Музыка нас связала

      Дни тянулись мучительно долго. Было скучно. Тим и Карина по прежнему находились в квартире Дани. Кудрявый пару раз выходил за закладками. Красноволосая ходила домой, очень успешно, потому что ее пьяный отец был в нормальном расположении духа, дал ей две тысячи. Кроме денег она взяла некоторые свои вещи. «Скоро окончательно переедет», — думал Даня, хотя против не был.       Утром тридцать первого пришлось рано встать, поэтому сериал вечером они не смотрели. Тетя скинула денег, за что Даня ей был очень благодарен. Пять тысяч рублей в Новый год это очень много для подарка. Он позвонил ей утром, пока друзья спали и говорил около получаса. Тетя у него была идеальной. Семьи у нее не было, но она и не нуждалась в ней. Свою жизнь она решила посвятить карьере, поэтому к тридцати годам у нее был свой бизнес. В общем, она была полной противоположностью матери Дани. Юноша пообещал приехать к ней в гости где-то в январе. Когда время подошло к девяти Даня попрощался с ней и пошел будить друзей. Карина была не настроена, как всегда с утра, а вот Тим после дорожки мефа был как огурчик.       —Нам надо будет зайти в магаз, мы выкурили все сиги, да и алко еще не купили, — предупредил Даня.       Карина что-то промычала в ответ и ушла в ванную. Она каждое утро занимала ее минут на сорок, а то и на целый час, чем сильно иногла бесила Даню. Тим ставил чайник. Он выглядел до безумия расслабленным, а вот Дане было неспокойно. Странное предчувствие не покидало его, но верить чуйке глупо.       —Бля, жесть как хочу напиться сегодня, — задумчиво проговорил Тим, сидя на столешнице.       —Напиться можно и без повода, — подмечает Даня.       —Тогда ты алкаш. Осуждаю.       —Сказал наркоман, — улыбаясь пошутил юноша.       Тим улыбнулся в ответ. Атмосфера была приятной. Из ванной слышится шум воды, кудрявый шмыгает носом. Кружка с чаем греет холодные руки. Даня вспоминает детство, как вся семья суетилась на кухне весь день, как по телевизору показывали старые фильмы, как Путин поздравлял россиян, как он смотрел на салюты после боя курантов, как на утро находил подарок и доедал остатки оливье. «Вот бы так было всегда», — думает юноша и подносит кружку к губам. Скоро нужно будет идти, а никуда не хочется. Ему бы хватило компании этих двоих, чтобы отлично отпраздновать.       —Даня.       —Что?       —А ты что на Новый год загадаешь?       Иногда Тим поражал Даню такими внезапными вопросами. Но, в принципе, полезно иногда резко о чем-то размышлять.       —Не знаю, не думал. А ты?       —Без понятия.       —Зачем тогда спросил? — поинтересовался Даня.       —Ну, просто захотелось узнать, — он посмотрел на Даню как на дурака. — А что, нельзя спросить уже?       —Можно, разрешаю.       Даня улыбнулся. Карина вышла из ванной. Она зашла на кухню, со вздохом сделала себе чай и села за стол. Вид ее был слегка потрепанный. Она недовольно смотрела в стол и зевала. Даня понимал ее, Тим тоже.       —Нужно поторопиться, скоро выходить, — предупредил Даня и отправился мыть кружку.

***

      На улицах люди суетились. Все с пакетами, подарками, куда-то спешат. В магазинах очереди, везде суматоха. Красноволосая из-за этого бесилась, не нравилось ей такое количество людей на улицах. Тим предпочел не заходить в магазин, а подождать на улице. Правда потом жаловался, что долго стоял тут и ждал. Карина высказалась по поводу очередей, громко матерясь и ловя недовольные взгляды прохожих. С Соней они встретились около одиннадцати. Она была очень взволнована.       —Знаете, это мой первый Новый год не в семейном кругу, — тараторила она.       —Мой тоже, — соглашалась Карина.       Даня праздновал один последние два года, поэтому идти к кому-то, зная, что там будет много народа было странно. Тим вовсе ничего не сказал по этому поводу, он курил и напевал себе под нос «Jingle Bells».       В квартире ждал Степа, какая-то девушка с длинными белыми волосами и гитарист, которого, как оказалось, зовут Миша. Басиста не было. Девушка улыбнулась при виде незнакомцев. Даня отправился разбирать пакет с продуктами. Степа крутился тут же, что-то искал на полках и не замолкал ни на секунду.       —Знаешь, я вот вроде стараюсь все в порядке держать, а вокруг такой хаос все равно, — он открыл шкафчик над плитой.       —Хаос везде.       —Да, но эти полки ебаные, это просто какая-то магическая херь, понимаешь? Вот вроде оставляешь все в порядке, а найти ничего нельзя.       Юноша лишь кивал. Знакомый был разговорчивее Тима, что сейчас немного бесило его, хотя, иногда его самого пробивало на разговоры.       —А что ищешь то? — спросил Даня, смотря на срок годности колбасы. Вот-вот закончился бы.       —Заначку.       —Кто прячет заначки в кухонных шкафчиках? — удивлённо спрашивает Даня.       —Я. Ну, а где ее прятать?       —Ну не знаю, в книгах каких-нибудь, у меня родители в чайник из сервиза прятали.       —Ожидаемо. Я вот тоже так прятал, а потом у меня деньги и спиздили.       —Как так?       —Да… Бухали у меня, вот кто-то и додумался, пока я спал. О! — он тянет руку куда-то вглубь, достает корзинку с пакетиками. —Вот видишь? Хуй найдешь. Я сам с Божьей помощью нашел.       Он повернул корзинку боком, показывая, как купюры лежат между пакетиков со специями.       —Это потому что у тебя башка дырявая, — говорит Соня, появившаяся на кухне незаметно.       А Степе все равно, что она говорит. Он считает купюры, перебирая пальцами так, словно он множество раз считал крупные суммы. Даня даже немного удивился. Бумажки все были тысячные, но их было много.       —Пиздец, вот это заначка у тебя.       —Ну, а что? Мало ли какие случаи бывают в жизни. Да и деньги лишними никогда не бывают.       —Ладно, согласен, — говорит Даня и удаляется, оставляя Степу одного, даже не поинтересовавшись, зачем ему доставать деньги из заначки.       В большой комнате девочки расположились на диване и обсуждали что-то, все время друг друга перебивая. Тим сидел рядом и внимательно слушал. Гитарист исчез. Даня присел к Тиму. Хотелось поскорее сесть за стол этой компанией.       —Слушай, а тебе не кажется, что ты взрослеешь? — спросил Даня у друга.       —Кажется.       —Не боишься?       —Чего?       —Ну, что ты вот так проебешь молодость, а дальше ты уже взрослый мужик с пивным животом.       —Нет. Не боюсь.       На этом диалог закончился. Даня иногда боялся. Боялся того, что он упускает возможности, которые будут только сейчас. Боялся, что не делать ничего запоминающегося, и что жизнь он живет зря. «Жизнь слишком коротка, чтобы ничего не делать», — думал Даня и продолжал бездействовать. Кудрявый продолжал слушать девочек так, словно они не обсуждали всякие глупости, а говорили на серьёзные темы. Хотя, наверное, лучше уж так, чем лишний раз загружаться и спорить.       —Пошли курить, — зовет Тим.       —Мы курили перед тем как зайти в магазин, — напоминает Даня.       —Ты меня за долбоеба не держи, я помню когда мы курили.       —Ну, я не хочу пока.       —Тогда просто постоишь рядом, — не унимался кудрявый. Как ребенок.       —Заебешь.       Даня встал с пола и пошёл за Тимом на балкон. На улице медленно кружились снежинки. «Как, наверно, заебались дворники», — подумал Даня. Снег падал частенько, только все сугробы разгребут, а они снова появляются. Дворников было действительно жаль. Тим курил, делая длинные затяжки, сигарета из-за этого быстро закончилась и он достал вторую. Дешевая зажигалка не хотела подкуривать, но с попытки, может, десятой получилось. Даня со скукой за этим наблюдал, он немного замерз.       —Ты чего грустный такой? — спросил Тим, поднося сигарету к губам.       —С чего ты взял?       —Молчишь.       —Я всегда молчу.       —Неправда, перед сном тебя, бывает, хуй заткнешь, — с улыбкой проговорил Тим, смотря куда-то на панельки.       —Ну, не всегда же так.       —В нашу первую встречу ты тоже приебался ко мне, — отметил кудрявый. Даня и думать об этом забыл.       —А ты мне нагрубил, зато сейчас ты говоришь все время.       —Я был не в настроении, — оправдался он.       Барабанщик улыбнулся. Даня тоже невольно растянулся в улыбке. Чувство, что что-то не так не покидало его. Хотя, может ему казалось и он просто был взволнован, как это обычно бывает перед праздниками. На кухне чем-то брякал Стёпа, зовя Альбину. «Это та блондинка, значит. Надо запомнить» — отметил Даня. Тим просто смотрел куда-то вдаль. Всегда интересно, что у него в голове. По его хитрому выражению лица не ясно.       —Пошли обратно, — предлагает Тим.       Он не дожидаясь Даню идет обратно, потирая себя по шее. Юноша лишь смотрит вслед этой катастрофе. Хотя катастрофа он сам и он это с детства знает. Или его детство — это катастрофа? Не важно. Тим садится на диван, на место Альбины. Странно, что Соня куда-то исчезла. Даня плюхается на ее место. Карина заточена между ними. От нее пахнет каким-то сладким гелем для душа и это расслабляет. А от Тима несет сигаретами, и это чертовски интересное сочетание.       —Куда Соня пропала? — опережая Даню и кидая взгляды на дверь спрашивает кудряшка.       —В магазин выбежала, — отвечает она и зевает.       —Зачем?       —За печеньем. Я сказала, что хочу его и она пошла.       —Я надеюсь, что найду человека, который будет делать для меня так же, — задумчиво отвечает кудрявый, а Даня думает, что он скорее окажется тем человеком, который пойдет за печеньем.       Альбина кричит ребятам, чтобы те шли на кухню, чтобы помочь готовить. Карина цокает, потому что идти никуда не хочет. И Даня разделяет её желание остаться. Чуть помедлив, они идут на кухню, которая, может быть, раза в три больше, чем у Дани. Девушка стоит над сырой картошкой, задумчиво на нее смотрит, поправляя длинные волосы и держа в руках небольшой ножик.       —И что нам делать? — Карина жалостливыми глазами смотрит на ту же самую картошку. Терпеть не может ее чистить.       —Кто-то будет чистить овощи, — она поворачивается с ребятами и притягивает нож.       —Дань, почисти, а, — просит Карина.       Со вздохом, он берет нож и принимается чистить картошку. Он тоже не любит ее чистить, но что поделаешь, родному человеку бывает трудно отказать. Степа достает из морозилки крабовые палочки. Их Даня любит, но покупает редко. Хотелось бы чаще, но денег обычно мало. В коридоре хлопает дверь. Красноволосая выходит из кухни и радостно благодарит Соню. Через минуту они появляются вместе, Карина жует овсяное печенье и предлагает остальным.       —Бля, у меня руки грязные, — раздосадовано говорит Даня.       Тим берет две печеньки, одну берет в рот, а вторую протягивает со словами:       —Рот открой.       Почему-то Даня засмущался есть с его рук, но рот открыт. Он сделал один укус и ахуел, какое вкусное это печенье. Тим съел свою печеньку за два укуса и продолжал кормить Даню, а тому было до сих пор неудобно. Бледные щеки покрылись румянцем. Количество очистков на столе увеличивалось, а руки марались сильнее.       —Что с картошкой потом делать?       —Варить ставить, что еще с ней делать? — блондинка смотрит на него как на дурака.       —Ладно.

***

      Стрелки часов кое-как перевалились за одиннадцать. От скуки пришлось включить старенький телевизор. Девчонки еще что-то колдовали на кухне. Даня курил на балконе и молча пил пиво, найденное у Степы в холодильнике. Он присел на пол, поставил пепельницу рядом. Для атмосферы включил песню, которую ему включала на днях красноволосая. В песне человек говорил, что все, о чем он мечтает — это уехать в Исландию*. И юноша его понимал. Он бы тоже уехал куда-то из России, но не знает языков кроме русского, а в кармане у него гуляет ветер.       Тим заходит на балкон, стучит, отвлекая Даню от мыслей. Он не против, поэтому кивает. Кудряшка садится напротив, подкуривается и прикрывает окно балкона, чтобы не дуло.       —Блять, как тебе не холодно? — спрашивает Тим и делает затяжку.       —Нормально, — врет Даня. Он замерз.       —Ладненько.       Даня думает, что вечер невозможно хорош. «Хочу провести так всю жизнь», — думает он и выпускает из легких мутный дым, смотря на Тима. Тот тянется за баночкой пива не спрашивая. Даня, в общем-то, не против. Тим же делится с ним сигами. Кудрявый хороший парень — такой вывод сделал о нем Даня, хотя знакомы они совсем немного. В квартире он прижился. Такое чувство, словно прошел не один год.       —Переезжай ко мне, — предлагает Даня, не сомневаясь, что Тим согласится.       Вот так спонтанно, не обдумав. Но так и должно быть, так чувствует Даня. Тим лишь смеется.       —Чего? — спрашивает юноша, не понимая, что смешного он сказал.       —Ты просто такой серьёзный обычно, а предлагаешь такие глупости. — он затягивается сигаретой. — Уверен, что хочешь этого?       Даня засомневался и соврал:       —На все сто.       —Тогда перееду. За шмотками со мной пойдешь числа так третьего.       —Почему третьего?       —Потому что завтра и послезавтра я собираюсь бухать, — говорит кудряшка и делает огромный глоток пива.       Даня не ответил, лишь кивнул. Тимофей потряс банку и, судя по звуку, пива там почти не осталось. Тут юноше стало немного грустно. Хотелось еще пива. Много чего хотелось: пива, побольше денег, любви и спокойствия. Такие простые вещи, но такие желанные. Стрелки часов ползли по циферблату почти умирая. На телефоне музыка сменялась на такую же монотонную и грустную.       —Хороший у тебя вкус в музыке, — давит улыбку Тим.       —Да?       —Да. Ахуенный. Скинь мне свой плейлист какой-нибудь.       С этими словами он поднимается и уходит, оставляя друга одного. Даня смотрит ему вслед чуть улыбаясь. «Мелочь, а приятно» — думает он. Немного посидев он вспоминает детство: как утром вся семья суетилась на кухне, по телику крутили «Кавказскую пленницу» и «Бриллиантовую руку», на улице взрывали петарды, а он ел конфеты из новогоднего подарка. Были времена хорошие, а потом он поссорился с родителями и ушел из дома в семнадцать. Но такая жизнь сука. Ничего уже не исправить.              ***       Все собрались в комнате, сидели на полу и смотрели на часы. Девочки ходили туда-сюда, с кухни в комнату, носили тарелки и остальную посуду. Тим им помогал — тащил бутылки с алкоголем и разливал напитки по бокалам. До Нового года считанные минуты. Стол решили не нести. Всем все равно где есть. По телеку начиналось обращение президента. В торопях девушки расставили тарелки. На пару минут заткнулись. Когда президент договорил, Степа послал его нахуй. Бой курантов оповестил молодых людей о начале нового года. Все чокнулись, выпили немного и побежали на балкон любоваться салютами. «Сколько ебаных миллионов вложили ради пары минут красоты», — думал он, наблюдая за Тимом. Он широко улыбался, держа в руках бокал с вином. Невероятно красивый, в свете фейерверков он выглядел счастливым и живым. Даня поймат себя на мысли, что не может отвести от него взгляд. Красноволосая обнимает его сзади, прижимая голову к лопатке, за ней поддятигивается Соня, а затем и все остальные. Кудрявый оказывается близко к Дане, дышит ему прямо в шею. Они стоят так пару секунд, потом красноволосая пытается выбраться из их объятий, потому что ее зажали. Вдоволь налюбовавшись все идут обратно объедаться салатами, над которыми так старались, и напиваться. Даня садится на уже свое место у дивана и накладывает себе кучу крабового салата, который он так любит. Все пьют и веселятся. Степа включил музыку. Кудрявый рядом пьет вино и подпевает. Всем хорошо, а Дане немного грустно. Он загадал глупое желание, о котором никому не расскажет. Даже Карине. Время летит быстро, хотя до полуночи тянулось отвратительно мерзко. Уже немного хочется спать, он намешал у себя в бокале вино с водкой. Напиток на запах такая хуйня, но когда ты уже пьян тебе все равно. Спустя полчаса, когда он порядком напился он шатаясь пошел в ванную, немного протрезветь и посидеть одному. В квартире играла Земфира. Даня открыл кран и умыл лицо холодной водой. Хотелось не быть таким пьяным, потому что когда ты пьян — ты творишь не пойми что, потом за это стыдно. Он садится на бортик старой ванной и думает о чем-то своем. В ванной у Степы пахнет освежителем воздуха с ландышем. Раньше его мама тоже таким пользовалась, а может пользуется и сейчас, черт ее знает. Сейчас Даня по ней скучает, возможно, потому что пьян. Это как тосковать по бывшим, когда выпил. Глупо, но очень жизненно.       Размышления прерываются появлением менее пьяного Тима. Он садится слишком уж близко к Дане, хотя тому так скорее кажется. У него весь сегодняшний день так.       —Я тебя искал, — говорит Тим.       —Зачем?       —Заскучал, — отвечает он смотря на Даню пьяными глазами.       —Мы не виделись минут пять от силы.       —Да, знаю.       Дане приятно, хоть это и кажется ему немного странным. Момент очень смущающий. Романтичный в какой-то степени. Будь на месте кудряшки какая-нибудь девушка Даня бы полез целоваться, потому что когда он пьян он становится нежным и любвеобильным. И он уверен, что Тим думает так же.       —Ты че ушел то, а?       —Протрезветь чуть-чуть, а ты?       —Так бля, тебя искать. Мало ли у тебя началась депрессия и ты хотел побыть один, — пошутил он.       —Я что, ебнутый? — улыбаясь говорит Даня.       —Да, — смеется над ним друг.       «Сука, как же я люблю с тобой говорить», — думает Даня и опускает взгляд в пол.       —Скоро придешь? — спрашивает Тим.       —Не знаю, а что?       —Скучно без тебя. И одиноко.       —Не умрешь.       Даня думает, в какой же он странной ситуации. Два молодых парня, пьяные, сидящие в плотную к друг другу и о чем-то негромко болтающие. Если зайдёт Карина, то она явно подумает о чем-то странном и хитро улыбаясь уйдет. Юноша смущен. О чем вообще сейчас можно поговорить с Тимом, когда единственная мысль в его голове, это то, насколько близко кудрявый сейчас? Бледные щеки покрылись легким румянцем, только неизвестно из-за чего: алкоголя или кудрявого рядом.       —Дань?       Как и обычно начинается диалог. Тим зовет его по имени, а тот отвечает. Классика.       —Что?       —Почему ты ни с кем не встречаешься?       —Все хорошо у тебя? Это странный вопрос.       —Да не манди, нормальный.       —Ну, бля… Мне не нравится никто особо, да и я никому. А что?       —Мне просто интересно.       Даня думает, о том, как бы он удивился, если бы Тим сейчас признался ему в чувствах. «Че за говно ебаное, как я вообще пришел к этому?» — спрашивает у самого себя Даня. Это действительно странно. И ненормально. Так кажется Дане, но видимо не Тиму.       —А с кем бы ты хотел встречаться? — продолжает свое кудряшка.       —Да я в душе не ебу, не думаю об этом, — раздражённо отвечает он. — Вот реально, че ты ко мне приебался с этим?       —А что? Больная тема или что?       —Да иди ты. Просто… Это странно.       Тим улыбается. Даню иногда пугает, что он не знает, что в голове у этого наркошы. А судя по тому, что он иногда говорит — говна там всякого хватает. Хотя, если посмотреть на это с оптимистичной стороны, то с ним можно много о чем поговорить. Сейчас они обсуждают личную жизнь Дани. И это его чертовски смущает, но сказать он об этом не может, потому что странным это кажется только Дане. Он боится, что Тим подумает о нем что-то не то и прекратит общение с ним. «Не могу же я быть влюблен в него, это неправильно», — думает юноша. — «Тогда почему я так взволнован?». Странные мысли лезут в голову. Тараканов и так хватает, так еще и это. Вероятно, он слишком пьян поэтому ему всякая ерунда думается. Нужно просто умыться еще раз и пойти веселиться дальше.       —А… У тебя как на личном? — продолжает эту беседу Даня.       —Все сложно, — просто отвечает Тим, поглядывая на парня.       —Почему?       —А че ты ко мне приебался с этим? — передразнивает его барабанщик.       —Да блять, Тим.       —Да ладно тебе. — он вздыхает. — Мне нравится один человек, но я не отошёл от прошлых отношений и не уверен, что мои чувства взаимны.       —И кто этот человек?       —Ты его знаешь.       «Карина», — предполагает Даня.       —Думаю, нужно рассказать об этом и все обсудить, — как настоящий профессионал в области отношений советует юноша.       —Вряд ли этот человек будет со мной это обсуждать.       —Попытка не пытка.       —Потом признаюсь, — отмахивается он.       —Делай как знаешь.       Кудрявый кивает. Они немного сидят молча. Даня до сих пор смущен, но диалог позволил как-то отвлечься.       —Отдохнул? Пошли обратно.       И они возвращаются. Половины салатов нет. Девочки до сих пор танцуют. Степа и Миша что-то обсуждают. Юноша тянется за своим бокалом, наливает туда вина и выпивает, закусывая оливье. Боже, как же он хочется объесться этими салатами и напиться вином, но нужно продержаться хотя бы до четырёх утра и не уснуть. Он делает еще один глоток вина. Тим опять поет. «Он это делает каждый раз когда слышит даже чуть знакомую песню», — отмечает зачем-то Даня. Стрёмные мысли опять лезут в голову, но он топит их в вине, которое скоро будет течь по его венам вместо крови.       —Какая твоя любимая песня? — спрашивает Даня, двигаясь ближе.       —«Кровосток — Чебурашка», — отвечает он, смотря на кого-то из девочек. —У тебя?       —Не знаю.       —Ты так часто говоришь это, словно ничего о себе не знаешь.       —Да просто песен много крутых, не могу выбрать одну любимую. Скину тебе плейлист с теми, которые часто слушаю. Так проще будет.       —Ебашь.       Даня достает мобильник, открывает ВК, видит множество поздравлений, но ни одно не читает. В музыке выбирает определенный плейлист, кидает его Тиму и выходит из сети, чтобы никому не отвечать. Оправдается потом, что был пьян и не помнит зачем заходил.       —Потом послушаю, — с улыбкой отвечает Тим.       —Хорошо.       Чуть уставшая и не очень пьяная Карина садится рядом с Даней. Ее грудь часто поднимается и опускается, она хрипло дышит.       —Дай тарелку, — она забирает ее у юноши, даже не дожидаясь согласия.       —Ахуела? — недовольно ворчит Даня.       —С каких пор тебе жалко?       —У тебя своя есть.       —Да мне похуй.       Она жует оливье и смотрит на Соню. В глазах искорки, а на лице улыбка. «Счастливые», — думает Даня и отпивает еще вина. Лучше наебениться, чем думать о всяком.

***

      Через пару часов завалился Саша, обдолбанный чем-то и пьяный. Они с Тимом выходили в ванну вдвоём. Даня волновался, несмотря на то, что кудряшки не было пару минут. К этому времени он был уже в стельку, Карине приходилось его поддерживать, чтобы тот не упал. Немного посидели с Сашей и разошлись по комнатам. Даня, Карина и Тим втроём в небольшой комнате на огромной кровати. Остальные неизвестно как, юноша не помнит, слишком уж много выпил.       В обед, когда все выспались и доедали салаты Даня мучился от похмелья. «Старею», — грустно думал он. Тим рядом болтал с Соней о планах группы. Данил не вникал. Если что, потом спросит у кудряшки. Хотя Тимофей скорее расскажет сам.       Домой они добрались к вечеру. Им отдали бутылку вина. Удивительно, что она была ещё не открыта. Тим и Даня долговорились открыть ее позже.       —Я спать, — бросила Карина, как только они прошли в темный коридор и ушла в комнату Дани.       —Спокойной ночи, — попрощался кудрявый и ушёл на кухню.       —Спокойной.       Даня двинулся к Тиму. Тот читал что-то на бутылке. Отвлекать он его не стал.       —Штопор у тебя есть? — задумчиво спросил кудряшка.       —Вроде. Посмотри в ящике. Если нет, то открыть можно ножом.       —Ладненько.       Он открыл ящик, посмотрел его содержимое и достал штопор времен Советского союза. Профессионально вынул пробку из бутылки и сделал глоток. Даня достал кружки, потому что бокалов у него не было.       —Ебать, вкусное, хоть и дешевое, — говорит Тим после первого глотка.       Он разливает напиток по кружкам и сразу выпивает половину, задумчиво смотря на друга. От это взгляда становится не по себе. Взволнованность, появившаяся вчера не уходит. Даня отпивает немного.       —Ахуенно.       Он вспоминает вчерашний разговор в ванной, который принес ему столько неудобств.       —Ты поговорил с этим человеком?       —Че? — недоумевает Тим.       —Ну, который тебе нравится.       —А, нет. Он говорит даже со мной не станет.       —Откуда ты знаешь? Может, станет.       —Не, я уверен. Этот человек никогда не ответит на мои чувства взаимностью, потому что он не...       Тут он замолкает, оставляя Даню с миллионом мыслей в голове.       —Что? В чем причина?       —Он не ответит на мои чувства взаимностью, потому что для него это неправильно все.       Еще больше странных мыслей. Еще больше хочется узнать.       —Поговорим на эту тему?       —Потом.       —Как хочешь. Но если что — всегда приходи ко мне и обсудим.       —С радостью.       Даня кивает. На мгновение задумывается, что хочется Тима обнять, а может и больше. Становится страшно. Пазлы в голове начинают складываться в до жути неправильный рисунок. «Такого просто не может быть», — думает он и утопает в кружке с вином.