После слез становится легче

      Саске никогда не снились сны. В общепринятом понимании. Его сны – его же воспоминания, порой вырванные из контекста прошлого, порой искаженные фантазией мозга, порой становившиеся кошмарами. Но их основа – всегда ретроспектива былого, важного и дорогого сердцу. Хотя иногда и необязательно в положительном ключе. Учиха привык к такой уникальности собственных сновидений, что часто координировалось с нынешним положением дел, давая своего рода звоночек в виде рефлексии воспоминания, что же наяву можно сделать с той или иной ситуацией. Однако ощущения после особо ярких вспышек прошлого оставляли после себя горечь и разбитую болью голову. Но и к этому уже было не привыкать.       Очень часто, даже навязчиво часто, снился старший брат Итачи. Тот самый недосягаемый идеал, восхваляемый всеми и всегда, заставляя младшего оставаться в тени и пожинать крохи редкого внимания в свою неприглядную сторону. Когда другие мамы хвастались своими детьми, то их мама, Микото, либо восхищалась не по годам великолепными достижениями старшего, либо просто молчала. Про Саске никогда особо не упоминали: слишком уж разительный был контраст между двумя, по злорадной иронии, внешне жутко схожих братьями. Если Итачи – с рождения само невозмутимое спокойствие и четкая разумность, то Саске – импульсивность энергии и жесткое своеволие. Если старший тихо проглатывал книги и молча ходил спорт, то младший изгалялся шумными играми и беготней с собаками подружек мамы. Для их семьи высокого и почитаемого положения просто неприемлемо было вести себя как обычные, нормальные дети, коим и был маленький Саске. Игривый, задорный, веселый и милый – очаровательный и прелестный малыш, вызывавший раздражение у отца, хлопоты у матери, но исключительно умиление и восторг у старшего брата. Итачи с небывалым удовольствием для восьмилетнего ребенка носился с двухлеткой, всячески развлекал младшего и оберегал, балуя при любой возможности. Конечно, это невероятно бесило отца, не выносившего сопли-слюни, тем более в мужском взаимодействии. Конечно, это смягчало и ублажало сердце Микото, в тайне мечтавшей о проявлении любви и ласки между всеми членами семьи без стеснения и порицания от мужа Фугаку. Вот только она прекрасно знала, за кого выходила замуж, потому и с каждым годом все больше и больше подавляла в себе эту наивность, незаметно становясь подобием своего избранника.       Маленький Саске, инстинктивно тянувшийся с рождения к источнику безраздельной и неподдельной любви в лице старшего брата, души не чаявшего в нем, не мог не вырасти эмоционально и физически зависимым от Итачи. Поддержка, забота, ободрения, вера, дружба – все это жизненно необходимое для ребенка и подростка воплощалось в старшем, искренне и неустанно дарившем Саске эти константы. Несмотря на природную натуру деятельного, упорного строптивца, младший Учиха не обзавелся по мере взросления множеством друзей: фамильная черта холодной бесстрастности и высокомерного отчуждения проявлялись сильнее с каждым годом. Да и строгое воспитание отца, постоянно ставившего в пример Итачи, наложило свой негативный отпечаток, от чего у его младшего сына сформировались искаженная, нестабильная самооценка и маниакальный перфекционизм, изводивший неуверенностью в себе. Потому первая крупная трагедия двенадцатилетнего Саске, когда Итачи, не желая быть ведомым Фугаку и становиться марионеткой в олицетворении его далеко шедших планов как главного наследника, просто сбежал в Штаты после окончания старшей школы и, выиграв в тайне от семьи грант Лиги Плюща, лишь оставил записку-прощание любимому брату, - стала и первой страшной, крупной трещиной внутреннего стержня младшего, вследствие чего тот резко и безвозвратно изменился, чувствуя себя брошенным, преданным и одиноким вместе с подорванным доверием к миру в принципе. Так что, как незаживающая рана, образ старшего брата, с которым он до сих пор не общается, преследовал Саске болезненными воспоминаниями во снах.       Однако в этом глухом одиночестве мрачной семейной обстановки и холода родительского отношения был единственный лучик света, согревавший и обнимавший несмотря ни на что, - Наруто Узумаки. Подававший огромные надежды политик Минато Намикадзе, отец персонального солнца Саске, не мог не познакомиться, а впоследствии и подружиться с миллиардером Фугаку Учиха, через собственные деньги влиявшего на саму политику. Чета Намикадзе – полная противоположность семье Учиха. Жена улыбчивого, великодушного альтруиста Минато, Кушина, своей яркой аурой неуемной энергии и ребяческого задора поначалу насторожила статную, умиротворенную, говорившую лишь по делу Микото, что отразилось и на первом впечатлении друг о друге их сыновей: Наруто, по зову сердца первым ринувшийся познакомиться с красивым, но каким-то угрюмым одногодкой, был моментально встречен ледяной презрительностью, которую с детских лет Саске научился копировать от отца. Потому обе семьи, слишком разные, почти не общались, исключительно из-за общих целей мужей порой собираясь в гостях. Дети же, откровенно не выносившие присутствие друг у друга, каждый раз ругались и дрались под хохот Итачи и порицание-отчитывание родителей. И никто не понимал, почему старший брат не вмешивался, только давая фору на размахивание кулаками двум огрызавшимся мальчишкам. Однако Итачи всегда видел и понимал больше, чем остальные, зная, что за показной ненавистью и нарочитой неприязнью скрывалась настоящая симпатия и крепкая дружба. В будущем, конечно. Что и оказалось правдой.       Разведенные младшей школой, сближенные секциями во время все также разных школ среднего звена, окончательно подружившиеся во времена старших частных школ, расположенных через дорогу, Наруто и Саске не мыслили и дня друг без друга. Как неразрывные инь и янь, они повсюду носились, таскались, дурачились вместе. Саске сопровождал друга на его ежедневные танцевальные занятия, порой и сам практикуясь от нечего делать. Наруто был рука об руку с брюнетом, когда тот с помощником отца посещал различные собрания, конференции, переговоры, чтобы в будущем стать полноценной заменой отцу в качестве главы их семейного бизнеса. Саске всячески и неизменно поддерживал артистичного блондина в его самоотверженной мечте стать айдолом и покорить шоу-бизнес, шутя, что станет менеджером лучшего друга, если не потянет дело Фугаку. Узумаки же ради лучшего друга надевал строгие костюмы на все встречи с инвесторами бизнеса Учиха, шутя, что станет главным помощником-советником Саске, если не дебютирует. И в такой гармоничной синергии, находя отдушину друг в друге, они были единым целом, пока однажды не осознали, что их сердца бьются в унисон совсем не из-за дружбы.       Саске часто одолевало сновидение того самого воспоминания, когда они с Наруто непонятно из-за чего обозлились друг на друга, отчего их отношения накалились и застопорились. Тогда еще лучший друг постоянно раздражал Учиха своим нытьем, что все одноклассницы вокруг видят в нем забавного красавчика, хоть и ходят с ним на свидания, но не давая надежды на что-то большее. Блондин ударялся в самобичевание, воя, что он уродливый и тупой, что с таким отношением женского пола к нему он точно не сможет очаровывать со сцены своих будущих фанаток! А время идет, а отец не разрешает становиться официально стажером, пока он не закончит старшую школу!       В тот день они оба прогуливали свои уроки, прячась не в туалете чьей-то школы, а оба сбежав и отправившись в самый отдаленный уголок парка, раскинувшегося далеко от центра. Им вот-вот должно было стукнуть четырнадцать, они считали себя зрелыми и всесильными, непонятыми и непринятыми родителями. В то время Саске уже вовсю пыхтел никотином, игнорировал окружающих и все чаще сталкивался мнениями с отцом. В то время Наруто истязал себя танцевальными и вокальными классами, пренебрегал учебой в открытую и также все чаще ругаясь из-за собственных мечт с отцом, да и с матерью. После этого сна-воспоминания Саске всегда просыпался мокрый и горячий – в тот день стояла удушающая жара, портя середину мая пекущим зноем.       - Ты так и будешь молча портить воздух своими сигаретами и игнорить меня? – Наруто, сердитый и хмурый, сидел в тени раскидистого дерева, вымещая свою озлобленность и негодование, разрывая травинки.       - Смирись, что ты клоун, или смени имидж, - лишь пожав плечами, скучающим тоном протянул Саске, стоя облокачиваясь о дерево и беспечно выкуривая вторую сигарету подряд.       - Да что ты вечно оскорбляешь меня в последнее время! – возмущенно воскликнул Узумаки, снизу вверх воззрившись обиженными глазами на лучшего друга. Брюнет действительно тогда отчего-то стал хлесткими словами цепляться к Узумаки, ядовито иронизируя над всеми промахами и неудачами друга, чем удивлял и Наруто, привыкшего к теплой поддержке Учиха, и самого себя, сбитого с толку.       - Заебал! – вдруг ожесточенно шикнул Саске, сплюнул сигарету в землю, с силой затушив ее носком кед и резко сел на корточки прямо напротив оторопевшего друга, пронзительно глядя тому в напрягшиеся небесно-голубые глаза. Сверкающие ониксы изучающе сверлили каждый миллиметр бронзового лица так близко и пристально, что Наруто, прижатый к шершавой коре дерева, из-за внезапного острого смущения весь побагровел и разозлился, желая уже в обратную обматерить брюнета, как тот неожиданно выдохнул, обжигая никотиновым дыханием золотистую кожу. – Ты – идиот, потому что не замечаешь, какой на самом деле замечательный, удивительный и восхитительный! – Учиха шептал яростно и надсадно, словно озверев. – Ты правда такой тупой, что не видишь своей солнечный красоты, своего лучезарного обаяния? Ты – самый прекрасный человек из всех, кого я знаю, кого я когда-либо встречал! Уймись, а!       Саске не выносил ноющих причитаний, в особенности несправедливых и уничижительных. А тут его лучший друг, который поразил его еще при первой встрече, когда Учиха ребенком восхитился, что бывают такие лучистой красоты дети, от улыбки которых сердце тает!, истерил на всю катушку, унижая самого себя, – отвратительно! Потому брюнету нисколько не было стыдно за свой жесткий порыв, уличивший его тщательно скрываемое обожание лучшим другом. Пусть хорошенько раскинет мозгами, прежде чем трепать нервы и себе, и ему безосновательными оскорблениями своей невероятно прекрасной личности.       - Ты правда так считаешь? – робко прохрипел Наруто, крепко схватив Саске за ладонь и не давая тому встать. Учиха специально поморщился от чужого прикосновения: руки блондина всегда были горячими, в противовес его ледяным конечностям, сейчас же еще и влажными из-за царившего зноя в полдень. – Правда? – также в противовес Наруто был сложен мускулистым силачом, отчего, стоило радостно изумленному другу потянуть слегка брюнета на себя, как тот прямо повалился на Узумаки, впечатавшись тому в грудь. – Ой, прости-прости!       - Говорю же, идиот, - получилось беззлобно и задорно из-за неловкости глупой ситуации. Саске оперся руками о широкие плечи друга, чтобы приподняться, пока тот инстинктивно удерживал брюнета сильными руками за его узкую талию. Рассерженный прищур горевших тьмой глаз напротив с нескрываемыми искорками хохота, нарочито недовольная ухмылка, подавлявшая рвавшийся наружу смешок, - Учиха не умел долго злиться на лучшего друга, хотя с детства демонстрировал мстительную злопамятность из-за своей ранимой натуры, которую легко можно было уязвить. – Да правда так считаю, дай мне встать!       - А с парнями так же? – ни с того ни с сего серьезным, вкрадчивым шепотом заговорил Наруто, смотря безотрывным и внимательным взглядом в теперь растерявшегося Саске. То, что его лучший друг – гей, Узумаки узнал вторым после Итачи, который и помог как раз таки разобраться в себе младшему брату еще в одиннадцать лет, за год до своего побега в Штаты. Учиха хотелось вновь проматериться, стукнуть вопрошавшего идиота и уйти от него от греха подальше, но то, как волнующе он смотрел на него, как трепетали волны глаз глубокого океана напротив, заставило Саске лишь ехидно ухмыльнуться:       - С чего такой интерес вдруг? Думаешь и о будущих парнях-фанатах? – крепкие загорелые руки сильнее сжали тощие бока, отчего брюнет шикнул и попытался вывернуться из стальной хватки блондина, но тот не дал и шелохнуться ему, удерживая на месте и пожирая потемневшей синевой отяжелевшего взора. – Что ты хочешь от меня?       - А что ты хочешь от меня? – Саске вздрогнул от пробиравшего жаром хриплого шепота Наруто. Все вокруг чего-то хотели, даже требовали от младшего Учиха: быть таким же совершенством, как Итачи, что было уже не так актуально в силу предательства старшего, но суть оставался неизменной; оставаться лучшим учеником класса и школы, продолжая быть примером для всех; быть чьим-то парнем, ведь от девушек, а за пределами школы и от парней, не было отбоя. Всегда кому-то что-то было нужно, всем, кроме Наруто. Узумаки никогда, даже когда они еще только умели общаться через ругательства, не пытался изменить или улучшить Учиха. Непоседливый блондин просто принимал чванливого брюнета таким, каким он был: с радостью и его паршивые недостатки хлесткого характера лучшего друга. Наруто ничего не нужно было от Саске, просто чтобы острый на язык, преданный и неизменно поддерживавший Учиха добровольно был рядом – и все, во что трудно поначалу было поверить подозрительному брюнету.       В тот знойный майский день, в тот тихий час в парке, в тот напряженный момент, когда бронзовые ладони Наруто отчаянно держали узкую талию Саске, они осознали то, что было очевидно когда-то давно для Итачи. Потому, кто первым припал к чьим губам, никто не помнил и не пытался разобраться. Именно с тех пор Саске наконец перестал задыхаться от невысказанной и подавляемой любви, а Наруто с восторгом и ответной любовью принял чувства того, без кого не мыслил своей жизни. Тот день часто снился Учиха, обрываясь или на поцелуе, или заканчиваясь тем, что уже наяву, мечась по кровати, он начинал задыхаться, ощущая, будто те бронзовые ладони сжимали не его талию, а шею, желая сломать ее напополам.       Так Саске и проснулся, резко разодрав глаза и надрывно дыша, в шесть утра последнего дня промоушена. За последний месяц это сладостное воспоминание ни разу не мучило его. Все еще дрожа, трясшимися руками он коснулся собственного пылавшего лица и почувствовал, что вовсе не капли пота со лба холодили щеки – собственные слезы, проглоченные во сне рыданиями, испещряли взмокшую кожу. Учиха был искренне поражен, ведь он даже бы и не вспомнил, когда в последний раз плакал, кроме побега брата и расставания с Узумаки. Видимо, это сердечно хранимое воспоминание сейчас воспринялось мозгом как кошмар. Из-за того, что Наруто две недели уже находился с брюнет бок о бок? Из-за того, что Саске наплевал на самоконтроль, который все чаще его подводил, и дал злосчастному импульсу взять верх, набросившись на своего лидера страстным поцелуем? Из-за того, что уже третий день Неджи, подавленный и хмурый, целенаправленно избегал макнэ? Или из-за всеобщей усталости группы, изнурявшего ее тягостного давления напряженных отношений между друг другом? Стоило все же переночевать у Хидана, обойдясь без ребяческой лжи, что Саске ультиматумом запретили в последние дни вести себя неподобающе, вот Учиха типа и расплачивался, как и предполагал мужчина, за свое нахальное пренебрежение рабочими обязанностями. Если бы было все так, если бы…       Небо все еще было раскрашено лилово-перламутровыми отливами рассвета, уже подсвечиваемого оранжевым золотом летнего солнца. Жемчужные перья облаков кучерявыми кляксами перемежались с золотисто-фиолетовым горизонтом, отчего застопоренные красотой раннего утра мысли вдруг сравнили восхитительный небосвод с глазами Неджи, когда тот спокойной радостью улыбался своим друзьям. Саске горько хмыкнул, продолжая рассеянно лицезреть возрождавшийся день ото сна. Хотя он от своего сновидения еще долго будет отходить: впервые он очнулся в слезах из-за счастливого момента в прошлом. Он знал, что еще раз заснуть, забывшись ото всего, не получилось бы, потому заворочался и дотянулся до заряженного у прикроватной тумбы телефона. Экран мобильного подсветился временем 5:13. Значит, Учиха открестился от кошмара даже раньше пяти утра… м-да, сегодня стилистам перед их онлайн-трансляцией праздничного обеда придется вновь усиленно поработать над зомби-видом макнэ. Пусть вся их команда красоты уже свыклась, что каждый раз им приходилось сотворять живого из восставшего из мертвых. Саске разблокировал телефон, включил камеру, навел объектив на окно над своей кроватью и сделал парочку неплохих снимков. Затем открыл приложение их собственной платформы MANTRAcode, созданной для общения их фандома Энигма с самой группой, где парни могли создавать посты, делясь всем, чем захотят, отвечая на комментарии фанатов. Распространенная практика для бОльшего взаимодействия айдолов с своими поклонниками, для создания бОльшей зависимости от артистов – прибыльный психологический трюк. К удивлению многих Энигма, самым заядлым пользователем оказались ни Суйгецу с его секси-позами на каждом фото, ни Ли с его очаровательными рожицами и постами-шутками, а именно лидер группы, очень часто делившийся размышлениями, цитатами, планами и музыкой с фанатами, всегда добавляя личные фото с прогулок, с работы в студии или с танцевальных практик. Хъюга трепетно и уважительно относился к их фандому, без устали благодаря поклонников при любой возможности, серьезно подчеркивая, что без их всепоглощающей любви и ежедневной поддержки ребята бы не стали тем, кем сейчас являлись, не завоевали бы тех наград, благодаря которым теперь и нарекались национальными героями, гордостью своей страны.       «Проснулся слишком рано, что застал рассвет. Полюбуйтесь на эти краски: они так похожи на глаза Неджи-хена, ха-ха! Не смог дальше спать из-за кошмара, потому, дорогие Энигма, сразу подумал о вас и решил поделиться красотой. Спасибо, что вы есть у меня! Благодаря вам забываю о плохих снах:*       Наверное, мне приснился кошмар, потому что сегодня – последний день нашего промо… Но вы не должны грустить и скучать, скоро порадую вас сюрпризом:) Надеюсь, ваше утро пройдет лучше, чем у меня! Вкусного завтрака и отличного дня!       Ваш макнэ-ранняя-пташка:)».       К милому посту Саске прикрепил сделанные фото и сразу выложил свою, как бы он выразился, писанину. Хоть и брюнет не мог не согласиться с Шикамару, брезгливо фыркавшего, что им нужно общаться с фанатами, как с детьми из яслей, Учиха, признаваясь исключительно самому себе, был действительно благодарен, что не только имел таких отчаянно преданных фанатов, но и место, где можно было выплеснуть то, чем зудели эмоции, – своего рода зарисовки личного дневника, где тебя еще и поддерживали, - всегда благотворно сказывалось на его состоянии. Конечно, в семнадцать-девятнадцать лет проще было не задумываться, насколько нелепо и странно было переписываться в таком тоне с миллионами людей, ведь сейчас Учиха уже вот-вот должно было стукнуть двадцать два, но рефлексировать на этот счет в полшестого утра - не лучшая затея. И Саске решил полностью отвлечься на комментарии фанатов предыдущих его постов, позволяя себе более не загоняться саморефлексией.       От себя не убежать. Какими бы способами не отвлекаться, даже самыми экологичными и полезными. И привычная рутина спорта не избавляла от снедающих мыслей. Вязких, гнетущих мыслей, доводивших до головокружения. Неджи даже принялся изводить себя танцами, редко вне расписания официальных тренировок практикуясь в них. Их старые треки, мощные и взрывные, требовали огромной выносливости и четкой концентрации, благодаря чему задыхаться от нехватки кислорода начинаешь буквально через несколько проработок одних и тех же связок. Однако, несмотря на всю сложность жутко динамичных танцев, Хъюга так и не смог избавиться от преследовавших тягостных дум, уже третий день не дававших ему нормально функционировать: ни спать, ни есть, ни сидеть в студии за треками, ни просто взаимодействовать с ребятами.       Конечно, Шикамару все рассказал. Правая рука лидера, самое доверенное его лицо, не могла утаить даже то, что принадлежало чужому человеку, но что также влияло или могло повлиять на группу в целом. К тому же совестливый и правдивый Нара ни за что бы не предал доверие своего хена ради макнэ. И почему-то Неджи не удивился, нисколько. Да, самый старший хоть и был подслеповат в анализе чужой личной жизни, часто попадая впросак, но не заметить участившиеся с каждым месяцем, начиная с сентября того года, странности Саске, лишний раз отлучавшийся куда-то и с кем-то, Хъюга не мог, потому стоически воспринял факт исчезновения самого младшего к чужому человеку. Однако к кому, да и с какой регулярностью – тут уже шатен ощутил, как больно стукнулось сердце о будто хрустнувшую грудь. Хидан. Х-И-Д-А-Н! Ненавистное имя, пощечиной прозвучавшее для лидера. Стерпеть, что Саске беспечно тусил вместе с Акацуки – одно, даже пусть вместе с Пейном – ладно, но с Хиданом… Плюс проигранная от начала до конца Шикамару песня, по словам главного рэпера, подаренная безвозмездно макнэ, красноречиво свидетельствовала о сути взаимоотношений между Учиха и Сином. Оттого невыносимо было стоять обескураженным истуканом под мрачно-злым, выжидавшим взором печальных глаз Шикамару. И эта дрянная ситуация, преподнесенная лучшим другом, приправленная его искренним сочувствием и сердечным участие, вконец добила Неджи. Он смог севшим голосом лишь попросить никому ничего не рассказывать, не сметь и заикаться об этом Какаши, пока их лидер будет обдумывать, каков вариант был бы наилучшим решением. Хоть Нара и не собирался вообще кому бы то ни было доносить про злосчастный секрет Саске, но было видно по криво осклабившемуся лицу рэпера, что он абсолютно против и дальше замалчивать то, что готово было вот-вот разразиться всем напоказ. Однако, естественно, Шикамару лишь спокойно кивнул потерянному Хъюга и вернулся к сведению трека в своей домашней студии.       Еще никогда прежде Неджи не оказывался в столь тупиковой ситуации, в столь подвешенном состоянии. Да и недавнее помешательство в туалетной кабинке после записи тв-шоу лишь усугубляло страшную подавленность лидера, отчего он невольно мазнул пальцами по багровевшему укусу-синяку на ключице, видневшемуся из-за растянутого ворота футболки. Можно ли было расценивать сумасбродное поведение противоречивших поступков макнэ как предательство? За спиной группы спать с главными конкурентами, славившихся неоднозначной репутацией, и принимать безрассудно такие музыкальные подарки, которые в дальнейшем могли бы стать предметом и юридических споров? Настолько Саске, с вечными его trust issues, доверял Хидану? Просто непостижимо… Было так тошно, противно и по-человечески обидно, что хотелось выть и биться головой о стену, дабы хоть как-то избавить воспаленную голову из-за этих раздиравших мыслей.       - О, утречко, дорогой лидер! – Неджи так сильно ушел в себя, так повально захлебывался собственным сокрушением, что и не услышал, как в их домашний танцевально-спортивный зал вошел Суйгецу. Часто то он, то Ли пропадали здесь суткам напролет, по одиночке или вместе оттачивая, придумывая и додумывая их танцы. – Настоящее событие застать тебя тут в танцевальном прикиде!       - И тебе привет, - глухо отозвался Неджи, не в состоянии подхватить шуточки пепельного блондина. Да, качать железо Хъюга предпочитал почти что полуголым, а вот отрабатывать танцевальные движения – в спортивном костюме.       - Чего грустишь? – за озорными подколами и хитрой улыбкой-оскалом скрывалась чуткая эмпатия наблюдательного Хозуки, севшего рядом с шатеном на пол. Льдисто-голубые глаза беззастенчиво внимательно рассматривали хмурое, бледное, мрачное лицо Хъюга, добела поджимавшего свои искусанные в кровь губы. – Там тебе наш макнэ чуть ли не в любви признается! – нарочито весело хихикнув, Суйгецу протянул еще сильнее помрачневшему лидеру телефон с тем самым утренним постом Саске. Неджи бегло пробежался прищуром по напечатанным строчкам и только мучительно выдохнул, отвернувшись от экрана чужого сотового, на что их главный вокалист звучно хмыкнул.       - Как понять, что тебя привлекают… определенные люди? - не сказать, что Неджи и Суйгецу были близки так, как Суйгецу с Саске или Неджи с Шикамару. Хозуки и Хъюга – параллельные вселенные, даже гипотетически не имевшие никаких созвездий-соприкосновений. Абсолютно разные, едва находившие схожие интересы. Нет, они никогда не враждовали, в открытую не выказывали никакого недовольства друг другу. Дружеская симпатия, общность целей, гармоничное сотрудничество, обоюдная уважительность и признательность – прекрасный базис для теплых отношений, хоть и исключительно одинаковость музыкальных вкусов по-настоящему сближала двух полярных парней. Однако сейчас Неджи впервые ощутил, что именно с Суйгецу хотелось поговорить откровенно, излить душу тому, кто не умел осуждать, кто не имел никаких предубеждений относительно никого и ничего.       - О, - вдруг лукаво воскликнул Хозуки, всем корпусом развернувшись к слегка опешившему лидеру, - все-таки Саске тогда после записи засосал тебя, верно?       - Чего?! – охрипшим моментально от смущенного изумления голосом прогремел Неджи, с такой гримасой праведной злобы уставившись на подавившего смешок Хозуки, что пепельный блондин испуганно замахал ладонями в жесте капитуляции.       - Вдох-выдох, хен, - Суйгецу специально разводил Хъюга на эмоции, дабы тот перестал сдерживаться и смог действительно раскрыться перед ним, - знаешь, я всегда восхищался твоему гениальному интеллекту, но относительно людей ты просто тупица! – Неджи совсем растерялся от такого жесткого напора Хозуки, скакавшего с издевок уже на обзывания. – Думаешь, мы озабочены только своими делами? Думаешь, мы в розовых линзах ходим и не замечаем, как ты млеешь подле Саске?       - Все настолько очевидно? – Неджи хотел разозлиться кипевшим в нем яростным возмущением от таких ядовитых выпадов младшего, но Суйгецу был абсолютно прав: Суйгецу всегда был единственным, кто говорил правду такой, какой бы она ни была, потому Хъюга не ощутил в себе должного порыва разразиться гневом. Он невыносимо устал прятаться от самого себя и ложью отмахиваться от того, что грызло сердце.       - Более чем, - как-то мрачно хмыкнул Хозуки, бесцеремонно всем своим боком облокотившись о притихшего лидера и укладываясь поудобнее головой на его широких плечах. Неджи пришлось раскрыть руки и заключить в объятия пепельного блондина, ставшего его психотерапевтом сегодня.       - Я не могу разобраться в себе, - горестно произнес Неджи и сам положил взмокшую после тренировки голову на серебристую макушку своего второго макнэ. Тот переплел в знак поддержки их пальцы и тихо подул на сбитые костяшки хена.       - Только по-настоящему сильный человек может открыто признаться в своих слабостях, потому ты для меня – самый сильный человек, которого я уважаю больше всех на свете, - озорной тон Хозуки был непривычно серьезен и тверд, - нет ничего унизительного или плохого в том, чтобы порой испытывать кризис собственного «я» и по-новому осознать себя… Неджи, ты такая глупышка!       - Ты портишь свой красивый, умный монолог своими идиотскими вставками! – Неджи легонько боднул хохотнувшего вокалиста, на самом деле нисколько не злясь на извечные подколы, разряжавшие напряженную атмосферу.       - Ответь, прежде самому себе, ты боишься признаться, что тебя могут привлекать парни? – Суйгецу ощутил, как дрогнули пальцы Неджи в его ладони. – Личное всегда было табу для обсуждения, мы никогда этого в обсуждениях друг с другом не касались, но рядом с тобой крутятся Ли, Саске и…       - А что они? – в искреннем недоумении уставился Неджи на застывшего Суйгецу, который дико распахнул глаза и аж высвободился из их объятий, вытаращившись на сконфуженного шатена.       - Серьезно?! – и тут Хозуки едва не покатился по полу от истерического смеха, на что Хъюга действительно ощутил себя тупицей. – Хе-о-он! Ты правда тормоз, когда дело касается отношений! Прости, просто я думал, что ты специально делаешь вид, будто не замечаешь… Ох, наш замечательный Ли – бисексуал, а наш прекрасный Саске – гей!       - Я… - Неджи впал в ступор, из-за чего Хозуки сочувственно погладил того по разметавшемуся низкому хвосту, хотя обычно бы лидер не позволил такими ласками прикасаться к себе. Но сейчас он выглядел таким растерянным, изумленным и даже обиженным ребенком, что Суйгецу не выдержал и все-таки крепко обнял его, наплевав на ненависть шатена к тактильности. – Я думал…       - Ты не думал – ты и не подозревал, - оторвавшись от лидера, досадливо вздохнул пепельный блондин, - твои оправдания по типу «Ли же страстный поклонник рэперши Сакуры, в открытую восхищающийся ей!», а «Саске всегда облеплен девчонками за кулисами, флиртуя с ними напропалую» не принимаются! Ли – хороший друг Харуно, умеющий искренне радоваться и поддерживать своих близких, не обращая внимания на чужие пересуды. Саске же –великий притворщик.       - А ты?…       - Ха, судя по моей очаровательной игривости, ты считаешь, что и я гей? – Суйгецу и не помнил, когда вообще их лидер так умилял его, что смех щекотал все внутренности. – Дорогой мой, я просто-напросто аромантик и асекусал, которому вообще не сдались все эти ваши мексиканские страсти!       - Но вы с Карин постоянно цапаетесь…       - Ой не падай в моих глазах еще ниже, - закатив демонстративно глаза, фыркнул Хозуки, толкнув плечом вконец запутавшегося Хъюга, - с этой бестией мы просто не сошлись характерами, но все решили, что мы через ругачки проявляем свою симпатию как школьники – тьфу! – пепельный блондин забавно сморщился, изобразив, как плюется от собственных слов, и Неджи все-таки слегка оттаял полуулыбкой. – Да и ее рэп, в сравнении с Сакурой, меня бесит!       - А Шикамару?…       - Не хандри – он единственный, как бы выразился наш консервативный социум, нормальный среди нас: твой лучший друг предпочитает исключительно девушек, в особенности Темари…       - Полный набор всех ипостасей, - криво усмехнулся Неджи, от переизбытка спутанных чувств, шокированных преподнесенной информацией, сам повалился в раскрытые объятия поддержки-успокоения старшего макнэ. Суйгецу ласково потрепал того по окончательно выбившимся из низкого хвоста густым шоколадным локонам и протяжно вздохнул, понимая, что эти открытия лишь сильнее заставили лидера загнаться тревогой.       - Мы с дебюта поддерживаем ЛГБТК+ сообщество, а ты только сейчас прозрел относительно своих сокомандников – позорище! – деланно сердито пробубнил Хозуки, вновь вызвав полуулыбку Хъюга, но уже теплую и мягкую, хотя все еще с подавленным налетом внутренней горечи. – Мы все принимаем друг друг, всецело и без лишних объяснений. Чувства есть чувства, любовь есть любовь, так что не вижу проблем, чтобы тебя привлекал кто-то, кто не вписывается в навязанные рамки патриархата.       - Значит то, как Ли тогда на радиостанции не сводил с меня глаз…       - На радиостанции? – Суйгецу искренне удивился, узнав, что Неджи не совсем пропавший в человеческих взаимоотношениях, все-таки замечая определенные, на его взгляд, странности, когда Рок Ли становился робким пацаненком в присутствии своего хена.       - И значит, что Саске подыгрывал мне, когда я…       - Стоп-стоп, я прям-таки слышу, как закипает твой мозг! – усмехнувшись, сжав двумя ладонями щеки нахмурившегося Неджи, уже лежавшего на коленях пепельного блондина, Суйгецу испугался, что перенасытил шатена правдой, отчего тот двинется умом на его же виноватых глазах. – Вдох-выдох, хен! Прежде чем пытаться разложить по полочкам других, сначала разберись с собой, окей? – внезапно чмокнув того в лоб, вскакивая вмиг, дабы не получить хук от разъярившегося от такой дерзости Хъюга, Хозуки встал посередине просторного зала, уперев руки в боки. – Шикамару все-таки скинул мне полноценную твою песню, ну, которую ты предположительно хочешь выпустить на свой день рождения! И, конечно же, я от нее в восторге, потому предлагаю разучить танец для будущего клипа!       Неджи, развалившийся на полу, только-только ментально пришел в себя. Столько времени забивать на свое шестое чувство, обманываться тем, что лежало на поверхности который год – непростительно для лидера бойз-бэнда, отчего, мягко говоря, Хъюга ощущал себя паршиво. Какой из него лидер, если он так откровенно пренебрегал своими друзьями?! Однако, то, с каким предложением обрушился на него Хозуки, не дало шатену схоронить себя заживо в самоедстве. Его песня, предполагавшая дуэт, отринутый Саске и вроде как принятый Ли, и вовсе исчезла из планов Неджи, что вновь расстроило парня, ведь профессиональный музыкант его уровня не имел права…. Но ведь как человек, зашедший в тупик внутри себя же, запутавшийся в собственных чувствах к вроде как другу, имел все права и горевать, и злиться, и убиваться из-за этого, правда же!? Тогда, может, стоит изменить тактику и действительно отвлечься, приняв наконец-таки помощь со стороны и перестав изводить себя, ведь никакого дельного решения он не в состоянии был сообразить? Хъюга сделал вдох-выдох, как настойчиво твердил их главный вокалист, спокойно встал и решительно кивнул воодушевленно заулыбавшемуся Суйгецу:       - Надеюсь, на этот раз обошлось без пыток Шикамару ради заполучения моей песни, - Хозуки состроил по-ангельски невинное личико, на что Неджи по-доброму усмехнулся, представляя, как пепельный блондин изводил бедного Нара. - Давай, покажи, какие движения будут у Red Lights!       На самом деле никто нормально не спал все эти три дня. И не только парни из группы, каждый с тяжелым сердцем понимавший, что сгустившиеся над ними тучи разногласий и конфликтов – не просто оборотная сторона взросления и самоосознания, но и внезапная стагнация внутри них после стольких достижений! Наруто сам едва урывал полноценные часы глубоко сна и из-за последних дней промо, выдавшихся ужасно насыщенными, и из-за добровольно-принудительного переезда. В былые детские времена Узумаки спал, как танк, никогда не страдая бессонницей или проклятым ворочанием с непривычки на новом месте. Однако сейчас жуткое наваждение нагоняло почти что паническую атаку, несмотря на нывшие ноги от беготни по всевозможным поручениям Какаши туда-сюда. Вновь проживать в условиях роскоши среди элит из элит, вновь быть неотъемлемой частью жизни Саске уже круглосуточно, когда всего-то этажом ниже Учиха отделен тобой – все это сводило с ума бредовыми кошмарами, словно Наруто заново переживает самые трагичные моменты своих подростковых лет.       Оказалось, идея с переездом Узумаки действительно принадлежала Неджи. Лидер здраво расценил, что те часы перемещений между работой и домой, съедавшие здоровый сон менеджера, - глупая трата сил и самого времени, которые можно было потратить с куда большими пользой и выгодой. Так что та самая заброшенная комната третьего этажа, изначально предназначавшаяся для расширения библиотеки, теперь безраздельно была отдана во владения, мягко говоря, обалдевшего Наруто. Эта его новая комната по размерам была больше, чем вся вместе взятая студия на окраине столицы! Он даже растерялся, понятия не имея, как заполнить все огромное пространство, потому до сих пор за три дня личное пространство блондина украшали лишь двуспальная кровать, одна прикроватная тумбочка, обыкновенный рабочий стол с мягким креслом, да неоново-желтый пуф, любезно подаренный Суйгецу на новоселье, как и одинокая монстера в разноцветном горшке – также подарок на новоселье от Ли. Хотя, честно говоря, Наруто нисколько не удручала незаполненность комнаты, тем более таких роскошных условий, о комфорте которых он успел позабыть. Однако самая главная, самая важная причина, побудившая Узумаки почти что сразу принять щедрое предложение – больше никакой оплаты съемной квартиры-студии, на которую и уходила большая часть заработка блондина! Никакой теперь долговой поруки, никаких теперь торгов с собственником ради уменьшения квартплаты! Настоящий праздник, затмивший как и тяготы переезда, так и неловкость конфуза, настигшего менеджера удушавшим осознание после, когда перед всей группой было объявлено об его переезде.       Наруто мгновенно понял: Саске эта новость не пришлась по душе. Совсем. Потому его прежнее нейтрально-спокойное настроение сменилось ледяным игнорированием и редкими непроницаемыми взглядами, если что-то ну никак нельзя было спросить-попросить у кого-то другого. Конечно, Узумаки такая жесткая метаморфоза все же задела, тем более после вроде бы их сближения на днях, когда признали друг друга вырвавшейся нежностью. Что ж, вполне ожидаемая лихая перемена в стиле Учиха, с которым всегда нужно было быть начеку. Благо на каждом этаже, помимо самих двухкомнатных квартир парней, имелись полноценные ванные комнаты, и менеджеру не приходилось еще и ранними утрами сталкиваться с группой, и упаси боже с сонным Саске: Наруто прекрасно помнил, каким жутким зрелищем представал брюнет, способный одним своим убийственным взглядом ретироваться с его поля зрения. Проверять, научился-таки Учиха совладать с утренним собой, не прельщало. Потому новый менеджер группы, заканчивавшей промо очередного своего камбэка, предпочел проводить первое время вне обязанностей взаперти единственного безопасного места – своей комнаты, куда никто бы просто так не сунулся. А внезапно настигшую бессонницу – за просмотром контента MANTRA, который буквально проглатывал Узумаки, начиная со времен дебюта бойз-бенда. И Наруто ощутил болезненно тянувшую досаду напополам с праведной злостью на самого себя: он упустил столько прекрасных, значимых, ярких моментов жизни-мечты Саске, ликовав лишь из-за побед группы, совсем не следя за их фееричными турами, сногсшибательными выступлениями, завораживающими фотосессиями, ржачными интервью. Блондин заливался хохотом в подушку, утирая слезы смеха от шуточек парней; давился смешками во время нелепых ошибок на сцене, над которыми парни сами же угорали; затаивал дыхание, когда объявляли победителей премией, хоть и Узумаки прекрасно знал, кто взял трофей. С упоением он тонул в черной дыре фанатского контента, акцентировавшим внимание на самых эпичных, запоминающихся и ярких моментов карьеры парней. Потому невозможно было не захлебнуться цунами интервью группы как родным, так и зарубежным журналам, радио, ведущим.       « - Каким бы одним выражением или словом вы бы описали друг друга? – двухгодичное интервью, снятое во время тура по Штатам, было одним из любимых фандома бойз-бенда. Нежданный вопрос лукаво улыбавшегося ведущего застал парней после отгремевшего хохота на миг задумчиво нахмуриться, но первым отмер по обыкновению Суйгецу, забавно клацнув своими острыми зубами-клыками.       - Adorable! – сидя рядом с Ли на диванчике, тогда еще красовавшегося с чудной прической «горшок», Хозуки полуобъятием развернулся к хихикнувшему брюнету и чмокнул того в лоб, на что все вновь покатились со смеху, а на экране фанатского видео запрыгали смущенные смайлы.       - Seductive! – нарочито томно выдохнул Саске в ухо пепельному блондину, картинно запрокинувшего голову и громко выдохнувшему. Ведущий был просто в восторге от непринужденного, самоироничного поведения таких озорных азиатов, оказавшихся весьма свободно владевшими английским.       - Fabulous! – мягко улыбнувшись, Неджи легонько похлопал по коленке Учиха, в ответ крепко сжавшего длинные пальцы лидера, на что остальные парни специально заулюлюкали, смутив их обоих, отчего ведущий уже надрывался хохотом, как и вся съемочная команда за кадром.       - Annoying! – протяжно вздохнул Шикамару, закатив глаза так, что всем стало понятно: слово «раздражающий» относилось к каждому из его друзей, но сокомандники тут же протестующие заохали.       - Shikamaru is bloody hot! – вмиг воскликнул Суйгецу, потянувшись через Ли и Неджи к фыркнувшему Нара и тыча в недовольно скривленное лицо рэпера сердечко, скрещенное из большого и указательного пальцев. - And obviously too sexy! – Саске не мог не поддержать друга, подхватывая комплименты того и делая из рук сердце над головой в сторону вовсе скривившегося Шикамару.       - And a little bit shy, - подмигнул другу Неджи, сыграв в двое ворот: вроде и перенял настрой макнэ, но и деликатно оборвал их подколы».       То, как искренне и естественно забавлялись друг над другом парни, по-дружески флиртуя, согревало умилением и настоящим теплом сердце Наруто, наслаждавшегося когда-то искрившейся гармонией группы, уже тогда покорившей западных слушателей. Сейчас все тосковали по тем поблекшим временам, когда никто не был обременен ни давившими ожиданиями продолжения грандиозного успеха, ни неминуемым взрослением, отдалявшим их друг от друга все сильнее и стремительнее. Как говорится, неизбежное неизбежно, но что-то гораздо более серьезное, мрачное и безотрадное скрывалось за внезапным разобщением ребят, причину которого Узумаки пока не удавалось никак даже обрисовать. Да и сложные, строптивые, упрямые нравы каждого из бойз-бенда лишь запутывали и раздражали, отчего суть каждый день ускользала от эмпата-интуита блондина. Но за этой головоломкой мыслей Наруто и незаметно поскользнулся в сон прямо-таки под рассвет, за три часа до будильника, отчего, конечно же, был разбужен трезвоном телефона с раскалывавшейся головой и взвинченной тревожностью. Оставалось только положиться на автопилот менеджеровских обязанностей, залить в себя крепкий кофе и воодушевлять-подгонять себя сладостным облегчением, что сегодня – последний день активного промо.       Вот только такая радость нисколько не умаляла список дел, водруженный Какаши на своего помощника. Наруто стал своего рода связным между главным менеджером и остальной командой группы, исполнявшей приказы свыше под руководством младшего менеджера, так же неустанно включавшегося в рабочий процессе вместе с остальными, отчего неоднозначное впечатление стаффа, предубежденно-настороженное и подозрительное, быстро сменилось искренним дружелюбием и радушием, ведь солнечный блондин, неизменно вежливый и готовый сам прийти на помощь, не чураясь из-за своей должности и уборщицам помочь, моментально расположил к себе всех без исключения, завоевав уважение и симпатию. Потому Узумаки как угорелый носился с проверкой приготовлений к праздничному обеду, сверяясь лихорадочно со списком еды, декора, а главное – торта, заранее заказанного у лучшего кондитера столицы, готового хоть бесплатно выслать свои творения ради пиара у таких мировых звезд! Двухэтажный торт-сникерс, специально приготовленный без глютена и сахара, по прямому указанию Хатаке, исключительно из веганских ингредиентов, по ультимативному настоянию Суйгецу и Шикамару – главных защитников животных, хоть и по предписанию врачей не исключавших мясо из своего рациона, дожидался своего звездного часа, привезенный так же заранее до онлайн-трансляции.       - Неджи и Суйгецу закончили тренировку, Ли тоже, Шикамару уже у стилиста, - когда оставалось около трех часов до запланированного мероприятия, один из сотрудников доложил Наруто о положении дел, и чем конкретно был занят каждый из парней. – Но Саске никто нигде не видел!       - В смысле? – Узумаки, переписывавшийся с техником, ошарашено уставился на нервно-бледного сотрудника. – Черт, ладно, спасибо большое! Пожалуйста, помогите остальным, а я проверю Саске, - ободряюще улыбнувшись облегченно вздохнувшему сотруднику, Наруто едва не завыл: Какаши, скинувший все главные обязанности на него, помогал Темари в агенстве, указав, что следить за группой – личная ответственность нового менеджера – значит, ему придется самому искать так не вовремя исчезнувшего Учиха, соответственно, вторгаясь в личное пространство не терпящего этого брюнета.       Уже бегом спускаясь по лестнице, перепрыгивая ступеньки, забыв напрочь про лифт, Наруто резко остолбенел прямо перед дверью квартиры Саске. Его осенило. И не от осознания, что он дурак, - это и сам парень признавал, учитывая собственную взрывную эмоциональность. Нет, дело не в этом прозаичном факте. Почему раньше Узумаки не пытался встать на место Учиха, влезть, как говорится, в его шкуру? Конечно же, из-за всех неурядиц во взаимоотношениях сокомандников, взаимно обособившихся от макнэ, кроме Суйгецу, за последние три дня, Саске бы не захотел видеть кого-то из них, торопивших бы его на сборы. И наоборот: никто из группы добровольно бы не поспешил проведать брюнета. Наруто криво усмехнулся самому себе, тихо вздохнув. Каково это – быть запертым со всех сторон золотой клеткой в лице менеджеров, стаффа, обязательств, ожиданий, давлений, фанатов, при этом олицетворяя жизнь мечты, где вроде бы перед тобой все преклонялись и восхищались? Узумаки боялся и вообразить, насколько паршиво и одиноко столь свободолюбивому, своевольному и нелюдимому Учиха, вынужденного порхать на радость всем сквозь эти золотые прутья, возведенные собственноручно. Естественно, спустя пять лет самостоятельного существования, тянув на себе все трудности и невзгоды, Наруто лишился большинства наивных очарований статуса айдола, теперь однозначно понимая, что у него были бы огромные проблемы с совладением своего же, в особенности в подростковые годы, бешеного неумного нрава. Саске умел подстраиваться и терпеть, выжидая момент, когда можно было начать по-своему влиять на ситуацию, Наруто же всегда готов был громко и яростно биться за себя и справедливость, напоказ отстаивая личные границы. Да, его бы либо выгнали из агентства, либо бы сломали, вылепив адекватного и послушного айдола.       Узумаки тактично возвестил о себе, громко постучав четыре раза, выждав, повторив все по-новой, но не получив ответа и спустя пять минут. Чертыхнувшись, ему пришлось-таки достать карточку-ключ, являвшуюся универсальной ото всех дверей квартир парней, выданную Какаши на случай чего-то непредвиденного и экстренного. Еще ни разу блондину не доводилось заглядывать в чью-то личную обитель, потому, нервно облизнув губы, он осторожно, прямо крадучись, ступал по светлому паркету прихожей квартиры макнэ. Наруто не имел никаких ожиданий-представлений насчет дизайна пространства, зная, каким всегда простым аскетом был Саске, особо не заморачиваясь над деталями интерьера, полагаясь на хороший вкус матери. Однако был придирчив к искусству, обстоятельно подходя к выбору картин, ваз, ковров и всего такого прочего. Вот только представленный вид квартиры Учиха озадачил Узумаки. Первое впечатление, словно он пришел на демонстрационную выставку готовых жилых пространств, где рекламными шаблонами показаны стандарты стандартов текущих модных веяний. Жемчужная белизна, минимум самых необходимых вещей, ощутимая пустота будто только отделанной квартиры – все было одинаковым, каким-то стерильным, с необжитой атмосферой холода. Типичная светлая гамма каждой комнаты – небольшой прихожей, просторного зала, аккуратной кухни – с почти идентичным окрасом мебели, дабы единичные шкафы, стулья, кресла и диван не портили впечатление только сданной квартиры. Неуютно.       Наруто, передернув плечами, не обнаружил хозяина нигде, кроме еще одной комнаты, логично являвшейся спальней. Досадливо вздохнув, блондин бесшумно открыл белоснежную дверь и заглянул внутрь. В сравнении с залом спальня казалась крохотной, но все равно обширной, если сравнивать с обычными квартирами обычных людей. Большинство пространства занимала действительно огромная двухспальная кровать, где как раз и виднелась смоляная макушка завернутого в кокон одеяла хозяина, причудливый, наверняка дизайнерский, стеклянный столик сбоку, панорамное окно, заделанное специальным покрытием, как и во всех окнах особняка, не впускавшим ультрафиолет и не дававшим увидеть происходящее внутри, и небольшой низкий комод у стены. Естественно, все было выдержано в одной цветовой гамме белого жемчуга.       Пару шагов, и блондин застыл над кроватью. Наруто был в курсе, что Саске бодрствовал с пяти утра до восьми, ни с того ни с сего активно переписываясь с фанатами и комментируя свои старые посты на платформе MANTRAcode, - по настоянию Какаши Узумаки поставил себе уведомление на каждого участника группы во всех их социальных сетях. После восьми утра – тотальная тишина. Предполагалось, что Учиха будет так же, как и остальные, занят рутинной физической, а не онлайн активностью, мелькая на виду у сотрудников, но что-то не состыковалось. Прокляв свою нерасторопную самонадеянность, когда соглашался становиться менеджером их группы, Наруто присел на корточки подле кровати и попытался разглядеть лицо брюнета сквозь ворох одеяла. Внезапно, словно почувствовав чье-то присутствие, Саске перевернулся навстречу застывшему Узумаки и, к счастью, еще крепко пребывая во сне, как раз таки представил свое лицо незваному гостю. Жутко бледный, с черными тенями под плотно сжатыми глазами, с хмурыми бровями, - даже спя Учиха не мог отпустить себя, расслабиться и отречься от ежедневных забот. Значит, наверняка какое-то тягостное воспоминание терзало во сне Саске – Наруто не сомневался, зная все привычки и особенности того, кого собирался так по-варварски разбудить.       - Эй, - тихонько прошептал блондин, мягко дотронувшись до спутанных волос макнэ. Тот ожесточеннее свел тонкие черные брови, - Саске, - отчего-то эта нелепая, смущавшая ситуация лишь опечаливала Наруто, заставляла его самого хмуриться и с грустью поджимать губы. Белые веки Учиха задрожали, и резко черные глаза впились в оторопевшего Узумаки. И этот пронзительный взгляд был на удивление настолько ясен и четок, что не удариться больно о жесткость печали было невозможно. Потому Наруто не смог одарить солнечной приветливостью проснувшегося брюнета, лишь надсадно подавить непрошенные слезы и ласково огладить впалую щеку молча лежавшего Саске. – Привет?       Саске все молчал. Пронзительно рассматривал каждый миллиметр подавленного и одновременно настороженного лица Наруто, позволяя напряженному блондину мягко касаться своей кожи, плавно оглаживать себя старой, позабытой лаской. Узумаки вроде бы совсем не изменился – такой же лучезарный и обаятельный, с искристым взглядом ярких небесно-голубых глаз и ослепляющей улыбкой. Но все равно он стал другим: возмужал, отчего былая милая припухлость и округлость исчезла, а бронзовые линии волевого лица теперь были чересчур четкими; самостоятельность взрослой жизни отпечатком серьезной вдумчивости сквозила в прямом, сейчас таком невыносимо грустном взоре выразительных глаз. Они оба изменились сильно, неотвратимо, но глубоко внутри остались прежними детьми все еще с не зажившими ранами былых обид и мучений.       - Тебя все ищут, - хриплая звонкость голоса Наруто ломалась шепотом, резонируя с его хмуро-настороженным видом, из-за чего Саске все же позволил себе усмехнуться уголком губ. Неожиданное присутствие блондина, логично объяснимое его совестливой ответственностью, успокаивало, его такая привычная ласковость убаюкивала, что брюнет медленно прикрыл глаза и тихо вздохнул, - эй, уже почти через два часа трансляция! Стилисты убьют меня, если ты…       - Время есть, - голос Саске еще не проснулся, отчего он звучал сипло и кряхтя. По-прежнему, будто мгновение назад проснулся, Учиха был расслаблен и неподвижен, словно даже произнесенные слова доставляли ему боль.       - Как твое самочувствие? – смотреть на такого усталого, болезненного Саске, раньше бы вмазавшего за такое наглое сюсюканье с ним, было физически больно, потому растревоженное беспокойство за брюнета заставило Наруто дотронуться до его бледного лба: к счастью, температуры не ощущалось. – Ты завтракал? В душ успеешь? Может, принести…       - Угомонись… - вялым фырканьем отозвался Саске, уже привычной манерой хлесткого поведения несколько уняв взволнованность Узумаки. Брюнет вдруг вцепился пальцами в теплую ладонь вздрогнувшего Наруто, крепко сжал ее и подложил себе между подушкой и щекой, удобнее устроившись головой.       - Раздавишь! – подавив смешок, шикнул Узумаки, чувствуя, как затекло все тело сидеть на корточках. Умиляться столь податливому и уютному Саске было до щемящей тоски больно, но так приятно, что блондин уступил ему, заткнув верещавший голос обязанностей менеджера.       - Заебал, - пробубнил Учиха, чуть привстал на локте, отчего Наруто юрко потянул руку к себе, совершив роковую ошибку: схватившись за предплечье балансировавшего на одних пятках блондина, Саске потянул того на себя, да так мощно и резко, что со звонким писком Узумаки оказался поверженным на кровати, вмиг захваченный конечностями-змеями брюнета. – Заткнись и лежи смирно.       - Ты охуел?! – взревел скованный, на удивление, сильными руками и ногами Саске, довольно хмыкнувшего в затылок изворчавшегося Наруто. – Отпусти меня! Мне нужно притащить твою задницу стилистам!!! – Учиха и позабыл, насколько противно громким и раздражающе назойливым мог быть Узумаки, оглушая и зля всего парочкой слов и движений. Однако, несмотря на обманчивую грациозную худобу, брюнет был сильным, ловким и быстрым, что не взял в расчет блондин.       - Еще пару минут, - протяжно выдохнул Саске в загривок Наруто, прорычавшего матерное ругательство, зарылся с довольной ухмылкой в жесткие золотые волосы обреченно выдохнувшего менеджера и, еще крепче опутав, словно лианами, руками и ногами в последний раз свою дернувшуюся жертву, наконец закрыл глаза. Узумаки обязан был брыкаться, выпутаться и поставить на место ошалевшего макнэ, одним рявканьем заставить того немедленно встать и бегом погнать к стилистам, но… но им обоим был очевиден исход легкой перебранки. Да, никто не мог устоять перед Саске Учиха: ни фанаты, вне зависимости от пола, ни знаменитости, что зарубежные, что свои, без устали упоминавшие с восторгом макнэ MANTRA и засыпавшие того предложениями коллабораций; ни сами его сокомандники, в который раз уступавшие, прощавшие или шедшие сознательно у младшего на поводу; ни Наруто Узумаки, лучше всех остальных знавший все о нем, лучше всех знавший мощь его дьявольского очарования, лучше всех знавший, как на самом деле остро нуждался брюнет в простых объятиях поддержки и заботы, в особенности когда сам тянется к тебе, пусть и нагло забрасывает к себе, перестав даже пытаться соблюдать субординацию и холодность нейтралитета, введенного им же.       Какаши начинал волноваться. Чего не испытывал очень и очень давно. У него всё и всегда было плану, разработанному так, что запасные пути – самая крайняя из крайностей. И все вокруг прекрасно знали, настолько серьезен, точен и жесток в работе Хатаке, пусть и скрываясь за мнимой маской улыбчивого дружелюбия и ленивой расслабленности. Потому подчиненные под его сканирующим прищуром суетливо и безропотно исполняли им положенное, лишний раз боясь застопориться или замедлиться. Швейцарским часовым механизмом отработан был каждый шаг деятельности группы, изящно и искусно так, что казалось, будто все идет своим чередом, будто все плывет по течению, а Какаши просто где-то дремлет на диване. Как бы не так. Не пройдя столь изощренную, хитрую и ответственную подготовку через школу менеджмента Какаши, Ируке не доверили бы преддебютных стажеров. Так что Хатаке, известный своей идеальной работой далеко за пределами родного агентства, непроизвольно хмуро морщился, ощущая позабытую волну режущей тревоги.       - Как рассаживаемся? – Неджи, накрашенный, причесанный и одетый, сидел вместе с такими же готовыми Ли, Шикамару и Суйгецу на полу возле щедро накрытого стола. Сотрудники отлично постарались, не скупясь ярко украсить гостиную первого этажа, благодаря чему праздничная атмосфера заряжала всех.       - Слева направо: Шикамару, Ли, Саске, Суйгецу и ты, - ничто не выдавало взвинченность Какаши, пообещавшего отомстить за очередную выходку макнэ выговором тому. Саске сам нарывался, на протяжении всего промоушена ведя себя как неуправляемый подросток с гормональным перебоем! Никогда ранее он не позволял себе опозданий, отлучек, игнорирования и помыкания через хитрые манипуляции. Да и этот его жуткий вид хронически больного…       - Кто-нибудь дозвонился до Саске? – по лидеру, напряженно выпрямленному и холодно говорившему, можно было прочесть почти вскипевший гнев волнения из-за опять чудившего макнэ. Хъюга, несмотря на свой зачаровывавший цвет нежно-фиалковых глаз, готов был заживо растерзать младшего брюнета разъяренным взглядом.       - Стафф сказал, что Наруто пошел за ним, но до сих пор не вернулся… - Суйгецу уже не давил из себя улыбки-ухмылки, устав быть буфером между ополчившимися на лучшего друга сокомандниками и отлетевшим Учиха. Даже Ли, пропадавший все утро в бассейне административного корпуса их закрытого городка, не пытался затушить нейтралитетом ожесточенность рэперов против младшего. – Давайте я схожу за Саске?       - Может, он отослал куда-то его, а сам дрыхнет до сих пор? – но и подливать масла в огонь Рок не спешил, стараясь просто угрюмо анализировать сложившиеся обстоятельства.       - Да, а может, Саске задушил потревожившего его драгоценный сон Наруто, а теперь избавляется от трупа? – без улыбки произнес Шикамару, бесцельно следя за последними приготовлениями сотрудников онлайн-трансляции.       - Тут он должен появиться и с презрением отчитать тебя, - усмехнулся Хозуки, на что сокомандники все же усмехнулись, однако предсказанная шутка в реальность не воплотилась.       - Никто никуда не пойдет, - жестко отрезал Какаши, - это последний раз, когда Саске заставляет нас всех волноваться, - ледяной тон главного менеджера заставил друзей с опаской переглянуться, но Неджи твердо кивнул всем, мол, спокойно, все нормально, - больше никакой подстраховки вашему макнэ: опоздает или не явиться вообще – выговор будет от Ибики, и все полагающие меры будут предприняты.       Вот тут уже Шикамару грозно уставился на лидера, мол, бро, ему точно пиздец! Неджи лишь шикнул, мол, не разводи панику, и никак не прокомментировал ощутимые угрозы Хатаке. Суйгецу в очередной безуспешный раз набирал Саске, уже вслух матеря того, а Ли, злобно взглянув на наручные часы Gucci, подаренные лично Алессандро Микеле, резко встал и ушел пройтись, не выдерживая пассивно-агрессивного накала в гостиной. Какая муха укусила их любимого макнэ, что Учиха стал меняться в худшую сторону на глазах, в особенности после оглушительного успеха в Штатах? Ли, всегда поддерживавший, заботившийся и восхищавшийся Саске, просто не мог понять ни причину, ни предпосылки к столь неуважительному и безалаберному поведению некогда под стать лидеру исполнительного брюнета. Да и как постепенно и заметно младший отдалялся ото всех в целом, от друзей в частности и даже от них с Суйгецу, - с последним так вообще раньше являясь лучшими, как любили подкалывать парни, подружайками, - должно было еще прошедшей осенью насторожить их. Однако только сейчас, когда разобщенность начала достигать своего пика, группа через ссоры решила-таки снизойти до ключевого фактора их конфликтной среды.       Если обстановка в гостиной была мрачно-напряженной, то в квартире Саске в это время – взбешено-сумасшедшей. Наруто и Саске элементарно проспали. Идиоты, как только взглянув на время на мобильном, заверещал Узумаки, судорожно выпутываясь из змей-конечностей еще не до конца очнувшегося Учиха. Брюнет тихо рассмеялся, не испытывая никаких угрызений или волнений, когда блондин истерично орал, что осталось полчаса до трансляции. Саске действительно не нервничал, не заходясь в эмоциональном потрясении на манер скакавшего вокруг Наруто: он и вспомнить не мог, когда в последний раз спал так умиротворенно и без снедавших воспоминаний-кошмаров, когда в последний раз так сладко и спокойно просыпался, ощущая в себе небывалый подъем позитивной энергии. Потому Учиха лишь одернул метавшегося менеджера, схватил того за руку и потащил в свою гостиную, где макнэ, по его же настоятельной просьбе, заранее принесли еще вчера вечером стилисты весь образ Саске. - Принеси черную косметичку из ванной, - невозмутимым тоном скомандовал Учиха, начав переодеваться из растянутых футболки и штанов в подготовленные джинсы-сигаретки и простую белую футболку с синим лого Chanel, переливавшимся радужными блестками. Смерив злым взглядом возмутительно бесстрастного брюнета, Наруто понесся исполнять наказ. Оба знали и умели, как пользоваться косметикой, на что и рассчитывал Саске, помня, как на различные показательные выступления блондин самостоятельно, без помощи своей мамы, наводил марафет, отчего девчонки из его танцевальной группы просили поделиться контактами визажиста. Сюр в те времена, спасавший их сегодня.       Переодевшись, Учиха принялся молниеносно плотным слоем наносить тональник, закрепляя тот пудрой, нюдовые тени, искусно растушевывая их, затем выводя тонкую черную стрелку, раскрывая заспанные глаза. Наруто усердно кружил над перевоплощавшимся из вампира в айдола Саске, надевая кольца на подставленные пальцы, цепляя на запястья часы с браслетами и застегивая тонкую цепочку с выгравированными буквами СС на сердечке-кулоне, достававшим как раз до переливавшихся букв бренда на футболке. У них оставалось десять минут, когда макияж был успешно завершен и весь образ собран. Узумаки успел попутно привести и себя в порядок, радуясь, что типичный вид черных джинсов и футболки не помят так, выдавая ужасный косяк менеджера. Пригладив топырившиеся золотистые локоны, Наруто придирчиво оглядел Учиха, пока тот натягивал кеды Chanel: одежда оверсайз отлично отводила внимание от костлявой худобы, броские ювелирные украшения приковывали взгляд на красивых руках, естественный макияж подсвечивал будто бы отдохнувший вид айдола на морях.       - Хватит пялиться, - самодовольно усмехнулся Саске, вдруг протягивая хмурому Наруто руку, мол, давай, пошли! Узумаки проиграл еще при капитуляции своей уверенности и решимости, – в день их встречи на радио – потому демонстративно цыкнул и схватил протянутую ладонь, теперь сам уже дергая хохотнувшего Учиха и уводя того в сторону лифта. Кому помолиться, чтобы их обоих не выперли из компании?       Наруто не переставал удивленно восхищаться. Уже полчаса, как шла праздничная онлайн-трансляция в честь завершения успешного камбэка, и парни выглядели все это время так, будто любовь и мир торжествуют во всем успокоившемся мире, все вокруг – процветает, а сама группа постигла дзен счастья. Светящиеся улыбки, смеющиеся глаза, смешливое поведение, милые дурачества – ребята отыгрывали образы довольных айдолов лучше всяких похвал! И это несмотря на все злоключения последних дней и даже на то, как буквально ввалились за пять минут макнэ и новый менеджер. Когда Какаши готов был послать всех к чертям, объявляя о рассадке и сиюминутной готовке камер, Саске, спохватившись и отпустив руку утаскиваемого за собой Наруто прямо перед порогом, во всей красе предстал перед искреннее обескураженными сотрудниками и сокомандниками, едва не разинувшими рты. Естественно, молчаливый ступор только усугубил заледеневшую мрачность, окатившую наконец явившегося младшего. Однако Хатаке, не спуская сурового прищура с абсолютно невозмутимого брюнета, одним кивком головы приказал тому бегом сесть по центру, пока на ходу всполошившиеся стилисты пытались окончательно прихорошить макнэ.       - Наруто, - Узумаки, едва отдышавшись от мини-забега, не представляя, что Саске, сейчас такой костлявый, имел такую выносливость, прямо подпрыгнул от ледяного тона Какаши, - где носило вас обоих?       - Это виноват я, - таким же жестким тоном отозвался Учиха, за две минуты до начала сидевший перед главной камерой, - все утро было плохо, ночью не спал почти, потому, когда Узумаки пришел за мной, я попросил его дать мне полежать еще полчаса. Он согласился, но я отключил и его, и свой будильник.       Конечно, вся группа и главный менеджер подозрительно напряглись от столь идиотского, по мнению Наруто, объяснения, да еще сказанного не просто бесстрастным басом, а откровенно скучающим и усталым. На шипение Шикамару, свидетельствовавшее о его плохом состоянии, на причитания Ли, ведь можно было оповестить друзей о помощи, Саске не обратил никакого внимания. Неджи и Суйгецу молча уставились в пол, не собираясь комментировать то, что в принципе было свойственно своеволию Учиха: от младшего можно было ожидать такой вот ребяческой выходки, подставившую всех из-за его эгоистичных мотивов. Сам Наруто, застывший в недоумении, собирался прекратить то, как переиначивал свое объяснение Саске в его защиту, однако суровый взгляд испепеляющих черных глаз заставил порыв совести блондина заткнуться. Потому что если Учиха решил выгородить нового менеджера, то неспроста, и следовало подчиниться, так как Узумаки до сих пор только нащупывал правила игры шоу-бизнеса.       - Пришло время прочесть ваши комментарии, наша опора и поддержка, дорогие Энигма! – Ли не приходилось притворяться: он искренне любил взаимодействие с фанатами, улыбаясь для зрителей от чистого сердца.       - Давай-давай! – Суйгецу с неподдельным энтузиазмом принялся первым зачитывать отсек комментариев. У каждого был свой планшет, на котором парни могли следить за трансляцией и перепиской их фандома. – Так… Суйгецу, ты самое прекрасное, что есть на свете! Я…       - Не выдумывай! – под всеобщий гогот забубнил Шикамару, вырывая из рук заверещавшего пепельного блондина планшет. – Опять за свое! Сам себя не похвалишь – никто не похвалит!       - Беру пример с тебя, хен! – кривляясь, сладостным тоном пропел Хозуки, потянувшись через Саске и Ли к Нара и собираясь чмокнуть его, на что тот брезгливо сморщился, моментально отодвинув подальше свое мягкое кресло под очередной взрыв хохота.       Фансервис. Очень противоречивое и часто одиозное понятие. Оно было прописано черным по белому в каждом контракте айдола как само собой разумеющееся обязательное условие, за невыполнение которого грозил штраф или что-то более серьезное. MANTRA – не исключение. И только Суйгецу с Ли по-настоящему наслаждались этим, с удовольствием играя с Энигма в эту завуалированную игру. Они оба не чурались милашничать друг с другом, обнимаясь-тискаясь на камеру, посылая воздушные поцелуи и заговорщические подмигивания, шутливо используя вместо имен ласковые обращения. Суйгецу озорно подчинялся просьбам фанатов сделать то или это, в открытую флиртовать вживую с ними, на концертах выставляя напоказ требуемую фандомом сексуальность. Ли трогательно и искренне переписывался с Энигма, проводил часто эфиры, чтобы своим общением поднять настроение и ободрить, не скупясь на душевную поддержку фанатов, устраивая своего рода психотерапевтические разговоры с ними, и на бесконечный поток благодарностей за то, как фандом любит группу. Еще с далеких времен стажерства, в особенности Рока, при наблюдении за ними двумя сразу становилось четко ясно – они оба созданы быть артистами, рождены для сияния на сцене. Ведь Хозуки и Року столь естественно получалось не только выступать так, что зрительское сердце перехватывало от восторга, но и изображать выдуманный специально для себя образ, не теряясь в сценическом амплуа.       Для трех других их сокомандников ситуация была тотально иная. У Саске порой случались припадки тактильности, когда он проникался заводным настроением Суйгецу и Ли и поддавался их смешливому напору, подыгрывая им. Порой, будучи в хорошем расположении духа, Учиха сам мог заиграться своим пленительным образом и очаровать-зачаровать фанатов настолько, что визг исключительно его поклонников и поклонниц оглушал всех вокруг на концертах, выступлениях, фанмитингах. Да и практиковать квирбейтинг для макнэ было плевым делом, к тому же, как и его лучшему другу, брюнету нравилось доводить до исступления рэперов группы своей навязчивой фривольностью, порой даже умудряясь достать Суйгецу, – главу скиншипа среди сокомандников. Чаще, чем многим могло представиться, хенам приходилось не просто напоминать, а активно предупреждать самого младшего о наличие строгой черты дозволенного, ведь Саске ужасно любил подначивать и специально извращать многое так, что порой фанаты сходили с ума от различных теорий, распуская немыслимые слухи как раз таки в стиле квирбейтинга. Учиха радостно хохотал, Суйгецу разделял веселье лучшего друга, дразня остальных, а самые старшие открещивались, слезно моля удалять и подчищать в интернете всякую околесицу, вызванную переигравшим макнэ.       Хоть Неджи и Шикамару изначально собирались быть композиторами-продюсерами компании, при этом выпуская музыку как дуэт, именно Хъюга первым дал согласие трансформироваться в айдола, чтобы наконец реализоваться в выбранной стезе, пусть и в другом качестве, да еще и в составе группы, собрать которую и лидером которой должен был он лично. Неджи, как, собственно, и Нара, прекрасно понимал, на что подписывался, со всеми вытекавшими нелицеприятными обстоятельствами и давившими недостатками, потому на корню, в начале самого дебюта, пресек отвращение к милашничеству с избранными им и лучшим другом сокомандниками. И по мере продвижения лидеру даже удалось привыкнуть как к соблазняющим выходкам перед фанатами, так и к проявлению скиншипа к друзьям. Чего нельзя было сказать о Шикамару, отнекивавшегося до последнего от становления айдолом, сдавшись лишь под давлением лучшего друга, клятвенно заверившего упертого Нара, что они не будут в музыкальном плане типичными сладкими мальчиками с наивными песнями о сахарной любви. Неджи свое слово действительно сдержал, де факто окрестив и отдав бразды правления музыкальной стороны группы именно главному рэперу. Вот только отыгрывать по нотам типичное поведение айдола для Шикамару было едва ли посильно, но смириться пришлось, как и периодически потакать милостям-обнимашкам сокомандников. К своему довольству, в обсуждениях-догадках фанатов гетеросексуальность главного рэпера никогда не ставилась под сомнение, что несколько облегчало страдания Нара в принуждении к фансервису.       - О, мне нравится этот комментарий! – Суйгецу, вывернувшись от шуточного захвата Нара, грозившего расправиться с младшим кулаками, хитро ощерился в сторону Саске, всю трансляцию заторможенно реагировавшего на друзей, оправдываясь перепиской с фанатами на рассвете. - «Дорогой Саске! Хочу испечь тебе что-то вкусненькое, а то ты слишком исхудал! Ты – совершенство, не доводи себя диетами!».       Ребята демонстративно заулюлюкали, мол, поклонница права, так нельзя себя вести. Учиха криво усмехнулся, подавив в себе порыв раздраженно закатить глаза. Да, под конец промоушена от бесконечных снимков приездов-отъездов группы на различные локации, от поджидавших парней тут и там сасэн-фанатов, запечатлевших их порой на объективы камер покруче, чем у журналистов, весь фандом был сильно обеспокоен состоянием макнэ, чуть ли не демонстрацией перед зданием компании требуя правды о здоровье Саске. Естественно, были выпущены официальные обращения-заверения от самого Ибики, что ничего не угрожало Учиха, из-за стресса и тревожности скинувшего вес. И успокаивающий пост младшего, настойчиво утверждавшего, что с ним все было замечательно, все-таки угомонили Энигма, но подозрительная озадаченность плачевным видом брюнета никуда не делась. Хоть сейчас оверсайз одежда сглаживала костлявость Саске, яркое лого Chanel и украшения оттеняли тонкость рук и шеи, все равно ни макияж, ни стайлинг не могли скрыть болезненность осунувшегося Учиха, в особенности какую-то измученность тяжелого взгляда - всеми этими искусственными ухищрениями нельзя было отвести внимание.       Наруто нервно закусил губу, не отрывая внимательных глаз от Саске, шикавшего сейчас на поддразнивания Суйгецу. Изучая в деталях творческую деятельность группы по ночам, Узумаки, само собой, не мог не обойти личные блоги сокомандников. За последнюю неделю бессонницы блондин был одержим именно постами Учиха, ведь макнэ не просто хвастался, какими вкусными блюдами балует группу их компания, тем самым пытаясь угомонить нараставшую панику фанатов из-за его худобы, но и в каждом таком посте подчеркивал, что «смотрите, что наш менеджер сообразил мне на ланч!», «мой менеджер опять наложил мне столько вкусностей, что я не смогу передвигаться, ха-ха!», «наш второй менеджер кормит нас в стиле любимой бабушки, которая хочет, чтобы вы отъели у нее животик, хи-хи!». И Наруто передергивало вовсе не от жутких «хи-хи, ха-ха», совершенно не свойственных Саске, нет. Все это время, даже после произошедшего в туалетной комнате, Учиха намеренно дистанцировался от блондина, выдерживая подле менеджера ледяной нейтралитет, а тут в своих постах фанатам не уставал упоминать и хвалить его…       - Прямо с этой минуты начнем приводить нашего дорогого макнэ в форму! – то, как хищно сверкнули льдисто-голубые глаза Суйгецу, насторожило всех сокомандников. Хозуки потянулся не к уже прорекламированному торту-сникерсу от лучшего кондитера столицы, а к ненавистному Учиха клубнично-кремовому со взбитыми сливками торту. Осторожно разместив сие масляное творение у себя на коленях, зачерпнув огромный завиток сливок ложкой, Хозуки ткнул десертом в крепко сжатые губы брюнета. Конечно, Саске не мог рявкнуть матом на этого идиота, как и не мог вмазать ненавистным тортом в лицо обнаглевшего пепельного блондина. – Давай, наш малыш, ложку за маму Рока Ли! – Ли, ошарашено вытаращившись на суицидника Хозуки, не сдержался и прыснул от вида послушно открывшего рот Учиха. – Теперь ложечку за папу Неджи! – лидер, ловко избегавший прямого взаимодействия с самым младшим, сам обескураженно уставился на выходку их главного вокалиста, подписавшего себе смертный приговор, который его лучший друг немедленно привел бы в исполнение после трансляции. – Теперь ложечку за дядю Шикамару!       - Какой у меня умница-племянничек! – Нара не преминул воспользоваться жертвенным положением Саске, от души посмеиваясь и злорадно уставившись на зыркнувшего в ответ брюнета.       - И за своего старшего братца Суйгецу! – Хозуки чуть ли не сгибался пополам от сюра происходившего, кормя их трехлетку кремом с клубникой. – Ну и за себя последнюю ложеч…       - А за меня съешь ты! – Саске прямо кулаком собрал жирные сливки с торта и впихнул-вмазал их точно в нос и рот остолбеневшего Суйгецу. Тот забавно открывал-закрывал рот, напоминая выброшенную на берег акулу. Шалость удалась, но не впечатлила: саботаж вендетты Учиха вызвал ужас у всех, вовлеченных в проведение онлайн-трансляции.       - И я тебя тоже люблю! – к счастью, Хозуки был достаточно отпетым, чтобы ответить психанувшему другу в его же стиле: пепельный блондин свои лицом боднул все-таки рыкнувшего Учиха, размазав и по его физиономии сливочный крем. Тут истеричным хохотом заорали их сокомандники, просто не веря своим обалдевшим глазам, наблюдавшим этот абсурд вживую! Это мимолетное замешательство. Этот секундный матовый отблеск. Эти на миг застывшие глаза. Только Наруто не смог засмеяться. Только Наруто смог заметить эту реакцию-вспышку Саске, ставшую триггером его «выходки». «За своего старшего братца»… м-да, видимо, не настолько Суйгецу лучший друг Учиха, раз понятия не имеет, что такими фразами прямо в лицо брюнета бросаться категорически нельзя. Конечно, Узумаки мгновенно считал все микропризнаки, оттого и инстинктивно сжал кулаки, отойдя почти что к выходу из общей гостиной: пусть между ними и пропасть, во всех смыслах, но смотреть, как собственную боль Саске заживо душил, выставляя себя посмешищем, намеренно стравливая весь негатив в свою сторону, - ужасно. Прежний Саске и в мыслях такого унижения не допустил бы! Хотя… скорее всего, это Наруто воспринимал эдакую привычную игры айдолов слишком близко к сердцу. Да, он еще не поднаторел, как в начале и говорил Учиха.       Чтобы хоть как-то умалить гнетущую неловкость после незапланированной выходки, Суйгецу потянулся обнимать не ожидавшего такую подлость Неджи, потому Саске пришлось также впечатываться объятиями в Ли, который сразу понял задумку Хозуки, от того с виноватой гримасой перемазал и своим объятием заворчавшего Шикамару, не успевшего увернуться от атаки Рока. Теперь все парни были под стать друг другу, будто на промо-плакате какой-то тупой подростковой комедии. Переглянувшись, Суйгецу и Саске одновременно оглушили всех истеричным ржачем, Ли демонстративно слизывал языком крем с собственных губ, Неджи шипел, пытаясь выковырять ягоды и сливки, попавшие на его драгоценную шевелюру, а Шикамару, едва сдерживая отменную порцию мата, громко рявкнул:       - Ненавижу вас! – и тут же он спровоцировал не только заливистый смех всех работников, но и очередной выпад издевки Суйгецу, одним прыжком пересекшего рядом сидевших сокомандников и мгновенно прильнувшего, к Нара и, глядя точно в камеру, слизнул крем с лица главного рэпера:       - И мы тебя обожаем! – идеальное шоу для запоминающейся онлайн-трансляции, которая просто взорвет своими просмотрами интернет, даст кучу материала для фансервиса – лучшее и не придумаешь, учитывая изначальный триггер, который мог стать зачином драки.       Группа на веселой ноте, активно махая и нарочито смеясь, попрощалась со своим фандомом, естественно, поблагодарив за поддержку, участие, любовь и то, как без устали Энигма продвигали их главный сингл, уже больше месяца занимавшего лидирующие позиции во всех международных чартах. И благодарность парней была искренней, так как никто вообще не предвосхищал столь высокие рейтинги этой песни. Best Of Me была написана совместно Неджи и Шикамару, изначально не собиравшихся ставить именно эту композицию заглавной. Музыка была замечательной, никого из прослушавших тогда демо-версию не оставив равнодушными, но лирика не выходила правильной именно для данной песни, потому подключились остальные сокомандники. Каждый внес что-то свое, написав куплет от себя, подстроившись под общий нарратив. Однако получились какие-то эмоциональные качели, так как кто-то писал радужно и воодушевляюще, а кто-то – мрачно и печально. Спас всех, ко всеобщему удивлению, именно макнэ, почти что за день от начала до конца написав лирику. Будто Саске давно имел в запасе текст песни, дожидавшейся правильной музыки. Конечно, все парни были в восторге, особенно шквал восхищенной похвалы настиг самого младшего от Шикамару, первым и отметившим года два назад талант брюнета к написанию композиций как самой мелодии, так и текста.       - Всем большое спасибо! – Какаши и ребята поклонились хлопавшему стаффу. Злые, раздраженные и перепачканные парни с грохотом встали из-за стола и поспешили на выход из общей гостиной, не имея больше никакого ресурса раздавать направо и налево довольные улыбки. Хатаке хмурым взглядом проводил их до двери, махнув странно застывшему Узумаки, мол, пригляди за ними. Главному менеджеру нужно было разобраться с оставшимися делами и контент-планом.       - Какого хрена!? – злобный вопль Суйгецу был вполне ожидаем, но не посреди по-прежнему сновавших тут и там работников. Хозуки, пару минут назад во время трансляции с таким упоением размазывавший сливочный крем по лицу со смеющейся ухмылкой, сейчас брезгливо стирал ошметки торта выданными влажными салфетками. – Саске, блять, ты совсем ебнулся в прямом эфире вытворять такое!       - Пф, будто тебе не в кайф себя придурком выставлять, - равнодушно пожав плечами, еще под конец трансляции избавившись от густого крема, Саске совершенно не хотелось препираться с другом из-за его справедливых, мягко говоря, замечаний.       - Вы циркачи, блять! – Шикамару не на шутку рассвирепел, являя собой жуткое зрелище разъяренного клоуна с гримом торта вместо декоративной косметики. – Ты бы еще мне губы облизал, Суйгецу!       - Это вообще фигня на фоне всего остального, - невесело усмехнулся Неджи, матеря про себя густые сливки, застрявшие в волосах, ведь теперь его локоны вновь нуждались в помывке.       - Зато рейтинги сумасшедшие нам обеспечены, - понуро отозвался Ли, даже с мрачным настроем под стать лидеру, пытавшийся выкроить что-то позитивное, - но все равно это было слишком, Саске!       - Давай тебе тоже в рот будут совать горстями ненавистный десерт, от которого тебя наверняка вырвет! – прошипел в ответ Учиха, испепеляя ненавистным взглядом обиженно фыркнувшего Хозуки. – Скажите спасибо, что я не сорвался во время эфира!       - Но ты сорвался, - холодно припечатал неоспоримым фактом Хъюга, впервые наконец не просто обратив внимание на макнэ, но и удостоив его нечитаемым взглядом серьезных глаз, - и, к счастью, Суйгецу додумался, как сгладить ситуацию, пусть и устроив идиотское шоу, - пепельный блондин было расплылся в благодарной улыбке Неджи, но на последних словах шатена, надувшись, пробубнил что-то недовольное, - так что тебе, Саске, следует сказать спасибо своим хенам, что мы с готовностью подыграли и в который раз прикрыли тебя.       Неджи все-таки выстоял перед взглядом Саске, даже не отшатнувшись. То, как эта бездонная чернь напротив ледяной яростью пыталась сжечь его дотла, просто обжигающим морозом по коже хлестала по лидеру. Но Хъюга не чувствовал никаких сожалений или угрызений, что позволил себе столь низкий ход в отношении чувствительного Учиха – прилюдно отчитывать младшего, наседая на все его промахи, которые брюнет и сам прекрасно понимал. Унизительно для чрезвычайно горделивого макнэ, но больше попустительствовать Саске Неджи не собирал, в особенности после их обоюдного пересечения дозволенного, после сокрушительного осознания собственной влюбленности в того, кто так безжалостно эгоистичен.       - Ребята, - прокашлявшись, Наруто робко вмешался в очередную стычку группы, - вас ждет в компании господин Морино, - лишь благодаря упоминанию имени босса парни встрепенулись и вышли из транса чистой агрессии зачинавшейся ссоры, - сколько вам нужно времени, чтобы привести себя в порядок?       - Через полчаса встречаемся в холле, - уже на ходу ледяным приказом процедил Неджи, пешком поднимаясь на второй этаж к своей квартире. Естественно, все сразу поняли, что нужно поторапливаться и не выводить лидера опозданием. Наруто вежливо кивнул едва обратившим на него внимание парням, задержав внимательный взор на ощетинившемся Саске, и, сам более не задерживаясь подле взвинченных ребят, поспешил обратно к Какаши. Кажется, весь дух праздничного веселья испарился, стоило онлайн-трансляции подойти к концу.       Их редко вызывали на ковер. С самого начала творческого пути MANTRA зарекомендовала себя как ответственная, исполнительная и самодостаточная группа, четко понимавшая свои цели и шедшая всеми силами к успеху, рассчитывая только на самих себя, что не могло не радовать и успокаивать руководство, ведь возиться с тогда еще экспериментальным коллективом, едва дебютировавшим, никто не рвался. Неджи и Шикамару еще с первого года своего стажерства доказали, что на них можно и нужно было положиться как на продюсером-композиторов: оба парня написали по несколько хитов для других групп, не консультируясь и не советуясь с главными продюсерами компании, что не могло не вызвать уважение со стороны коллег и начальства. Потому, как лидер и его правая рука, оба парня отлично справлялись со своими обязанностями в самостоятельно собранной группе без эксцессов, происшествий, скандалов и грязных слухов. В первый год ребята продолжали пахать как трейни, едва давая себе заслуженный отдых, мечась по различным шоу, фотосессиям, интервью, выступлениям. Они действительно привлекали внимание за счет броского пацанского стиля как внешне, так и музыкально, выдавая в двух первых мини-альбомах хит за хитом, демонстрируя небывалый талант и вживую. Однако слава, популярность и признание не достались им легко и быстро: постепенно, но уверенно группа завоевывала сердца своей расширявшейся фанбазы, потихоньку упрочиваясь на лидирующих позициях лишь спустя два года после дебюта. Вот только потом успех настиг парней внезапно, прямо врасплох, и MANTRA буквально выстрелили, став феноменом не только в родной стране, но и за рубежом, где их популярность неслась с космической скоростью. А дальше последовали и полноценные альбомы, и мировые турне с главными международными трофеями и выступлениями - Billboard Awards, AMA, British Awards, Grammy…       Так что столь внезапный вызов к Ибики был подозрителен и не сулил ничего приятного. Незапланированность – антоним относительно главы компании. Потому вновь в нервно-напряженном состоянии и мрачной обстановке группа с менеджерами добиралась от дома до агентства. Какаши ничего не объяснял, да и мужчина прекрасно видел, что в этом не было необходимости: парни были в откровенно подавленном настроении, зло переглядываясь между собой, отчего лезть к ним сейчас – настоящее самоубийство. Хатаке больше ободрял перед выходом Наруто, который сейчас сидел рядом, как на иголках. М-да, горькая ирония, что будучи подростками, их пятерка совсем не доставляла проблем, а сейчас, взрослея, они – сплошная головная боль, в особенности за последний год.       Морино встретил их гробовым молчанием. Парни без лишних слов расселись по уже расставленным для них стульям, а менеджеры остались стоять позади, словно отсекая путь к отступлению. Было жутко неуютно и давяще нервозно – Наруто тихо сглотнул, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то отвлечься от столь угнетавшей обстановки. Не особо помогало. Статный вид сурового Ибики лишь обострял сгустившуюся взвинченность всех присутствующих. Обведя по струнке прямо сидевших айдолов тяжелым, пристальным взглядом пронзительных черных глаз, Ибики вышел из-за своего рабочего стола, встал прямо перед группой и, облокотившись, неоднозначно хмыкнул, отчего каждый напрягся еще сильнее.       - Всегда виноваты оба, не так ли? – Узумаки вмиг отметил, что вновь Морино начинал издалека, словно маринуя свою жертву перед съедением. – Не бывает, что кто-то один – причина всего. Я в этом убежден, - грузный бас был обманчиво игрив и ехиден, но парни уже готовы были к атаке босса, явно подступавшего исподтишка. – В семье не без урода, как говорится, однако в вашем случае такое недопустимо. Каждый отвечает за другого как за себя, верно, Неджи?       - Да, - четко, твердо и решительно отозвался Хъюга, нисколько не теряясь под вонзившимися в него глазами босса, - каждый из нас стоит горой за другого и…       - И что-то дало сбой, верно, Саске? – Ибики ядовито ухмылялся, забавляясь, как самый младший мальчишка ужасно похож на своего отца, нисколько не уступая старшему Учиха ни в вызывающей браваде, ни в ледяной невозмутимости. Хотелось даже похвалить этого бесстрашного ребенка за столь резкую спесь и железную выдержку.       - У нас все идет по плану, господин Морино, - спокойно, неспешно ответил макнэ, с нарочитой вежливостью выделяя обращение к еще сильнее усмехнувшемуся главе компании. Ибики вновь внимательно просканировал напряженно застывших парней, видя, как Нара все больше хмурился, Рок Ли все больше уходил в себя, Хозуки все больше тушевался.       - Значит, твои вошедшие в рутину опоздания и прогулы, ваши склоки за камерами, отсутсвие отчета готовых треков на июль – просто стечение обстоятельств? Просто ошибка? – от елейного тона с натянутой улыбкой свирепого босса все парни ощущали, как волосы дыбом встали на затылке, а мороз мурашек больно царапал их остолбеневшие тела. – Шикамару, я ошибаюсь? Объясни мне, пожалуйста, как главный продюсер-композитор, что, мать вашу, происходит с выполнением вашего же плана? Неджи, не стесняйся и, как лидер, пожалуйста, вставь свои дополнительные разъяснения, почему блять твои сокомандники ведут себя как безмозглые идиоты, подставляя вашу же группу?!       Все, за исключением застывшего каменным изваянием Какаши, вздрогнули словно от оглушительного удара, дезориентированные жутким ревом Морино. И то, с какой бесстрастной маской чистой ярости орал мужчина, лишь заставляло дрожать изнутри впервые столкнувшихся с настоящим гневом босса парней. Неджи лихорадочно пытался сообразить, какие слова лучше подойдут, чтобы можно было правильно выгородить своих сокомандников, конкретно макнэ; Шикамару логичными умозаключениями осознал, что все они в полной жопе, так как ему и лидеру нечего было предоставить как доказательства невиновности группы в упомянутых их же грехах; Суйгецу тупо остолбенел, не в силах и писк издать, просто лишаясь контакта с реальностью, когда на него со всей жестокостью орали и принижали; Саске же едва справлялся с растущим истеричным хохотом, чувствуя, словно вновь вернулся в далекие подростковые времена отчитывания его отцом с точно таким же шоу. И внезапно именно Рок Ли предотвратил всеобщую катастрофу. Брюнет резко и бестрепетно встал, поклонился вежливо несколько опешившему боссу и включил свой телефон.       - Это демо-версия июльской песни Неджи-хена и Саске, которую они готовят дуэтом, - Неджи чуть ли не подскочил с воплем, когда заиграла Red Lights, а Учиха и вовсе не сдержал шокированный стон, - они хотели преподнести вам сюрприз, решив записать дуэт, и сначала выпустив на день рождение Неджи саму песню, а на день рождение Саске – клип. Пожалуйста, примите наши глубочайшие извинения, что мы вызвали ваше справедливое негодование и разочаровали вас нашими отвратительными поступками. Обещаем, что подобное впредь не повторится и что вам ни в коем случае не стоит беспокоиться из-за июльского релиза. - Наруто обескураженно вылупился, Какаши протяжно вздохнул, Ибики, не шелохнувшись, молча выслушал тираду-извинение Рока. Ли еще раз поклонился боссу и сел на место, почти забыв, как дышать. Противоречивое хмыканье Морино вытолкнуло парней из ступора.       - Если это правда, то через два дня, за день до дня рождения Неджи, мне должна быть представлена готовая песня, и я смогу на этот единственный раз закрыть глаза на ваши, как выразился Ли, отвратительные поступки, - босс в открытую забавлялся над растерзанными, все еще пребывавшими в обескураженности парнями, - через два дня, Неджи и Саске, жду вас у себя. Накладывать штрафные санкции бесполезно, - острый взгляд черных глаз вонзился в Учиха, исподлобья глядевшего на мужчину, - теперь день и ночь, куда бы ты ни отправился, Саске, тебя везде будет сопровождать ваш новый менеджер, так как у Какаши есть дела посущественнее, чтобы быть нянькой неблагодарному мальчишке! Понятно, Наруто?       - Да, как скажете! – выпрямившись оловянным солдатиком, точно на армейской постройке, резво отозвался Наруто, мечтавший самоустраниться отсюда как можно скорее. Никто не смел проронить и звука, ожидая дальнейших команд-уничижений от босса.       - В качестве прощания – предупреждаю, что если повторится что-то похожее на нынешнюю ситуацию… - Суйгецу в красках представил, будь воля Морино, то кровожадным львом мужчина кинулся бы на них, - мне следует уточнять?       - Мы все осознали и поняли, господин Морино, - Неджи чувствовал себя омерзительно, упав в грязь лицом как лидер: он не смог не только предотвратить все, что заставило их явиться на растерзание боссу, но и хоть как-то унять праведный его гнев, приняв удар на себя вместо сокомандников – Рок Ли вступился за всех, разрулил легко и быстро критическое положение группы и выгородил их.       - Еще раз проносим свои извинения, господин Морино, - мгновенной поддержкой отозвался Ли, своим примером показывая, что можно было встать и поклониться и нужно было уносить отсюда ноги, пока еще чего на них не обрушилось в устрашающем лице их еле угомонившегося главы компании. Ибики лишь опять хмыкнул и махнул на них ладонью, мол, уходите прочь, и жестом указывая Какаши остаться. Хатаке, развернувшись на мгновение спиной к своему начальнику, ободряюще подмигнул измученным подопечным и закрыл за ними дверь.       Коридор последнего этажа, всецело принадлежавший главе компании, был абсолютно пуст и безмолвен. Так же, как и пятеро айдолов с их менеджером. После перенесенной нервотрепки только сейчас они все осознали, что могли дышать свободно, полной грудью и не боясь поперхнуться воздухом из-за очередного выкрика. Раздражение до сих пор клокотало в каждой клеточке взвинченного тела. Однако злость на самих себя расстраивала сильнее, чем что-либо еще. Впервые они были оглушены таким унизительным выговором под аккомпанемент раздраконенного ора Ибики. Словно глупые нашкодившие дети, недостойные быть теми, кем они были сейчас.       - Мы вроде бы давно прояснили, что я не собираюсь участвовать в дуэте, Неджи! - Саске не унимался, распаляясь от возмущенной злобы, исподлобья испепеляя своих сокомандников и забыв, что данная договоренность была исключительно между ним и лидером, - какого хрена, Ли? Кто дал тебе право…       - Следи за языком! – ощерился на него Шикамару, поражаясь гневным негодованием, насколько действительно был неблагодарен Учиха, учитывая, что именно Рок заступился за них, буквально спасая из тупика. – Если бы наша Снежная королева соизволила…       - Мне никто не давал право, - устало, но решительно заговорил Ли, подняв глаза прямо на макнэ, метавшего в него молнии, - мне никто вообще ничего не давал. Да, я знаю, да и этом всем было изначально понятно, что Неджи-хен не просто предложил, а написал эту песню для вас с ним, - Наруто, чувствовал себя преданным, что Какаши не оставил его подле себя, отчего блондин вновь становился свидетелем слишком уж интимных обсуждений-перепалок группы. На произнесенные жутко печальным голосом слова Ли он едва не крякнул, а Саске вовсе обреченно простонал, ведь понял свой идиотский прокол перед Роком, влюбленным в того, кто влюблен в Учиха. Полный пиздец, одним словом. – И я, как самый преданный и всегда готовый помочь, стал удобной заменой тебе… - Хъюга подорвался было прикосновением переубедить Рока, но Ли одной жестко выставленной вперед ладонью остановил пораженного лидера. – Неджи-хен любит тебя, очень любит, а ты… - Саске, готовый было наорать на брюнета, чтобы тот перестал своей правдой продолжать их сегодняшнее растерзывание, мгновенно застыл, ощутив, как кипевшая ранее кровь отхлынула от лица – пронзительный взор затравленных глаз Ли был невыносимо печальным, даже каким-то обреченным, и стало ясно, что следующие слова были роковыми. – Ты ничуть не способен полюбить Неджи-хена так, как я люблю его!       Наруто был просто в ауте. Или в нокауте. Или просто в каком-то бредовом сне. Теперь все вообще застыли истуканами, словно не понимали, что-где-когда-зачем-почему происходило. На Рока невозможно было смотреть: его отчаянная боль на перекошенном лице стреляла прямо в сердце. Он первым незамедлительно покинул этаж, буквально сорвавшись места к лестничной площадке. Никто не поспешил за ним, зная, что лишь добьет главного танцора неуместными попытками хотя бы немного унять его боль. Что вообще стОящего можно было сказать, чтобы разрядить абсурдную ситуацию, которую ни один из них не мог и предвидеть?       - Ты так и не поговорил с ним, Неджи, - глухо отозвался Суйгецу, сжимая добела кулаки, - допустил этот чертов недослужебный роман…       - Да какой роман?! Кто с кем не поговорил?! – Саске, подкошенный выстрелом озвученной Ли правды, ревел раненым зверем из-за своей вины, будучи соучастником боли друга. Ведь Ли – его друг, о чьих чувствах он забыл, чьи чувства растоптал, хотя должен был как друг позаботиться о них. – Суйгецу, не смей уходить и скажи…       - Я отказываюсь быть твоим лучшим другом, - сделав пару шагов вперед, обернувшись, через плечо выплюнул Хозуки, отчего Учиха лишь пуще захлебывался неистовой злобой, - я иду отрабатывать движения для вашего с Неджи дуэта, пока! – и пепельный блондин так же предпочел покинуть опешивших сокомандников через лестничную площадку, более ничего не говоря.       - Ебать! - надломленно прохрипел Шикамару, впившись пальцами в переносицу. От переизбытка эмоционального потрясения он просто не мог нормально анализировать произошедшее, пытаясь хоть как-то рационально обосновать сказанное Ли. – Серьезно, вы все это время скрывали друг от друга то, что давно надо было обсудить? Неджи, извини, что я ужасный лучший друг, залюсивший открыть тебе глаза на чувства Ли, но блять! Ты просто идиот! – рыкнул Нара на лидера, но тот едва встрепенулся, завесившись спадающими волосами. – А ты, наш чертов драгоценный макнэ, как миленький завтра с утра будешь записывать свою партию! – лицезрея эту самодовольную невозмутимость, главный рэпер вплотную процедил свое обращение младшему, сверля его гневно снизу вверх, значительно уступая тому в росте. - Понял?! – кулак шатена так и норовил выбить всю дурь из молчавшего Учиха, но Шикамару лишь вцепился кулаком в ворот его футболки и, не дождавшись никакой адекватной реакции, отпустил брюнета, покрыв всех оставшихся отборным матом, ушел прочь.       - Сегодня, пожалуйста, не возвращайся домой, - сипло произнес Неджи, едва слышно и различимо, - останься у того, кто тебя давно приютил, - сильный надлом в глубоком баритоне лидера мог означать лишь одно: Хъюга прекрасно осведомлен, что Саске спал с Хиданом, и не скрывал это убивавшее его знание. На хриплый, надсадный вздох Учиха Неджи все-таки обернулся, протянул даже было руку к нему, сейчас лишь перед ним такому потерянному и раздавленному, но лидер не смог взять в свою ладонь эти бледные пальцы напротив. Лишь с горьким сожалением улыбнулся макнэ и побрел к лифту. Сейчас он больше не был способен быть сильным, быть тем самым лидером, просто быть собой и уберечь их всех, даже самого себя, хотя думал о собственном благополучии в последнюю очередь. Как выяснилось, думал постоянно и в первую очередь, эгоистично потакая своим тлетворным чувствам, затмившим их общую цель.       Саске осознал, что сидел на полу, не удержав равновесие от груза случившегося, когда из-под прядей челки, как обычно черной вуалью отгораживавшей его от всего вокруг, заметил потасканные черные кеды напротив себя. Учиха и позабыл, что Наруто не повезло стать невольным зрителем их скандала, показавшего всю неприглядную изнанку застопорившихся взаимоотношений группы. Тупая ирония, вызывавшая только истеричный смех. Видимо, слишком давно и сильно подавляли они в себе то, что требовало скорейшего разрешения путем спокойных и тщательных обсуждений. Когда и почему они перестали нормально разговаривать друг с другом, проговаривая все нюансы, недовольства, вопросы? Ведь с самого начала сокомандники клятвенно обсуловились обсуждать любые, даже самые мелкие недопонимания, дабы в дальнейшем не породить снежный ком проблем. Что ж, нужно было дойти до крайности, чтобы окончательно разругаться и донести гложившие чувства в таком обвиняющем тоне. Какими же они были еще детьми…       - Эй, - тихая хрипотца рядом заставила брюнета вздрогнуть и все-таки поднять тяжелый взгляд. Узумаки, сидя на корточках напротив, с какой-то извиняющейся улыбкой протягивал руку сгорбленно сидевшему Учиха. Да, Наруто шел ва-банк: он понятия не имел, как нынешний Саске мог отреагировать на его сердечный порыв поддержать бывшего-друга-возлюбленного-теперь-коллегу. Конечно, блондин смиренно признавал, что сейчас перед ним – незнакомец, который лишь тенью привычных реакций и когда-то заученной мимики напоминал того, кто был самым драгоценным человеком. Прежний Саске мог ядовито огрызнуться или вообще, обманчиво потянувшись к руке Наруто, взять и с силой специально толкнуть его, дабы убирался прочь со своей жалостью. Потому предугадать, как расценил бы простую искреннюю поддержку теперешний Учиха-айдол – боязно. – Хочешь, отвезу тебя куда-нибудь?       Нельзя было прочесть хоть что-то в этих застывших матовых глазах черной бездны напротив. Наруто уже хотелось надсадно вздохнуть с горькой улыбкой на опечаленном лице, оставив Саске в покое и полностью с самим собой. Однако нечитаемый взор так и оставался прикован к нему, словно лихорадочно пытаясь отыскать какой-то подвох. Было жутко обидно, что Узумаки затаенной угрозой воспринимался Учиха, но блондин был сам виноват, потому не смел попрекать недоверчивого брюнета. Когда Наруто было уже начал подниматься, разочарованно понимая, что даже в такой угнетавшей ситуации не мог быть опорой как менеджер для Саске, тот внезапно дотронулся до бронзовых пальцев вздрогнувшего Узумаки, крепко сжал их, точно сейчас протянутая ладонь исчезла бы, и окончательно вложил свою руку в ответно обнявшие его пальцы. Наруто позволил себе мягкую ободряющую улыбку, направленную на по-прежнему мрачного Саске.       - Поехали… куда угодно… - шипящим баритоном выдохнул Учиха, встав, опираясь на руку вмиг просиявшего Узумаки. Криво ухмыльнувшись, брюнет зашагал вперед, машинально доставая припрятанную в карманах широких джинсов пачку крепких сигарет и дешевую зажигалку. Можно было закашляться никотином в автосалоне, пока блондин вел бы машину, куда тому вздумалось.