После слез становится легче

      Наруто всегда умел справляться со стрессом. Всегда. Но по-своему. Полная обездвиженность – его вариант. Нет ни стенаний, хотя он прекрасно знал, что именно после слез становится легче. Нет ни причитаний, когда и усидеть на месте больше пары секунд не можешь. Нет ни перееданий, ни недоеданий – аппетит у блондина стабильно прекрасный, даже в ночное время. Нет ни злых ударов в стену. Нет ни агрессивных криков. Нет даже депрессивных эпизодов или скачков фееричного настроения. Тотальная тишина и оцепенелость с кончиков пальцев ног до последней извилины мозгов. Стеклянный взгляд полупрозрачных глаз отцветшей синевы и горький излом губ – на этом эмоциональность Узумаки заканчивалась. Благо, стресс перевешивали случайные неслучайности, своей внезапностью сводя с ума.       Бесцельно лежа на разложенном диване в своей скромной квартире-студии, Наруто невмоготу было противиться фейерверку недавней аварийной встречи с тем, кто давно был похоронен глубоко в сердце, - он вспыхнул ослепительно и болезненно. В мазохистских вспышках застывший взгляд резали кадры то наигранно-фривольной улыбки тонких губ, при длительном наблюдении за которыми можно разглядеть кровяные трещинки, - Саске с детства страдал этой вредной привычкой искусывать губы до ранок и язв. Следующая яркая вспышка оглушила хриплым смехом низкого баритона, что невольно мурашками жара опалял кожу еще более старых кадров прошлого, когда этот бархатный смех предназначался лишь для одного Наруто. Хотелось протяжно, заунывно вздохнуть, может, даже расплакаться, но ни душевных сил, ни физических нет: в единственный свой выходной Узумаки убивал себя танцевальными тренировками, единственным полезным и страстно любимым хобби, потом в позе трупа валялся на диване.       Бж-ж. Бж-ж. Бж-ж.       Громкая вибрация сотового подобна жужжанию дрели в соседней квартире. Наруто все так же тупо пялился в кофейное пятно на светлых обоях, лишь мысленно отмечая, что это наверняка тот, чьего звонка с содроганием блондин ожидал вот уже два дня. Ожидал, но не надеялся и не рассчитывал – слишком уж по-киношному красиво получилось бы. Перед тем, как все-таки вновь обрести самоощущение собственного тела, Узумаки быстро окунулся в волны позавчерашнего: фотосессия прошла всего за пару минут, как и запись приветственных роликов для инстаграма группы и самой радиостанции – профессионализму парней можно было лишь восхищаться и завидовать, тем более куда-то запропастившихся лидера и макнэ искали гораздо дольше. Чуть лопнувшие сосуды болкатых глаз, легкая припухлость над острыми скулами, обескровленные губы – Саске однозначно вырвало, да неплохо так, а Неджи точно помогал брюнету прийти в себя. В тот момент Наруто резко оборвал свои дотошные умозаключения-наблюдения, не давая разжечься бесправному огоньку ревности, - глупое последствие уязвимого состояния из-за внезапной встречи с Учиха. И ни одного взгляда больше, ни одного намека на шаг ближе – как только все официальные обязанности кончились, Саске умчался со своими сокомандниками так стремительно, что лишь его неповторимый аромат был напоминанием о реальности того, что все это время казалось извращенным наваждением блондину.       Однако один пристальный взгляд все же преследовал его: стоило роли задорного ведущего смениться ролью главного менеджера, которого растерзывали из стороны в сторону сотрудники-недотепы, Какаши Хатаке немедленно отвел изумленного Наруто в сторонку. Высокий, статный, красивый и загадочный Какаши будто айдол второго поколения, решивший проведать и наставить айдолов четвертого поколения. Узумаки озадаченно напрягся, увлекаемый подальше от чужих глаз и уш Хатаке.       - Впечатляет, как в столь молодом, даже юном возрасте у тебя получается проворно жонглировать двумя разными профессиями, - каким-то уклончивым тоном заговорил главный менеджер группы, лениво разглядывая пчелами снующих туда-сюда сотрудников радиостанции.       - Хочешь есть – будешь жонглировать и тремя, - вышло грубовато и резковато, еще и с бурчащими нотками хрипловатого голоса. Наруто, хоть его и внутренне до сих пор дергало будто от электрошока, изо всех сил храбрился, чуть перестаравшись.       - Мне нравится твой настрой, - по-доброму усмехнулся Какаши, отчего его черты точеного лица буквально расцвели доброжелательностью и участием, и отчего мужчина стал только краше, хотя куда уж, - и хотелось бы, чтобы он нашел верное применение в наилучшем для этого месте.       - В смысле? – вся ощетинившаяся бравада Наруто мгновенно рассеялась, когда истинная непосредственность удивленного и любопытного ребенка взяла верх над ним. Какаши даже позволил себе приулыбнуться, любуясь таким солнечным простодушием пшеничного блондина. Очаровательно и то, что нужно: из этого пышного теста под взором профессионала можно вылепить все, что будет необходимо Хатаке.       - Честно, я в курсе, что из-за угрозы банкротства и скорого судебного разбирательства у вас происходит страшная текучка, и образ лучшей радиостанции рушится изо дня в день… - смуглое лицо Наруто забавно вытянулось, а удивительно выразительные глаза словно покрылись инеем запрятанного подальше страха. Если уж топ-менеджеры из чужой компании невольно подтверждали ужасающие слухи, грозившие Узумаки потерей единственной работы, то спорить глупо. – Так что, - Какаши уверенно вложил в руки оторопевшего Наруто свою визитку, - в течение двух-трех дней жди звонка с этого номера – я все подробно объясню.       Первые пару часов Наруто и не мог ни о чем другом думать, как о странном, завуалированным предложении Хатаке. Его визитка, чей материал стоил, наверное, как кожаный кошелек блондина, словно жгла через карман джинсов кожу. Однако бешеный вихрь тысячи обязанностей увлекли Узумаки за собой, к счастью, не позволяя ведущему и менеджеру в одной ипостаси и секунды на тяжкие думы об том. Но вот сейчас, когда телефон продолжал-таки надрываться дрелью жужжания, вся унылая сосредоточенность блондина - исключительно на злосчастных цифрах, уже наизусть вбитых в растерянную голову.       - Слушаю! - Наруто резко прочистил горло, сглотнув вязкую слюну из-за участившегося дыхания: все же стресс накатывал с новой силой, но следовало держать себя в руках. Запоздало блондин осознал, что узнать его номер для их компании оказалось сущим пустяком.       - Добрый вечер, Наруто Узумаки, это Какаши Хатаке, - представительный баритон звучал тягуче и как будто насмешливо, но, видимо, это такая манера слегка растянутой речи главного менеджера MANTRA, насколько удалось за время до и после радиоинтервью заметить Наруто.       - Здравствуйте! – сонный морок обездвиженного состояния напрочь исчез, отчего Узумаки нервно сел, вспотевшей ладонью проведя по смятым золотисто-пшеничным волосам. На фоне чужого дыхания были слышны чьи-то голоса, похожие на обсуждение офисных сотрудников. – Я могу чем-то вам помочь?       - У меня деловое предложение, - в принципе, этого можно было ожидать, тем более когда Какаши прозрачным намеком говорил о текучке работников радиостанции-банкрота, - которое хотелось бы обсудить с тобой с глазу на глаз. Будет возможность завтра в двенадцать подойти в наше агентство?       - Завтра… - шокировано выдохнул Узумаки, не зная, что действительно следовало ответить. Ему прямым текстом намекали о собеседовании на работу в лучшую компанию, штампующую лучших айдолов, под чьим крылом находилась лучшая группа их страны, да еще и с лучшим артистом, то есть, с одним из лучших артистов, - Саске!?! – Да, конечно! – вырвалось у завизжавшего натуженного сердца, когда обескураженный разум завопил истошно: «Ни за что!».       - Замечательно, - едва не перебив, мигом ответил Какаши, словно заранее знал положительный ответ, - тебя встретит Ирука, мой помощник, и проведет ко мне. Пожалуйста, не опаздывай, и… - заслышав нетерпеливый вздох Узумаки, явно намеревавшегося что-то судорожно спросить, Хатаке слегка усмехается в трубку, - резюме и что-то подобное не требуется. До завтра и до встречи!       Мягкий, дружелюбный голос резко оборвался гулом гудков. Наруто на мгновение застыл и прокашлялся, бухаясь обратно позой звезды на диван. Кажется, у него сейчас начиналась истерика. Прорвет сумасшедшим хохотом вперемешку с отчаянными слезами. Еле-еле, только-только он отошел от потрясений минувших пяти лет, кое-как выстроив стабильно и спокойно свою жизнь, как невероятное предложение буквально сбивает его с ног! И вроде бы больно разбивать коленки, но когда понимаешь, кто именно тебя сбил, еще и предлагая безвозмездно руку помощи, искушая щедрой помощью… разве можно отказаться? Да и ничего толком Наруто не понимал и не знал: может, это было предложение менеджера у какой-то начинавшей группы? Или помощник менеджера у кого-то восходящего? Какаши сам, искренне и твердо, похвалил Наруто, четко указав на его способности! Значит, действительно заинтересован, да и кому попало предлагать даже мизерную рабочую роль в столь статусном агенстве совершенно точно не стал бы. А Саске… с ним он если и будет как-то пересекаться, то максимум раз в квартал: топовые группы постоянно в делах, разъездах, на записях… Может, через встречу в духе шоковой терапии Наруто и должен свернуть в другую сторону, чтобы вырулить на новую дорогу для встречи уже приятных и радостных перспектив? А Саске… он здесь не при чем. Он как кочка, на которой больно подбросило, но она уже пройдена, уже позади. Тем более эта злостная кочка прямо дала понять: «Не смей подходить ко мне!».       Прохлада гладкого пола едва остужала. Загнанный вдох и прикрытые веки. Собственное тело едва ощущалось – изнуренное, потное, обессиленное. Саске на ощупь нашел дрожащей рукой очередную бутылку с водой и, приподнявшись на локтях, порывисто захлебнулся шумными глотками. От безудержной жадности капли проливались на и так насквозь мокрую футболку. Ни собранные в низкий хвостик волосы, ни спортивная головная повязка не облегчали тяжкую участь липкого тела. Кондиционеры без устали трудились все три часа их тренировки, но летний жар, сжигающий напрочь мягкость отцветшего давно мая, душит который день. Даже сдвинутый график всех практик – с раннего утра до обеда и с вечером почти что до ночи – ощутимого спасения не давал.       Саске забавно фыркнул, когда махровое полотенце одним точным ударом прилетело прямо в его мокрое лицо – Суйгецу дразнился хихикающей улыбкой и подмигнул лучшему другу. Пепельный блондин всегда знал, когда нужно пнуть шутливо угрюмого брюнета, дабы тот встрепенулся. Учиха благодарно кивнул и тщательно вытер потные виски. Нестерпимо хотелось нырнуть в бассейн, смыв с себя всю отвратительную усталость, а потом тут же вздремнуть на шезлонге под палящими луч…       - Ли-и-и-хен! – мгновенно лица всех сокомандников скукожились от протяжно занывшего тона Суйгецу. – Мы уже третий час репетируем! Я отказываюсь подниматься, если мы не остановимся!!!       - Да не визжи ты! – рявкнул Шикамару из последних сил, сам дыша через раз. Рок Ли, стоит тому заступить на пост руководителя танцевальной практики, становился невыносимо придирчивым и дотошным, делая замечания за каждый неровный взмах руки или отступление от такта. В этом он едва ли хлеще их основного тренера по танцам, сравнимого с маниакальным деспотом-военным, Майто Гаем, который, ко всеобщему счастью, пока что был занят помощью младшим группам. Ли он доверял беспрекословно, ведь не зря Рок – лучший из лучших его учеников на протяжении всех семи лет стажерства под предводительством Гая.       - Я сам, блять, буду визжать скоро! – рыкнул Учиха, лежа в позе звезды, с закрытым полотенцем лицом. – Ли, вечером продолжим – нам еще интервью давать, трансляцию сделать и фотосет!        - Ли-хен! – важно поправил макнэ Рок, недовольно надув полные губы и журяще обведя бездыханные тела парней. Жаль, им нельзя было полуголыми тренироваться: данное строгое правило нерушимо, так как даже сотрудники могли «нечаянно» или «незаметно» сфотографировать айдолов компании во всей красе, потом торгуя столь редкими и бесценными фото, что уже практиковалось, к сожалению, в других агентствах.       - Ли-садист-хен! – громко передразнил Суйгецу, демонстративно вылив на себя остатки воды. – Пожалуйста, сжалься над своими друзьями и дай им передохнуть уже наконец!!! – последние слова-требования Хозуки пропел ультразвуком, отчего все парни вымученно зашипели, готовые растерзать и Рока за его сумасшедшее рвение практиковаться до смерти, и Суйгецу за его адски раздражающие вопли каждый раз.       - Ли, мы успеем вечером отработать те элементы, за которые ты переживаешь, - единственный дипломат – лидер группы – мягким спокойствием призывал их главного танцора не паниковать перед завтрашней записью выступления и сбавить обороты, - ты же прекрасно знаешь, что выступим отлично.       Ли что-то недовольно пробурчал себе под нос, но от крепкого полуобъятия за плечи и теплого баритона Неджи он весь расслабился и позволил себе обмякнуть в надежных руках шатена. Хъюга искусно умел не только управлять ситуацией, но и положительно влиять на участников, в особенности на Рока, моментально слушавшегося и соглашавшегося с ним во всем. Отчего такая искренняя преданность и непоколебимая поддержка – Неджи всегда дивился, но с сердечной благодарностью, ведь порой с этими младшими, характерными и упрямыми сладить чертовски трудно и энергозатратно.        - С меня кофе, Неджи-хен! – Нара хорошенько потянулся, довольно улыбнувшись, что истязания танцами наконец-то подошли к концу хотя бы до вечера. Перед любой записью Ли муштровал их так, будто они - новички, которые вот-вот дебютируют, впервые оказавшись на сцене. А если уж выступление живьем, то и живьем Рок съесть их за любую ошибку, потому ужесточая тренировочный процесс. Что их ждало перед готовившимся мировым турне осенью – лучше не давать фору воображению.       Со стонами китов нехотя и лениво все лежавшие, кроме продолжавшего вертеться у зеркала Ли, поднялись и поступью зомби побрели в душевую. Спокойно говорить без нытья и упреков они могли лишь после смыва пота и усталости, но окончательно придя в себя после плотного обеда. В миллионный раз повторяющего резвые движения Ли с силой увел Шикамару, и бровью не поведшего на упиравшегося брюнета. Если вовремя не хватиться их главного танцора, то он обязательно пропустил бы все расписание, погрузившись в практику настолько, пока в обморок не упал, и неизвестно – от голода или от бессилия.       Самое отрадное в этих ожесточенных, интенсивных тренировках – полное затмение разума, из-за чего молотком головной боли гвозди изнуряющих мысли-самокопаний не забивались в мозг. Буквально полное растворение в сложных движениях, в быстроте ритма и запоминании кто-когда-за кем. Идеально. Для всех. Каждый мог отрешиться от всего беспокоившего и тревожившего, выплеснув накопившиеся подавленные эмоции – самый здоровый способ в их случае. Плюс еще и индивидуальные тренировки – от силовых и кардио до боевых искусств – прекрасно избавляли от загнанного вглубь себя негатива.       Неджи мог, наконец, прекратить изматывать себя вечным скрупулезным анализом поведения себя и сокомандников – только на практиках и на индивидуальных тренировках все задумчивые морщинки его гладкой кожи исчезали, и длинноволосый шатен казался даже каким-то одухотворенным в мягком выражении своего просветлевшего лица.       Рок Ли же мог прекратить истязать свое перетренированное тело, чьи шикарные мышцы по праву были на зависть всем: ежедневные зверские тренировки, строгое диетическое питание, безостановочное самосовершенствование до панических атак – Ли, которого со второго раза взяли в качестве стажера лишь по непреклонному настаиванию Майто Гая, увлекался тренировками настолько, что все его гложившее самоедство отступало на какое-то время, давая ему поистине сиять во всей красе.       Шикамару мог перестать терроризировать себя нервотрепкой создания музыки: несмотря на прозвище «ленивец», долговязый шатен без устали и часто без сна творил ночи напролет, доводив создаваемые композиции до совершенства. Если бы не его компульсивная самоотверженность во имя общего успеха и безмерной любви к музыке, то их группа бы никогда не добилась тех сумасшедших высот, какие она сейчас покорила и покоряет. Так что физическая активность – единственный предлог вытянуть полуночника Нара из его студии-берлоги и выпотрошить всю его затравленность, дабы мозг переключился, отдохнул и мог генерировать новые потрясающие идеи.       Суйгецу же мог перестать утопать в своей пессимистичной тревоги из-за всего и вся, в особенности из-за безумного перфекционизма в плане своих вокальных навыков. Пепельный блондин готов был каждый час мычать, зачитывать, пропевать самые разные песни самых разных стилей самыми разными голосами, чтобы лучше, четче, чище и красивее исполнять новые треки. Столь бешеное рвение – замечательно, но не двадцать четыре на семь, доводя нервы друзей до истощения, впрочем, как и самого себя, нывшего из-за неуверенности и причитавший из-за низкой самооценки. Изящная пластичность и врожденная музыкальность прекрасно находили выплеск в танцах под злостным руководством Гая, что помогало ментально Хозуки держать себя в руках.       Саске мог… тупо не скатываться в депрессивную фазу раз за разом. Танцевальные практики и занятия боксом – единственный выход для выброса всей черни, сжиравшей черным огнем его изнутри. Он мог перестать бороться с самим собой, отрекшись хотя бы на время от деструктивности импульсивного поведения, а также от всепоглощающей рефлексии, доводящей до нервного срыва. Нестабильная взвинченность, максималистская самоуверенность и непроработанность старых травм – верхушка непотопляемого айсберга, с которым почти никто, кроме сокомандников, в особенности Неджи, не могли совладать. К счастью, по мере взросления, обуздывать свой же невыносимо своевольный нрав у Учиха получалось все лучше и лучше, даже несмотря на тренировки, актерское мастерство и следование образу типичного айдола.       После банных процедур их ожидал низкоуглеводный обед, во время промоушена все без исключения умерщвляли тягу собственных аппетитов во имя идеального внешнего вида, а далее по списку – фотосессия, интервью для журнала, трансляция для фанатов и вечерняя практика перед завтрашней съемкой выступления. Не привыкать – заезженная схема который год. Порой все было настолько однообразно и четко спланировано, что каждый из них терялся: какой день недели, какое число и вообще, какой год они столь успешно пашут до кровавых мозолей, буквальных, к слову? Впрочем, парни именно в таком ключе запрещали себе и друг другу мыслить, иначе сдвиг по фазе в самый неподходящий момент не заставил бы ждать. А терять лицо, уж тем более ментальное равновесие – очернение репутации, за которое и не расплатишься годами…       - Ну вот почему нельзя было провести фотосет в компании? – час без нытья Суйгецу – это нарушение режима дня, потому никто особо не обращал внимание на очередные причитания пепельного блондина. Настроение у парней – разморенное и усталое, так что было нужно аккумулировать энергию при любом удобном моменте, а расслабленная атмосфера в общей машине, везущей их к месту назначения, - идеальный вариант.       - Чтобы ты спросил, - преспокойный тон риторического ответа Шикамару свидетельствовал о его весьма хорошем душевном настрое: принято, что отвечать на эдакое ворчание сокомандников, - не в его стиле, - еще скажи, что у нас столько классных помещений, тем более свободных, ведь всего четыре группы сейчас функционируют!       Наблюдая, как скукожилось урюком красивое личико Хозуки, Нара ухмыльнулся – попал в точку. К сожалению или к счастью, никто так и до сих пор не уверился, но в агентстве сейчас действительно активно работали лишь четыре, помимо них, коллектива – два женских и мужских. Нет, их компания не терпела убытков или потерю котировок акций, или же популярность, нет. Просто именно их бойз-бэнд переиграл всех, включая само руководство: MANTRA была создана скорее как эксперимент, дочерний и не долгоиграющий, так как после логичного распада двух старейших коллективов компании тогда насчитывалось шесть действовавших групп, и нужно было в позитивном ключе отвлечь преданных на протяжении более десяти лет фанатов. И никто, совершенно никто не мог и представить, что пробный проект, отданный почти что на самостоятельное продюсирование двум едва оперившимся рэп-стажерам после их трехлетнего пребывания, выстрелит не ружьем, а пушкой, сразив наповал международную сцену. Потому теперь весь эпицентр внимания, заботы и спонсирования – MANTRA, благодаря которой финансы позволяли иметь не десятку более или менее заметных групп, а иметь еще четыре сильных, успешных, ярких команды. Прежняя политика лозунга «больше - лучше» переименована новым, по-настоящему окупаемым лозунгом «меньше - лучше», ну и качественнее, естественно.       - Ни на кого не дует слишком сильно кондиционер? – просторный салон роскошного Mercedes V-класса позволял им пятерым рассесться так, что можно было без стеснений развалиться в мягких креслах: парни всегда предпочитали и до сих пор предпочитают, несмотря на статус всемирных звезд, ездить всем вместе. Потому Ли, сидевший между Неджи и Шикамару, обеспокоено заозирался по сторонам, регулируя обдув.       - Все супер, - Неджи, до этого сосредоточенно сводивший музыку очередного трека, но всегда державший окружающую обстановку под пристальным контролем, мягко приулыбнулся сверхзаботливому Року и слегка сжал того за широкое плечо – деликатный жест, чтобы их главный танцор перестал попросту беспокоиться.       - Мам, расслабься! – только Ли улыбнулся лидеру в ответ, желая ответно сжать крепкую ладонь того, как Суйгецу, никогда не упускавший нужный момент, подколол брюнета, на что Рок демонстративно надулся, смешно сдвинув свои кустистые черные брови. – Ха, ты так на мультяшку похож!       - А ты на акулу, когда так лыбишься! – Нара легонько пнул кроссовком напротив сидевшего Хозуки, тот в отместку пробубнил «что-то ленивец сегодня разактивничался». – Ленивец прекрасно слышит все.       - Не пойму, ты защищаешь нашу мамку или у тебя просто хорошее настроение? – подозрительно прищурившись, наклонившись к закатившему глаза шатену, Суйгецу не собирался униматься.       - А если все сразу, то…       - Давайте либо помолчим, - Неджи моментально учуял пускай и шутливую, но перепалку, которая зря растратила бы силы сокомандников, плюс напротив мирно и тихо, свернувшийся клубочком спал Саске, - либо, если вы такие уж прыткие, - молочный отблеск многозначительного взгляда заставил Суйгецу сразу прикусить язык, Шикамару иронично ухмыльнуться, а Ли обратиться в учтивое внимание, - обсудим важное: грядет июль, следовательно, вот-вот выпускаем записи, что думаете?       Июль – праздничный месяц двух день рождений, Неджи и Саске. В принципе, на каждый день рождения ребята придумали сюрпризы для своего фандома Энигма: фан-встречи, трансляции с розыгрышами, выпуск видео или даже песен и клипов. Учитывая фейерверк их успеха зимой после завоевания самых престижных американских наград, – АМА и Grammy – компания крайне настаивала на дальнейшем активном продвижении во всех аспектах, преимущественно в релизе новой музыке. Не важно, как именно парни собирались выживать в безостановочном колесе записей-интервью-выступлений-танцев, к которым прибавлялся их скорый мировой тур, однако в их безжалостной, жестокой и жесткой индустрии нужно было выбиваться из последних сил, но постоянно, даже назойливо напоминать о себе, говорить о себе, заявлять о себе, иначе пышущий молодостью и энергией нескончаемый поток конкурентов собьет с ног, даже буквально. Потому лидеру и его правой руке, Шикамару, как главным композиторам и продюсерам группы пришлось почти что сразу после получения премии, едва отыграв концерты в Лос-Анжелесе и Нью-Йорке, по возвращении домой прямиком засесть в студии, озадачившись уже летним выпуском музыки. На этот раз и на день рождение Неджи, и на день рождение Саске оба решили порадовать фан-базу соло-треками.       - Что надо и клипы дропать, - без особого энтузиазма откликнулся Суйгецу, хорошенько потянувшись. Конечно, его слова – простая и святая истина, но никто, кроме лидера и Нара, не были посвящены в детали нового релиза. – Хорошо, что я февральский, и тупо выпустил кавер-танец.       - В следующем году так просто не отделаешься, учти, - грозный тон Шикамару нисколько не запугал лишь закатившего глаза Хозуки: просто их главный рэпер уж маниакально обожал создавать, прорабатывать и переделывать музыку, потому их симбиоз, когда оба поистине кайфовали от процесса – блондин от пения, а шатен от записи, всегда действовал четко, быстро и слаженно, несмотря на нытье-причитание и ленивые вздохи друг друга.       - А какая у тебя вообще концепция, хен? – Ли – единственный, кто неукоснительно соблюдал не только строгость традиционного этикета, но и в принципе тот, кто безукоризненно вел себя в отношении Хъюга. Неджи еще с самого их объединения во всеуслышание заявил, что консерватизм и официоз ребятам следует изображать исключительно на публике, а друг с другом – это абсолютно неважно и ненужно. – И что решил Саске?       На неоднозначное хмыканье Нара лидер едва не демонстративно цокнул. Лишь протяжный вздох свидетельствовал о его внутреннем раздражении. Внезапная идея сделать дуэт отлично вписывалась в двойной день рождение, плюс такой ход будет для них впервые, молниеносно подогрев еще больший ажиотаж вокруг бойз-бенда. Однако… не все так просто, как создавать мелодию, – согласие Саске получить не удалось. Хъюга намеренно, заручившись одобрительной поддержкой Шикамару, избрал провокационный, сексуальный концепт, желая показать их взрослую, опасную сторону, чтобы рейтинги взорвались от шквала оваций и неожиданности. Естественно, Неджи без промедлений выбрал себе в напарники Учиха, как самого загадочного, пленительного и дерзкого, сдерживавшего свою нахальность только из-за жесткого давления агенства. Но, оказалось, брюнет, осведомленный о том, что и летом нужно будет готовить праздничный подарок от себя же, самостоятельно взялся за порученное дело, никого ни о чем не прося и не ставя в известность. Скорее именно то, что Саске втихую занялся собственным релизом, сильно задело лидера, даже расстроило: подозрительное недоверие или стойкое нежелание делиться чем-то своим сподвигло Учиха поставить Нара и Хъюга перед фактом – он сам придумал концепт. Тем более после прослушивания его музыки, чей стиль и подача кардинально резонировали с деятельностью группы, лидер и главный рэпер лишь убедились в своих неутешительных догадках, до сих пор пребывания в шоке.       - Саске решил поспать, но вы ему не даете, - глубокий баритон застал всех обсуждавших врасплох: брюнет, словно злой котенок, потер сонные глаза кулаками, обведя всех недовольным взглядом.       - Проснись и пой, красавчик! – сбоку рассмеялся Суйгецу от забавного вида лучшего друга. Тот в своей предсказуемой манере нарочито громко хмыкнул, на что Нара едва сдержал смешок, а Ли, ласково улыбнувшись угрюмости макнэ спросонья, протянул тому бутылку с теплой водой.       - Мы начали обсуждать релиз июля, - Неджи усилием воли заставил себя перестать зависать из-за умилительного вида Саске, мгновенно переведя тему на серьезный лад, - я бы хотел записать дуэт, - жемчужный взгляд из-под густых темных ресниц встретился с внимательным прищуром бездонной тьмы глаз напротив, - сама песня готова, но мне нужен напарник…       - Удачи, я пас! – Хозуки энергично замахал руками так, будто готов был драться с воображаемым противником. – Мне удалось выведать у Шикамару твою задумку – секси вайб не по моей части.       - Он меня пытал! – Нара пригрозил кулаком прыснувшему блондину, одним жалостливым взглядом извиняясь перед издавшему смешок лидером. – Спрятал аппаратуру, которую я только купил и…       - И кто из нас нытик? – многозначительно вскинув бровями, Суйгецу едва удалось отмахнуться от шутливого удара шатена, начавшего бурчать в манере старого деда на вечные проказы их главного вокалиста.       - Думаю, Ли – идеальный напарник, - резко повисшая тишина будто оглушила. Рок непонимающе захлопал потерянным взором, Суйгецу поджал молча губы, Шикамару только свел напряженно брови, а Неджи пронзительно и откровенно уставился на Саске. Тот даже не встрепенулся от красноречивого взгляда лидера, заговорщически подмигнув их главному танцору, - я знаю, что Неджи будет петь: его голос – альт, а у тебя – уникальный сопрано, так что вы – идеальная пара.       Суйгецу специально пнул в лодыжку шикнувшего Учиха, обеспокоено покосившись на смутившегося Рока. Что за дьявол проснулся в брюнете? Почему он так зло, даже злорадно издевался, зная, насколько Року тяжело? Видимо, Ли не посчастливилось быть замешанным в вендетту Саске: однозначно Хъюга пытался навязать макнэ свои идеи, чем вывел из себя своевольного парня, за что теперь расплачивались и лидер, и Рок. Черт, ведь же знал, насколько неровно дышит к Неджи Ли, и так холодно пользовался этим, когда их чрезвычайно умный, но абсолютно недалекий в отношениях Хъюга и подозревать не спешил, что который год его главная поддержка и опора воспринимала его совершенно в ином ключе.       - Да, Ли, - однако в виртуозе самообладания Неджи с легкостью мог дать фору помрачневшему макнэ, - я как раз вел к тому, что с удовольствием именно тебя бы хотел видеть своим напарником по дуэту. Что думаешь? – не зря непохожесть каждого из них создавала такую невероятно притягательную химию между парнями, на что повально реагировали все без исключения. Даже улыбки у каждого были неповторимы: Саске улыбался одними уголками тонких губ, таинственно и как бы свысока, не без доли лукавого очарования; Суйгецу – ярко и широко, еще часто подмигивая, отчего его острая улыбка, обнажавшая зубы «акульи клыки», казалась озорной, будто задумавшей какую-то изощренную пакость; Шикамару улыбался сдержанно и мягко, будто снисходительно позволял наслаждаться окружающим его неповторимым шармом; улыбка Рока Ли – искры солнечных лучей на волнах журчащей воды летом, будто погружавшие в объятия тепла и дружелюбия. Улыбка Неджи - ледяная нежность. Ласковое спокойствие, обволакивавшее незаметно и сполна, но не согревавшее и недокучливое, - обжигающий холодок, после которого хотелось передернуть плечами и еще раз ощутить эту непостижимую улыбку.       - Конечно! – восторженность Ли прытко сорвалась с его широко растянутых губ в искреннем запале нежданного предложения. Однако брюнет спохватился под смешками друзей, смущенно скосив глаза в сторону. Тем более та самая невероятная улыбка лидера была направлена прямо на него, даровалась ему одному, что выстоять под таким напором обожаемого человека – выше его сил. – Э-э-э, тогда подробности…       - Все детали обсудим потом, - Неджи мягко похлопал все еще смущенного Рока по плечу, - Какаши ясно выразился словами директора Ибики, что чем больше качественной музыки мы будем выпускать в ближайшее время, тем сильнее и мощнее закрепится наш успех, в особенности на Западе…       Естественно, все одновременно кивнули не без задумчиво-хмурого вида. То, с какими самоистязанием и самоотдачей они работали эти пять лет, можно по-честному приравнять к семилетнему стажу, а если еще суммировать их время в качестве трейни… Больше всех в поту, крови и слезах, что буквально, трудился Рок Ли, целых семь лет без устали вырабатывая и отрабатывая в себе образ, навыки, даже внешность идеального айдола, постоянно противоборствуя издевкам от других трейни, считавших его уродливой карикатурой бездарного айдола, придиркам жутко строгих тренеров по всем дисциплинам, требовавших от этого не подававшего особых надежд вдвое больше. Однако Ли, несмотря на ежедневные унижения и наказы, был и всегда будет благодарен тому суровому, изматывающему опыту, сковавшего из него стойкого, мужественного, ни перед чем не останавливавшегося профессионала. Одинаковая тернистая дорожка к дебюту была у Неджи и Шикамару: три муторных года, когда оба парня-рэпера осознали, что из них куют роботизированных айдолов, а не хип-хоп дуэт талантливых парней. Да, заверенные обещания в корне трансформировались в пытки над преображением в подобие себя, но оба понимали, что шанс быть не только во главе айдол-группы, но и в то же время быть продюсерами и композиторами – редкий шанс, когда хотя бы через деятельность бойз-бэнда можно будет делиться своим творчеством, имея почти неограниченную власть над релизами.       До появления макнэ их группы самым ярким, успешным, талантливым парнем, воистину соответствовавшему званию айдола, был Суйгецу. Пусть и самый младший из их выпуска трейни, он выделялся не только своей необычной, броской внешностью, в особенности для азиатов, - природные пепельно-белые волосы, пронзительные льдисто-голубые глаза и мраморная кожа, - но и своей одаренностью. Настолько грациозная пластика всего поджарого тела, что он мог гнуться во все стороны на радость тренерам. Феноменальные данные танцора в купе с выносливостью олимпийца, что Хозуки моментально стал лучшим из лучших, на каждом ежемесячном отборе занимая почетное первое место. И, конечно, невероятно сильный, глубокий, стабильный вокал, подходящий под все жанры, даже в читке рэпа, отчего целая толпа собиралась именно на его отборочные выступления, чтобы насладиться прекрасным голосом пепельного блондина. Всякому бы такое восхищенное внимание льстило, но Суйгецу лишь с хитрой улыбкой, отработанной до автоматизма, отмахивался от комплиментов, так как знал, что зависти, даже черной, гораздо больше, чем поклонения ему и его талантам. Все вокруг – жадные до успеха конкуренты, потому он всегда держался в стороне от подросткового веселья, обособленно тренировался и практиковался, живя и дыша исключительно дебютом. До тех пор, пока внезапно стажером не стал Саске Учиха.       Очень красивый. Очень высокий. Очень способный. Во всем – очень. По всем местным и неместным стандартам красоты – совершенство. Ему объясняли и показывали что-то, будь то вокальные партии, танцевальные движения, актерские уловки, - он схватывал налету и демонстрировал все с первого раза. Первое впечатление об этом звездном парне – высокомерный сноб, пропихнутый в лучшее агенство через связи, ведь все вокруг прекрасно осведомлены, кто такие Учиха и что это за почитаемая и влиятельная семья миллиардеров. И большинство трейни в благоговейном страхе отшатывались от черноокого брюнета, боясь как его несокрушимых талантов, так и покровительства тех, кто наверняка поручился за него. Однако быстро ссохлись желчные языки и ревнивые завистники, так любившие шептать Суйгецу, что теперь его успех ушел в закат: сразу выяснилось, что никаких привилегий, поблажек, уж тем более выдуманного покровительства от компании у Саске нет. И не было. Кто-то смог раздобыть видео его прослушивания, ничем не отличавшегося от остальных, прошедшего по всем канонам отбора. Учиха так же, как и все, ютился в крохотной комнатушке общежития, больше напоминавшей каморку, оттого он жил один, да и кто-то еще физически бы не поместился. Питался, одевался, тренировался, болел, уставал – абсолютно как все. Скорее всего, остальных напрягало, каким отстраненным, молчаливым и угрюмым ежедневно был Саске, ни с кем не сближаясь, но и ни с кем не вступая ни в какие конфликты. Девчонки-стажеры тайно умирали от влюбленности в «само совершенство», парни-стажеры уважали и подспудно восторгались сумасшедшей работоспособности новичка, ведь даже за полночь брюнет оставался отрабатывать все па до безупречности. И меньше года ушло у мистера «само совершенство», единогласный ник среди трейни для Учиха, на становление идеальным айдолом, готовым дебютировать по щелчку пальца директора.       Конечно, для Суйгецу и Ли появление столь великолепного стажера стало подобно сердечному удару, учитывая убийственную конкуренцию и пошатнувшиеся позиции первого и второго трейни на отборах, для Неджи и Шикамару – страшно любопытным пареньком, наблюдение за которым было пристальным и трепетным, так как перед ними замаячил однозначно правильный и нужный кандидат в их собиравшуюся группу. И за полгода до их дебюта, когда Хъюга и Нара уже официально поставили перед фактом – бойз-бэнду быть, и большая часть ответственности за состав, продвижение и творчество ложилась на плечи двух рэперов; когда Рок Ли, проникшись признание к такому же, как у него отчаянному трудоголизму Саске, стал, так сказать, танцевальным тренером новичка, по его настоятельной и искренней просьбе; когда Суйгецу впервые в жизни обрел для себя настоящего, преданного и понимающего лучшего друга, с которым можно было разделять все опасения и горести, с которым можно было по душам поныть и пожаловаться, с которым ощущались лишь поддержка и одобрение на совместных практиках, а не жалившие конкуренция и зависть, именно тогда все их пятерка притянулась друг к другу, нашла подход к каждому, и Неджи с Шикамару, более не сомневаясь, выбрали именно эту троицу - яркую, талантливую и многообещающую для формирования их группы MANTRA.       - А что наша трехлетка? – Хозуки прямо пяткой стукнул слева сидевшего Саске теперь по колену, на что тот фыркнул с наигранным недовольством.       - Я сам! – гордо воскликнул брюнет под хихиканье пепельного блондина и усмешки остальных. Лишь Суйгецу макнэ позволял фривольно шутить, даже издевками черного юмора подкалывать себя, отвечая тем же. Да и извечный вослик Учиха: «Я сам!» в ответ на что бы то ни было не мог остаться без чуткого внимания Хозуки на очередной подкол, потому и, помимо прозвища Снежная королева, угрюмышь, мистер «само совершенство», появилось «наша трехлетка».       - Когда ты успел доработать свою музыку? – сохраняя беззаботное выражение усмехавшегося лица, Шикамару одним резким, внимательным взглядом впился в совершенно спокойные глаза-пропасти Саске. Бледная ладонь Неджи, отчего-то все еще лежавшая на плече Ли, машинально напряглась и в беспокойстве стала непроизвольно очерчивать контур мышц Рока, на что тот едва подавил в себе неосторожный порыв успокаивающе накрыть руку лидера своей.       - Тогда, когда было время у меня, - уклончиво, без промедлений и без дрогнувшего баритона ответил Учиха, с достоинством выдержав уже два вцепившихся в него серьезно настороженных взора, - и не было времени у вас обоих.       Неджи и Шикамару резко переглянулись. После победы на Grammy лидер и главный рэпер буквально заперлись в своих студиях, попеременно наведываясь друг к другу, дабы в кратчайшие сроки создать их будущий мини-альбом, ведь июньский камбэк был ужасно близко вместе со съемками клипов, выступлений и общего продакшена с продвижением. Тогда, страшась попасться под горячую руку двух музыкальных маньяков, никто не смел им мешать или хоть как-то отвлекать. Ли и Суйгецу взялись за продумывания хореографии, мозговым штурмом едва давая себе спать, многочасовыми тренировками едва давая себе отдыхать. Естественно, Саске и помогал танцорам, и их главным продюсерам-композиторам, все чаще и больше за последние два года проявляя себя как весьма искусного третьего продюсера-композитора. Но если Хозуки и Рок каждый день до изнеможения падали в танцевальной студии, а Хъюга и Нара каждый день прямо засыпали оголодавшие в звукозаписывающих студиях, то Учиха незаметно для всех, включая и для их менеджеров, пропадал с радаров, по волшебству появляясь тогда, когда звал долг певца-танцора. Наверное, еще в начале осени Неджи стоило серьезнее отнестись к вечно хмурому Суйгецу, что так несвойственно было их главному вокалисту, почему-то вечно следовавшему за чересчур раздраженным Саске по пятам; стоило серьезнее воспринять подобравшуюся интуицию, неумолимо твердившую, что их золотой макнэ, любимчик лидера действительно отдалялся от дружбы парней. Но Хъюга успокоил как себя, так и очень восприимчивого Ли тем, что Учиха был всегда себе на уме, никем никогда до конца не понятый, так что у самого младшего был просто период сезонной депрессии. Вот только сейчас поймав неподдельную тревогу в темно-карих глазах Шикамару, всегда уверенного и всегда проницательного, лидер уже не мог жалостливо самооправдываться, мол, Саске тогда места себе не находил из-за номинации на Grammy вместе с присущей ему депрессивностью. Нет, ничего такое не присуще его нынешнему ледяному отчуждению, смягченному автоматизированными улыбками-ухмылками, когда в пучине антрацитовых глаз отражалась сталь необъяснимой непримиримости. Да и эти ядовитые нотки ранее не слыханной ревности… настораживали.       - Мы все равно поможем тебе продюсировать твой релиз, вне зависимости от чего бы то ни было! – Неджи даже подался вперед с неподдельной мягкой улыбкой и обнимавшим взглядом поддержки, отчего Ли сразу ощутил какую-то брошенность, когда ладонь лидера вмиг соскочила с его мышц, и Шикамару, заскрипев зубами, закатил глаза: его неимоверно бесила такая слащавая податливость Хъюга на любой каприз Учиха, из-за чего тот наглел и напирал, лишь разжигая чувство вины в и так слишком ответственном лидере, и из-за чего управляться со своенравием строптивого Саске становилось с годами все тяжелее.       - И вне зависимости от лирики и жанров, выбранных тобой, - процедил многозначительно Нара, продолжив буравить брюнета уже подозрительными потемневшими глазами. Саске сверкнул пронизывающим взглядом и самодовольно ухмыльнулся уголками тонких губ: конечно, он моментально распознал подзуживание главного рэпера, который был уверен, что даже вслух их макнэ не смеет произнести то, чего действительно больше боялся Шикамару. И зря, ведь Неджи порой не просто так подыгрывал елейно Учиха, зная, что провоцировать и запугивать его - вызывало прямо противоположный эффект:       - И вне зависимости от всего, мне помог Пейн.       Саске ни улыбнулся в злорадном торжестве, ни самонадеянно хмыкнул в заносчивой манере выигравшего. Весь ощетинившийся и злой, он резко отстегнул ремень безопасности, когда машина полностью остановилась, припарковавшись, и молниеносно выскочил из салона. Суйгецу, обведя парней отчего-то затравленными льдисто-голубыми глазами, с хриплым вздохом ринулся за лучшим другом. Ли, шокировано приоткрывший рот и потерянно уставившийся в пустующее кресло Саске, до последнего оттягивал момент, чтобы взглянуть в лицо своего лидера. Такой неожиданный поступок макнэ – настоящий удар под дых, едва ли не предательство! Как вообще исполнительный и ответственный Учиха, на которого всегда можно было рассчитывать, посмел обратиться к лидеру группы Акацуки, Пейну, их главным конкурентам из главного конкурирующего агентства!?       - Этому должно быть объяснение… - взбудораженные мысли Рока тихим голосом выразил Шикамару. Бледный, съежившийся он судорожно заламывал себе пальцы, пытаясь обмозговать критическую ситуацию. Сумасшедший вихрь всевозможных вопросов, начиная от «как ему удалось с ним связаться, оставшись не уличенным в этом?» до «с чего Пейну по доброте душевной, которой у него не имеется, помогать в соло Учиха?», врасплох застиг застывшего рэпера.       - Мы не знаем ни деталей, ни подробностей, - режущим металлом безэмоционально отчеканил лидер, оставаясь внешне таким же собранным, серьезным и уверенным. Ровная прямая спина, сжатые кулаки, острый взгляд – Неджи даже в самой ужасной ситуации оставался главой группы, опорой группы, не имея права сдаваться или сомневаться. Да, критичность обстоятельств не в их пользу, в особенности если Саске был что-то должен Пейну, и не в деньгах дело. Да, втихую за спиной старших макнэ без спроса и одобрения с чужими людьми работал над своим соло. Да, это все вымораживало и выбивало почву из под ног, тем более ощущая враждебное и нестабильное поведение Учиха, но… - мы все обговорим и решим. Мы справимся, если будем вместе, хорошо?       Как бы Ли хотелось крепко-крепко обнять их лидера с этой его печальной, но несокрушимой улыбкой на подрагивающих губах, с этим его непоколебимым и уверенным взором жемчужных глаз, за чьей мягкой пеленой едва поблескивает подавленная душевная боль. Задушить бы в объятиях этого невероятно сильного и решительного человека, чтобы вдохнуть в себя вместе с ароматом его бледной кожи все горести, печали, тяготы Неджи. Но Рок мог только крепко сжать холодную ладонь вздрогнувшего лидера и как можно теплее, ласковее улыбнуться ему в ответ, уверенно кивнув, - я всегда буду с тобой.       - Пф, конечно вместе, иначе эту чернь из обнаглевшего Учиха не выбить, - в притворной самоуверенности Шикамару гордо вскинул подбородок, заговорщически подмигнул парням и твердым шагом направился к зданию. Только храбрясь и бодрясь, Нара мог справиться в стрессовом состоянии, беря пример с хладнокровного и сосредоточенного лидера. Тем более нельзя было сваливать лишь на Хъюга все перипетии конфликтов.       - Спасибо, Ли! - Неджи ответно сжал всю в мозолях ладонь брюнета. Тот с такой преданной проникновенностью смотрел на него, с такой солнечной улыбкой успокаивал его, что шатену даже почему-то стало неловко: он слегка растерялся, ощутив жар смущения, не зная, как стоит правильно принимать такую сердечность Рока. И впервые он так чутко отзывался на ласковость брюнета, всегда любившего скиншип, хотя предпосылок для этого было более чем достаточно за последние месяцы.       - Ты в любом случае можешь положиться на нас! – громким шепотом прохрипел Ли, неосознанно прижав ладонь зачарованного Хъюга к собственной груди. – На меня – так тем более! – редко когда округлое, бронзовое без макияжа лицо Рока бывало столь близко, что можно было без внимательного прищура разглядеть веер его густых чернильных ресниц, зачинавшуюся морщинку меж кустистых бровей, аккуратный прямой нос, тонкую линию слегка искусанных губ, чьи уголки были всегда подернуты вверх. Неджи вдруг задержал дыхание и прикрыл глаза, зная, что не мог позволить себе слабость окунуться в тепло черных глаз напротив и с усталым вздохом спрятаться в изгибе сильной шеи напротив. Нельзя.       - Спасибо, мой друг, - Неджи, спрятав под длинными молочно-шоколадными волосами печаль сожаления поникшего лица, деликатно высвободил свою ладонь из мягкой хватки Ли, - пойдем, иначе Какаши будет бурчать, что мы задерживаем съемку! – Року, как обычно, оставалось только на автомате с озорной улыбкой следовать за Хъюга, распространяя вокруг себя стойкий дух победы и успеха, через сердечную боль, порой ощущавшуюся прямо-таки физически, подбадривать всех и вся, в особенности своего обожаемого лидера.       «Это все из-за Наруто». Только так и никак иначе. Вместо заезженных слов их лид-сингла прокручивалось на повторе в раздраженной голове Саске. Странно, но эта его отчаянная мантра, и совершенно несмешно было от созвучия с названием собственной группы, одновременно как страшно досаждала, распалив внутреннюю злобу, так и действовала приятным успокоением, позволив дышать без сдавленной грудной клетки. Конечно, это тупое, мелочное, жалкое самооправдание для взвинченного, истеричного состояния, когда его хваленое самообладание будто сглазили, и Учиха из последних сил сдерживался, дабы не врезать кому-то из сотрудников. Вся горделивая бесстрастность брюнета концентрировалась на рабочих обязанностях, в особенности на актерской игре во время записи интервью, во время фотосессии и взаимодействия с сокомандниками. Те откровенно напряженно и сконфуженно переглядывались раз за разом, когда озлобленный грубиян Саске превращался в того самого обольстительно-недосягаемого Саске с лукавой ласковостью в агатовом прищуре с мягкой, но по-королевски высокомерной улыбкой. И вновь все разыгрывалось как по нотам, безупречно и без толики фальши: и извечный фансервис, с тактильными Ли и Суйгецу, и томно-задиристые взгляды на Неджи, отчего тот поначалу хмуро терялся, а потом сам стал инициатором их прописанного взаимодействия, и толкания-обнимания с театрально надутым Шикамару, самым главным ненавистником среди них по скиншипу. Какаши довольно кивал парням, даже на манер ободряюще улыбающегося Ируки поднимал в уверенном жесте большие пальцы вверх. Стафф глянца вообще оказался не просто приятно удивлен четким профессионализмом главной поп-группы страны, но остался в настоящем восхищении, управившись за какие-то четыре часа, отсняв и видео- и фото-материалы. Все прошло гораздо лучше, чем ожидалось, учитывая нежданную сцену в машине, оттого шквал неподдельной похвалы, щедро обрушившейся на выжатых морально парней, был заслужен и принят очень-очень признательно.       - Ребята, ваш ужин доставлен, - Ирука, с его хроническими озерами теней под улыбчивыми глазами, заслуживал не меньше восхищений, однако на овации друг другу времени никогда не хватало, - все подписано по коробочкам, стоит в гримерке. Я буду в другом конце помещения с Какаши, так что как закончите – сразу отправляемся на вечернюю практику!       - Спасибо, Ирука! – хором поблагодарили, кланяясь, довольные парни, на что Ирука лишь сильнее поклонился им, убегая к главному менеджеру.       - Тогда по дороге и проведем лайв? – сладко зевнув и хорошенько потянувшись, уточнил Суйгецу, вяло переставляя ноги к их выделенной гримерке. Лишь соблазнительные мысли о горячем стейке заставляли уставшие конечности передвигаться.       - Да, как раз силы после еды появятся, - утвердительно кивнул Хъюга, пресекнув извечную рефлексию над всеми событиями и сосредотачившись на аппетитном представлении курочки-гриль под острым соусом.       Наверняка у всех парней в голове единогласно пронеслась стойкая мысль, что Ирука обязательно следует как-то по-особому выделить и поблагодарить, ведь преданный своей работе мужчина умудрился за какие-то минуты и стол накрыть, и напитки разлить, и расставить все так, как обычно сидят друг подле друга сокомандники. Особо не церемонясь, они вмиг расселись и молчаливой жадностью принялись уничтожать горячие блюда. Конечно, все заказывалось и готовилось у лучшей кейтеринг-компании со строжайшим соблюдением их индивидуальных диет и предпочтений. Сейчас уже не было ни необходимости, ни указа держать себя в дистрофичной форме, не смея и лишнего грамма набрать. Голодные обмороки, постоянные недоедания, изжоги и симптомы гастрита – убивавшее прошлое анорексиков было их реальностью лишь первые два года после дебюта, не считая последние полгода в качестве стажеров. И никто вслух никогда не вспоминал об этом, внутренне содрогаясь и болезненно морщась про себя, - слишком много выстрадали парни. Полуобморочное состояние Рока, танцевавшего и тренировавшегося на износ, из-за чего на одном концерте едва удалось избежать скандала, когда брюнет рухнул навзничь прямо на выступлении на бис; выпиравшие ребра, натянутые скулы кожей-пергаментом, ввалившиеся голодные глаза – лишь ежедневный макияж позволял внушать всем, что бойз-бэнд в полном здравии; затяжные болезни с ненавистными температурой и кашлем, отчего половина зарплаты уходила на лекарства, ставшими своего рода заменой энергетиков, иначе никто бы из них и на сцену не поднялся. Так что сейчас, доказав и продолжая доказывать, что они – легендарная группа, можно хотя бы немного расслабиться и получать всестороннюю заботу такого уровня, что над каждым их чихом тряслись целые команды специалистов. Плюс гонорары теперь позволяли многое и даже больше.       «Это все из-за Наруто», - вновь включился этот уничижительно успокоительный трек. Саске без энтузиазма ковырялся палочками в остывавшем рисе с тунцом и вяленых томатах, напрочь игнорируя креветочный салат и спелое манго в качестве десерта. Подобавшего аппетита у него не было уже давно, на самом деле брюнет особо и не вспомнил бы, когда начались проблемы с этим, что стало беспокойством не только в их кругу, но и за пределами: высокий рост метра восьмидесяти шести с поджарым телосложением вмиг выдавал нездоровую худобу, в особенности подчеркиваясь алебастровым, теперь же ставшим серо-белым цветом тонкой кожи с просвечивающими венами. Шутки про мистера Дракулу никого больше не веселили. Какаши самолично начал допытываться до чересчур нервного макнэ, но Неджи вовремя подсек накал удушающей заботы главного менеджера, ведь если бы во время камбэка Хатаке досаждал своими жесткими нотациями и так волком реагировавшего на все Учиха, то коллапс взрывом бы расстроил все их планы. Потому лидеру пришлось дополнительно и на себя взвалить непонятное и необъяснимое депрессивное состояние самого младшего, отчего он ощущал себя отвратительно подавленно.       - Невкусно? – мягким шепотом осведомился Хъюга, исполобья глядя на загипнотизированного ковырянием риса Саске. Неджи не мог позволить себе строить оскорбленную гордость и обиженно игнорировать самого импульсивного сокомандника, да и такая мальчишеская тактика сыграла бы против него.       - Наелся, - холодно отозвался Учиха, не подняв глаз на лидера. Тот на мгновение удрученно поджал губы, но лишь безмолвно вздохнул. Им, по безапелляционной просьбе всех парней, всегда выделяли достаточное время отдыха, но совмещенное с едой – компромисс между группой и агенством, так как даже мировым звездам диктовали жесткий график до сих пор, а время – деньги и успех, буквально.       - Хочешь мое? – развернувшись полубоком, Хъюга продолжал мягко, даже ласково улыбаться встрепенувшемуся брюнету, пододвинув тому мрачно-задумчивому свои контейнеры: в одном - бронзовая хрустящая курочка-гриль, обильно политая острым соусом, в другом – печеный батат с цукини и брокколи, десертная тарелка – сочный рубиновый виноград. Лидер – единственный, кто из них без зазрения совести не боялся углеводов совершенно: Неджи тщательно, скорее компульсивно следил за своей атлетической мускулатурой, ежедневно потея над крепкостью и объемностью мышц, потому сбалансированное питание для него, даже с легким профицитом калорий, - только в рост мускулистого тела, точно как у древних греков.       Саске ни чувствовал тяги к еде, ни чувствовал тянущей вины, ни чувствовал особо вообще ничего. После истеричного бунта, после долгой, выдавливаемой из себя актерской игры остался привкус пепла изможденных чувств да горечь ледяной пустоты внутри. Он бы с удовольствием лег на холодный пол гримерки и забылся крепким сном. И все равно на грязь, на пот, на усталость – просто хотелось отрешиться от всего, сделанного и несделанного, чтобы найти ответ на тот злосчастный отцовский вопрос, никогда не отпускавший его: «Для чего тебе это? Зачем тебе это?».       И Учиха, дергано сглотнув комок горечи, все-таки подтянул палочкой к себе контейнер с еще целым бататом. Да, он прекрасно знал, каким сволочным и мерзким считали его вокруг, особенно когда макнэ не снимал маску своего надуманного образа. Да, он нисколько не удивлялся грязным, мерзким и расстраивавшим всех, кроме него, слухам антифанатов. Но да, у него есть чувства, и не только оговоренные ставшим уже презираемым собой же его образом. Потому Саске искренне хотелось именно Неджи сделать приятное, именно перед лидером сгладить свою вину, которую, естественно, макнэ осознал и принимал. И он знал, без сомнений, что Хъюга понял бы его неподдельность и доброту порыва, ведь ни за что, ни при каком условии Учиха не опустился бы, чтобы кому-то понравиться. Оттого самый младший не только под цепким взором жемчужно-фиалковых глаз шатена жевал отменно приготовленный батат, внутренне усмехнувшись чутким повадкам Неджи, словно тот - отец проблемного дитя, но и под столом крепко сжимал ладонь вздрогнувшего парня, еще и переплетя их длинные пальцы между собой.       - Вкусно? – несколько запоздало выдавил из себя Хъюга, чья мимика осталась непоколебимой и расслабленной, в противовес моментально вспотевшей его ладони в перехвате уже поглаживающую ее кожу пальцах Учиха. Тот лишь молча кивнул, из-за густой иссиня-черной челки сверкнув добродушно потеплевшими бездонными глазами. И такой приятный вид просветлевшего родного макнэ невольно умалял всю смущенность и обеспокоенность Неджи, заметно расслабившегося и даже раскрывшего полностью свою ладонь для поглаживаний пальцев Саске.       - Вы скоро животы насытите? – Шикамару, по привычке уничтожавший еду за пару укусов, дабы оставшееся время посвятить святому делу – сну, обвел сердитыми черно-карими глазами что-то вполголоса активно обсуждавших Суйгецу, едва не ронявшего изо рта крошки карамельных диетических хлебцев, и Ли, хрустевшего начосом, естественно, также диетическим. Нара чуть задержался на Неджи, словно витавшего в облаках, с мягкой полуулыбкой на губах и Саске, сгорбленного над бататом с овощами и закрывшего лицо непроглядной челкой.       - Я догрызаю курицу и доедаю рис Саске – скоро поедем, - спохватившись, как-то чересчур энергично и воодушевленно произнес Неджи, не скупясь на улыбку хмурому после сна рэперу. Тот, по обыкновению, забурчал что-то себе под нос, вызвав очередные смешки от Рока и Хозуки, и завис бесцельно в сотовом, дожидаясь окончания трапезы остальных. Нужно было встряхнуться и настроиться на трансляцию для фанатов, потому дергать себя нервными подозрения – совсем не в стиле главного рэпера группы.       Можно было выдохнуть. Громко и протяжно. Закатить глаза, растереть гудящие щеки от потуг улыбок и полностью откинуться в кресле авто. Синхронно все парни повторяет сие незамысловатые движения после тридцатиминутной прямой трансляции. Это как ежедневная тренировка – часть рутины, которую периодически они исполняли по расписанию. Довольные фанаты – довольные менеджеры – довольные артисты. Неразрывный круг, дергавший раздраженными нервами исключительно саму группу. Но ребятам не привыкать, и, как говорится, не ной и не объясняй и наоборот. Идеальная схема для идеальных айдолов, которую неукоснительно их бойз-бэнд и придерживался сколько лет подряд.       - Так все-таки Пейн? – Шикамару обманчиво сонно прикрыл зудящие от линз глаза, не собираясь спускать на самотек, мягко говоря, неприемлемое поведение макнэ, после пребывания в США будто окончательно переставшего держать себя в узде.       - Шика… - Неджи пусть и сам изнывал от желания оказаться как можно скорее под одеялом в кровати, но чуткой бдительности не терял. А выпад Нара, принципиально не терпевшего недомолвки и увиливания, решил вновь продолжить самую скверную тему в нынешнем состоянии парней. Конечно, рано или поздно серьезный разговор бы состоялся, но для главного рэпера превыше всего – рано и по-честному, без оглядки на сантименты.       - Да, - Саске знал, что дерзить с нахальный усмешкой – не вариант с Нара, ведь такую борзость из старших мог стерпеть лишь Неджи, когда Ли и Суйгецу тупо не обращали на колкости самого младшего, - и нет, - Шикамару приоткрыл один глаз, мрачно уставившись на ощетинившегося брюнета напротив. Конечно, все выжидали роковых слов Учиха, которые могли в корне изменить шаткую обстановку между ними. – Пейн и Хидан…       - Ебать, - не сдержавшись, потрясено, со злым вздохом прохрипел Шикамару, полностью растеряв дремоту.       - Пейн и Хидан, - никак не меняясь в строгом лице, не обращая внимания на шокировано вытянувшиеся лица остальных сокомандников, Саске спокойно продолжил, - предложили сотрудничество, мол, они же ветераны индустрии, сейчас хотят сосредоточиться на продюсирование. Я отказался, - тут все, как по указке режиссера, облегченно выдохнули, едва вслух не начав молиться за все еще присутствовавшее здравомыслие в импульсивном макнэ. Хмурая подозрительность Шикамару, чуть не сжигавшая брюнета дотла, требовала более детальных объяснений пустой бравады Учиха. – Да, я просто выпендрился, - признавать свои ошибки по мере взросления Саске научился, но, естественно, слов извинений никто и не ожидал, - вы с Неджи вечно почти вдвоем запираетесь и делаете музыку, игнорируя остальных! Лишь с соло-песнями вы более или менее снисходительны, но…       - Но именно твоя песня была под твоим же полным контролем: я не только следовал всем твоим придирчивым указаниям, но и сам с бОльшим, чем с другими, удовольствием отнесся к ней, - плохо скрываемое ожесточенное негодование в металлическом тоне Нара рвалось наружу, чтобы пощечиной хлестнуть высокомерно задравшего голову Саске, - где ты тогда пропадал?       - О, неужели заметили мое отсутствие? – язвительно прохрипел Учиха, состроив кислую мину. Лидер молча и внимательно наблюдал, не собираясь вмешиваться, так как выпустить пар обоим – необходимость, плюс сердечная тревога Неджи вновь закопошилась, ведь теперь многое объясняется вспыльчиво-раздраженным поведением макнэ, порой в презрительной обиде поджимавшего губы непонятно из-за чего.       - Хватит съезжать с братских разборок в детский сад, - брезгливо сморщившись, фыркнул Суйгецу на произесенные старшим слова, - Саске, твои кривляния оценила бы лишь ясельная группа, а твои отчитывания, Шикамару, лишь воспитатели! - второму по старшинству - Ли, напротив, совершенно претило свидетельствовать и слушать такого рода ругачки, где друг друга запугивают и напирают, еще сильнее изводя себя же. – Пошел уже шестой год, как мы вместе. Да, недовольства, усталости и давления накопилось так много, что мы, как команда, давно должны были уйти в отпуска, желательно одиночные, - напряженное молчание треснуло под напором виноватого стыда остальных, всегда чувствовавших себя ужасно напортачившими, когда именно Рок Ли становился лидером морали и справедливости, - но не забывайте, - Ли обвел всех пристальным и серьезным взором, - что мы, прежде всего, семья, борющаяся за свои мечты, - он впился гневными глазами в спрятавшегося за каскадом челки Саске, - изначально мы договорились всегда, несмотря ни на что, искренне делиться своими претензиями, обидами, недопониманиями. И не в стиле «прижать к стене и выпотрошить правду», Шикамару! - на горькие, но верные слова Рока Нара пристыжено цыкнул, отвернувшись. – Саске, - твердый голос Ли чуть смягчился, хотя его черные глаза по-прежнему оставались непримиримо разозленными, - мы все только гордимся и радуемся тому, что за последние полтора-два года ты не просто стал самым популярным участником среди нас, но и среди всех других айдолов, даже западных артистов! Потому тебе справедливо хочется большего и лучшего – соблазн велик, но…       - Но нельзя получить все и сразу, - наконец голос подал и Неджи, поддержав точку зрения главного танцора, однако выражение лавандово-серых глаз было совершенно иным - вновь мягкие объятия проникновенного взгляда, - и мы все всегда будем лишь содействовать тебе в этом.       - В отличие от всяких подозрительных типов, могущих оказаться крысами! – по обыкновению, последнее резкое и дерзкое слово - за Хозуки, чаще подытоживавшего всякий разговор или спор. Только наедине с лучшим другом он мог и поругаться, и обсудить, и посоветоваться с Учиха.       - Завидуешь моим контактам? – насмешливо вскинутая бровь, разжавшиеся кулаки, расслабленный корпус, лукавая ухмылка – вся злая спесь сошла на нет с Саске. Шикамару демонстративно закатил глаза, все-таки отпустив свою уязвленность из-за скрытного и предосудительного поведения самого младшего. Что ж, он поговорит по душам с ним попозже, в более подходящий момент и обстановке – в своей студии за бокалами отменного бренди: лишь они оба в группе были истинными ценителями элитного алкоголя, а Нара с гордым удовольствием посвящал Учиха в мир дорого и роскошного спиртного под своим деликатным покровительством.       - Давайте комменты лучше Энигма почитаем под трансляцией! Я начну! – Суйгецу умел увести беседу в мирное течение, сгладить все шероховатости неловких пауз и неназойливо подкинуть идею, чем бы другим отвлечься-развлечься, так что парни согласно закивали, ощутив хоть какое-то облегчение после некоторого прояснения выходки Саске, и принялись изучать комментарии своих фанатов – анализ и понимание настроения аудитории осуществлялось не только менеджерами, но и ими самими, чтобы понимать, как следует дальше вести себя в угоду главным спонсорам их деятельности. От поклонников и поклонниц зависит буквально все.       Наруто даже не волновался. Не испытывал никакой нервозности, тревожности, взволнованности. Куча донимавших дел на радиостанции, тотальная загрузка со всех сторон попросту не давали и повода, чтобы парень хоть как-то озаботился внутренними переживаниями по поводу сегодняшнего дня Х. Но и выкроить достаточное количество времени, естественно, с запасом на предстоящее интервью – та еще сверхзадача среди этого сумасшедшего бедлама. Потому Узумаки буквально ломанулся к выходу из тонувшей в небытие радиокомпании, на ходу допивая айс-кофе и специально не обернувшись на выкрики умоляющих коллег. Если у него действительно получится не просто воспользоваться благосклонно упавшим на него шансом, но и произвести нужное впечатление, превратив этот шанс в свою новую должность, то Наруто готов моментально уволиться и без выплаты зарплаты, лишь бы больше не быть частью безжалостной эксплуатации ради собственного выживания.       Взволнованность до сих пор не атаковала блондина. Он лишь суетливыми мыслями подгонял вагоны метро и плетущихся впереди него толпы людей. Главное, имея дело с такими серьезными и влиятельными агентствами, - не опоздать, а лучше вообще заранее прибыть и спокойно осмотреться, дабы себя лишний раз привести в порядок и настроиться на победный лад. Скорее всего, держаться стойко и уверенно помогал собственный категоричный запрет и помышлять об образе того, кто одним воспоминанием о себе душит шипами сердце. Наруто невольно с горечью усмехнулся, уже поднявшись по эскалатору из метро. Может, это злосчастная судьба, может, это красная нить переплетенных жизней, а может, тупо пересечение обстоятельств, с которыми бороться бесполезно. Что бы ни случалось и ни происходило, стоит извлекать выгоду из того, что изменить невозможно.       Идеально натертые зеркальные двери. Мягкая прохлада тихого помещения. Безукоризненная вежливость красавиц-администраторш. Наруто молча выжидал, когда за ним спустятся и проводят к главному менеджеру группы. Встретившие его девушки, стоило им выполнить свою часть обязанностей, мгновенно потеряли к незнакомцу интерес, роботизированно продолжив заниматься своими делами. Атмосфера лоска и огромного статуса так и витала восторженной прохладой посреди здания, чьи стены занимали огромные плакаты самых успешных камбэков всех самых главных звездных групп за историю агентства. Небесно-голубой взгляд Наруто остановился на плакате женского коллектива «Deas», чье название с латинского – богини – было нарочно избрано их главным менеджером Цунаде. Да, столь дерзкий пафос великолепный квартет оправдывал полностью уже четвертый год подряд. И когда блондин готов был продолжить изучение плакатов, приближаясь напряженным взором к MANTRA, он упустил критический момент - подле него оказался высокий шатен, добродушно улыбавшийся стушевавшемуся парню:       - Узумаки Наруто, - приятная наружность искренне доброжелательного мужчины несколько умерила вздрогнувшее сердцебиение подорвавшегося с места Наруто, - здравствуйте, Я Умино Ирука…       - Да-да, я помню вас, господин Ирука, - болванчиком закивал Узумаки, раскланиваясь перед ним, - рад снова вас видеть!       - Взаимно! – его приятная улыбка стала лишь шире: Ирука умилялся тому, как сильно этот солнечный мальчуган напоминал самого Умино в первые годы работы здесь. – Я провожу вас до кабинета, где вас ожидает господин Какаши, следуйте, пожалуйста, за мной.       Еще раз поклонившись, Наруто шаг в шаг засеменил за мужчиной, стараясь унять свое природное любопытство и вертеть головой не по сторонам, а смотреть, с серьезным и сосредоточенным видом, в одну точку. На шестнадцатом этаже они вышли друг за другом из стеклянного лифта и прошли к самому дальнему кабинету с самыми широкими дверями и позолоченной табличкой «Морино Ибики. Директор». И, вчитавшись в последние слова, Узумаки резко перехотелось двигаться дальше: никто не предупредил его, что собеседование пройдет с самим руководителем компании! Кажется, теперь внутренняя тревога воющей сиреной пробудилась, заставляя все конечности похолодеть, однако Ирука, не переставая улыбаться, отчего блондин только больше напрягся, уже открыл приглашающе дверь для него. И если до этого рокового момента Наруто думал, что начал тревожиться, то сейчас… сейчас хотелось малодушно ринуться обратно, да хоть с разбегу броситься в окна, ведь ошарашенного парня встретили не только сам директор и Какаши, но и сама группа в полном составе. Кажется, с этого дня Узумаки заработал себе нервный тик, а может, и нервный срыв. Очередной.       - Здравствуйте, - вместо звонкого баритона у Наруто вырвалось какое-то задушенное кряканье, что он кланялся чуть ли не в пол, дабы не светить своим заалевшим бронзовым лицом. К счастью, вышколенный этикет был присущ всем работникам и айдолам компании, потому все присутствующие ответно кланялись и здоровались.       - Рад видеть тебя, Наруто, - Какаши улыбался на манер Ируки, но его угольно-черный взгляд медленно сканировал застигнутого врасплох парня, оценивая и анализируя его вплоть до позы, - спасибо, что пришел заблаговременно.       - Добро пожаловать, - из-за минималистичного стола встал глава агентства, также пристально разглядывая новоприбывшего. Ибики Морино казался строгим военным, перенесшего кровавые битвы множество раз. Но такое грозное и воинственное первое впечатление создавалось из-за суровой угрюмости смуглого лица, повсюду испещренного глубокими шрамами и жесткими морщинами – результат давней страшной аварии, о которой помнили все, но никто и намекнуть на нее не смел. Странная и мрачная история, из-за которой погиб айдол, а сам Морино едва не лишился жизни.       «ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА НАРУТО!!!», - буквально вопил истошно про себя Саске, с хрустом сжав кулаки так, что костяшки побелели. Что за цирк разыгрывался перед ним?! Он еще спит?! Все парни на ногах с пяти утра, только отошли от двух(!) записей подряд: пришлось-таки одновременно записывать выступления для телеканала и шоу в ограниченный промежуток времени за одно утро и с бешеными перемещением с одной локации на другую. Зато Какаши с торжеством обрадовал группу, объявив о сегодняшнем и завтрашнем незапланированных выходных днях, чтобы восстановиться перед продолжением промо. Конечно, это чертовски здорово, но не когда еле держишься на дрожащих ногах и отгоняешь от себя цветные мушки перед болезненно зудящими глазами. Приходилось терпеть и продолжать пахать, иначе из-за слабости одного цепью домино свалятся остальные, и разрушится все их промо. Однако внезапный и срочный вызов в кабинет директора сразу же после съемок, когда парни лишь успели смыть водопад липкого пота и килограмм макияжа с себя, - наводил на вполне неприятные доводы. Да и то, как хладнокровно и уверенно гнал их Хатаке, безо всякого замешательства раздавая указания Ируке, также не могло не тревожить подобравшуюся интуицию Учиха. Видимо, что-то опять решили ультиматумом без их уведомления, чего следовало ожидать, так как после первых трех лет форы свободы творчества бойз-бэнд, оказавшийся триумфальным проектом за всю историю компании, теперь требовал жесткого и беспринципного контроля, дабы удерживаться на высочайшем завоеванном уровне с четко продуманной, до последних деталей выверенной программой действий, не позволявшей и спотыкнуться им пятерым. Естественно, это не могло не усилить давление и не ухудшить моральное состояние внутри сокомандников.       - За последний год многое изменилось, - если Ибики начинал своим голосом контрабаса издалека – значит, грядет что-то кардинальное, - в особенности то, с какой вдумчивой ответственностью и образцовой исполнительностью вы, дорогие ребята, относились ко всему, - нервно выдавленные улыбки парней, едва не переглянувшихся между собой, серьезно озадачили замершего по стойке смирно Наруто, - потому я и Какаши, - неоднозначная расплывчатость напрягавших слов директора, с его впившимся взором двух жестких черных глаз, словно два дула пистолетов, направленных точно тебе в лоб, наконец приобретала четкость, - справедливо решили, что Ируке, - тут помощник Хатаке еле рот шокировано не раскрыл, когда все внимание приковалось к нему, - пора взяться за собственную группу, только готовившуюся к дебюту, под свое надежное крыло, следовательно, дать дорогу многообещающим двум другим протеже под руководством самого опытного профессионала – Какаши. – Каменные лица парней, смотревших прямо перед собой, даже не содрогнулись, когда сам Узумаки, еле сдерживавшийся, чтобы не сосчитать, сколько же всего шрамов располосовало грубоватое лицо директора, все-таки завертелся от одних застывших лиц к другим. – Так что с этого дня, уважаемые участники MANTRA, у вас будет три менеджера: главным остается Какаши, а его помощниками – Суна Темари и Узумаки Наруто. Поздравляю!       Все же парни переглянулись довольно резко: у Ли и Суйгецу чуть глаза не выкатились из орбит от услышанного, Неджи стальным взором посеревших грозовым небом глаз пожирал самодовольно улыбавшегося Какаши, Саске ожесточенно сжимал-разжимал челюсть, спрятав, наверняка, убийственный взгляд за каскадом длинной челки, а Шикамару же изумленно хлопал растерянными глазами, все еще примиряясь с фактами. Наруто же… вообще ощущал себя так дико странно, будто он все видел со стороны и в замедленной съемке: то есть, у них все решалось за закрытыми дверьми босса, и его кандидатуру определили задолго до прибытия Узумаки? Достаточно было удачно и гладко провести тот эфир, едва не поседев, чтобы подготовить все идеально? Однако абсолютно никакой радости, уж тем более фурора от столь легкой победы блондин нисколько не чувствовал. Какой-то ужасный сумбур, словно впопыхах были приняты столь скоропалительные заключения, серьезно изменившие в корне все взаимодействия. Где же зарыт подвох?       - Извините, - прокряхтел Наруто, собравшись и нахмурившись, - но разве мне дозволено быть в составе менеджмента группы столь высокого уровня? Я думал, что мой максимум – преддебютные…        - Слишком много думать, в особенности принижая собственные достоинства, - это первый промах, Наруто, - Узумаки вздрогнул от жесткого контрабаса вкрадчивого голоса Ибики, будто с каждым словом вбивавшего гвозди в парня, - если мы назначили тебя, то по праву считаем способным, оценив по достоинству твой рабский труд на той разваливающейся радиостанции. Ты сомневаешься и в себе, и в нас? – теперь у Наруто создавалось впечатление, что в прошлой жизни этот устрашающий мужчина определенно был следователем, проводившим допросы-истязания. Естественно, охваченный паникой блондин отрицательно замотал головой. – Отлично, тогда отбрось все эти ребяческие самоедства и приступай к работе с завтрашнего дня. Спасибо всем, свободны!       Не хватало только отдать честь и строевым шагом выйти прочь из кабинета. Парни молча друг за другом двинулись, а Ирука, только отошедший от неподдельного шока, повел за собой Наруто, дабы прояснить все более подробно. Видимо, он был в курсе лишь принятия на работу Узумаки, но нисколько не о собственном переводе на другую должность, от чего блондину искренне было жаль потерянного мужчину. Но хотя бы новоявленному менеджеру не пришлось сейчас оставаться в жуткой неловкости наедине с группой. Пережить почти что наедине очередное столкновение с Саске он точно не смог бы.       - Что за херь это была? – яростным шепотом заверещал Суйгецу, остановив всех у лифта, так и не вызвав его. – Мы и так все на нервах, а тут за нашей спиной Какаши проворачивает очередную авантюру! И это после…       - Успокойся, - ледяной баритон лидера заставил и Наруто вздрогнуть, - понятно, что все сейчас на взводе, но, Ирука, скажи, ты действительно не был в курсе таких вот многоходовок? – видимо, и Неджи взывал ко всем своим силам, чтобы не рыкнуть последнюю произнесенную фразу.       - Я, как и вы, сам в полнейшем шоке… - Ирука не умел врать, всегда являясь своеобразным мостиком гуманности и доброты между безапелляционными приказами свыше и бедными истязаемыми парнями, - да, я знал, что Какаши хочет взять помощника, чтобы разгрузить как самого себя, так и меня, но… что все обернется таким путем – нет.       - Дерьмо, - подытожил за всех уныло Хозуки, с тяжким вздохом прислонившись к стене, - как, блять, вообще теперь доверять Какаши? Да еще и подчиняться этой стерве Темари! Без обид, бро, - стрельнув виноватым взором на Шикамару, Суйгецу криво улыбнулся фырканью шатена.       - Если я ее и хвалил, то это не значит, что я сам рад быть подопытным Темари, - скривившись, жалостливо протянул Нара. Да, алеющие кончики ушей сложно было скрыть при взглядах на эту красивую бестию, однако его симпатия была, к счастью, замечена только сокомандниками с Умино, тогда как сама Суна довольно холодно и резко относилась к нему, как и к группе в целом.       - Наруто, - златовласый блондин уже устал вздрагивать испуганно, когда Рок Ли мягко обратился к нему, - тебе было что-либо известно? Мы не обвиняем тебя ни в чем и не имеем ничего против тебя, в особенности, когда сами убедились, как здорово ты управляешься со всем на радио, не испытывая никаких трудностей, - от одновременного напора и недоверчивости, и похвалы Узумаки захотелось выплеснуть весь шквал бурлящих эмоций в истеричном хохоте.       - Господин Хатаке назначил мне собеседование на сегодня – и все. Я шокирован не меньше вас, даже больше, учитывая, что еще три дня назад я впервые с вами вживую встретился!       Саске дышал через раз. И непонятно: то ли из-за клокочущей ярости, то ли из-за истошной боли в сердце. Смотря прямо на Наруто, он испытывал как праведную злобу, так и режущую горечь, отчего его ужасно мутило. Такой родной, но такой другой – возмужавший и взрослый, выросший из забавного улыбчивого мальчишки в солнечного мужчину, чья лучезарная красота не давала отвести ослепленных глаз. Такой сейчас ошеломленный и оторопелый, не знавший, куда бы себя деть, что инстинктивно хотелось, как в те выцветшие в памяти подростковые времена, притянуть крепко к себе и нежными поцелуями отвлечь страдающего блондина. Грудь нещадно сдавливало под удушавшим натиском вихря потревоженных воспоминаний, что Учиха действительно стало очень дурно. И нельзя было дать выкованной мерзким предательством маске стальной невозмутимости треснуть. Именно перед ним, его драгоценным и ненавистным Наруто.       - Ирука, - чуть севшим голосом, от порывов скрежетавших чувств, заговорил Саске, - не переживай, я провожу Наруто до администрации, - как по команде все парни вопросительно уставились на атипичный альтруизм макнэ, да еще и самолично предлагавшего перенять на себя чужие обязанности!       - Ох, спасибо большое, Саске! – кажется, Умино из-за собственных потрясений совершенно ничего не заподозрил, искренне улыбаясь внезапной услужливости брюнета. – Наруто, мне нужно дождаться господина Какаши, а потом я встречусь с тобой. Саске проводит тебя, ты не против?       Разве Узумаки мог хоть как-то перечить, едва принятый на новую должность? Потому вновь послушным болванчиком блондин закивал, внутренне содрогнувшись, что придется бок о бок быть сопровождаемым Учиха, который вечно себе на уме, чьи помысли никогда нельзя было предугадать.       - Тогда мы ждем тебя в машине? – вроде бы мягкий жест Неджи, огладившего предплечье макнэ, выглядел как дружеская поддержка, однако пронзительный взор внимательных жемчужно-лавандовых глаз буквально обдавал холодностью недоверчивости, бОльшей частью направленной на новоявленного менеджера.       - Не, езжайте, Ирука потом меня подкинет, - четко, уверенно и настойчиво отозвался Учиха со своей фирменной улыбкой-ухмылкой кончиками тонких губ, даже не удосужившись осведомиться о дальнейших планах Умино. То, как крепко брюнет сжал в ответ длинные пальцы лидера на своем предплечье, отчего-то заставило Наруто резко отвести взгляд от этих двоих, невольно самому передернув плечами. Будто он подсматривал за двусмысленными диалогами, не предназначавшимися для посторонних лиц. Даже для приближенного персонала.       - Ладно, тогда всем пока! – Суйгецу махнул на прощание Ируке и Наруто, обменявшись неоднозначным взглядом с лучшим другом, который хотел было что-то шепнуть тому примирительно-успокаивающее, но не успел, так как Хозуки, надутый и мрачный, демонстративно отвернулся, первым зашагав в вызванный наконец лифт.       - До завтра, рад был встрече! – Шикамару действительно ничего против не имел нового менеджера, который сразу ему пришелся по душе еще после радиоэфира, как и Року Ли, безо всяких предубеждений так же положительно отнесшегося к перестановке в команде. Их больше заботили странные замалчивания-недосказанности руководства, ставшего скрывать столь важные решения от них до последнего, и пугавшая нестабильность своевольного Саске, все чаще своими необъяснимыми поступками ставившего друзей в тупик.       - Идем, - лишь кивнув головой, Учиха направился к дверям, ведущим к лестнице. Наруто, напряженный и мрачный, молча последовал за ним, в то время как Ирука и взглядом не проследил за ними, всецело доверившись помощи макнэ, ведь ему и с Какаши предстоял серьезный, основательный разговор.       Шаг у Саске был размеренный, спокойный, будто он прогуливался по натертым до блеска ступеням, нисколько не заботясь о времени. Сумрачной тенью за ним двигался еще медленнее, дабы держаться на безопасном расстоянии, Наруто. На тринадцатом этаже Учиха внезапно застыл посередине лестницы, отчего Узумаки едва успел вынырнуть из болота удрученных мыслей и сориентироваться, чуть не впечатавшись носом в обтянутую черной толстовкой спину своего проводника. Вперившись испепеляющими синими глазами в смоляную макушку, блондин в успокоении взвинченных нервов считал до ста, выжидая дальнейших действий парня.       - Почему ты здесь? – от столь терпкого обволакивавшего баритона, шепотом эха отскочившего в тишине лестничной площадки, Наруто аж поперхнулся воздухом. Теперь нежданная сердобольность Саске, вызвавшего подстраховать своего менеджера, стала понятной затеей втихую устроить допрос.       - Почему это тебя так волнует? – Узумаки устало потер переносицу: конечно, отвечать вопросом на вопрос – вызвать праведный гнев Учиха, однако лучшей защиты в данный момент блондин не был способен придумать, даже столько лет зная этого мстительного и изворотливого брюнета.       - Почему? – змеиным шипением прохрипел Саске, резко развернувшись к оторопевшему Наруто и решительным шагом сократив расстояние между ними почти что вплотную. – Я пять лет не видел и не слышал тебя и с удовольствием еще столько же бы не видел и не слышал, а ты как снег на голову сыпешься! – черное пламя рева злобы в сверкавших бездонных глазах не могло не заворожить Наруто, тем более когда метавший молнии брюнет оказался слишком близко к нему, что чужое тяжелое, горячее дыхание опаляло кожу невольно заалевшего лица.       - Не устраивай сцен, истеричка, - Наруто пришлось хорохориться и бравадой ядовитой насмешки окатывать рассвирепевшего брюнета, иначе дать отпор столь суровому натиску он был бы не в силах, - думаешь, я назло тебе пришел сюда? Слишком ты самонадеян, Саске! – непроизвольно Узумаки подошел еще ближе, спустившись вниз на ступеньку, зная, что проигрывал в росте длинноногому Учиха. – Я не следил, даже понятия не имел все пять лет, что происходит в твоей жизни, потому что, в отличие от тебя, нашей мировой звезды, мне нужно самостоятельно горбатиться и оплачивать счета! – вся застарелая горечь обиды и пожиравшей изнутри вины настолько сильно захватили вскипевший разум Наруто, что тот напирал, брызжа ядом, безостановочно. Конечно, он не собирался жалить и уязвлять побледневшего брюнета, однако Узумаки больше не собирался потакать издевательствам исподтишка Учиха, как тогда на радиостанции.       - Разве папочка не обещал тебе место в американском универе, а? Чего ты прибед…        - Я не общаюсь с родителями уже пять лет, - одним предложением, сказанным ледяным тоном, Наруто припечатал ошарашенного Саске к месту. Насколько помнил Учиха, отец Узумаки, тогда член столичного правительства, а не мэр города, на многих мечтаниях сына поставил крест, ультиматумом расписав дальнейшее обучение младшего Узумаки. И после их отвратительного разрыва Наруто вроде был согласен со всеми доводами отца… Кажется, что-то пошло не так, и, естественно, вычеркнув навсегда из своей жизни бывшего возлюбленного, Учиха ни разу не позволил себе хотя бы немного осведомиться о текущей жизни блондина. И зря.       - Почему? – совершенно иначе, вымученным шепотом просипел Саске, растеряв всю браваду растерзать подавленного Наруто. Учиха прекрасно знал, насколько трепетно и сердечно относился Узумаки к своим родителям, души не чая в любимой и сплоченной семье. Что могло не просто расколоть их непримиримо, но даже заставить напрочь прекратить общение друг между другом?       - Мне правда необходимы деньги, - Саске и подзабыл, насколько выразительны был. цвета океана глаза Наруто, когда они синели от мрачных эмоций подобно сапфирам, - и потому я согласился на предложение Какаши, не подозревая, что получу эту должность. Если бы знал, что доставлю столько неудобств тебе своим присутствием, то отказался бы.       - Твои решения – твоя ответственность, - скривив враждебно губы в едкой усмешке, Саске в привычном жесте вскинул высокомерно острый подбородок, однако ожидаемой реакции злобы не последовало: на Наруто, знавшего противного и обидчивого брюнета вдоль и поперек, не действовали извечные провокационные телодвижения парня, потому блондин лишь горькой грустью усмехнулся в ответ и на манер Неджи повторил прикосновение того, отчего Учиха крупно вздрогнул, предостерегающим прищуром зарычав: «Не смей!».       - Давай притворимся, что не знаем друг друга, и будем поддерживать строгие и спокойные отношения коллег, несмотря ни на что, хорошо? – естественно, своей горячей широкой ладони с поникших плеч брюнета Узумаки не убрал, лишь крепче сжав сквозь ткань толстовки костлявость Учиха. Тот низко опустил голову, вновь отгородившись от невыносимой близости смуглого лица каскадом челки.       - Хочешь – притворяйся, я и так делаю это каждый час, - прорычал зловещей хрипотцой Саске, боднув, сбрасывая опалявшую даже сквозь толстовку своим жаром руку отшатнувшегося Наруто, - потому поддерживай отношения с кем пожелаешь, но не со мной, - от этого лютого взора кромешной тьмы, ударом оттолкнувшую Узумаки совсем назад, блондин шипяще выдохнул и испугом воззрился на будто готового наброситься на него Учиха. – Предпоследний кабинет, номер четыреста пятый.       Есть ли смысл в раскаянии? В простом признании факта содеянного, подкрепленного разбитыми чувствами сожаления и горечи, что получилось так, а не иначе. Есть ли? Можно ли приравнять раскаяние к самопожертвованию перед взыгравшей совестью и болью других? Или же пресловутое раскаяние – самооправдание для облегчения уязвлянной совести, нежелание быть очерченным мнением посторонних? Раскаяться – значит, быть понятым, принятым и прощенным? Или – признанным, осужденным и приговоренным? Что есть из чего, что предвосхищает что, и вообще… связано ли эта разнополярность? Вопросы вечные, слишком болезненные. Но ответов Наруто не знал и знать не мог – никто не мог бы. Для каждого из общих понятий все сводится к собственному объективному и узкому, потому и объяснения разнились бы на корню. Однако, глядя в эту черную пропасть раскаленных глаз в ободке острых ресниц, под глубокими тенями стабильного недосыпа, чей угрюмый эффект усиливался нездоровой бледностью, Узумаки ощущал пронзающую насквозь вину, приправленную отравой горьких сожалений и уничижавшим принятием собственной никчемности, ведь изменить прошлое, тогда почти что шесть лет назад пойти против главного обстоятельства разбившего не только сердце преданного Саске, но бы и его жизнь в целом, у Наруто не было никаких сил и власти. Обреченный, сокрушенный и виновный – вот его раскаяние: непринятое, непонятое и невозможное перед тем, кто, столь любимый и бесценный, впервые за такое долгое отсутствие был сейчас нос к носу с ним, понужденным обманщиком из самых лучших, никогда неоцененных бы побуждений.       Учиха прямо-таки бросился по лестнице вниз, перепрыгивая через ступени, несясь прочь от оставленного в чистом потрясении Узумаки, едва не согнувшегося пополам от того, с какой пронзительной болью ухнуло сердце в сдавленной груди. Невыразимо все то, что так адской мукой враз скрутило его. Пыткой было просто находиться подле Саске, а выслушивать его искренние страдальческие обвинения под прицелом горевшего душевной болью черного взгляда, зная, что один только Наруто был виноват в сложившихся отвратительных обстоятельствах…       До зудевшей красноты растерев влажные глаза, он несколько раз продышался, уняв задушенность сердца, и побрел к указанному кабинету, выпотрошенный и точно избитый. «Но не со мной», - злой горечью брошенные слова того, кто поистине презирал новопринятого менеджера, еще долго не отпускали Наруто, не подозревавшего, как его, признаться честно, поспешные решения дали толчок таким непредсказуемым последствиям, за которые ответственность будет подобна приговору. И не только ему одному.