Автоответчик

1 марта 1999 года. Рону восемнадцать, и сегодня они не увидятся. Рейд по поимке нелегальных торговцев артефактами, которые бывшие Пожиратели тайком сбывали после смерти Темного Лорда. И, как назло, практикум по Зельям сразу после письма Рона о его «увлекательном» празднике. Гермионе с трудом верилось, что они вообще встречаются. Рон подробно описывал работу и все нюансы профессии Аврора, а также свои планы и надежды по возвращению в большой Квидитч. В конце письма он всегда передавал привет Хогвартсу, Филчу и Гермионе. Отличное соседство. Защита от темных искусств была факультативной, но, несмотря на то что она и сама могла преподавать этот предмет, Гермиона все же посещала занятия с привычной прилежностью. Драко Малфой был в числе слушателей, поэтому, как только урок закончился, она пересилила себя и подошла к его столу первой. — Полагаю, я должна сказать спасибо.  — Грейнджер, — он выглядел так, будто она — назойливая муха, от которой он отчаялся избавиться, — вовсе необязательно быть идеальной каждую минуту своей жизни. Ты могла бы сделать вид, что ничего не произошло. — Ох, — она ощутила прилив раздражения. — Хочешь сказать, вести себя так же, как ты все эти дни? — Что изменилось, что ты решила рискнуть своей репутацией и заговорить с Пожирателем прилюдно?  Значит, его самолюбие задето. Гермиона усмехнулась этой мысли. — Как видишь, я не идеальна каждую минуту.  Неожиданно он усмехнулся в ответ.  — Видимо, даже незыблемые вещи разрушаются под воздействием времени, — Малфой поднялся и направился к выходу, предоставив ей возможность унизительно поплестись за ним. — Ты оставишь меня в покое, если я скажу, что мать ошиблась и прислала мне два сертификата вместо одного?  Они шли по коридору, привлекая внимание каждого проходящего студента. Не стесняясь, те округляли глаза и провожали их несуразную пару долгими взглядами и перешёптываниями. Гермиона чувствовала себя так, будто ее прижали к стеклу и навели объектив микроскопа.  — Нет, потому что это не отменяет абсурда ситуации. — Абсурда ситуации, — он закатил глаза. — Приятно знать, что могу тебя удивить.  — Прекрати, — Гермиона не понимала, почему он так злит ее. — Ты первый начал это, так что… Внезапно Малфой остановился, и, развернувшись к Гермионе лицом, сказал:  — Хочешь увидеть что-то более занимательное, чем этот бессмысленный диалог?  Она застыла, глупо глядя на него в ответ.  — И это самая блестящая ведьма нашего поколения, — пробормотал Драко, глядя в сторону. Гермиона вспыхнула: он читал сегодняшний номер Пророка. На главной странице красовался портрет Рона, а затем на весь разворот — галерея из колдографий его семьи, коллег, и, конечно, нее. «Самая блестящая ведьма нашего поколения и героиня войны, Гермиона Грейнджер, а так же будущая невеста Рональда Уизли» гласила подпись.  — Хочу, — ей хотелось поразить его в ответ, хоть как-то вывести из равновесия и пошатнуть его самодовольство. Он издевается над ней, посылает подарки, занимает ее мысли, играет в какую-то игру, в которой она не собиралась оставаться в дамках.  — Не сомневался. — И вот, они уже идут в сторону библиотеки, где началось соревнование Малфой-Грейнджер. Один ноль в его пользу, на данный момент.  В зале их встретила привычная тишина и лучи полуденного солнца, подсвечивающие летающую в воздухе пыль. Гермиона бросила взгляд на пустующее место смотрителя библиотеки, в то время как Малфой уверенно двигался в сторону одной из дальних секций. Остановившись у полок с историческими книгами продвинутого уровня, он пробежался пальцами по корешкам, пока не нашел нужный фолиант. Наконец, темно-красная, цвета крови, обложка с золотым тиснением оказалась в руках Малфоя. — Полагаю, ты не так далеко продвинулся в своих познаниях насчет моих вкусов, если считаешь, что я не видела книг этого издательства… — Гермиона замолчала, потому что страницы взметнулись, и, пролиствнувшись перед ее глазами, остановились примерно на середине.  — Магическое право и порядок наследия, «История магического законодательства и права в Великобритании», том первый. Глава «Способы и разновидности сохранения и передачи наследства с пятого по семнадцатый век». — Его голос звучал иронично и торжественно одновременно. — В то время волшебники сосуществовали с магглами куда более тесно, чем мы привыкли сейчас. Поскольку налоги на наследство более, чем тысяча галеонов, превышали пятьдесят процентов, особо предприимчивые семьи быстро придумали, как передать деньги на благо будущих поколений. Магглы помогали им надежно хранить средства за куда меньший процент, чем Министерство. Официально маггловские деньги не облагались налогом, что позволяло состоятельным волшебникам оставаться на свободе и действовать в рамках закона. Вплоть до Статута о секретности все желающие волшебники пользовались услугами магглов для решения финансовых вопросов.  — Это… что случилось потом? — Гермиона не могла понять, что удивляло ее больше всего: то, что Малфой будничным тоном рассказывает о своих изысканиях в истории взаимоотношений магглов и волшебников, или то, что он вообще ей что-то говорит.  — Волна антимаггловских настроений, Гидеон Флэтворфи, эмиграция некоторых семей в Европу и Америку. Однако это не отменило налог, что, в свою очередь, способствовало развитию коррупции, а так же захватнических настроений. Многие волшебники под предлогом защиты от магглов разоряли и оккупировали соседние земли, принадлежавшие им. Например, славное семейство Блэков или, — он перелистнул страницу, и Гермиона вздрогнула, — Малфоев. Те, в свою очередь, даже занимались сотрудничеством с богатыми и влиятельными магглами на взаимовыгодных условиях. Известна история об Арманде Малфое и Вильгельме Завоевателе, чей союз привел к тому, что первый получил деньги, власть и отличный участок в Уилтшире, а второй — английскую корону.  — И… что здесь забавного? — Гермиона скрестила руки, стараясь выглядеть невозмутимой.  — Иллюстрации, — он развернул книгу так, чтобы Гермиона видела содержимое. — Обрати внимание на поля.  Она сощурилась, пробегая взглядом по витиеватому и местами выцветшему тексту, как вдруг… перед ней промелькнула фигура обнаженного волшебника, размахивающего мечом. За ним, в свою очередь, гнался дракон с человеческим лицом, извергающий ругательства, никак не цензурированные.  — Ты испортил книгу? — она ахнула, выхватив фолиант из рук. Все больше непристойных изображений появлялись на полях: младенцы с несколькими головами, змеи, кусающие зад ведьм, король без нижнего белья…  — Мерлин, Грейнджер, это иллюстрации самого автора. Присмотрись. — Но как? — она подняла взгляд на Малфоя, который, усмехаясь, следил за ней.  — Видимо, им было скучно. Изучать тонкости магического права — не самое приятное занятие, поэтому волшебникам предлагалось такое… развлечение.  — И это находится здесь, в свободном доступе? — она не нашлась, что добавить.  — За последние двести лет эту книгу не брал никто, кроме меня. Полагаю, про нее давно забыли. Что ж, — он отошел от нее, поправляя ремешок сумки на плече. — Наслаждайся.  И, прежде чем Гермиона успела что-то ответить, Малфой исчез между рядами полок, оставив ее наедине с графической вакханалией.  Поддавшись любопытству, она пролистнула еще несколько страниц, но ведьма верхом на драконе, напоминавшем мужской половой орган, стала последней каплей. Закрыв книгу, Гермиона быстро поставила ее на место.  Уже возвращаясь в коридор, ее настиг другой вопрос: для чего Малфой изучал альтернативные способы передачи наследства?  5 Апреля 1999 года. Гермиона не заметила, как стала задерживаться в библиотеке до вечера, до того времени, когда Драко Малфой появлялся на пороге и усаживался за свой излюбленный стол неподалеку от исторической секции. Поначалу они игнорировали друг друга, но затем, под предлогом невинных вопросов об учебе или очередного забавного рисунка в фолианте о магическом праве их взаимодействие приобрело некоторую постоянность. Однако переломный момент произошел в начале апреля.  Гермиона решила, что пора всерьез подойти к процессу подготовки к экзаменам. Как назло, в этот вечер Рон прислал необычно длинное письмо, где выражал обеспокоенность их все более и более формальным взаимодействием. В какой-то момент она действительно ограничилась краткими ответами на его вопросы и прежний ажиотаж вокруг нового письма сменился скукой. Однажды она и вовсе забыла ответить на письмо, что заставило Рона прислать ей двухстраничное обеспокоенное послание.  Однако вместо того, чтобы быть польщенной, Гермиона почувствовала раздражение. Рон никак не вникал в происходящее ее жизни, и был далек от понимания ее интересов или целей. Все, что он говорил об экзаменах, ограничивалось банальными словами поддержки и заверений в том, что у нее все получится. Его рассказы о поимке очередного беглого Пожирателя, дурацкие шутки или перечисления удачных комбинаций в последнем матче Пушек вызывали у нее приступ зевоты.  Так и сейчас, сидя над пустым пергаментом за столом в библиотеке, Гермиона неосознанно поглядывала на дверь в надежде, что вот-вот она откроется, и один слизеринец войдет внутрь.  Ещё месяц назад она бы рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы ей, что Драко Малфой способен понять то, что ей интересно. Что с ним она может поговорить на любую тему, и он найдет нужный ответ.  Конечно, все их общение ограничивалось только сферой учебы и карьерных планов, никогда не пересекая грань личного. Но и этого было достаточно для того, чтобы путем намеков, параллелей и метафор высказать то, что было спрятано под грузом того неравенства, в котором они оказались. Обсуждая восстание гоблинов, они обменивались мнением о будущем домовиков и прочих волшебных  существ. Судебный процесс над Гриндевальдом — текущая политика Визенгамота. История квиддичных чемпионатов — будущее индустрии на ближайший год.  Тонкости магического права были все равно что разговором по душам. Драко редко затрагивал эту тему, но если это случалось, он давал Гермионе пищу для размышлений на несколько дней вперёд. Бесконечные описания сделок, контрактов, обходных путей и прочего сотрудничества магглов и волшебников. Некоторые семьи даже заключали союзы, и, вопреки набирающей популярность теории о чистокровных семьях, могли совершать фиктивные браки, чтобы скрыть связь с магглами. Не всегда это было во имя любви; зачастую, просто по расчёту. — Сложно поверить в то, что такие книги остались в библиотеке после Амбридж и года с… со сторонниками Темного Лорда, — Гермионе было сложно сказать «Пожиратель» в присутствии одного из них. Воображение рисовало разные картины: от наивного торжества до отчаяния и обреченности на лице Драко в то время, как темная метка появилась на его предплечье. Что он чувствовал в тот момент? Радость от мнимого доверия Волдеморта? Страх подвести отца? Сомнения в правильности решения? Что вообще было в его голове? Что есть в ней сейчас? — Им было некогда заниматься книгами, Грейнджер, — он не оторвался от конспектирования, произнося эти слова. Гермиона уже знала этот жест: всякий раз, касаясь неудобной темы, Драко стремился выглядеть так, будто это даже не стоит его усилий. Будто он только что ответил первокурснику, в чем разница между Боггартом и Дементором. Или сообщил, который час. Однако напряженная челюсть и подрагивающее колено под столом предательски выдавали своего хозяина. Гермиона сглотнула. — Очевидно. — Тихий шелест страниц перемешался с ее разочарованным вздохом. Спустя столько разговоров об отвлеченных предметах ей хотелось узнать что-то большее, чем текущее спортивное видение Малфоя. Что-то интимное, но так, чтобы это оставалось в рамках обычного разговора. Двух однокурсников, знакомых, кого-то, кто расстанется через полтора месяца все равно что навсегда. Но потом, спустя годы, один из них, задумавшись во время приготовления ужина или похода по магазинам, наткнётся на случайный предмет и вспомнит что-то, связанное с ней или с ним. О, красный перец. Гермиона ненавидит его, забавно. Кем же была эта Гермиона? Какая она сейчас? — Грейнджер, — голос Малфоя вырвал ее из фантазий о не случившемся дежавю. — Хочу попросить тебя об услуге. Она замерла. Что он хочет? Чтобы она стала его финансовым поверенным? Распорядилась его наследством? Уберегла его от налогов и разорения? Едва ли. Прошлым летом она впервые самостоятельно выписала чек. Вряд ли это можно будет назвать выгодным сотрудничеством.  — Грейнджер? — Я… Боюсь, я ничем не могу помочь тебе, Малфой. Он медленно кивнул. Затем, обведя взглядом стол перед собой, попробовал ещё раз: — Ты ведь бываешь в маггловском Лондоне, так?  Она повела плечами. Последний раз это было на Рождество, но вид украшенных фотографиями счастливых семей в свитерах у камина наводил тоску. — Я буду… Мне нужна одна книга. История Римского права. Знаю, это может показаться абсурдным, но я не останусь в долгу. — Он продолжал смотреть в стол, и его шея покрылась красными пятнами. Гермиона вдруг поняла, что он смущается. Смущается просить ее о сущей ерунде. С другой стороны, год назад ее чуть не убили у него под ногами, так что вещи действительно приобрели странный оттенок, да. — Я бы хотел, чтобы ты купила ее для меня. Один галеон равен приблизительно двадцати фунтам, не так ли? Скажем, я дам тебе десять, один на книгу, остальные — тебе. Гермиона открыла рот. Затем быстро закрыла его, уставившись на Малфоя. — Я… мне не нужны деньги от тебя, Малфой. Я думаю, я в состоянии найти средства на билет до Лондона. И да, я куплю тебе эту книгу. — Она не знала, куда себя деть. Ещё минуту назад она мечтала заглянуть в его голову, а теперь все, что хотелось Гермионе, — убежать. Как можно скорее.  — Как угодно, — он повёл плечами. — В моём мире принято благодарить за оказанную услугу. И я… я найду способ. Не люблю оставаться в долгу, — Малфой посмотрел на неё, очевидно, наслаждаясь ее смущением. Гермионе хотелось ответить ему тем же, поставить его на место, но все слова вылетели из головы. Она обескураженно наблюдала за тем, как он собирает письменные принадлежности и книги в сумку, встаёт, кивает ей на прощание и молча покидает их некогда бывшее место уединения.