Нашествие гениев

Распахнув дверь, я впервые за этот день с облегчением выдохнула. На пороге стоял хмурый Бёздей с катаной в руке. Всё. Гарем в сборе, и наш доблестный маньяк, кажись, никого не кокнул — крови не видать. — Проходи скорее! — улыбнулась я. Навалились апатия и сонливость. Я за всю жизнь столько не нервничала, сколько за эти два дня! Кошмар. Энма-чо, вы решили меня таким образом в могилу свести раньше срока? У вас «план» по сбору душ не выполняется — поспособствовать решили? Бейонд зарулил в квартиру и, разувшись (представьте себе!), пошел мыть руки, положив катану на диван в зале. Воспитанный… А вот Мэтт с Мэлло с улицы как пришли, так и протопали в башмаках. Про Киру вспоминать не буду: он все еще косплеит Марти Сью, так что обувь снимает. Но он не вежливый — он подхалимажный, ага. «Ура, — вяло подумала я и поплелась на кухню. — Кажись, он никого не кокнул, но пусть об этом его Юля расспрашивает. Меня он тупо пошлет по грибы, по ягоды с моими вопросами, а то и дальше». Я накидала в тарелку нашему убивцу коварному капусту и пару котлет и поставила ее рядом с L. Бейонд вырулил из ванны и молча сел за стол. — Приветик, — улыбнулась Юля и удостоилась сдержанного кивка. Грелле это явно не понравилось, и я подумала, что что-то идет не по ее плану, а это очень-очень плохо. — L, раз у нас все в сборе, — решила я вернуться к прерванному возвращением блудного маньяка разговору, чтобы дать Юле возможность подумать над поведением этого самого маньяка, — давай, выкладывай: кому какие вакансии подобрал? L нахмурился и, доев капусту, заявил: — Если Мэлло и Ниар так жаждут соперничать, придется несколько менять планы. Хотя я учел этот вариант, и идеи есть. — Вещай, — позволила ему высказываться я, собрала тарелки анимешек в кучу и отволокла в раковину. Помыв свою и Юлькину посудины, я налила гостям чай и уселась на место. А что? Закон «тарелки моем сами» никто не отменял, да. Лоулиетт, все это время уминавший цукаты, вздохнул и начал превращать чай в патоку. Бейонд же с маниакальным остервенением жевал котлету: видать, проголодался парниша. Хотя словосочетание «с маниакальным остервенением» в отношении ВВ выглядит несколько странновато… Да и пофиг, как говорит Дживас. — Итак, — начал-таки вещать L, размешивая сахар, — есть множество различных курсов. Учитывая уровень наших знаний, мы могли бы стать репетиторами. Это первое. — А документы? — перебила гения наглая и вредная я. Ну да, люблю разрушать чужие наивные мечтания… — Вас без паспортов и дипломов никто на работу не возьмет. — Это решаемо, — апатично заявил все всегда учитывавший Рюзаки. — Я могу вскрыть некоторые базы и сделать так, что нам выдадут якобы утерянные паспорта. Дипломы же, насколько я понял, можно попросту купить. — Вот нахал! Опять моими деньгами распоряжается! — А деньги мы вернем тебе, как только получим первую заработную плату, — а, не, не нахал… — Если же дипломы будут проверять, я могу поработать с базами институтов и внести в них наши новые имена. — Ясно… — протянула я. — А еще какие вакансии ты нашел? — Не перебивай, и я расскажу, — о как, я даже пофигистичную панду достала! — Итак, кроме работы репетитором, есть возможность сделать Бейонда тренером по кендо, — ВВ никак на сие заявление не прореагировал, — Мэтта можно отправить работать в интернет кафе или в любую другую точку, связанную с компьютерами… — Я за, — перебил сэмпая Дживас и удостоился от Мэлло взгляда, полного офигения и возмущения. О как. Честно говоря, я тоже в шоке — неужто Мэтт решил на этот раз не следовать за Шоколадным Принцем везде и всюду, а пойти своей дорогой? Умирать не понравилось? Да, я язва. Но, может, он понял наконец, что его жизнь была важнее глупой идеи Михаэля? Я бы на его месте попыталась тогда Кэля переубедить, и только если бы это не помогло, пошла бы «на заклание». Хотя, может, он и пробовал — в аниме-то все равно не показывали их повседневную жизнь… — Хорошо, — кивнул Лоулиетт. — Далее: Лайт, владеющий стенографией, может работать секретарем судебного заседания, — о да, прям картина маслом! Каратель преступников работает в суде! L, это ты ему так мелко мстишь? — Ниар отлично знает русский язык, он знаком с правильным построением фраз, различными фразеологизмами, сленгом… — Зубрит все подряд, а кроме памяти похвастать и нечем, — процедил Кэль, но Рюзаки на него внимания не обратил и продолжил: — Посему Ниар может работать корректором, либо переводчиком иностранной литературы, — Вата на сие никак не прореагировал, но мне показалось, что он недоволен: больно уж недобро глаза сверкнули. — Далее Мэлло. Он отлично знаком с преступным миром, а потому я предложил бы ему стать начальником охраны. — Начальником охраны? В его возрасте? Ему всего двадцать, кто ж его возьмет-то! — возмутилась я. — Создавать резюме, на которые клюнут работодатели, — моя задача, — пожал плечами робот-сан, — задача же остальных — хорошо выполнять свою работу. — А ты кем будешь? — не удержалась я. — Выберу вакансию из имеющихся предположений после того, как выскажутся остальные, — плавно вытек с линии удара L. Хитрый какой! Но он прав: если ВВ будет знать, где он работает, ломанётся туда же. — Высказывайте пожелания, а я скажу, есть ли подобные вакансии в этом городе. — Я сказал: я согласен с компами работать, — пожал плечами Дживас, утыкаясь в приставку. — А где именно — пофиг. Да, Майл здесь точно самый здравомыслящий человек. Ибо Мэлло и Ниар наверняка опять полезут в дебри конкуренции. — Хорошо, — поморщившись, выдал Мэлло, вогнав меня в состояние шока. — Я согласен на должность начальника охраны. Но именно начальника охраны, а не рядового телохранителя! — Естественно, — кивнул довольный L. Впрочем, я преувеличиваю. «Довольный» — слово, неупотребимое в отношении сей живой глыбы льда. — А я не согласен быть секретарем, — высказался Лайт, тщательно скрывая недовольство в голосе. Ну кто бы сомневался! — Тогда подумай, какая работа тебе подойдет, — пожал плечами L. — Ниар, ты решил? — Ну… — Вата призадумался. — Я знаю русский язык, но переводить чьи-то работы, а тем более править их… — Не царское это дело, да, — съязвила я. — Как же это наш прЫнц удалой на лихом пони Линдере вдруг станет помогать жалким людишкам и править их никчемные тексты, делая из них конфетку, а его имени, пардон, инициала, никто не узнает, и будет он прозябать в безвестности без трона, короны и даже диадемы. L укоризненно на меня посмотрел, а я пожала плечами. А что? Я правду констатировала. А на правду не обижаются! — Сейчас писателем без связей не стать, и если он напишет что-то сам, его работы попросту не примут, — пожала плечами мисс Сатклифф. Спасибо, Юля, ты настоящий друг. Спасай мое положение… — Так что работа корректора не самый плохой вариант. А Лайтик может быть дизайнером в рекламном агентстве или в печатном издании: у него же отменный художественный вкус, и работает на компах он просто великолепно! Хитра, мать, хитра… — Можно попробовать, — все еще не слишком радостно, но уже и не раздраженно отозвался Лайт. Кажись, дизайнер — все же лучшая перспектива для несостоявшегося Ками, нежели секретарь… — Ладно, — поморщился Ниар. — Тогда поищу что-нибудь подходящее в этой области… Грр! Не хочу, чтоб он в это лез — он мой фик раскритиковал… О, а может, ему критиком заделаться? Хотя вряд ли. — Бейонд? — обратился L к маньяку. — Что ты решил? Я не буду соперничать с тобой в любом случае, предупреждаю сразу. — Тренер кендо, — флегматично ответствовал ВВ. Кажется, он был дико недоволен словами L, но виду не подал. Я, скорее, почувствовала его раздражение, сама не знаю, как. Просто у меня есть особенность: во время боя у меня всегда налаживается какой-то странный духовный контакт с противниками — я начинаю понимать их без слов… — Отлично! L? — да, мне все же любопытно. — Учитель японского языка на курсах, — флегматично заявил бамбуковый мишка. А вот у меня отвисла челюсть. Неэстетично так, причем. И не я одна впала в ступор на этот раз — Юлька тоже смотрела на Рюзаки с выражением лица «пните меня, и побольнее». Ну да, правильно. Ведь мы с ней на этих курсах занимаемся! Кошма-ар… L Лоулиетт будет меня учить. Спасите-помогите… — Ты же знал, да? — спросила я, придя в себя. Немного раздраженно, ну да ладно. — Знал, что мы с Юлей на этих курсах занимаемся? L пожал плечами и едва заметно кивнул. Кто бы сомневался? L знает все! А чего не знает, то вскорости выясняет… А говорят еще: «Все знать невозможно»! Может, и невозможно, но он отчаянно к этому стремится! И уже близок… — Ох ты ж ё-моё, — простонала я и закрыла лицо ладонями. Не хочу-у… не хочу Рюзаки в преподаватели!!! Но кто ж меня спрашивает? Учитель не муж — его не выбирают. Он сам приходит… — Значит, решено, — завил Лоулиетт и милостиво предложил: — Выбирайте себе псевдонимы. — О, Мэлло будет Михаил, — заявила я, тут же отвлекаясь от собственных внутренних терзаний. Всегда мечтала его так назвать. Даже когда фики о нем Юльке вслух читала (о да, она любит слушать, как я вслух читаю), частенько ошибалась и произносила его имя без мягкого знака. — У него красивое имя, а «Михаил» очень на него похоже! Не, а что? Я правду говорю, чего на меня все смотрят, как на клиническую идиотку? Хотя нет, не все. Юлька ржет, давясь чаем… Непорядок. — Грелля, хоть ты не ржи! — возмутилась я. — Блин, ты ему еще в любви признайся, Себа! — поддела меня подруга и заржала в голос. — Чего? — опешила я. И тут до меня дошло. Я ему комплимент сделала! Я сделала комплимент своему врагу! Этой мерзкой блондинистой Шоколаднице, которая пыталась меня со стеной срастить!!! — Я не это имела в виду! — возопила я, отчаянно краснея. Блин, Юлька… За что ты так со мной?! — Так тебе Мэлло нравится? — ехидно вопросил Дживас. — То-то я думаю, чего ты к нему цепляешься все время? А это любовь! Вот скотина… — Тогда уж, следуя твоей логике, я люблю Ниара, а не Шоколадную Фею, — фыркнула я. — Его я достаю в разы больше! — Что верно, то верно, — съязвила мелкая белая пакость. — Значит, вот откуда столь навязчивое внимание к моей персоне. — Но это же взаимно, — парировала я. — Ты ведь тоже не можешь час прожить, чтобы мое внимание не привлечь. А на мои книги у тебя вообще фетиш! О, счет четыре-три в мою пользу — Ниар поморщился! Он счет своей последней башней сравнял, но теперь я опять вырвалась в лидеры… — Ерунду не городите, — поморщился Кэль. — Она мне все это время мстит за то, что я ее чуть не убил. — Дошло наконец, — фыркнула я. — Только ты немного ошибаешься. Я не мстила — это просто адекватная реакция моего неадекватного организма на разочарование от того, что нормальный персонаж аниме превратился в ненормального реального босса мафии, мечтающего меня пристрелить и прикопать. — Я не мечтаю тебя пристрелить, — фыркнул Кэль. — Ты в моих мечтах вообще не фигурируешь. — И слава Богу! — обрадовалась я. — Ибо лучше быть живой и безразличной тебе, чем мертвой или покалеченной, но всплывать в глубинах твоего садистского сознания! — И кто тут говорил, что это «не любовь», — усмехнулся Мэтт, и я, закатив глаза, вспомнила, что мальчикам в школе, которые пристают к девочке, лучше не отвечать, а просто посылать их в игнор, ибо лишь ответная реакция побуждает их продолжать пакостить. А посему я решила Дживасу не отвечать. Промолчу — глядишь, за умную сойду. Но вот моську а-ля «все вы психи, а ты, Дживас, самый большой и толстый неадекват в этом желтом домике» я соорудила. — Вернемся к нашим баранам, дорогой мой зоосад, — сменила тему я, пока игроман не продолжил чушь городить. — Итак, кто какое имя возьмет? Вы простите, может, я и олень, но мне кажется, что раз вы всю жизнь прячетесь за псевдонимами, и вас никто никогда не называл по имени, надо брать такие имена, которые будут похожи на ваши собственные. А фамилии так и вообще оставить можно. Прикинь, L, к вам если по фамилии обратятся, то прям настоящую назовут! — Это глупо, — фыркнул Ниар. — Ясен фиг, для тебя это глупо, — съязвила я. — Ты ж «Найт». А в русском языке ничего похожего не наблюдается. — Не поэтому, — флегматично ответствовал Ривер. — Просто глупо называть посторонним настоящие имена. — Пф, — я рассмеялась. — В этом мире тетрадей смерти нет! Прости, Кира, — я покосилась на недо-Ками, — Так что бояться нечего. К тому же, вы будете не гениальными детективами, которые обязаны прятаться, а простыми смертными. Так что какой смысл скрываться? И я не понимаю, как тебе может быть неприятно, если тебя назовут по имени. Всё. С этого момента я тебя буду звать только Найт. Ривер пожал плечами, но промолчал. Видать, проникся. А может, решил, что спорить с дураком — себе дороже. И я склоняюсь ко второму варианту… — А она дело говорит, — неожиданно поддержал меня Дживас. — Я не против, что она меня по имени зовет, и если окружающие хотя бы фамилию настоящую будут использовать, это будет не так уж плохо. Мэтт, я говорила, что ты здесь единственный здравомыслящий человек? Я повторюсь. Вот только теперь как на безнадежного идиота смотрят на тебя, а не на меня, бугага. Я заразила тебя своим дебилизмом в обмен на твою лень. Как говорили братья Элрики: «Равноценный обмен»! — Ребят, а правда! — защебетала Юля. — Давайте ваши фамилии оставим? Вот Лайтик — у него все же японский акцент, а так люди сразу поймут, в чем дело, по фамилии. — А имя у него будет русское? — фыркнул Ривер. — А имена тоже можно оставить, — пожала плечами я. — Вот только с L надо что-то придумать. А то не звучит. Хотя можно и оставить. А вообще, вы зря думаете, что обязательно имена менять. Можно сделать паспорта так, что вы будете эмигрантами. Или детьми эмигрантов… Что-то в этом роде. И это объяснит акцент, который у вас у всех имеется. — Я согласен, — пожал плечами Мэтт. А вот у него, похоже, «наболело». Кажись, он и правда хочет, чтобы его по имени звали… — Спасибо, Майл, за поддержку, — искренне улыбнулась я и получила словесную оплеуху. — Я не ради тебя согласился, — фыркнула эта полосатая пакость. — Это мое решение в моих собственных целях. Ага, в целях! Злодейских? Майл, ты просто хочешь быть обычным человеком, вот и все. Потому ты в приюте и не старался особо, а изучал досконально лишь то, что тебе было интересно: машины и компы. Вот и признайся, что ты хочешь жить нормальной жизнью, а не жизнью законсперированного гениального секретного агента, потому что ты, Майл, в отличие от остальных, не шизанулся на идее поимки преступников. Так-то. — Я тоже оставлю свое имя, — подал голос Кира. О, я слышу «глас богов»… — Я к нему привык и не хочу становиться не пойми кем. Конечно, Юля тут же начала нахваливать нашу сиятельную персону и его расчудесное имя. Что в нем чудесного-то? «Михаэль» явно лучше. Но это уж кому что, мне просто нравятся еврейские имена: они звучные, емкие и резкие. Вот, вроде бы, заканчивается это имя мягким звуком — «ль», но все равно звучит резковато. Красивое имя, причем с огромным смыслом, ведь оно дословно переводится, как: «Кто подобен Богу?» — а означает: «Никто не равен Богу». — Мне придется придумывать имя, — хитро усмехнулся L, — но фамилию я оставлю. О, класс. Плюс один к сдавшимся на волю идиотки… — Я тоже оставлю, — поморщился Ниар. С чего бы? Следом за сэмпаем и с высотки сигануть готов, ибо понял уже, что L — истинный гений, и презирать его не стоило? — Я оставляю, — высказался наш маньячелло. Шикарно. Теперь его будут звать: «Вне рождения». Ведь его имя именно так и переводится. Похоже, он единственный, кому имечко стоило сменить, но я воздержусь от комментариев. Осталась только наша Шоколадная Лягушка. — Я против, — нахмурился Мэлло. Так и знала! Подлюка. Укушу!!! — Почему? — расстроенно спросила я. — Я не хочу, чтобы все подряд называли меня по имени. Ого, ответил! Ну надо же, на какой горе Басков спел серенаду Боре Моисееву? А я расстроилась. Его имя просто шикарно, и я бы очень хотела называть его «Михаэль». Ну и ладно. Обойдусь. — А может, передумаешь? — вяло спросила я, не надеясь на положительный ответ. — Нет. О, правильно не надеялась. Надежда хоть и умирает последней, но в случае клинического идиотизма она бессильна и даже не рождается. Хотя я его понимаю. Он никому не верит, кроме Майла, и потому не хочет «светить» имя. И дело не только в том, что он вообще холерик, что он был мафиози, а мафиози «бывшими» не бывают, и даже не в том, что наша сиятельная Шоколадка боится происков врагов. Просто для него имя — это нечто настолько личное, что он не может позволить тем, кто ему не близок и не дорог называть его так. И я его понимаю. Мне вот легче, когда меня окружающие по фамилии зовут вместо имени, потому как имя — это что-то очень важное, родное, и его оберегаешь, если с детства привык скрывать, как Мэлло, или если не было друзей и некому было звать по имени, как в моем случае. Ведь меня с детства одноклассники звали только по фамилии, а друзей никогда не было. Когда же появилась Юля, я стала «Элюшкой», и имя резко стало мне не интересно. А вот сейчас мне почему-то захотелось, чтобы хоть кто-нибудь назвал меня «Маша»… — Себастьянчик, не расстраивайся, — Юля улыбнулась и погладила мою ладонь. О, а имечко-то слух резануло, давно такого не было… Стоп. Что? У меня что, на лице написано, что я расстроена? Ох… Теперь все точно будут думать, что я люблю эту Вафлю Шоколадную. Почему «вафлю»? Потому что он белобрысый, с бледной кожей и шоколадом всегда пафосно хрустит. Надеюсь, про «шоколадную» пояснять не надо… — Ну и фиг с этой Вундервафлей, — фыркнула я. Грелля недоуменно на меня посмотрела, потом задумалась на секунду, а потом заржала в голос. — Шоколадная Вафля!!! — хохотала она, стуча ладонью по столу. — Сейлор Мун, луна в матроске!!! Мэлло в матроске!!! Что?! — Ахахаха!!! А вот теперь мы ржем обе. Я представила Михаэля в костюме Принцессы Серенити, она же в народе Сейлор Мун, и меня прошибло на дикий хохот… При чем тут аниме моего детства? Поясняю. Вундервафля — это особый артефакт, разыскиваемый воинами в матросках. Точнее, он «Вундерваффен», но фантазия анимешников настолько сурова, что превратила артефакт в вафлю. И, как результат, мы с Греллей мысленно нарядили Мэлло в костюм девочки-воительницы. О да, фантазия Отаку — это зло! Но какое ж оно ржачное, зло это! — Заткнулись быстро! — Мэлло шандарахнул ладонью по столу и вскочил. Чего такой нервный? — Прости… Принц-вафля, — заржала я, и Юлька пнула меня под столом ногой, не переставая гоготать. Печально: у нее истерика. Когда Юлика (не путать с Гусманом) пробивает на ржач — это надолго. Успокоиться она не в состоянии минут десять, но все соображает. Вот и сейчас она явно хотела мне сказать: «Не порть с ним отношения, а то он обидится и свалит в туман — ищи его потом свищи, а совесть будет грызть. И за Мэтта, последующего за ним, аки жена декабриста в Сибирь, тоже». Так что я тяжело вздохнула, мысленно согласилась с Юлей и хотела было замять происшествие, но… Все это произошло в одну секунду: Мэлло, услышав очередное «оскорбление» в свой адрес, вскочил, навис над Дживасом и схватил меня за горло. Пардон, меня снова убивают… И, что самое обидное, все молчат. Хотя нет — Юлька ржет и дергает Киру за рукав, показывая на меня пальцем. Я же говорю: из истерики ее ничто не выведет. Впрочем, если он меня ударит, она, может, и «протрезвеет»… — Пусти, — прохрипела я, но Мэлло лишь зло на меня смотрел. — Жаль, что я не могу тебя убить, — прошипел Кэль секунд через десять, и мне резко расхотелось смеяться. Я потешалась над ним, очень пафосным и гордым. Измывалась. И он меня возненавидел. Ну и что, меня многие ненавидят, так почему мне так больно? — Прости, — одними губами прошептала я, а руки предательски задрожали. Только слез в глазах не было, как, впрочем, и всегда. Но Мэлло меня услышал. — Я подожду, пока все это закончится, и тогда со спокойной совестью тебя прикончу. А со спокойной ли, Михаэль? Я не верю, что к тебе ночами покойники не приходят. Не наяву — во сне. Потому что ты хоть и лидер мафии в жизни, не преступник в душе. В детстве ты хотел нести справедливость (как Луна в Матроске, ага), а потом психанул и подался в бандюганы. Вот только «психозом» этим ты себе жизнь сломал. Поэтому я не верю, что ты убиваешь абсолютно хладнокровно. Точнее, я не верю, что в душе твоей нет места боли от осознания того, что ты стал тем, кого мечтал сажать в тюрьму. Вот так вот, Михаэль Кэль. — Ну и убивай, — прохрипела я апатично. А мне уже и вырываться не хочется. Плевать, одним синяком больше. Вчерашний замазала тональником и сегодняшний замажу. — Брейк! — заорала Юля, услышав мои слова. О как, она даже смеяться перестала. Спокойно, Юль, все равно не убьет. По крайней мере, не при всех точно. — Отпусти ее! Отпусти, идиот! А Грелля разнервничалась… — Успокойся, — прохрипела я. — Он не станет убивать при всех… — Дура! — рявкнула Юля. — Еще и шутки шутишь! Он же псих! Он правда может убить тебя! — Знаю, — слабо улыбнулась я и посмотрела в глаза Кэля. Ненависть, злость, ярость… Вай, гражданин, в вас один негатив! Помедитируйте на досуге, право слово, а то не достигнуть вам Нирваны с такой-то аурой… Я не дура. Мне просто наплевать, вот честно. Обидно, что персонаж, который мне очень нравился и был дорог, хочет меня убить и ненавидит, но… не смертельно. И эти его «железные объятия» тоже не смертельны. Вот когда вознамерится убить по-настоящему, тогда и настанет время пугаться всерьез. А пока не буду. Потому что сейчас мне просто больно от того, что в этих синих пропастях одна темнота и ни капли света, причем все это направлено на меня. Ну и ладно, мне ли привыкать?.. Уголки моих губ дрогнули — я вспомнила прошлое и слабо улыбнулась. Эх, Михаэль, не ты один был таким бравым ненавистником глупого отаку! И вдруг выражение лица Кэля изменилось. Оно стало пренебрежительным, и он отпустил меня. — Живи, — бросил он и ушел с кухни. О как. Ну и катись колбаской, Вундервафля… — Не плачь, — прошептала Юля, и я ошалело на нее посмотрела. Быстро коснувшись щеки пальцами, я поняла, что не плачу — тогда о чем речь? — Не поняла, — удивленно пробормотала я. — У тебя слезы на глазах, — грустно сказала моя единственная подруга. — А? — как такое возможно? Я быстро вытерла глаза. И правда: на одну слезинку водички с обоих гляделок наскреблось бы. Ну вот, довел, паразит, девушку до состояния «слюни-сопли, все смешалось», как не стыдно? Хах. Только мне что-то даже не смешно. Я вяло улыбнулась, махнула рукой и флегматично сказала: — Да наплевать. Подумаешь… Все равно не кокнет пока. А там посмотрим. — Но ты ведь не из-за этого, — робко пробормотала Юля, и я гневно на нее воззрилась. Ярость и боль накатили удушающей волной. — Давай еще перед этой толпой малохольных обсуждать то, почему у меня вдруг слезные железы активизировались! — раздраженно сказала я, взяла чашку с остывшим чаем и ушла к себе в спальню. Я надеялась, что Юля пойдет за мной, и не ошиблась.