После слез становится легче

      «Твои решения – твоя ответственность» - теперь крутилось безостановочным хитом вместо «Это все из-за Наруто!». Отец часто любил воспитывать этой пробирающей фразой с пристальным, пригвождающим презрением к месту так, что голова под гнетом вины самовольно понуро опускалась. Это неописуемое по мерзости чувство, когда тебе хочется возразить, топнуть ногой под рык истерики, но крыть нечем, ведь жесткий и жестокий отец прав. В данном случае на все десять из десяти. Потому что Саске всегда осознавал, понимал и принимал ответственность за все свои решения, порой упиваясь эффектом именно тех яростно импульсивных решений, чья ответственность станет роковой. Рано или поздно. Нет, он не фаталист, его поступки – фатальность. Странная тяга к саморазрушению на почве семейной драмы, строгого воспитания или простого неприятия собственного «я» близкими людьми? Все сразу – и к психологу не ходи. И Учиха также знал, что самые порывистые решения, уже совершенные, как запущенный механизм бомбы, еще только формируют ответственность, могущую стать его личным приговором.       - У тебя руки дрожат, - Саске только усмехнулся, перестав сражаться с треклятой зажигалкой: чужие музыкальные руки поднесли свой огонек, и наконец брюнет сладостно затянулся никотином, - если ты не ешь особо, то хоть спишь?       - Пф, Какаши, - слегка кашлянув, Учиха бесцеремонно сел на холодный, запыленный бетон, бессовестно пачкая дорогущие брюки от Chanel, - понимаю, мое здоровье – твои деньги, но чего ты такой серьезный? Ведь сорвал очередной куш, - даже озорно глядя снизу вверх на действительно чересчур хмурого седовласого мужчину, Саске высокомерно подтрунивал одними черными глазами, - помимо сына миллиардера – меня, сына древнейшей и почитаемой семьи страны, пусть и из побочной ветви, - Неджи, у тебя теперь в коллекции – сын мэра в менеджерах! Поздравляю! – Хатаке лишь звучно хмыкнул, выпустив тонкую струйку дыма и прищуром уставившись на грязноватый потолок. Своего рода курилка в старой подвальной подсобке, с единственным мизерным оконцем на подобие тюремного, служила тайником пагубных пристрастий, где спокойно и без камер можно было не только выкурить сигаретку, но и остаться наедине, не боясь посторонних глаз и ушей. Очень узкий круг любителей никотина был осведомлен об этом убежище.       - Хоть ты и будешь отрицать, но твой отец наверняка бы гордился, знай, какая ядовитая заноза его сын на язык и поведение, - правдивая колкость скорее повеселила их обоих, совсем не задевая чувствительное эго Учиха. – Откуда ты знаешь Наруто?       - Оттуда, откуда я родом, - пожав плечами, прохрипел Саске: врать напропалую, увиливать напрямую у него получалось мастерски всегда, с идеальным показательным выступлением хладнокровной надменности, - родители дружат, в особенности матери, пересекались в детстве, но никогда не общались близко, - конечно, брюнет не только чувствовал препарировавший подозрительностью взгляд главного менеджера, но и стойко, без колебаний нервов выдерживал его. Было не привыкать, впрочем, в отдалении от глаз сокомандников, они с Хатаке общались на равных, не уступая друг другу в хитрой находчивости и понимании мотивов обоих. – Ты уже наверняка накопал всю его подноготную, но удалось только поверхностно и по самым скучным фактам? – утвердительное хмыканье с очередной затяжкой мужчины. – Так и знал: отец Наруто всегда скрупулезно подчищал и подчищает за единственным сыночком.       - Но ты не знал, что они не общаются, - скорее констатируя, нежели спрашивая, твердо произнес Какаши, все-таки сев на манер макнэ, но на корточки: не пристало ему, столь солидному мужчине, с утра щеголять в запачканных брюках. Теперь Учиха согласился, выпустив дым через ноздри. – Он тебя будет сильно напрягать?       - Пф! - одним своим громогласным фырканьем Саске выплюнул злое негодование, мол, разбежался, Узумаки для меня – никто! – Меня сильно напрягает, что ты все больше и больше контролируешь не только меня, но и всю группу, не давая обещанный отпор Ибики: сколько еще он будет ограничивать нас в музыке, чтобы мы скатились в откровенно сладких мальчиков?       - Не все сразу, - Какаши неодобрительно вздохнул, недовольно наблюдая, как макнэ потянулся за очередной сигаретой, но брюнет попросту игнорировал любые поползновения в свою сторону, - нужно хотя бы на какой-то период умаслить нашего босса, чтобы застраховать продажи и рейтинги у себя дома, а потом будете хоть гангста-рэп зачитывать, - они оба прыснули, живо представляя, как на фоне брутальных Неджи и Шикамару начинает высокими нотами тараторить Ли.       - Я заебался быть секси-боем, который должен одним взглядом укладывать дев, - Саске скривился в таком натуральном отвращении, что сигарета из его обкусанных губ выпала сама по себе, - поверь, всех все заебало, в особенности Шикамару. С таким дерьмовым настроением готовиться и ехать в мировой тур – чистый суицид!       - Поверь, я все понимаю, но что-то форсировать – себе и вам дороже, плюс ты сам много темнишь, - Какаши молниеносно переломил новую сигарету в дрожащих пальцах Саске под устрашающее шипение того, - хватит тебе за утро трех сигарет! Иди поешь, выпей витаминов и иди на урок вокала.       - Да, мам! – хлестко процедил Учиха, все еще преспокойно сидя на грязном кафеле подсобки. – Я не темню, а пытаюсь…       - Пытаешься за спинами друзей создать себе план отступления, - их черные взгляды столкнулись, противоборствуя друг другу, - но я не сужу, а хвалю, потому что в этой чертовой индустрии каждый сам за себя, тем более в такие времена бешеной конкуренции, - легкие морщинки испещрили внешние уголки проницательных глаз Какаши, заговорщически улыбаясь брюнету, который своим взором ледяной стены недоверия нисколько не вторил дружелюбию главного менеджера, - я слишком давно в шоу-бизнесе, слишком многое повидал, схоронил прекрасных людей, так что нет ничего плохого в создании подушки безопасности для себя, но не портя отношения с парнями и не якшаясь с Акацуки.       - И почему я не удивлен, что ты и это разнюхал, хотя пару раз просил прикрыть встречи с ними, - Саске действительно не нуждался ни в поддержки, уж тем более ни в одобрении Какаши, который для Учиха был больше коллегой по интересам, нежели чем союзником и точно не другом. Хатаке слишком умен и дальновиден, потому наивно доверяться ему, в особенности раскрывать свои планы и секреты - брюнет никому бы не посоветовал.       - Саске! Даже слухи о дружбе с Акацуки – темное пятно на репутации! – Хатаке раздраженно цокнул, порой дивясь, насколько равнодушен и беспечен макнэ ко мнению нетизенов, не прощавших ошибки идеальным айдолам. – И его ничем не смоешь! Пожалуйста, я серьезно прошу тебя, сбавь обороты твоей дружбы с Пейном, в особенности с Хиданом, разреши все разногласия с ребятами и укрепи свое здоровье! Смотреть больно и стыдно! – Какаши давно не говорил ни с кем не просто по душам, а на неподдельном эмоциональном порыве. Удивительно, что именно с Саске у него сложились самые понимающие и самые честные отношения, только через макнэ по-настоящему обсуждая злободневные и важные проблемы. Странно, сколько непоколебимой силы духа в этом чувствительном мальчишке, ни в ком не признававшим авторитет, доверявшем исключительно самому себе, страшно непокорном и отталкивающе самодостаточном. Вот только внешне за последние несколько месяцев он словно таял, словно тускнел, все глубже уходя в себя, что стало жутко настораживать, хоть по всем профессиональным параметрам Учиха показывал себя с наилучшей стороны.       - Не все сразу, - поддел едко Саске, ловко вставая и затягивая низкий хвостик потуже все еще подрагивающими пальцами. Он вновь проигнорировал возмущенно-тревожный взор Хатаке, сурово пробежавшемуся по черной футболке, болтающейся мешком на худощавом теле парня, - жвачка есть?       - Не ленись: иди почисти зубы, не забыв и про ополаскиватель! – Учиха закатил демонстративно глаза на манер «да, мам!», отчего получил легкий подзатыльник от раздраженного Какаши, вставшего вслед за подопечным. – Вчерашним выходным все довольны?       - Растяжка, йога, баня, массаж, косметолог, маникюр и педикюр… хотелось бы тупого выходного, когда мы вообще ничего не должны делать по расписанию… - многозначительно изогнув брови, Саске вперился колким глазами в разведшего руками менеджера, мол, это лучшее, что я мог для вас сделать, - а так пойдет, хотя бы мышцы меньше ноют.       - Я приму это за спасибо, - Хатаке прекрасно знал, что откровенной и искренней благодарности ни за что не дождется от этой заносчивой вредины, - после обеда запись танцевальной практики – передай остальным, а я пока доинструктирую Ируку и Наруто.       - Как скажешь, - стряхнув пыль и грязь, вновь поправив сильно отросшую копну чернильных волос, Учиха, сгорбившись и засунув руки в карманы темных брюк, зашагал прочь из единственного безопасного пристанища. Хатаке лишь спустя пару минут, зная, как макнэ терпеть не может быть сопровождаемым кем-то, вышел. Промозглое утро, начавшееся с претившей офисной рутины, незаметно занесло его в курилку, чему, честно признаваясь, Какаши несказанно был рад. Несмотря на ершистый нрав и холодную ауру, каждый, естественно, только приближенный к Саске, находил для себя своеобразный покой и уют рядом с ним, резким и хлестким, но в то же время понимающим и принимающим, умевшим чутко слушать и всегда говорить правду. Жаль, что рядом с Учиха нет того самого человека, осветившего бы солнечным светом глухую чернь внутри закрытого и отстраненного брюнета, никого не подпускавшего к себе настоящему.       Странное чувство, будто дымка сладкого сна о самом сокровенном окружает со всех сторон. И жуткий трепет охватывает все воодушевившееся тело, однако ты знаешь, что эта заветная действительность – исключительно выдумка насмехающегося сознания. От чего одновременно горько, приятно и грустно. По-настоящему грустно так, что невольно щиплют дурацкие слезы разочарованный взгляд. Наруто со злой усмешкой промаргивается, усиленно растирая мокрые глаза. Сколько же времени он угробил во имя растерзывающих тренировок, чтобы когда-нибудь, как сейчас, уверенно шагать по широким коридорам музыкального агенства, но, конечно, в качестве успешного айдола, а не менеджера мировой группы.       Забавная рокировка жизни. Пешка, не имевшая никакого отношения к свято лелеемой мечте Узумаки, стала королевой – именно Саске являлся главным айдолом нового поколения, а самый сильный ферзь, самонадеянно введенный в жестокую игру шоубизнеса, попросту оказался и самым уязвимым – именно Наруто ушел в тень, сломленный беспощадным отказом и родительским давлением более не пытаться испытывать удачу в заранее проигранном деле. И многолетние танцевальные тренировки, когда поначалу над ним всячески издевались высмеиванием и унижением, потом же восхищенно завидовали невероятному прогрессу из чистой упрямой веры в самого себя, оказались бесполезной тратой своего времени. Конечно, с тех пор, как Наруто поставил крест на заветной карьере, изменилось многое, да и он сам, однако сердце все еще болезненно трепыхается, стоит ему вновь окунуться в чужую обстановку чужого успеха.       Бумажная волокита – тот еще круг ада, прежде чем официально новому менеджеру была бы доверена его рабочая роль. Подписание же соглашений о конфиденциальности занимало едва ли не большую часть всего необходимого пакета документов для вступления на должность. Лишних вопросов Узумаки не задавал в принципе: ему хватило опозориться перед Морино. Смелую дерзость никто в общем не приветствовал в их традиционном социуме, а в таком месте и подавно. Приходилось все три дня постоянно мысленно одергивать себя, вежливо улыбаясь и кланяясь каждые две минуты. И про увольнение с радиостанции Наруто не стал утруждать никого расспросами: по воле столь влиятельной компании можно было получить, достать, сделать то, что необходимо и угодно руководству. Босс хотел заполучить за сутки нового менеджера – без проблем, будет сделано за пару часов. Потому вникать в сей сложный и закулисный процесс Наруто ни в коем случае не собирался, чтобы не лишиться того, что только-только получил. Пусть и очень странным, неоднозначным путем.       - Доброе утро! – теперь этот голос нельзя было перепутать ни с кем: твердый и требовательный, с властными нотками. Второй менеджер, скорее первая после Какаши, Темари Суна оправдывала обреченно произнесенные слова Шикамару «это не значит, что я сам рад быть подопытным Темари». И действительно, под цепким взором ее больших оливково-зеленых глаз, безотрывно следящих за каждым движением, Наруто ощущал себя тупым студентом на экзамене у самого придирчивого и злостного преподавателя. – Нужно подписать эти бланки, - но строгая четкость, безукоризненность манер, структурированность каждого рабочего действия лишь подтверждали высокий профессионализм девушки, отчего поневоле Узумаки все больше и больше проникался к ней доверительным расположением и большим уважением. Пусть и всего за два дня.       - Да, конечно, что-то еще? – на широкую улыбку и услужливый тон парня Темари лишь фыркнула, изящно откинув длинные волосы золотисто-кремового оттенка.       - Перестань мило лебезить и так заискивающе улыбаться всем подряд, - Наруто непонимающе нахмурился, боясь, что либо переборщил с дружелюбием, либо впервые нарвался на гнев своей коллеги, - будь самим собой уже, - устало, но без холодного раздражения произнесла Суна, - это лишнее и никому ненужное. Только будешь вызывать недоумение у старших, - она вдруг слегка улыбнулась, спокойно и даже мягко, отчего у блондина все растревоженные нервозности заметно поутихли.       - Спасибо и извини, - уже без умилявшей почтительности заговорил Узумаки, с обычной своей позой откинутых назад широких плечей, с чуть задранным подбородком и уверенной улыбкой с очаровательными ямочками на бронзовых щеках.       - Пожалуйста и прощаю, - усмехнувшись, Темари жестом позвала следовать его в свой кабинет. Роль Темари как менеджера преимущественно офисная, документальная и компьютерная, в то время как Наруто полагалось следовать всегда и везде за Какаши и группой, быть безотлагательно мобильным и на связи. В принципе, справедливо и по-честному, тем более по натуре деятельный, активный, с любопытным энтузиазмом к любому новому делу Наруто идеально подходил на свою роль как младшего менеджера. Суна же, как поделился с ним Ирука перед вступлением в свою новую должность в качестве главного менеджера вот-вот готовящейся к дебюту мужской группы, всегда собранная, серьезная, с высоким уровнем стрессоустойчивости идеально контролировала именно технические процессы, происходившие за мониторами в офисе, потому девушка редко выезжала, предпочитая оставаться там, где она проявляла себя лучше всего. Да и слишком скованными чувствовали себя ребята с ней, плюс менеджеры женского пола всегда привлекали внимание больше, тем самым раздражая чересчур ревнивых фанатов, катализировавших мерзкие слухи.       - Сегодня только запись танцевальной практики на Best Of Me? – заходя следом в уже знакомый небольшой кабинет Темари, располагавшийся прямо за углом лифта, Наруто сразу же присел за край ее заваленного документами стол и принялся подписывать оставшиеся соглашения.       - Да, это в общем расписании, - Суна по привычке всегда следила за действиями людей рядом с собой, потому, не отрывая сосредоточенных глаз, наблюдала за размашистым, корявым почерком своего коллеги, - ты же получил с общим доступом и личные расписания участников?       - Какаши сказал, что сориентирует сегодня, - Узумаки внутренне напрягся: он вновь что-то упустил, ненароком запутавшись в столь необъятном объеме информации?       - Верно, но рабочий совет: следует не ждать чужих указаний, которые могут поступить слишком поздно или же вообще не поступить, а самому заранее ознакамливаться с любой информацией, даже опосредованно касающейся группы, - многозначительный взор внимательных оливковых глаз ясно вопрошал: «Понятно?», на что блондин моментально кивнул, - хорошо, тогда, как мы уже обсуждали, каждый участник – амбассадор люксового бренда, назови всех по старшинству и к какому бренду кто относится, - не просьба, а четкий приказ, пока изящные пальчики со строгим маникюром складывали подписанные бумаги в папку личного дела Наруто. Тот мысленно простонал, однако одернул себя в который раз, памятуя об ужасных истязаниях на радио.       - Неджи - Dior одежда и украшения, - загибая загорелые пальцы, напряженно нахмурившись, начал с расстановкой перечислять Узумаки, - Ли - Gucci одежда и украшения, Шикамару – Prada - одежда; Bvlgari – украшения, - переведя дыхание, блондин уверенно продолжал, - Суйгецу – YSL - одежда, Cartier – украшения, Саске - Chanel одежда и украшения, - слегка бледноватое лицо Темари, с правильными, тонкими чертами аккуратного лица, никак не изменило выражение, оставаясь спокойным и серьезным, лишь ее одобрительное хмыкание с чуть приподнятыми уголками тонких розоватых губ стало подтверждением, что очередную проверку Наруто прошел.       - Правильно, - не размениваясь на похвалу за столь обыкновенное и необходимое знание, Суна, более не церемонясь, продолжила дальше, - после общего расписания, начинается личное. Сегодня у Неджи и Суйгецу съемки для своих брендов, но ты будешь помогать Хъюга, так как тот на протяжении четырех лет сотрудничает с Dior, а потому тебе не нужно будет особо напрягаться, просто выполняя некоторые просьбы лидера. Выезд в четыре часа. Вопросы имеются?       - Э-э… - Наруто едва поспевал вносить в электронный ежедневник на телефоне правки и детали, уже не терзаясь, что постоянно кивал всему подряд болванчиком, - да, мы с водителем или…       - Несмотря на наличие у тебя водительских прав, везде вас будет возить водитель в целях безопасности, - словно разжевывая ребенку базовые правила поведения, отчеканила Темари, - посмотри в личном расписании марку, номер машины – такое всегда указывается, а имя и остальное – неважно, так как наши водители по совместительству – профессиональные телохранители, чьи данные засекречены, - Узумаки едва не хихикнул от скручивавшей нервозности, будто он в фильме про Джеймса Бонда, выполнявшего специальное задание: м-да, учитывая сумасшедших фанаток, вирусом преследовавших айдолов, такие повышенные меры предосторожности однозначно не излишние.       - Спасибо, все понял, будем на связи! – не дожидаясь вновь отчитывания-объяснения, от которых Наруто чувствовал себя кретином, впервые принявшегося за какую-либо работу вообще, он поклонился и вылетел прочь из кабинета коллеги, больше походившую на злую воспитательницу детского сада. Ох, давно у него не шла голова кругом от самого обычного общения!       - Эй, здорова! – стоило морально Узумаки отдышаться от роли «подопытного» Темари, как перед ним возник медленно бредущий Суйгецу. Парень был в простом, но с иголочки подобранном спортивном аутфите, с гармоничным сочетанием ярких цветов: цвета фуксии безрукавка с небрежно накинутой на плечи кобальтовой олимпийкой, обтягивающими накаченные стройные ноги такого же оттенка джинсами и в тон безрукавки сочно-розовыми кроссовками Air Jordan. По праву Хозуки и Ли считались главными модниками бойз-бэнда. – Темари заживо не проглотила?       - Как видишь, еще цел, - отшутившись, Наруто действительно почувствовал себя гораздо лучше, тем более когда с искренним дружелюбием с ним поздоровался пепельный блондин, - вы уже закончили вокальную практику?       - Я попросился отдельно пораньше, сейчас буду оттачивать танцы, - Узумаки лишь сейчас подметил, что Суйгецу говорит с легкой хрипотцой и будто тише, чем обычно – видимо, хорошенько поработал связками, давая теперь им отдохнуть, - пошли, полюбуешься мной, а то тухнуть на распевках – скукота чертова!       - С удовольствием! – конечно, Наруто следовало хотя бы ответить более сдержанно и официально вроде «спасибо, хорошо», а лучше вообще посоветоваться с Какаши, но как можно было отклонить столь радушное и заманчивое предложение не только понаблюдать за тренировкой профессионального танцора, получив тем самым бесценный опыт, но и наладить дружеский контакт с таким легким на подъем главным вокалистом группы?! А по пути можно было отписаться Хатаке, что он с Суйгецу и будет ждать дальнейших указаний в компании айдола. Кажется, Узумаки начинал входить во вкус от столь эксклюзивных возможностей новой работы.       Звон резко поставленной тарелки на стол заставил Саске вздрогнуть и тут же нахохлиться: прямо перед ним красовалось кулинарное творение Рока Ли, который сам выжидающе завис над макнэ, хмуро скрестив руки. На тарелке – чуть поджаренный цельнозерновой хлеб, щедро смазанный толстым слоем тающего во рту авокадо, сверху горой посыпанный консервированным тунцом, так как Саске – огромный любитель именно этой рыбы и чаще из консервов, сдобренный соком свежего лайма и украшенный помидорками черри.       - Этот авокадо-тост длиннее, чем вся моя ладонь, - злой взгляд исподлобья черных глаз Учиха нисколько не задел лишь поджавшего губы Ли, - в меня столько не влезет!       - Ой да влезет, не ломайся! – Суйгецу, развалившийся рядом, с трудом прожевывал острую курицу, с наслаждением чавкая, отчего его лучший друг раздражался только сильнее.       - Меня вырвет во время тренировки, если я съем все! – продолжал стоять на своем Учиха, действительно не испытывая никакого голода даже спустя пять часов после скудного завтрака. Ли громко фыркнул, придвинул стул и сел прямо напротив скукожившегося недовольством брюнета.       - Ты съел только банан и выпил кофе, - Рок Ли осуждающе пронзил макнэ пристальным взором, порадовавшись, что в столовой, в особенности в угловой зоне рядом с выходом на террасу, сейчас почти что никого не было нет, иначе Саске вообще бы отказался говорить, - либо ты ешь все до последней помидорки, либо я буду лично готовить тебе!       - Бля, вот обо мне бы кто-нибудь так заботился! – испустив театральный плач, с наигранной унылостью протянул Хозуки, все-таки вызвав смешок со стороны Учиха. – Ли, ну почему ты не девчонка – я бы на тебе женился!       - И эксплуатировал бы в качестве домработницы, - как всегда первым расправившись с обедом, Шикамару прыснул с драматизма пепельного блондина, едва отвлекаясь от проглядывания ленты инстаграма, - Саске, просто скажи спасибо и впихни в себя еду! Не хватало в обмороки перед туром падать!       - Ты сначала выспись, прежде чем мне нравоучения толкать, хен, - рыкнул Учиха, все-таки придвинув к себе злосчастный авокадо-тост. Нара лишь пожал плечами, зная, что на грубые провокации дерзкого макнэ не стоит тратить внимание, а Ли с Суйгецу тихо хихикнули, понимая, что намек Саске красноречив: черные океаны под красными глазами Шикамару свидетельствовали, что их главный рэпер в очередной раз до утра пребывал в мире музыки, вредя себе сбитым режимом и не прекращавшейся бессонницей на постоянной основе.       - Мы могли бы пожениться в Штатах, - с хитрой ухмылкой начал Рок, ехидно глядя на притворно воодушевившегося Хозуки, - но мой ответ – нет, без обид, ты чересчур проблемный, - захихикал Ли, когда точеное лицо Суйгецу забавно вытянулось в искреннем возмущенном недоумении.       - Воу-у-у! – одновременно воскликнули Учиха и Нара, заценив отличный подкол их главного танцора. Учитывая требовательный, капризный, взрывной характер Королевы драмы, Суйгецу бы просто сел на шею мягкосердечному, доброму, преданному Ли, старавшегося окружить теплой заботой всех вокруг.       - Что за шум, а драки не наблюдаю, - развеселившиеся парни, шутливо пытавшиеся успокоить оскорбленного Хозуки, и не заметили, как появился лидер в компании их нового менеджера: Неджи что-то втолковывал безостановочно кивавшему Наруто, делавшему молниеносные заметки в своем смартфоне.       - Хен, Ли разбил мне сердце! – смахнув несуществующие слезы, сжав ладони в области сердца, Суйгецу наигранно заскулил и спрятал будто бы заплаканное лицо в шее поперхнувшегося Саске, пытавшегося отделаться от разыгравшегося драматизма лучшего друга.       - Молодец, Ли, хоть воспитаешь в Суйгецу эмоциональную твердость, - ставя поднос подле Рока, Неджи заговорщически подмигнул ему, на что Рок одарил лидера теплой улыбкой, - садись, Наруто, здесь все свои!       - Спасибо, - Узумаки в принципе не был подвержен приступам смущения или неловкости, по обыкновению без проблем находя общий язык с любым человеком, за пару минут располагая того к себе, однако удар антрацитовых глаз, стоило Хъюга пригласить менеджера отобедать с ними, буквально сбивал с ног.       - Втискивайся! – Хозуки внаглую боднул бедром Учиха, вновь подавившегося и прокряхтевшего «да блять!», освободив место для пшеничного блондина. – Хоть вы и раньше закончили свою вокальную сессию, но именно Наруто посчастливилось наблюдать за моим новым танцем!       - О, я польщен, - отшутился Узумаки, благодарно улыбаясь подмигнувшему ему Хозуки, - действительно завораживает наблюдать за таким профессионализмом вживую!       - Не перехвали его, а то растает, - хохотнул Шикамару под одобрительное улюлюканье сокомандников, на что Хозуки лишь показал тому средний палец и уткнулся в свою недоеденную курицу, - ты разбираешься в танцах?       Теперь вместе с Саске и Наруто поперхнулся, давясь персиковым соком. Естественно, Учиха не мог не испепелить предупреждающим взором горящих черных глаз, в открытую приказывая Узумаки молчать, не вдаваться ни в какие подробности. Тот натянул стандартную улыбку и будто бы от смущения потерев золотистую макушку, когда на самом деле за этим жестом скрыл растерянную озадаченность. Конечно, раскрывать душу, со всхлипами рассказывая про несбывшуюся мечту стать айдолом, Наруто вовсе не собирался. Он только своим натренированным за время работы на радиостанции жестким самоконтролем смог не визжать, вслух не восхищаться, пожирая глазами виртуозность танцевальных па Суйгецу, пока тот практиковался. Даже ни разу не пискнул Узумаки, лишь мысленно запоминая движения, подправляя в уме косяки и паузы: ему не терпелось на выходных повторить самому эти связки, добавив свой стиль. Потому ужасно тяжко было подавлять в себе танцевальную сущность, буквально без остатка поглощавшую в себе все благоразумие, когда ты волей-неволей вовлечен в творческий процесс со всех сторон.       - Ну, когда-то баловался танцами, - уклончиво произнес Наруто, слыша, как ожесточенно жует свой тост Саске, - это так, несерьезно, только в детстве и подростковом возрасте…       - О, достаточно долго, - сразу заключил Рок Ли, живший танцами круглосуточно, - надо будет провести тебе тестирование, - задумчиво произнес он под энергичные кивки Суйгецу, пившего третий стакан газированной воды.       - Не напирайте на Наруто, а то доведете его! – вздохнул с легким упреком Хъюга, проглатывая жаренный рис с говядиной. При взгляде на апатично жевавшего макнэ его глаза приобрели мягкий перелив цвета чертополоха. Неджи полностью сосредоточился на самом младшем, отключившись от общего спора между Ли и Суйгецу, вовлекших Наруто в обсуждение танцевальных движений. И чересчур лидер завис, наблюдая за поеданием Учиха авокадо-тоста, что тот вскинул вопросительный взгляд на лидера, под его зачарованным глазами слизывая авокадо с раскрасневшихся губ. Хъюга отрицательно мотнул головой, мол, все в порядке, извини, сконфуженно опустив взгляд на свою тарелку. Саске довольно усмехнулся про себя, обожая подлавливать Неджи и смущать такого серьезного, собранного и ответственного парня, упиваясь радостно собственной властью над их лидером.       - Иди сюда! - вдруг перегнувшись через весь круглый стол, Саске беззастенчиво за подбородок развернул лицо опешившего Неджи к себе и уверенным движением стер темный соус с уголка губ того. Все моментально притихли, удивленно наблюдая за ними: Учиха никому не позволял не только тискать себя, иногда кроме неугомонного Суйгецу, но и как-то, даже по-отечески, проявлять к нему заботу. Сам же лишь деликатно, не вторгаясь ни в чье личное пространство, указывал на себе, что где-то прядь выбилась, подводка размазалась и все в таком духе. Потому столь бесхитростное поведение заботливости не могло не ошеломить их всех, в особенности то, как спокойно, с явной охотой и с очевидным смущением принял Хъюга сей жест макнэ. Наруто же вновь стушевался, поспешно отведя задрожавший взгляд, будто присутствовал в совершенно не предназначенный для него интимный момент их двоих. Неприятная колкость мурашками прошлась по телу, ведь видеть столь бережное отношение Саске с искренней полуулыбкой-полуухмылкой – выше его сил.       - Доедай! – то, как жестко и требовательно процедил Ли, видя отодвинутую тарелку макнэ, согнало со всех завороженность сердечным поступком Учиха. Неджи вмиг отделался от блаженной одурманенности, растерянно уставившись на Рока. – Или мне воплотить свою угрозу?       - Успокойся, мам, - скривившись, едко отозвался Саске, единственный, кто позабавился от собственного представления, смакуя оторопевшую реакцию Узумаки, не вынесшего наблюдать то, как аккуратно, даже нежно брюнет вытер соус с дрогнувших благодарной улыбкой губ лидера, - мне осталась четвертинка.       - Ли, ты волшебник! – Неджи мягко сжал плечо рядом сидевшего друга, и тот чуть расслабился. – Все-таки сумел накормить нашего макнэ!       - Настоящая мамочка-волшебница! – хохотнул Суйгецу под усмешку Шикамару. – Наруто, с кем ты, а с кем Какаши поедет? – удивительно, как порой из образа смешливого дурачка, не терявшего хватку кого-то подколоть, Хозуки мог моментально перестроиться на рабочий лад.       - Со мной поедет Наруто, с тобой – Какаши, - вместо блондина ответил Неджи, уже почти расправившись со своим блюдом. Суйгецу скривил губы, мол, Хатаке все веселье испортит, на что Хъюга шутливо пригрозил тому пальцем, чтобы не издевался над нервами главного менеджера, иначе тот потом будет отыгрываться на всех парнях.       - Ребята, если вы доели, то следует поторопиться, чтобы вы не опоздали на съемку танцевальной практики, - деликатно и осторожно вклинился Узумаки, с виноватой улыбкой на полных губах. Не мог он сразу перестроиться с мягкого дружелюбия на деловую сухость, как того требовала от него Темари.       - Какой ты милашка вежливый! – рассмеялся Суйгецу под всеобщие кивки. Наруто чуть опешил, пытаясь вразумить, почему вновь пепельный блондин так умилялся с его привычного радушного поведения?       - Забей, - поднявшись из-за стола, махнул ладонью Шикамару, - обычно все сотрудники с нами – роботизированные солдаты, так что мы ценим твою душевность, - Нара приулыбнулся тут же расслабившемуся менеджеру, поднявшемуся вместе с остальными вслед за главным рэпером.       - Просто еще не поднаторел, - фыркнул Саске, топором ударив по потоку хвалебных слов в сторону Узумаки. Шикамару только закатил глаза, пробурчав, что даже еда не способна вызвать в угрюмом макнэ прилив эндорфинов. Ли чересчур обеспокоенно воззрился на их нового менеджера, зная, как часто Учиха очень остр на язык, не следя за мрачным эффектом собственных жалящих слов. Суйгецу же незаметно для всех боднул локтем лучшего друга, красноречивым взором льдистых глаз дав понять тому, что перегибал палку: чего брюнет взъелся на забавного парня, о котором у них у всех сложилось исключительно положительное впечатление?       - Пошлите, Гай вставит нам за опоздание, - строго произнес Неджи, пресекнув возникшую неловкую напряженность. Сразу парни ускорились, зашагав к лифту на самые нижние, по сути, подвальные этажи, где располагались все основные танцевальные залы и звукозаписывающие студии. – Потом поговорим, - притормозив, лидер настиг плетущегося в конце макнэ. Тот сжал до хруста челюсти, ненавидя, когда кто-то отчитывал его по справедливым основаниям. Тем более Неджи, которого раздражать и подводить хотелось меньше всего. Однако самооправдание «Это все из-за Наруто!» не могло быть использовано в собственную защиту, потому Саске пришлось лишь кивнуть и молчаливо зайти последним в лифт. Все сильнее ему становилось не по себе не только из-за постоянного присутствия Узумаки, отчего раздраженное негодование вконец портило и без того депрессивное настроение Учиха, но и из-за внезапных вспышек досадливой злости на себя же, когда брюнет расстраивал своего лидера, ловя его неодобрительные, журящие, в особенности грустные взгляды. Когда успел Саске так расчувствоваться, что столь резко отзывался эмпатией на эмоции Хъюга, чувствуя любые волнения того?       Длинные волосы, почти насквозь пропитанные потом, растрепались водорослями по взмокшей спине, совсем выбившись из низкого хвоста. Неджи передернул плечами, стараясь не обращать внимание на столь привычно-мерзкое ощущение под конец тренировки. Разве кто-то ожидал иного, что их хореограф просто так отпустит парней после довольно-таки быстрой записи? Даже смешно подумать. Естественно, Майто Гай еще около трех часов добивал группу, сейчас валявшуюся в бездыханном положении прямо на полу, прямо полуголыми – всем было уже без разницы на предостерегавшие правила оставаться всегда в футболках. Теперь Хъюга окончательно убедился в своих подозрениях: почему же им поставили и вокал, и обед, и саму съемку так рано… М-да, как теперь меньше, чем через два часа отрабатывать модельную работу, когда руки тряслись, ноги подкашивались, и глаза закрывались сами собой? Что ж, риторический вопрос для айдола – идти и делать свое дело. Никаких жалоб, жалости и сожалений – на это нет ни времени, ни сил. Как обычно, впрочем.       - Ну, неплохо, ребята, неплохо! – если Гай, высокий, мощный и вечно улыбчивый, выдавал такую вот своеобразную похвалу, то поистязал он их действительно «неплохо». Фирменным жестом – большой палец вверх – он подкрепил свои слова. – Кто-то хочет остаться на дополнительное занятие?       - НЕТ!!! – взревевшим хором моментально отозвались парни, едва не вскочив от ужасного предложения Гая, громогласно рассмеявшегося от всполошившейся реакции группы.       - Я с удовольствием! – мокрый настолько, словно только что вынырнул из воды, с боевой готовностью прохрипел Ли, стараясь бодро подняться хотя бы на колени: брюнет и так ежедневно занимался танцами, через день и силовыми тренировками, потому он еле стоял, но все равно готов был вновь завалиться в обморок, лишь бы показать себя.       - Рок Ли, ты был безупречен, да и я пошутил: мне еще надо с другой группой поработать! Но ты молодец, продолжай в том же духе! – все парни одновременно скривились в неподдельном отвращении, когда и Ли, и Гай вторили друг другу столь слащавыми улыбками, а Рок еще и на манер хореографа подражал фирменному жесту того.       - Рад стараться, господин Гай! – Рок бы в лепешку кровавую расшибся, но ни за что, ни при каких обстоятельствах не отказал бы, не подвел бы, не разочаровал бы того, кто первый и единственный по-настоящему поверил в невзрачного мальчика «гадкого утенка», неумолимо и безжалостно воспитыв в нем совершенного айдола, помогая от чистого сердца. Неудивительно, что с таким восхищенным обожанием Ли относился к мужчине, заменившего вечно задираемому, недооцениваемому пареньку фигуру заботливого и преданного отца. Потому лишь про себя его сокомандники могли закатывать глаза на щенячьи нежности этих двух брюнетов, на самом деле искренне благодаря Майто за его проделанный труд и непоколебимую веру в скрытые таланты их главного танцора, которые, в конечном итоге, проявились сполна.       - Блять, я даже шевелиться не могу и не хочу, - простонал Шикамару, только-только восстановивший дыхание. Когда их хореограф все же покинул танцевальную студию, ребята еще какое-то время выброшенными на берег рыбами валялись на полу, тупо вдыхая и выдыхая.       - Если еще раз нам поставят танцевальные записи вместе с тренировкой в день, когда мне отрабатывать с YSL… - зарычал Суйгецу, наконец-таки переворачиваясь со спины на живот, и на четвереньках передвигаясь к пуфу с их раскинутыми вещами.       - Я сам помогу тебе их линчевать, даже когда у меня самого нет индивидуальных съемок, - с закрытыми глазами прокряхтел Саске, у которого разноцветными мушками все двоилось и троилось. Да, хорошо, что Ли, уже отсалютовавший и побежавший в раздевалку, заставил буквально до последней крошки проглотить его тот авокадо-тост, иначе бы Учиха перенял традицию Рока падать в обмороки. И гораздо чаще.       - Я поговорю с Какаши, - с нажимом отозвался лидер, полностью солидарный с безоговорочным мнением друзей, - если опять продинамят – пойду к Ибики.       - О, кажется, нас всех доконали, - скалясь сытой акулой, Хозуки уже натянул на себя футболку, скрыв свой молочно-белый пресс, и хлыща седьмую бутылку подряд. Обезвоживание – страшный бич именно для него, который нельзя допускать в силу особенностей его организма.       - Шагай в душ, а не чеши языком – нам скоро ехать на съемки! – Неджи был совершенно не в настроении: лишь половина пройденного промоушена для камбэка, перестановки кадров, хитросплетения резвых действий Какаши без их участия, новый менеджер, который чем-то не угодил Саске, сам Саске и его пугающее поведение, запись трека и клипа на свое день рождение с Ли, которые они еще вообще не обсуждали… Забитая голова шла кругом, но приходилось терпеть и стискивать кулаки, иначе Хъюга просто бы взорвался от переполнявшего его хаоса противоречивых вопросов и умозаключений. Кошмар наяву. Или как любил подытоживать Суйгецу - пиздец.       - Сам доползи-то, хен, - язвительно скривившись, Хозуки нарочито медленно поплелся в душевую, соединенную со студией. Остальные отозвались смешком на проделки мимики пепельного блондина и начали потихоньку вставать, передвигаясь в стиле Ходячих мертвецов.       - Домой на студию? – Неджи чуть развернулся на обращение Саске к Шикамару. Невольно жемчужная гладь усталых глаз лидера скользнула по впалому, рельефному животу макнэ, по его жилистым, с ярко проступавшими венами бледным рукам, по его копьями торчавшим ключицам – слишком редкое зрелище, слишком близко демонстрируемое зрелище, отчего Хъюга еще сильнее помрачнел, жутко злясь и стыдясь своей опалявшей внутренности реакции.       - Если ты не будешь канючить и поешь со мной – на голодный желудок не пишется музыка, - Нара многозначительно усмехнулся, на что Учиха демонстративно закатил глаза, - и да, дома пожрем спокойно, чтобы хоть всю ночь творить.       - Не забудьте, что завтра к полудню у нас интервью на телевидении, - конечно, без замашек лидерства Неджи не мог, всегда стараясь проконтролировать сокомандников. Те машинально кивнули, повернувшись лицами к Хъюга. Бездонный взор поблескивающих антрацитов задержался на крепких, широких плечах Неджи, на его сильной груди и на шести кубиках пресса, будто бы прорисованных черным карандашом. Идеальные мышцы идеального тела, добиться которых Саске почти невозможно, с его-то долговязой конституцией типичного астеника.       - Не парься и иди собирайся, мистер Dior, - Шикамару щелкнул лидера по шее, зябко поежившись: кожа быстро остывала под градом пота, а футболку он не собирался накидывать, когда душ, считай, прямо тут. Отсалютовав цыкнувшему беззлобно Хъюга, их главный рэпер направился смыть с себя всю танцевальную изнеможденность, дабы воодушевиться на музыкальную сессию в помощь сольного трека макнэ.       - Когда он успел так спину раскачать? – задумчиво протянул Саске, провожая смуглую спину Нара, чьи мышцы отчетливо прорисовывались с каждым его шагом.       - Когда нормально ешь, то легче и результатов добиться, - Неджи подмигнул фыркнувшему Учиха: конечно, лидер не упустил бы возможности наставленчески поддеть самого младшего, тем более когда это жизненно важно, ну и когда он так очаровательно дулся, сверкая своими завораживавшими глазами цвета глубокой ночи. – Меня будет сопровождать на съемку Наруто: мне нужно на что-то обратить внимание?       - Пф, с чего бы? – Хъюга не спускал внимательного взгляда с макнэ, тут же отгородившегося от него по привычке густой челкой, сейчас рваными прядями свисавшей из короткого хвостика.       - Обстоятельно мы поговорим позже, - предупреждающее напоминание заставило Саске всего съежиться, - но сейчас скажи честно, Наруто тебе просто перешел дорогу? Есть причина?       - Наруто, - такое родное имя теперь чужого человека ощущалось кислой горечью на языке, - просто напоминание той среды, из которой моя семья, потому мне он не по душе.       - Я понял, - развивать угрюмую мысль макнэ, вдаваться в подробности действительного не было времени, да и хотелось в более уютной обстановке выведать то, что снедало Саске, - тогда, пожалуйста, поешь и отвлекись своим треком, хорошо?       - Лады, - их разница в росте всего в два сантиметра не давала им смотреть друг на друга снизу вверх и наоборот – лишь глаза в глаза, что было особенно удобно в такие доверительные моменты, когда по одному взгляду можно было понять друг друга вместо всяких оправдательных слов. Саске все-таки взглянул из-под челки на Неджи, с оттененной грустью ухмылкой и затравленным блеском черных глаз. Мягкость глубоко голоса лидера, с этой его сердечной просьбой, не могла не подействовать теплом на брюнета, на самом деле нуждавшегося в сочувствии, но никак не жалости, что Хъюга и понимал лучше всех.       - Тогда на связи, - а Неджи не мог не поддаться своему чувственному порыву, когда с таким пронзавшим неподдельным доверием в оттаявших темных глазах Саске смотрела на его, и бережно притянуть чуть вздрогнувшего макнэ к себе, чмокнув того в мокрую черную макушку. Опешивший и тронутый, Учиха на прощание крепко сжал широкую ладонь лидера и приулыбнулся ему. Теперь голова в месте прикосновения тонких губ горела, обещая сильно разболеться. Видимо, и у Неджи есть своего рода власть над ним. Хорошо это или плохо? Следовало бы разобраться.       Не двигаться. Не дышать. Не думать. Ни на что не было сил. От слова совсем. В тяжелой голове эхом раздавался звон от любого шума, которого, к счастью, было не так уж и много в студии Шикамару. Саске до боли зажмурил глаза, до напряжения в мышцах лба нахмурился, пытаясь хотя бы так отвлечься от тупой ноющей боли. Эта мерзкая, не прекращавшаяся головная боль то внезапно приливала, то отливом так же резко убывала, всегда застигая его врасплох уже на протяжении месяца или двух. В большинстве случаев – терпимо, особенно с двумя таблетками за раз, но порой такими цунами она накрывала брюнет под ночь, что хотелось выть до слез. Но ничего, за годы работы в шоубизнесе Учиха научился и гораздо более отвратительное терпеть.       - У тебя ужин с алкоголем или алкоголь с ужином? – Нара усмехнулся, скептично изогнув бровь, когда наконец отвлекся от микширования некстати присланной ему музыки, из-за чего он уже час возился, не приступая к основной их деятельности. Зато они в спокойной и дружеской атмосфере успели насладиться и едой, и хорошим спиртным, взбодрившим парней.       - Выбирай тот вариант, который тебе ближе, - промямлил Саске, все еще сидя замершей фигурой с запрокинутой головой на широком кожаном диване. Шикамару звучно хмыкнул – явный признак его нараставшего раздражения и всколыхнувшейся напряженности.       - Если я отчитаюсь, что ты съел лишь маленькую пиалу риса и пару кусочков сашими, запив всю эту скудность бокалом виски, то никаких вариантов вообще не будет, - Нара уже полностью на крутящемся стуле развернулся к неподвижному макнэ, выключив музыкальную аппаратуру с пультом. – Скажи, у тебя снова приступы анорексии? – их главный рэпер, не жаловавший сантиментов, спрашивал в лоб, не заботясь о деликатности личных границ. И так он поступал лишь с самыми близкими, лишь в самые критические моменты. – Мы все очень беспокоимся за тебя, тем более твое состояние – триггер и для Суйгецу с Ли, которые только после тебя смогли выкарабкаться…       - Ну и зря переживаете! – Саске наконец-таки отмер, злобно фыркнув и тряхнув взлохмаченным каскадом отросших волос. В полумраке студии он действительно походил на восставшего из склепа вампира, с заостренными из-за теней чертами белого лица и горящими черными глазами. Только вот что Неджи, что Шикамару давно изучили повадки их своенравного макнэ, потому вся эта раздраженная бравада хорохорившегося грубияна – встроенная в брюнета самозащита, которая бережно охраняла истинные чувства, никогда бы не явленные на показ даже самым близким его друзьям. – Раз ты обратил на меня внимание, то давай заценишь мою песню!       Не церемонясь, Учиха резво подскочил с насиженного места, едва не завалившись на стеклянный стол с остатками еды и выпивки, вновь мотнул вороньим гнездом не уложенных после душа волос, дабы отогнать калейдоскоп разноцветных мушек перед расфокусированным на миг взглядом, и быстро включил всю аппаратуру Нара. Тот, ощутив, как всем разморенным телом младший облокотился на его плечи, вымученно вздохнул про себя и, естественно, приняв тщедушную тушку брюнета, нисколько не воспротивившись, включил его трек. Да, несмотря на то, как слаженно Саске записывал музыку для группы под мягким, но твердым руководством Хъюга, все-таки над собственной музыкой Учиха предпочитал работать вместе с главным рэпером. Потому что Шикамару, с его аналитическим, хватким умом и тонким, живо восприимчивым чутьем, был рожден создавать музыку, качественную и хитовую, для любого жанра, для любых исполнителей. К тому же, он никогда и никого не судил, не осуждал, не имея никаких предвзятых мнений или оснований, одним словом, - всегда с распростертыми объятиями готов был не только к созданию шедевров, но и к абсолютно любым экспериментам. Потому то, как спустя половину песни, Шикамару резко, даже как-то отчаянно нажал на «стоп», тут же вперившись нечитаемым, но давившим взглядом на вздрогнувшего Саске, моментально оторвавшегося и отскочившего от своего хена, сильно поразило младшего.       - Саске, - буквально прошипел Нара, не отрывая от ощетинившегося брюнета свирепого взора, - кто написал эту песню? – в черном огне яростного возмущения сощуренных глаз шатена явственно читалось хлесткое обвинение: «Этот ТЕБЕ написал песню?!». – Это совершенно не твой стиль. Ты не пишешь такую музыку в принципе! – злостно цедил Шикамару, при этом оставаясь с пугающе ледяным выражением лица. – Андеграунд, рок, жесткий бит, резкие басы, низкая тональность, а сейчас – нарочитая сексуальность, чистый поп, обволакивающий вокал, серьезно?       - Мне нельзя сочинить что-то новое? – словно от назойливой мухи отмахнулся Саске, плюхнувшись во второе кресло напротив, стиснув зубы от окатившей иглами волны головной боли. Он правда любил выпивать в компании Нара, знавшего толк в отличном алкоголе и не обременявших ничем задушевных братских беседах, благодаря чему каждодневный стресс иссушался так же легко и незаметно, как и их бокалы. И никогда они не превышали свою норму, пребывая просто в расслабленном состоянии. Однако сейчас… неужто алкоголь спровоцировал столь внезапную вспышку гнева в данный момент лениво-апатичного рэпера?       - Тебе никто ничего не запрещает, - Шикамару четко осознал, что оступился, едва не переступив черту дозволенного. Не в его принципах нападать, обвинять, отчитывать и воспитывать, даже роль старшего тут ему не указка. Лишь окунувшись в дрожавшую черноту глаз напротив, рэпер пристыжено спохватился: в гуще ожесточенного мрака блеснул испуг доверия Саске к нему – худшее, что можно себе представить. Все они прекрасно знают, какие серьезные trust issues у макнэ на самом деле еще с преддебютных времен, потому обиды, недопонимания, недовольства, злость, раздражение – сущая ерунда мальчишечьего поведения с уязвленным эго, но пошатнуть доверие, по крупицам выстроенное за несколько лет… - Саске, если ты переживаешь, что я настучу руководству на тебя – я ни за что не поступлю так, пока ты сам не соберешься, - Нара отчаянно хотелось прикоснуться к тонкому запястью брюнета, сейчас опять отгородившегося от внешнего мира за каскадом челки, но шатен только протяжно выдохнул и горько усмехнулся, - это не Пейн: он не специализируется на таком жанре. Это Хидан, - с обреченной твердостью заключил Шикамару, развернувшись обратно к музыкальной аппаратуре и горевшему прожектором экрану компьютера.       - Это его подарок, - вдруг хрипло отозвался Саске, с подтянутыми к себе ногами сжавшись в ершистый комок, - когда мы выиграли Grammy. Сказал, чтобы я не останавливался и продолжал дальше, не боясь показывать свой гипертрофированный образ сексуальности, - зарывшись лицом в острые колени, пиками торчавшие из-за обтянутых черных джинс, Учиха звучал так, будто исповедовался, что претило Шикамару, так как наседать на младшего и выуживать из него личную информацию, ему вовсе не было нужды.       - Вы в отношениях? – но если уж сам брюнет решился обнажить свое личное времяпрепровождение, то следовало бы разузнать, в целях безопасности и опережения какой-либо угрозы, как можно более подробно.       - Пф, - насмешливо фыркнул Саске, одними смеявшимися глазами из-за коленок уставившись на недоуменного хена, - трахаться – это не отношения, - способность макнэ без всякого смущения бросаться хлесткими словами была просто на зависть.       - Саске… он действительно запал на тебя, - кивнув на монитор с оставленной на середине песней, серьезно произнес Шикамару, - Хидан никогда и ни за что просто так кому бы то ни было не дарит свою музыку, даже из самых теплых дружеских побуждений. Я с тринадцати лет был в андеграунде, хоть и for fun выкладывал все на SoundCloud, но три года среди отвязных парней научили меня моментально чувствовать наеб везде.       - Подарок – это наеб? – усмехнулся самодовольно Учиха. Сейчас очевидный наеб – та манера, которой придерживался брюнет: нарочитая дерзость и откровенная боевая готовность отпинывать жесткими словами любой выпад оппонента. Однако то, как все еще судорожно он сжимал костлявыми руками ноги, как отчаянно играли жевалки на его скуластом лице, как пристально впивались в рэпера напряженные антрациты, явно твердило, насколько беззащитным, задетым и неуверенно ощущал себя макнэ.       - Подарок – это самое большое, что можно помыслить о таком человеке, как Хидан, - Шикамару специально говорил медленно, чеканя каждое слово, чтобы до эмоционально вздыбленного Учиха наконец дошло: Хидан – чистая, непредсказуемая, неконтролируемая опасность, которую ничем не предотвратить, которую ничем не остановить, а Саске самовольно и охотно лезет на рожон.       - Ты злишься, что я просто с ним трахаюсь, а он типа втрескался в меня и готов даже песни дарить? – брюнета же собственные умозаключения поистине забавляли. Если все опасения их главного рэпера только в том, с кем спит он, то это полный бред!       - Я злюсь, что ты не только солгал всем нам, где и с кем пропадаешь, но и провоцируешь детскими выходками на скандал в поисках дополнительного внимания Неджи, разбрасываясь легкомысленно именами Акацуки, - Саске резко выпрямился и на пару мгновений перестал дышать, полностью замерев. Слишком часто его упрямое высокомерие стало застилать глаза густой пеленой, будто бы Учиха всегда был безоговорочно прав. Будто бы все он контролировал, будто бы все у него получалось, будто бы он был в выигрыше при любом раскладе, будто бы все находились в неведении. Однако сейчас его не просто застали врасплох, прижав к стене, но и сканировали против воли, безошибочно и моментально. – Если тебе хотелось уколоть нас, что мы с Неджи мало уделяем…       - Причем. Тут. Неджи?! – лающим рыком отозвался Учиха, вскочив с кресла, что оно глухо ударилось о задрожавший стеклянный стол. От вспышки ледяной ярости макнэ Нара и не вздрогнул, лишь воззрившись на высокую, нависавшую над ним фигуру снизу вверх.       - Думаешь, никто не замечает, как он смотрит на тебя и как ты наслаждаешься этим? Или как ты потакаешь, играясь и насмехаясь, его порывам, а он готов и дальше унижаться? – теперь Шикамару злился по-настоящему: своего лучшего друга, благодаря которому он стал тем музыкантом, которым являлся, он не дал бы и дальше втаптывать в грязь. Но кипятиться в стиле импульсивного брюнета шатен не собирался, продолжая спокойно сидеть в своем кресле и мягким баритоном констатировать каждый факт. – Поговори с ним, вам это обоим необходимо! – все-таки не мог Нара до конца дожать роль хладнокровного героя с каменным сердцем, горячо схватив ладонь дернувшегося макнэ рядом. – Он души в тебе не чает! Да мы все! Ты же знаешь, что мы всегда на твоей стороне, всегда поддержим, примем и не осудим, а поможем тебе! Не нужно закрываться и убегать, насилуя себя обществом с такими, как Хидан…       - Мне что, предложить Неджи переспать со мной, чтобы он осознал свою ориентацию и чтобы он перестал прятаться от самого себя? Или пообещать, что больше не увижусь с Акацуки, чтобы мы замяли все? А? Или все сразу? – все же Шикамару перегнул палку, не почувствовав, что младший не был в состоянии досконально понять рэпера, что младший совсем не был готов к такому откровенному разговору: грубым вызовом заговорил Учиха, с силой выдернув свою руку из тисков Нара, отойдя от него на несколько шагов назад, с надменно вскинутым подбородком буравя его презрительным прищуром.       - Ты не понял… - достучаться до младшего было уже почти невозможно, но Нара обязан был разрулить созданный им же конфликт, - если ты выпускаешь песню Хидана как свою – дороги назад не будет. Ты абсолютно уверен в безвозмездности его намерений? – Саске тихо шикнул, прикрывая глаза от грома головной боли, стоило представить плотоядную улыбку Хидана в каждую их встречу. – если ты не прояснишь взаимоотношения с Неджи, то страдать от этого будет не только он, но и остальные. Ты абсолютно уверен, что сможешь и дальше продолжать так вести себя? – то, как с каждым словом все более подавленно хрипел Шикамару, мучительно кольнуло Учиха за живое, воспринимавшего речь старшего в штыки. – Если это то, чего ты по-настоящему хочешь: путаться с теми, у кого дурная слава, спасть с теми, кому нужно лишь твое тело, пить с теми, кто готов накачать тебя и бросить под ноги репортеров… пожалуйста, твое решение – твоя ответственность, - теперь дыхание совсем перехватило, а горло сдавило настолько, что едва сознание не попрощалось с одеревеневшим Учиха. Суровым набатом сказанная одиозная фраза, которой же он и ранил недавно Наруто, вернулась ему сполна, ударив под дых.       - Шикамару! Это ты не понял! Я… - решительно выставленная вперед ладонь хена, грубо приказывавшая замолчать младшего, его свирепо сведенные тонкие брови, его с силой поджатые губы – Саске перегнул палку, сломав ее.       - Не объясняй, чтобы не звучать для нас обоих оправдывающимся, - лишь осиплый тон главного рэпера опаляюще искрил всей гаммой едва сдерживаемых эмоций удручавшего разочарования, глухой обиды и горького понимания, - песня официально твоя – никто ничего не узнает, но Неджи действительно стоит знать об этом, хотя лидер и сам может догадаться... Музыка сделана, вокал записан, так что мне остается только продакшн. На сегодня все, спасибо.       И Шикамару полностью развернулся спинкой кресла к оцепеневшему шоком Саске, махнув тому в сторону двери. Учиха шумно сглотнул, сжал до крови кулаки, бросил тоскливый взор на покачивавшийся кончик конского хвоста Нара и бесшумно покинул его домашнюю студию. Он и представить не мог, что братская посиделка для его соло обернется так. Ужасно, угнетающе и раздирающе. В полутемном коридоре подвала их общего дома он сполз на холодный кафель, загнанно дыша и дико растирая виски. Монотонной барабанной дробью нарастала боль в раскалывавшейся голове, бешеное сердцебиение рвало глотку, отрезвляющего воздуха начинало не хватать. Еще немного, и жуткий приступ панической атаки разорвал бы его прямо тут. Ведь он вновь подвел всех. Ведь он вновь был причиной всего негатива. И это все из-за него, не из-за кого бы то еще. Это Саске вечно портил всем жизнь. Потому и Наруто предал, избавившись от него. Потому и старший брат не взял его в Штаты, оставив его. Потому и отец с таким откровенным безразличием отнесся к его карьере, позабыв о нем. Ненужный. Брошенный. Лишний. И всегда один. Один, один, один… Негде было приткнуться, не к кому было обратиться, нигде нет и не было прибежища. Больше не спрячешься, как когда-то, в жарких объятиях его персонального солнца: Наруто – другой человек, да и сам Саске. Его солнечная любовь погасла в прошлом вместе с тем лучезарным мальчишкой, никогда не подводившего Учиха. И даже к единственному человеку, над которым так долго издевался брюнет, что и другие тыкнули его носом в собственное дерьмо, не посмеет он заявиться. Неджи не заслуживает быть втянутым в то, чего не перенесет, пусть он и клялся, что всегда, неважно при каких обстоятельствах, будет за макнэ, исключительно на его стороне.       Всеми оставшимися мизерными силами Саске подавил одуряющий приступ рвоты, поднялся медленно с колен и болезненно зашагал к лифту, чтобы подняться на первый этаж и уйти прочь из их общего дома, чтобы трясущимися пальцами напечатать сообщение: «Я приеду, встреть меня» и вызвать такси и добраться к тому, кто действительно ни разу ни осуждал, ни порицал, принимая Учиха в любом состоянии с распростертыми объятиями и с искренним радушием хищной улыбки-оскала.