Нашествие гениев

Мы притопали домой и были встречены гробовой тишиной. Подозрительно… Я прошлепала в зал — так и есть. Вся комната была завалена книгами, которые составляли художественную композицию «лабиринт минотавра, в роли минотавра кавайная Вата». Ниар затерялся где-то в дальнем конце сооружения и устанавливал очередную книгу. — Твою же ж лешего за пятку! — заорала я, ломанувшись через тернии к звездам. Точнее, через лабиринт к этому недоделанному архитектору с больной фантазией. — Ты что творишь, укуренный в хлам хомяк?! Ниар не ответил, решив отправить меня в игнор. Это «мстя» за утреннюю шутку? Вот ведь… Ну и ладно. — Сам все убирать будешь, плод любви гастарбайтера и Дедала! — Нет, — пожал печами Ниар. — Чего? — опешила я. — Я не буду убирать, я буду модернизировать, — пояснил он, глядя на меня как на безнадежную идиотку. Ну, в целом так и есть, да. Я даже с парнем-анимешкой младше себя на целых два года справиться не в состоянии. Стыд и позор на мои седины! — Гад ты, Ривер, — фыркнула я и начала утаскивать книги обратно в свою комнату, откуда это «облако раздора» их и похитило. Ниар не возмущался. Он лишь смотрел на акт вандализма с таким видом, словно говорил: «Это еще не конец, игра только началась». Что ж, признаю: три-два, но пока все еще в мою пользу. Надо действовать, пока счет не переломился! Что-то меня после дневного боя потянуло на спорт, азарт и прочие горести… Через полчаса я таки расставила все книги по полкам. Кстати, у меня комната довольно странная. У окна напротив входа стоит компьютерный стол, а слева от него — мое койко-место, являющее собой раскладной диван. У правой стены примостился шкаф, а рядом с диваном стоят высоченные, до потолка, книжные полки, заставленные художественной литературой в два ряда. Все свободное от мебели пространство (и даже потолок) завешаны плакатами с анимешками. Здесь вам и «Рубаки», и «Я и мой слуга из секретной службы», и «Хеллсинг», и даже такая редчайшая редкость как шедевральные ОВАшки «Печальная песнь агнца» и «Убежище Ангела». О да, вот так я и живу: среди томиков друзей любителей интересных историй и картинок из мира грёз (не путать с миром Мейфу: там далеко не так все радужно. К сожалению, там обитает Дитя Энма-чо, наградившее меня гаремом анимешных бисёненов, и толпа прочих шинигами, которые вряд ли будут дружелюбны со смертными: работа у них такая, ага. Нервная). Закончив с расстановкой книг по местам, я выгрузила покупки на кухонный стол: по пути мы зашли в магазин игрушек и затарились для Ваты двумя паззлами без картинок по две тысячи кусочков каждый, но по-разному нарезанных. Пускай смешивает дитятко и собирает — нечего книги взрослым тетям портить… Еще мы зашли в супермаркет и отоварились продуктами и сладостями. Почему я сладкое вынесла отдельным пунктом? Потому что у меня под него был отдельный пакет! Нехилый такой, скажу я вам. Мы хотели спихнуть сумки на единственного оставшегося в наших загребущих лапках мужичка, но, похоже, Ягами Лайт не мужик. Ну а впрочем, как же иначе? Он ведь у нас Мессия! Ками нового мира! Какое ему дело до пола, возраста и просьб каких-то там девиц? Вот и перли мы, как ишаки, все это с Греллькой на себе. Самое интересное: это она согласилась на такую подставу, не дав мне и рта раскрыть. Просто на заявление Ягами: «Я не понесу сумки», — она радостно завизжала и заявила: «Для тебя, Лайтик, что угодно!» Нет, я понимаю: пытается она его доверия добиться. Но это уже перебор… Хотя не мое это дело. Не мое. Пускай со своими мужиками сама разбирается: мне мафиозных разборок хватает! А тут еще этот маньячина мечтает узрить мой хладный труп… Брр… Нет, без меча я просто трусливая девчонка. Печально это. Закончив распихивать продукты по пунктам назначения, я вернулась в комнату, брякнула мозаики на стол перед L, устало вздохнула и заявила этому кибергению в потертых джинсах: — Еще раз это белобрысое безобразие упрет мои книги, убирать ты будешь! Сидишь и нифига не делаешь? Приноси пользу Родине и мне лично: охраняй мои шмотки от нашествия татаро-монгол, точнее, альбиносов, одолживших цвет глаз твоей несостоявшейся копии. Я не злая — я просто ленивая. А убирать на место целых два шкафа книг — это вам не фунт изюма и даже не стаканчик марципана… — Я тебе не сторож, — флегматично отозвался L. — Тоже верно, — грустно вздохнула я и поплелась на кухню. Да, вот такая я странная: воспылала праведным гневом и погасла, как Китайский Фонарик в ливень… Просто нервы не на месте. А мне ведь еще на всю эту ненавидящую меня ораву готовить! Только вот на всю ли? Все же трое от нас отделились, и неизвестно, вернутся ли. Впрочем, думаю, Бейондыч вернется. А вот Мэлло, скорее всего, нет. А если не вернется мистер «32 норма», не вернется и мистер «небо в клеточку, жизнь в полосочку». А жаль, ибо он тут самый адекватный из этой толпы… Даже адекватнее меня, что несомненно радует. Вот с такими невеселыми мыслями я готовила ужин и поглядывала на часы: время — шесть вечера, а они еще не вернулись… Я потушила капусту и прокрутила фарш. Время — полседьмого. Их нет, а котлеты пожарились, плюс я замесила тесто для пирожков. Время — полвосьмого, а их все еще нет! Я приготовила начинку и начала лепить пироги. К счастью, тесто творожное, и потому не пришлось долго ждать, когда оно подойдет. Рецепт этих чудо-пирогов, которые не черствеют около трех дней, довольно прост, чему я несказанно рада, но вот готовлю я их крайне редко: Юля сидит на диетах, а так напрягаться ради самой себя мне банально лень. Я же лемур. Можно было бы готовить родителям, скажете вы. Одна загвоздка. Мой батя настолько суров, что ужинает исключительно в ресторанах, а мама настолько щепетильна в вопросах диеты, что питается только в вегетарианских кафешках и ресторанчиках, просчитывая каждую калорию, а из моих рук принимает исключительно одуванчиковое варенье, потому что однажды, съев грибной суп моего приготовления, она поправилась на целый килограмм! Печально сие, но сомневаюсь, что мой супчик хоть в чем-то виноват. Однако он стал козлом отпущения, а я, соответственно, козой, и меня это расстраивало. Раньше. Сейчас уже по-барабану. Ну, почти… Твою дивизию! Восемь часов, а они так и не вернулись! В душе поднималась паника, а в голове мелькали образы: Мэлло с бандюками понтуется, Мэтт сидит в обезьяннике, Бейонд машет катаной в общественном месте… А-а! Спасите-помогите! Я какое-то время помаялась дурью, запихнув пирожки в духовку, а затем не выдержала и ломанулась в зал. Лайт общался с Юлей и «промывал ей мозги», рассказывая о Новом Мире и о том, как он будет его королем, а она королевой. А что так мелко, Ягами? Ты ж вроде «Ками» стать хотел… Пошел на понижение, раз тетрадки лишился? Разведка доложила точно: в часах у тебя листочек не припрятан, да и в одежке тоже. Ну не в тело же ты собственное его зашил, правильно? Ты хоть и восставший (так и напрашивается на язык «из ада», но нет) из мертвых, все ж не Франкенштейн. Ну в самом деле! Болтов в висках не видать… — Заканчиваем агитацию мирного населения по переходу на темную сторону силы, — поморщилась я, и Грелля хихикнула. — Ибо население уже там. — Грелля согласно покивала. Ясен фиг, я ж правду говорю… — Солнце, ладно мафиози — они явно решили свалить отсюда куда подальше. Но маньяк наш кавайный где? Он не говорил, что куда-то собирается? — Не-а, — пожала плечами мисс «А мне все по барабану, я болею за Динамо». — Но, думаю, он просто осматривается. ВВ придет, не волнуйся! — Да я не за этого шинигами недоделанного волнуюсь! — вспылила я, всплеснув руками. — А за мирных граждан! Он же маньяк с мечом! Кира хмыкнул и откинулся на диване, всем своим видом выражая одну простую истину: «Ну убьет он кого-то, тебе-то что? Не тебя — и ладно». — Ага. Вооружен и очень опасен, — фыркнула Юлька. — Спокуха, Себастьянчик, он не маньяк — это раз, и он дружит с логикой — это два. — А что, если он захочет опять устроить L Большую Подляну и совершит идеальное преступление, которое Рюзаки не сможет раскрыть? — возмутилась я. — L здесь не детектив, — подал голос Лайт. — Так что Бёздею нет смысла устраивать интеллектуальную схватку с тем, кого в этом мире еще не признали, как гения. Смотрите-ка, кто заговорил! У рыбки проснулся голос. Неужто злая ведьма поделилась гландами Русалочки? Нет, я люблю эту сказку и в детстве над ней рыдала, но… куда ж я без сарказма? Разве что на эшафот унылых серых будней. А мне неохота. — А если ему кровь в голову стукнет? Ну мало ли? — настаивала я. — Значит, стукнет, — пожал плечами Кира. Вот оно, его истинное обличье! — Но я в этом сомневаюсь: все же он не маньяк в прямом смысле этого слова. Скорее, параноидальный шизофреник. — Диагнозы не ставь, ты не врач, — поморщилась я, думая, что ему и самому можно пару-тройку диагнозов влепить, причем сходу. — А я и не ставлю, — усмехнулся Кира. — Однако Бёздей — не обычный серийный убийца и приступам ярости не подвержен абсолютно. — Что ж ты его убил-то тогда? — хмыкнула я. — Он был преступником и должен был понести кару, — пожал плечами Кира с мордой лица, выражавшей презрение ко всему живому в целом и ненависть к преступникам в частности. — А сам-то? — хмыкнула я. — Ты тоже убивал, значит, тоже преступник! — Я пожертвовал собой ради создания идеального мира, — мамочки, сколько пафоса! Ягами, сам-то в это веришь, Император Заблудших Душ ты эдакий?! — Ага, да, — кивнула я. — Потому ты и «Богом Нового Мира» стать хотел. Ты ж жертва, значит, должен быть вознагражден, а то, что король мира был бы единственным преступником и правил бы праведниками — это так, мелочи жизни. Забудем и дальше жить будем. — Нет, — заявил Кира, — я бы принял на себя всю боль человечества и забрал их пороки! — Что, прям все? — хмыкнула я. — И некрофагию, и некрофилию… — Не говори глупостей, — перебил меня Ягами. — Я забрал бы грех самого страшного преступления — убийства. — Философ, тоже мне! — закатила глаза я. С параноиками спорить бесполезно, это я знаю точно. Так что я решила махнуть рукой на Киру, его «Новый Мир» и его философию. И вдруг в дверь позвонили. «Бейонд! Бейонд, пожалуйста, пусть это будешь ты, а не соседка снизу, тетя Клава!» — думала я, летя к двери на крыльях… нет, не любви — надежды. Только веры в троицу не хватает, ага. Впервые в жизни я мечтала увидеть убийцу, да еще и серийного. Куда катится мир? А точнее, куда качусь я в этом шизанутом мире? Я распахнула дверь и шокировано замерла. Шокировано и одновременно с тем немного раздосадовано: мои надежды не сбылись, и на пороге стоял не рубионоокий недо-шинигами, а двое мафиози. Ну, тоже радость, да… Только вот маньяк меня сейчас волнует куда больше. — А, привет, проходите, — растерянно пробормотала я и вернулась в комнату, кусая губы. А что? Нет «Орбита», ни с сахаром, ни без сахара, — пожуй собственные губы. От кариеса не спасет, зато успокоит. — Какой «теплый» прием, — фыркнул Дживас. — Извини, — пробормотала я нервно теребя подол рубашки — я уже успела переодеться в спортивные штаны и мужскую рубашенцию, ага. — Себастьянчик, — вдруг осторожно сказала Грелля, — знаешь, извини, но мне кажется, у тебя пирожки подгорели. — Пирожки? — я испуганно замерла. По квартире разносился отчетливый запах горелого. — Пирожки!!! Я ломанулась на кухню, но из духовки извлекла лишь Поле-Ропсонов, похожих больше на угольки, чем на пироги. «Блин! Что с моим обонянием?! — подумала я. — Хотя ладно я — я на нервах, меня понять можно! А остальные?! Юля тоже наверняка переживает, а этот Ками недоделанный? У него что, внезапно нюх отшибло?!» Злая на себя и на весь мир, я выключила газ в духовке и начала соскребать угольки с противня в мусорное ведро. Ну вот, накрылся мой благородный душевный порыв бордовой шляпой. Ну и ладно, у нас же есть тушеная капуста! Хотя мне капусте радоваться поздно: грудь уже не вырастет… — О как, — послышался за моей спиной знакомый насмешливый голос. — И как же ты умудрилась? — Как-то умудрилась, как — не знаю, — пожала плечами я, не оборачиваясь на собеседника. — Ясно, — хмыкнул парень и уселся на корточки рядом со мной. Зеленые глаза за желтыми стеклами очков сверкали ехидством и вредностью. О, сейчас на мне отыгрываться будут. Ну и пофиг. — Решила нас горелым накормить? — усмехнулся Дживас, оправдывая мои «надежды». — Ага. Чтоб грозы не боялись, — огрызнулась я. — Какая трогательная забота, — он снова прикурил, а я вырвала у него из губ сигарету, затушила о мусорное ведро и выбросила. — Хм… — многозначительно хмыкаете, товарищ Дживас. Что еще скажете? Но больше он почему-то ничего не сказал. Странно, но с какого-то перепоя я чаще всего могу примерно сказать, о чем думают эти полоумные гении, «определить направление», так сказать, но вот единственный здравомыслящий человек среди них — для меня загадка. И разгадывать я ее не хочу. Напротив, я хочу, чтобы эта головоломка на ножках оставила меня в покое и свалила куда подальше! У меня и без него проблем хватает: пирожки пригорели, а маньяк шляется по улицам с заточенной катаной. В общем, невеселая ситуация. Я сгребла пирожки в мусорку, а затем спросила-таки Майла, все еще сидевшего на корточках рядом со мной, стоявшей на четвереньках у плиты: — Ну, и? Вы с Михаэлем решили-таки вернуться? — В целом, да, — кивнул парень. — Можешь сказать мне «спасибо». — Обойдешься, — фыркнула я. — Так нам уйти? Это легко сделать, — хмыкнул он. — Сказать по правде, я мечтаю о том, чтобы вы все исчезли, — тяжело вздохнула я, задвигая противень в плиту. — Но если кто-то из вас уйдет из этого дома и окажется на улице, меня будет грызть совесть, как бультерьер мозговую кость. А мне не хочется становиться обедом. — Ясно, — перевернул все с ног на голову Майл, — значит, ты все же должна сказать мне «спасибо». — «Спасибо», — фыркнула я. — Доволен? — Более чем. — Мелочный какой! — Весь в тебя. — Это ты о чем? — уточнила я, вставая. Дживас поднялся следом, сложил руки на груди и выдал тираду: — Ты так и не поняла Мэлло. Он не злился на тебя за то, что ты умеешь владеть мечом — он злился на тебя за то, что ты строишь из себя дурочку и всем показываешь маски, в то время когда настоящая ты совсем другая, и не имеешь ничего общего с неуклюжей рохлей, чей образ ты всем пытаешься навязать. Я рассмеялась. Он серьезно так думает? Вот наивный… Прям как младенец в царстве банкиров. — Майл, ты серьезно сейчас это? — ехидно вопросила я, не пряча язвительную усмешку. — Конечно, — пожал плечами Дживас. — Мэлло так думает. Я нахмурилась. — Мэлло. А ты? — Хм. А мне пофиг. — Правильная позиция, — улыбнулась я и начала накрывать на стол. — Хотя, если честно, я думаю, что ты очень странная, — протянул геймер. Блин, слабо промолчать было? Его пофигизм мне нравится больше… — С одной стороны ты и правда очень неуклюжа, немного трусовата и соображаешь со скрипом, но ты преображаешься, когда берешь в руки меч. Становишься настоящим воином. А еще могу сказать: Мэлло прав в том, что дурочкой ты просто прикидываешься и на самом деле гораздо умнее, чем показываешь. Но ты никогда не выскажешь своих мыслей, поскольку роль «круглой идиотки» тебе удобна. — Детальный психологический анализ! Только сегодня и только у нас: принимает академик M.J. — пафосно изрекла я. — Ты профайлером стать не хотел? Нет? Жа-аль, талант, фактически, пропил. Хотя в твоем случае, скорее, проиграл. Мэтт усмехнулся, достал еще одну сигарету и прикурил. — Где ты берешь эту гадость? — озадачилась я, раскидывая по тарелкам капусту и котлеты. — Да это остатки моего запаса, — пожал плечами он. — Скоро закончатся: одна пачка осталась. — Ура! Слава тебе, валенок! Наконец-то! — я возвела глаза к потолку и заломила руки. — Неужто мне не придется больше эту пакость нюхать и травиться? — Не могу пообещать, — хмыкнул Дживас. — Будут деньги — будут сигареты. — А денег не будет, — коварно изрекла я и громко заорала: — Народ! Хавчик готов, топайте на кухню! Как говорится: «Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста». Мэтт усмехнулся и сел на свое законное место у стеночки. Вскоре к нему присоединился злющий-презлющий Михаэль, а затем заявились хмурый Кира и что-то весело чирикавшая Юля, так и не переодевшаяся в носибельную одежду. — А где Вата? — спросила я Греллю. Спрашивать, где L, было бы глупо: он когда работает, начисто абстрагируется от окружающего мира. — Не знаю, — пожала плечами Юля. — Он в зале не появлялся, да и в спальню Мэлло и Мэтта вряд ли заходил. О как. Дожили. Спальня моих предков стала спальней Мэлло и Мэтта. Весело, блин! И кто из них — мой папа, а кто — моя мама? Да, меня опять заносит… Я мученически закатила глаза и поплелась в свою спальню. Надеюсь, Грелля не переименует ее в «рабочий кабинет L Лоулиетта». Я вломилась в комнату и… — Да что б тебя, Вата пучеглазая, зефирка надкусанная, рулон туалетной бумаги «Зева»!!! — заорала я. — Сколько можно говорить: не трогай книги! Я тебе паззлы купила! — Мне их не отдали, — пожал печами Ниар, водружая на гору из книг очередной «кирпичик». — Если так строить любишь, в тетрис играй! — рявкнула я и начала расставлять книги по полкам. — Вали отсюда. Я еду приготовила. А если еще хоть раз тронешь книги, я на тебя готовить не буду! Может, голодуха поможет твои мозги на место поставить! Ниар, сидевший прямо на полу, намотал локон на палец и заявил: — Ты сама пообещала, что будешь готовить. — А я и буду, — хмыкнула я. — Но вот фраз: «Я буду готовить на всех» не звучало! Так что еще раз хапнешь книги — пеняй на себя. Сядешь на диету. Причем не на Кремлевскую, а на строгую. Я тебе внеочередной Пост устрою. Сунув Вате в лапы свежекупленные паззлы, я убрала книги и обратилась к L: — Не мог этому монстру хотя бы здесь не давать строить башни? Детектив пожал плечами, встал из-за компа и поскребся на кухню. Вместе с Ривером, кстати. Они что, скорефанились, пока мы днем им труселя покупали?.. Вот так вот: одни трудятся, а другие против них дружат. Тяжело вздохнув и посетовав на судьбу-злодейку, наградившую меня этой головной болью, я поплелась к гражданам без прописки и прочих документов. Народ уже вовсю уминал творение рук моих, и на кухне стоял звон вилок о тарелки и веселое щебетание Юли, расписывавшей гостям «что есть что» в нашем городе. А точнее, где у нас что интересное находится. Я плюхнулась на свое законное место и приступила к трапезе. О да, на этот раз я решила не травмировать и без того шаткую психику этих долбоносиков и ела нормально, а не со скоростью электровеника. Долбоносики оценили — ехидных комментариев я не дождалась. — В целом, я так думаю, — вещала Грелля, — что каждый из вас сможет найти себе занятие по вкусу. Звяк. Я выронила вилку, и на меня уставились шесть пар удивленных глаз. Хотя вру, одна пара удивленных и пять пар с гораздо менее приятным выражением… — В смысле? — ошалело спросила я подругу, наплевав на раздраженный гарем. — Ну как же? — усмехнулась Юля. — Им же надо задание получить? А как они его получат, если в четырех стенах сидеть будут? — Да, но кем может работать главный советник мафиозного босса? — спросила я. — Не в банду же ему податься? — Майл поморщился, а Кэль фыркнул. О как. Кажись, он и сам не горит желанием ходить на новом месте по старым граблям. — И ладно Мэлло: они с Мэттом народ хоть немного, но самостоятельный. А наши Царь и Принц свои сиятельные задницы от стульев оторвать не способны в принципе: у одного Ватари, у другого Хол! И они будут полезны, только если дитятко Энма-чо нам в нагрузку еще и старичка с бабой пришлет! L никак на сие заявление не прореагировал, а Ниар фыркнул и продолжил наматывать локон на палец. — Ну, я не думаю, что они настолько бесполезны, — призадумалась Юля. — Ага, — хмыкнула я, — сделаем Вату архитектором! Хотя без документов его не возьмут. О, точно! Тогда запишем в гастарбайтеры, и будет он башенки из кирпичиков за денюжку складывать. Одно «но»: он к физическому труду привык так же, как ты — к своему родному цвету волос. — Я впервые покрасилась в четырнадцать, — пожала плечами Юля. — Точно. И за шесть лет успела забыть, темно-русая ты или шатенка, — вновь хмыкнула я. — Ну что ж поделать? — развела руками Грелля и по примеру Ниара начала накручивать на палец алый локон. — Но шанс-то им дать нужно! — А ты у них спросила: они этого хотят? — фыркнула я. — Да Ниар удавится, но в жизни не будет трудиться на благо народа не в своем СПК под присмотром Хол! — Не успела спросить: ты меня перебила, — усмехнулась Грелля, и я закатила глаза: — Ну, вот и спросим. Народ! Кто из вас и впрямь добровольно хочет найти себе какое-нибудь занятие? — Не думаю, что это такая уж плохая идея, — выдал L. Смотрю на него в полном афиге и молчу. Что, серьезно? Наш пафосный друг, сиятельный Царь (но не Бог — этот рядом примостился) решил пойти «в народ», решил трудиться и зарабатывать деньги, а не сидеть сутками за компом? — Не говори мне только, что собираешься работать через интернет, — нашла лазейку я. — Нет, — пожал плечами L, возвращаясь к трапезе. — Я думаю, мы сможем получить и выполнить задания, только если будем выходить на улицу. Ну, что сказать… Вау! Прогресс налицо. Хотя L ведь не от хорошей жизни затворником стал, а потому как на него весь преступный мир охотился. Так, может, он попросту захотел что-то в своей жизни изменить, раз шанс выпал? — Ты хочешь начать общаться с людьми? — удивленно вопросила наивная чукотская девочка, то бишь я. — Нет, конечно, — апатично заявил Лоулиетт, разбивая хрупкие девичьи мечты. Бяка. — Я просто осознаю ситуацию, в которой мы оказались. Мы можем жить в этой квартире два месяца — дальше нам придется уйти. Сделать мы это сможем, только если у нас будут деньги, значит, надо устраиваться на работу, — Мэлло фыркнул и скрестил руки на груди. Да уж, вот кто привык к «легким» деньгам и работать не захочет точно… Хотя у мафии работа тоже сложная, но вот ходить на службу ежедневно, к определенному времени — явно не в стиле Михаэля Кэля. — Но это — худший вариант развития событий, — добавил L. — Я надеюсь, что мы вернемся назад довольно быстро. — Ясно, — вздохнула я, но тут же задала вопрос, который давно крутился в моем больном сознании: — Нет, я понимаю, Ниар вернуться хочет — он живой. А ты? Да вообще вы все, вы ведь в своем мире умерли. Почему вы хотите вернуться? — Баланс бытия нарушать нельзя, — заявила моя гениальная панда. Супер, Лоулиетт. Хочешь сказать, что твоему несостоявшемуся преемнику, вставшему на кривую дорожку, тоже важно сохранить мировой кармический закон? И парочке маньяков это безумно важно, да? — Мэлло, а ты? — осторожно спросила я. Да, я его опять побаиваюсь, что ж поделать. Мафиози только фыркнул и ничего не ответил, возвращаясь к капусте. Чего вгрызаешься в нее, как голодающий в торт Наполеон? Тебе-то грудь вообще не нужна… — Ясно, — хмыкнула я и вернулась к панде-куну. — И кем ты собираешься работать? — Пока не решил, — пожал плечами Лоулиетт. Вау, а я думала у него всегда и на все ответ готов… Видать, в своей жизни разобраться сложнее, чем в смертях других… Но я вновь ошиблась, ведь Рюзаки тут же изрек: — Сначала надо поговорить с остальными, чтобы наши сферы деятельности не пересекались. Я не хочу ненужного соперничества и в этом мире. Особенно между Мэлло и Ниаром. Вата крутанул локон и на секунду на губах его промелькнула ехидная усмешка. К несчастью, Кэль ее тоже заметил и воспылал праведным гневом. Он шандарахнул ладонью по столу и, вскочив, заорал: — Опять считаешь себя лучше меня? Я тебе не проиграю, Вата! — А ты и не проигрывал, — вмешалась я, нахмурившись. — Если разобраться, титул L ты ему попросту сам отдал, ведь Рюзаки так и не выбрал одного из вас. А то, что ты умер, а он нет, и именно он поймал Киру — совсем не проигрыш. Если бы не твоя и Майла смерть, Ниар никогда не смог бы поймать Лайта. Вы дали ему все козыри. И знаешь, прости, Михаэль, но я думаю, что вы осознанно шли на это. Кэль поморщился и сел на место, одарив меня подозрительным взглядом. — Я правда так думаю, — искренне сказала я, а Мэтт улыбнулся краешками губ. — Мне плевать, что ты там думаешь, — выплюнуло мое злобствующее кондитерское изделие. — И не называй меня по имени! — Окей, я буду звать тебя Шоколадной Феей! — «обрадовалась» я. — Лучше зови его «Мэлло», — вмешался Дживас. — А это не имя? — «призадумалась» я. — Это кличка, но ты и так это понимаешь, — фыркнул геймер, возвращаясь к ужину. — Да пофиг, — отмахнулась я. — Ладно, давайте обсудим! Кто чем может заняться? L, идеи есть? Но ответа я не узнала: в дверь позвонили. Быть не может… Бейонд?! Я шокировано замерла, а потом со всех ног кинулась открывать.