С большой любовью, твоя Эрания.»