Нашествие гениев

— Ты видишь? Ты видишь это? — Да, вижу! И что? — Разве это не прекрасно? — Нет. — Почему? Разве не интересно наблюдать за смертью? Эта кошка сейчас умрет! — Это не смешно. — Нет, это смешно! Смерть — это смешно! Давай ей поможем? Давай? Ну же! Это же так весело! — Нет! — я резко дернулась и подскочила на кровати. А? Всего лишь сон? Черт! Расшатали нервы девушке — ей уже кошмары снятся! Гады, кровососы, упыри… Хотя нет, зомби. Тут уж наверняка попала и обижаться смысла нет… — Кошмар? — безразлично вопросил сидевший на моем кресле L. Хотя, скорее, восседавший. Он же Царь. — Не твое дело, — грубо бросила я, выскреблась из-под пухового одеяла и пошагала в ванну. Башка трещала, как у алкаша с бодуна, и я поползла в душ исправлять себе настроение. Получалось плохо, и я запела пародийную песенку «Канцлера Ги» «Крик души Жака де Моле». Нет, у моей любимой певицы в жанре фолк-рок вообще-то в основном песни серьезные, глубокие, заставляющие меня с грустью смотреть на небо, но есть и приколюшки, как данная расшикарная шикарность. И ведь даже в этой пародии очень глубокий смысл — вот за это я «Канцлера» и люблю. Одни слова: «Нет, вот чтобы тихо в подземелье помереть — так я зачем-то на костре решил сгореть…» — чего стоят… Кстати, строчки эти герою вчерашнего дня идеально подошли бы, ага. Надо бы Юлю проведать, но она наверняка спит: чем больше она нервничает, тем дольше дрыхнет, так что придется подождать, пока она сама придет. Блин, я волнуюсь… как она там? Приняв водные процедуры и не сумев поднять себе настроение веселыми песенками, я поскреблась на кухню и воспользовалась золотым правилом: тебе плохо — поработай ручками. От подобного рода деятельности ненужные мысли быстро улетучиваются… Я помыла полы на кухне, в коридоре, в туалете и ванне, протерла в спальне пыль, приготовила на завтрак творожную запеканку, наплевав на то, что ее придется разогревать в микроволновке, и уселась читать Канта. Настроение было наипаршивейшее, и на такой подвиг, как чтение юморесок, меня просто не хватило. В результате около десяти утра заявился Ками несостоявшегося мира, у которого я тут же спросила, что с Юлей. — Она спит, — пожал плечами Лайт. — Они с Бёздеем всю ночь где-то бродили, пришли под утро, и сейчас оба отсыпаются. Я нахмурилась, а Ягами гордой ланью проскакал на кухню, разогрел в микроволновке собственноручно отпиленный кусок запеканки и приступил к трапезе. Ничего себе, на какие подвиги его толкает отсутствие в опасной близости преданных последователей! Знал ведь, что я ему помогать не буду, вот и ломанулся к микроволновке сам… Но меня сейчас не это волнует — где Юля была с маньяком? Что они делали? Надеюсь, с ней все в порядке… Да и вопрос того, что же за задание получил Кира, остается открытым. Лайт завтракал, я читала, и тут на кухню заполз L. — Здравствуй, Лайт. Какие мы вежливые! — Здравствуй, Рюзаки, — кивнул Ягами. Марти Сью есть Марти Сью. L налил себе чай и расположился у окна, я же разогрела ему и себе по куску запеканки и уселась завтракать. — Лайт, какое задание ты получил? — вопросил L, приступая к трапезе. О, браво, может, хоть ты его разговоришь, а то он же дико скрытный! — Оно довольно странное, — нахмурился Ягами. Правда, что ли? Да они все странные! У шинигами, похоже, крыша едет! — Я почему-то должен научить ее не бояться воды. Чего? Он признался? Вот так просто? Ничего себе. И что это за задание такое? У шинигами что, творческий кризис? — Я должна научиться плавать, что ли? — фыркнула я. — Нет, — покачал головой Лайт. — Именно «перестать бояться воды». Искренне. Всей душой. Ой, мама… Кажись, Лайтик у нас тоже надолго… Но это задание не из разряда «невыполнимо», как в случае с L. По крайней мере, я на это надеюсь. Вот только времени на это уйдет уйма… L нахмурился и о чем-то задумался, а я решила, что он сейчас просчитывает вариант того, как бы совместить задание Лайта и мое, ведь если меня будут учить плавать, я должна доверять этому человеку. — Меня Юля будет учить, — подала голос я, чтобы избежать лишних треволнений. — Потому как иначе я не смогу научиться этому быстро — я только ей смогу сразу довериться. А нам надо Лайта поскорее сбагрить в мир шинигами. — Спасибо за откровенность, — фыркнул Ягами. — Всегда пожалуйста, — пожала плечами я. — Почему ты боишься воды? — вопросил L ни к селу ни к городу. Он издевается? — Юля знает, другим людям я не расскажу, — фыркнула я и начала яростно расчленять вилкой кусок запеканки. — Так что учить меня будет она. L нахмурился еще больше, а Лайт удивленно воззрился на Рюзаки. — Я что-то упустил? — вопросил он своего врага. Совесть ты свою упустил, Кирушка. В яслях еще, кажись… — Да, — кивнул L. — Я получил задание вернуть ей веру в людей. Она должна впустить в свое сердце постороннего. Кира нахмурился не хуже Рюзаки и спросил: — Еще одного человека, я так понимаю. Если она раскроет абсолютно все секреты Юле, эффекта не будет? — А у нас с ней друг от друга секретов нет, — усмехнулась я, а L отрицательно покачал головой. Повисла тишина. Гении просчитывали варианты действий, а их подопытная мышь — о да, все же мышь, хоть я их и не люблю — потягивала чай, раздраженно дожевывая запеканку и мечтая о том, чтобы свалить на прогулку с катаной и подраться с Бёздеем. Бред? В точку. Просто мне нужно было выпустить пар. Хотя с куда большим удовольствием я бы просто посидела на пледе, расстеленном под раскидистым кленом, и посмотрела на закат под тихую лиричную музыку. Ну да, я же не злюсь. Мне просто плохо… Наконец, часов в одиннадцать, в ванну прополз Ривер, вяло с нами поздоровавшись, а около полудня явилась-таки мафия. Нехило парни спят! И это при том, что сегодня понедельник! — А вам на работу не надо? — с усмешкой вопросила я Кэля, вяло разминавшего шею. Затекла, что ли? Как он спит — кверху ногами? У отца же ортопедические подушки! — Меня еще не утвердили, — ответствовал он, зевнув. — А Майл приступает со среды. — Ясно, — вздохнула я, и Мэлло удалился в ванную. Мэтт же упал на свое законное место и закурил. Как же меня это бесит! — Убери свою долбанную сигарету, Дживас! — рявкнула я. Катана и Бёздей? Не-ет! Катана и курящий Дживас!!! — Сто раз говорила: горло перехватывает! Хотелось либо дать геймеру в лоб, либо разрыдаться, но я себя пересилила и титаническим усилием воли, сравнимым разве что с усилием алкаша, пьющего молоко, глядя на стакан водки, заставила себя свалить в комнату, не пришибив эту полосатую гадину. Минут через пятнадцать в мою спальню вломился подозрительно мирный Кэль и заявил: — Идем, побродим по городу. — Зачем? — фыркнула я. — Если хочешь опять в интернет-кафе зависнуть, Дживас полезнее. Если экскурсия нужна, опять же его зови. У меня настроения нет. Михаэль нахмурился, скрестил руки на груди и выдал: — Друзья должны помогать друг другу. Разве нет? Что бы ты там ни думала обо мне, я не последняя скотина и не бросаю в беде того, кто меня понимает. Идем. Я опешила. Это он сейчас меня на полном серьезе другом назвал? Не под влиянием обстановки? Ни фига себе… Я встала и на автомате поскреблась к выходу с выражением глобального афига на моське лица, но уже у двери вопросила: — А геймер? — А ты хочешь, чтобы он тоже пошел? — хмыкнул Мэлло. Я отрицательно покачала головой, и он усмехнулся. — Тогда вопрос излишний. Я кивнула, и мы вышли из квартиры. К моему вящему изумлению, Кэль не поволок меня шляться по злачным заведениям а-ля «бар, тир, клуб, притон мафии» — он повел меня в музей. В нашем городе музеев очень мало: краеведческий, две картинные галереи, где выставляли работы малоизвестных художников, и не так давно открывшийся, но очень меня заинтересовавший музей кузнечного дела. Есть, правда, в нашем городе и совсем уж странное место — «музей пастилы», но это и не музей вовсе, а, скорее, фабрика по производству пастилы по старинным русским рецептам, в некоторых помещениях которой проводят экскурсии, да не простые, а с исторической реконструкцией, то есть костюмированные. Вот туда-то этот сладкоежка меня и повел, а самое странное то, что я давно хотела туда попасть, да все никак не получалось. Добравшись на трамвае до пункта назначения, мы молча прошествовали к так называемому «музею», расположившемуся в старинной усадьбе, и Мэлло потащил меня к деревянным воротам, заявив, что мы опаздываем, и не давая поглазеть по сторонам. Здание располагалось в старинной части города, застроенной в основном частными домиками, и поглазеть здесь было на что, но разве мафиози остановишь? — Да как мы можем опоздать, мы же не записаны на экскурсию, — озадачилась я. — Мы же просто экспозицию старинных приспособлений для изготовления пастилы пришли посмотреть! — И не надейся, — фыркнул Кэль, сиявший «Роджером» на пузе. — Я нас записал по телефону перед тем, как за тобой зайти. Вот пройдоха! Но почему-то на душе так тепло стало… Спасибо ему сказать, что ли? Ладно, скажу, если он не устроит ничего кошмарного за этот турпоход… Михаэль доскакал до собиравшейся во дворе «фабрики» толпы и подрулил к полной женщине с толстой папкой. — Я заказывал два билета, — надменно бросил он, протягивая дамочке деньги. Ясно, значит, они таки с Дживасом вчера играли… Как не стыдно, Мэлло! Играл-то Мэтт, а не ты, а денежки тебе достались… Хотя у него на сигареты наверняка уходит не меньше, чем у тебя на эту экскурсию уплыло… Женщина сцапала денежки и вопросила его фамилию. Вот ведь последовательность, а! Кэль сдал явки и пароли, и мы были приняты в группу любителей сладкого лакомства. Через некоторое время подошли еще двое сладкоежек, и дама заявила, что сейчас начнется экскурсия. И впрямь, минут через пять двери небольшого одноэтажного дома в старинном стиле распахнулись, и оттуда выплыла дама в костюме крестьянки девятнадцатого века и черном с алыми цветами павлопосадском платке. За ней вышел мужичок в костюме дворового, и они начали рассказывать о музее, отвесив «гостям дорогим» земной поклон. Затем нас провели в просторную светлую комнату, где вся толпа из пятнадцати человек была встречена радушной «хозяйкой» купчихой Чуприковой и усажена наблюдать за представлением. Начался спектакль. Простые посадские жители девятнадцатого века говорили о своем, о «наболевшем», собирали приданое, спорили, ругались и мирились, удачным тонким юмором заставляли гостей смеяться, грустить вместе с ними из-за разочарований и проблем… Действо это меня так захватило, что я забыла о собственных неурядицах и полностью погрузилась в атмосферу, почувствовав себя жительницей посада девятнадцатого века. Наконец, представление завершилось, и я с удивлением обнаружила, что прошел всего час. Бывает же! Я думала, мы тут часа три сидим. Правду говорят: «Счастливые часов не наблюдают». Как мне, однако, для счастья мало надо! Какая я непритязательная… Однако хоть спектакль и закончился, экскурсия к финалу не подошла. Нашу шумную толпу повели в сад, где садовник поведал о том, как ухаживать за яблонями. Все, бегу разводить антоновку, ага… Сия часть меня интересовала мало, а вот Кэль информацию впитывал, как губка. Это у него профессионально-гениальное — вряд ли мафиози хоть раз в жизни держал в руках лопату. Ну, разве что трупы прятал… Короче говоря, из сада мы потопали в производственные помещения, где нас встретили кондитер Захар Евграфович и его помощник Ваня, припахавшие всю толпу к труду и обороне. Они пытались убить в нас обезьян? Удалось! Потому как мы с удовольствием приняли участие в старинном пастильном производстве: намывали яблоки в барабане Рейса, вынимали из них сердца при помощи сердцевынимателя (нет, вы прикиньте! А я раньше тупо на четыре части резала. Я тоже хочу такое приспособление!), протирали и уваривали пюре в котле Кеслера, взбивали мутовкой пастильное тесто и высушивали его на русской печке. Короче говоря, мы с Кэлем и еще тринадцатью сладкоежками теперь кондитеры. Если не сложится с психологией, не пойду, как советовал геймер, в суши-бар, а отправлюсь в производители пастилы. А что, натурпродукт! Сладкий, вкусный, да еще и полезный. А производство хоть и дико тяжелое, но безумно интересное. Под конец мы встретились с самим «хозяином» заведения — купцом Петром Карповичем Чуприковым, чья жена уже накрыла стол, и мы с огромнейшим удовольствием пили чай с пастилой. Короче говоря, когда нас вежливо выпроводили, настроение у меня просто зашкаливало за отметку «отлично», и я была готова обнять весь мир. Пойти, что ли, глобус в объятия заключить?.. Михаэль тоже был доволен. Он улыбался, с любопытством смотрел по сторонам и внимал пожеланиям всего наилучшего от купца с супругой. Всего экскурсия длилась лишь два часа, включая представление, но это было безумно интересно, и казалось, что мы здесь уже целый день. Я сделала мысленную пометочку обязательно привести сюда Юльку и собиралась было неохотно поскрестись к воротам, как была перехвачена Михаэлем, возмущенно заявившим: — А купить пастилу? L меня убьет, хоть он к этому и не склонен, если я без нее вернусь! Как-то мне вдруг стало грустно… — Это он посоветовал сюда прийти? — вяло спросила я, а Кэль фыркнул. — Вот еще, у меня свои мозги есть! О, а вот теперь мне опять хорошо. М-да, он на меня странно действует… Мы прошлепали в небольшой магазинчик, где Мэлло, узревший шоколадную пастилу, с маньячным блеском в глазах затарился огромным ее количеством. Кажись, он способен есть не только темный немецкий шоколад, но и «производные»… Также было накуплено множество других сортов, и я подумала, что арийский кошелек нехило похудел, а ведь мы прикупили еще варенье из яблок и щербет, а поймав мой вожделенный взгляд (я разве что слюни не пускала от восторга), направленный на огромного петушка на палочке, Кэль рассмеялся и приобрел ко всему прочему сию дивную конфетину. Выползли мы обедневшие, но довольные, немец тащил две нехилые сумки сладостей, а я с энтузиазмом зарабатывала кариес, загрызая леденец на палочке. — Спасибо, Михаэль, — тепло улыбнулась я вполне себе мирному на данный момент арийскому мафиози. — Ага, — кивнул Кэль и усмехнулся. Довольно так усмехнулся, скажу я вам! Мы пошлялись по посаду, поглазели на местную архитектуру, поболтали о представлении, которое Михаэлю, кстати, очень понравилось, и он запланировал прийти сюда еще раз, когда сменят спектакль, и решили возвращаться. Петушок на палочке был нагло мною изничтожен, и в трамвай я вошла уже без этой сахарной мечты идиота, впавшего в детство, то есть меня, несчастной. Доехав до нужной остановки за веселым и очень содержательным разговором, мы выпали из трамвая и не спеша пошли домой. Настроение у нас обоих просто зашкаливало, и я не хотела возвращаться, но Михаэль пер две тяжеленные сумки, а он не вол и даже не Шварценеггер, хоть и мафиози. — Спасибо, — снова сказала я, когда мы подошли к подъезду. — Ты меня из глубочайшей депры вытянул. — Да ладно, — отмахнулся он, довольно улыбаясь. — Я же говорю: я друзьям всегда помогаю. — Михаэль… — я замялась, не желая портить настроение ни себе, ни ему, но не спросить не могла, а потому все же отважилась и задала вопрос: — А почему ты решил меня причислить к числу своих друзей? — А это не очевидно? — вскинул бровь он, и сапфировые глаза слегка затуманились грустью. — Из-за того, что я тебя понимаю? — выдвинула теорию я. — Нет, — хмыкнул он. Да уж, плохо у меня с теориями. — Вернее, не только, — а может, и не совсем плохо… — Ты захотела меня понять, поняла, и к тому же сумела меня самого заставить себя понять. Так что «спасибо», наверное, я тебе должен говорить. Но не буду — ты же сама этого хотела. А я вот захотел, чтобы ты стала моим другом. Потому что мало кому можно доверять, а если человек, не зная тебя лично, о тебе волнуется — это уже показатель, разве нет? А ты умудрилась не возненавидеть меня даже после того, как я тебя чуть не придушил. Потому я не хочу терять такого человека. Того, кто сумел меня принять, скажем так. Я улыбнулась и кивнула. — Спасибо. — Хорош меня благодарить, — отмахнулся Михаэль, снова приходя в благодушное настроение. — Не ради благодарности стараюсь. Пойдем лучше L осчастливим! — О да, он в восторге будет, — усмехнулась я, и мы поднялись на второй этаж. Рюзаки, ясен фиг, обрадовался сладости и тут же уселся пить чай. Ниар последовал его примеру, заявившись минут на пять позже, а Дживаса в квартире подозрительно не наблюдалось. За время прогулки с Кэлем я почему-то решила больше не дуться на геймера, ведь он сказал правду, а потому поинтересовалась у L о его судьбе, но тот сказал, что Дживас умотал, ничего никому не сказав, и даже Мэлло лишь пожал плечами. Интересно, что задумал этот лемуристый Штирлиц?.. Ягами тоже не наблюдалось, но его судьба была известна: он умотал к Васятке. Ну все, эти двое нашли друг друга… Так, умри яойное мышление! Ты здесь не к месту! Ягами принадлежит L!.. Тьфу ты! Умри, я сказала! Короче говоря, попив чаю, я пошла читать юморески, надыбанные Ниаром, которые он мне любезно распечатал. Мэлло, спионерив ноутбук у Ваты, поспешил заняться чем-то своим, мафиозным, загрызая шоколадку (да, все же шоколад он ни на что не променяет), а вышеозначенный Принц Зефир и его кумир окопались у моего компа, натащив на стол стратегический запас пастилы и чая. Вечером вернулся геймер, я же приготовила голубцы и позвала всех к столу. В середине трапезы явилась проснувшаяся наконец Юля в сопровождении ВВ, встреченная сотней вопросов, от которых предпочла отмахнуться и заявить, что если сейчас не поест, то загнется и начнет разлагаться прямо на моем околодверном коврике. Н-да, общение с Бёздеем на нее дурно влияет: ее юмор стал еще чернее, чем обычно. Ну да ладно, я ее и такую люблю. Остаток ужина прошел без происшествий, Юлю ввели в курс дела относительно задания L, на что она лишь ошалело посмотрела на меня, а я развела руками. Попив чаю, я потащила ее в гостиную, и она таки поведала мне о своих ночных похождениях и о том, что они только что проснулись, умылись, перекинулись утренними приветствиями и, не болтая, пошли сюда. — Ну ни фига себе! — офанарело заявила я. — А знаешь, L сказал, что Бёздей тебе благодарен… Не должником себя считает, а именно благодарен, и потому хочет тоже сделать что-то хорошее для тебя. — Очень даже может быть, — кивнула довольная Грелля. — Он ведь и сам сказал, что хочет помочь, так что причина вполне может быть в благодарности. — И ты не против? — осторожно спросила я. — Не-а, — ответила Юля, заплетая косички из бахромы пледа. — Это же не по обязанности, и он не чувствует, что «должен» мне. А значит, ситуация приемлема. Пусть он не из симпатии ко мне это делает, но и антипатии не питает, а значит, не так уж все плохо. — Нейтрал, — усмехнулась я. — Ага, — хихикнула Грелля. Мы еще немного поболтали, и около одиннадцати Юля пошла к себе — досыпать. Ясен фиг, Бейонд уже давно был дома, и я подумала, что он наверняка снова припашет ее к сказкосложению, а сама решила не засиживаться и легла спать, пожелав-таки Рюзаки спокойной ночи и не дождавшись ответа.

***

Утром я вскочила, как и обычно, ни свет ни заря. Вяло поздоровавшись с L, который опять не ложился и дремал всего пару часов прямо на моем кресле, я поскреблась умываться и готовить этим деятелям хавчик. Подумав, что надо бы пищу поздоровее сделать, а то от сухомятки желудки гениев пострадают, я решила сварить кашу. Молочный рис — отличный вариант для тех, кто любит сладенькое, но в то же время не хочет заработать язву, гастрит и дуоденит, вкупе с отрыжкой и изжогой. Короче говоря, у меня образовалось свободное время, и я, перебрав рис, уселась читать подборку Ривера. Что-то мне понравилось, что-то нет, над чем-то я ржала в голос, но все равно идей для собственного рассказа в подобном стиле у меня не появилось. Вернее, они мне не очень нравились, а представитель Энма-чо выразилась предельно ясно: рассказ должен мне самой прийтись по вкусу. Как результат, я попробовала придумать пару шуток, но эта затея вылилась в банальнейшие вещи, и я со вздохом подумала, что если так пойдет и дальше, то свалит один ВВ… И это при том, что Юлька с ним поладила. Может, лучше бы было, если бы я научилась не бояться воды, но не вернулась в спорт? Около десяти часов заявились как раз таки два предмета моих мыслей: Юля и Бёздей. Кира, как оказалось, отправился гулять по городу, не сообщив о своих планах. Как я поняла, он вообще решил после того разговора с Юлькой «жить сам по себе» и просто пользоваться ее услугами посредника с остальными гениями. Юлька из-за этого расстраивалась, но виду не подавала, и я понимала это только потому, что знала ее как облупленную. Сварив рис, я подняла Ривера и мафию, и мы уселись завтракать. L к нам тоже присоединился, причем с места в карьер кинулся обсуждать планы на день: — Мэлло, ты уже выполнил мою просьбу? — вопросил он мафиози. «Ого, у них еще и свои секреты», — подумала я, но тут же была огорошена ответом Шоколадки. — Нет, — бросил он Рюзаки и обернулся ко мне: — Он хочет, чтобы мы с Майлом научили тебя плавать. Ты не против? — Чего?! — я возмутилась. Нет, ну правда! Я же сказала этому Робокопу с поломанной платой памяти, что меня Юля учить будет, чтобы мы Киру сумели не через десять лет, а поскорее вытурить в мир Шинигами! А он что? Устроил мне… Стоп. Ведь он пытается еще и свое собственное задание выполнить! Значит, он считает, что я могу поладить с одним из этих деятелей, и это при том, что Мэлло меня чуть не кокнул, причем дважды, а Майл вообще за товарища не считает — я его подопытная крыса в психологических экспериментах! — L хочет, чтобы мы научили тебя плавать! — повторил Михаэль, глядя на меня, как на безнадежную идиотку, но уже не осуждающе, а как-то снисходительно. Ну, спасибо и на этом… — Ты согласна? — Да ни в жизнь! — возмутилась я и накинулась на Рюзаки, потрясая в воздухе ложкой, благо к трапезе приступить еще не успела. — Ты что удумал, панда-переросток?! Мы должны Киру в гроб загнать, шизика этого с голубой мечтой о нимбе над башкою, а ты мне тут предлагаешь учиться не бояться воды с человеком, который меня и за товарища не считает, — я ткнула ложкой в сторону Мэтта, — и с человеком, который считает, что я простая, как пять копеек! — на этот раз ложка указала на Кэля, и тот нахмурился. — Обойдешься, L! Свое задание выполняй как хочешь — оно все равно невыполнимо! А задание психованного недобожества с манией величия мы должны выполнить как можно быстрее! — Успокойся, — флегматично ответствовал L. — Ты и правда веришь, что задание Ягами — научить тебя не бояться воды? — Чего? — опешила я. — Это не так, — пожал плечами Рюзаки, посыпая и так сладкую кашу песком. — Он нас обманул, я уверен на восемьдесят семь процентов. — Как так? — растерялась я. — Вполне возможно, — хмыкнула Юля, — Мне он тоже с утра напел про боязнь воды, и я ему поверила, но он не хочет уходить, а значит, вряд ли бы сказал о своем задании тем, кто мечтает его отсюда выпнуть. — Но если он солгал, на фига мне вообще учиться плавать? — возмутилась я. — Есть вероятность в десять процентов, что Ягами сказал правду, — пояснил мой препод японского языка с учительским видом. — Но не потому, что хотел вернуться, а потому, что хотел нас запутать, и зная, что я ему не поверю, выдал правдивую информацию за дезинформацию. Блин, L, а у тебя мания преследования… Хотя, зная, с кем мы имеем дело, не только о таком можно подумать. — Но если это может и правда оказаться заданием, — вяло попыталась сопротивляться я, — может, лучше будет все же научиться плавать как можно быстрее? — Ты будешь проводить на пляже большую часть вечера, после того, как Мэлло и Мэтт будут возвращаться с работы, — безжалостно подавил попытку сопротивления Рюзаки. — Если тебя будет учить Юля, задание не смогу выполнить я сам, а это недопустимо. Незнакомым людям ты никогда не сможешь довериться, с ними же у тебя отношения неплохие, потому они — наилучшие кандидатуры. — Вчера еще придумал, да? — нахмурилась я. — Я подумал об этом сразу, но решил просчитать и другие варианты, — пожал плечами бомжарный препод. — Гад! — возмутилась я и смачно стукнула ложкой по лбу гения. Железной ложкой по гениальному лбу… Все удивленно на меня воззрились, а я пояснила: — Терпеть не могу, когда мне лгут, L! А я тебя просила мне сказать, что надумал, и ты соврал! Скрывать информацию в сто раз порядочнее, чем нагло врать! Я уселась на свое законное место и со скоростью солдата третьего месяца службы начала поглощать рис. На кухне повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь флегматично подражавшим мне, но с меньшей скоростью, Рюзаки, остальные в немом афиге на нас воззрились. Впрочем, не все: Бёздей флегматично помешивал чай, в который всыпал полсахарницы, не стуча ложечкой по донцу чашки. Сама культурность прямо… — Так! — наконец взорвал тишину возмущенный голос Кэля. — Это ещё что?! Ты настолько против мне довериться, что даже плавать учиться не хочешь? — С ума не сходи, — поморщилась я, грустно посмотрев на этого истерика. — Я согласна учиться плавать. Но ты же должен понимать, что мы не настолько хорошо друг друга знаем, чтобы ты за короткий срок сумел научить меня не бояться воды? Ты мне свои тайны не расскажешь, как и я тебе — свои, потому что мы слишком мало друг друга знаем. — Ты себе противоречишь, — вмешался Майл. — Невозможно человека узнать, если с ним не общаться. Не будет разговоров — не будет и знаний. — Пф! — я рассмеялась, но мне почему-то вдруг стало больно. — Ты хочешь сказать, что Михаэль откроет мне свои секреты? Или ты? Помнится, ты мне однажды уже сказал: «Ну, может, кто-то тебе и ответит». Так что мы хоть с ним и товарищи, он меня вряд ли впустит в свою жизнь настолько, чтобы открыть секреты. — Начни с себя, — усмехнулся Дживас. Вот зараза… Провокатор! — Начать с себя? — фыркнула я. — А смысл? Он мне никогда не доверится, так почему я должна это сделать? Я хочу быть его другом, но я не хочу рассказывать о том, о чем мне неприятно вспоминать. И ни ты, ни он, ни даже угроза того, что Кира в этом мире навечно останется, не заставит меня это сделать, ясно? Я встала и ушла. Да, вот так просто: встала и свалила куда подальше, оставив на столе недоеденную кашу, а на диване — злого Мэлло и задумчивого Дживаса. Странно, но этот енот-полоскун даже не усмехался ехидно… Бывают же чудеса на свете! Я быстро обулась и потопала в свой любимый парк. Хотелось побыть одной, но не жалеть себя, как в прошлый раз, а помахать катаной по совету Бёздея. Знает он, что говорит… Я промучилась минут десять, сидя на зеленой травке и глядя на плывущие по небу ленивые барашки-облака, после чего решила было позвонить Кольке с просьбой о спарринге, как вдруг за моей спиной раздался голос. Самым странным было то, что это была не Юлька, которая всегда приходит мне на помощь, и даже не Бейонд, который мог заявиться в надежде на реванш. Это был даже не L с его голубой мечтой о возвращении в загробный мир, и не злой и мечтающий мне отомстить Кэль… — Ну и что ты так реагируешь? Я обернулась и увидела Дживаса. Этот деятель стоял довольно далеко, сложив руки на груди, а в губах у него застыла извечная сигарета. Я фыркнула и отвернулась. — Ты расстроилась из-за моих слов? — на этот раз голос раздался совсем рядом, но я даже не посмотрела на источник шума. Больно надо напрягать позвоночник, дабы одарить взглядом всяких там ленивых недоделанных психологов! — Так сама должна понимать: друзьями называют тех, кому доверяют на все сто. Тех, кого знают, как облупленных. Ты можешь назвать другом только Юлю, а я — только Михаэля. — А я не из-за этого расстроилась, — ответила я и почему-то решила пояснить: — Ты тогда сказал, что у нас повода подружиться не было с таким видом, словно говорил: «И не будет, потому как мне оно на фиг не надо, ведь ты никто и звать тебя никак». — Разве у меня был такой вид? — хмыкнуло это хамское создание, но я себя переборола и не посмотрела на него, ответив: — Да, именно такой! — А я думал, он у меня был обычный — пофигистичный, — вновь хмыкнул Дживас. — Да и наплевать! — возмутилась я. — Катись отсюда. Не хочу никого видеть. — И Михаэля? — Ясен черт! Он же, небось, разозлился! — Ошибаешься. Он расстроился. Так же, как и ты из-за моих слов. Повисла тишина. Это он пришел меня критиковать за хамское отношение к Шоколадке с Альпийских гор? Обломается! Хотя мне и правда стыдно. А еще обидно, потому что я сказала правду: Кэлю я другом на сто процентов никогда не стану. Ни я ему не доверюсь, ни он мне. И тут мне прямо в ухо прошептали: — Он ведь тебе нравится. Я вижу. Не из-за тех слов на рынке, не из-за восхищения его именем. Я вижу, как у тебя глаза горят, особенно после вчерашнего… Я вздрогнула и подскочила на месте. — Иди к черту! — рявкнула я и потерла щеку. Неприятно, когда к тебе так подкрадываются, и еще неприятнее, когда выдыхают в ухо вместе с табачным дымом полную околесицу! Хотя, если уж начистоту, вчерашний день и правда был просто замечательным, и я была бы не прочь его повторить. Причем, что удивительно, Юльку я бы к нам с Михаэлем в компанию не взяла… Может, он и правда начал мне немного нравиться?.. — Не пойду, — ответил Майл, серьезно на меня глядя. Ёлки, ну почему он так любит доставать меня со своим профайлингом?! — Я хорошо его знаю и желаю ему счастья, а ты… Думаю, ты могла бы стать хорошей и верной женой. Потому я и пришел. — Да пошел ты! — прошипела я, сжимая кулаки и зло глядя Дживасу прямо в глаза, что сделать было сложно, учитывая наличие гогглов. — Мне неинтересны все эти амурные вопросы! — Неинтересны? — усмехнулся он, ехидно на меня глядючи. — Тогда почему, когда ты на него смотришь, всегда улыбаешься? Я собиралась сказать, что у Дживаса глюки от перебора с никотином, но застыла с открытым ртом. Он ведь прав. На сто процентов прав. И, к сожалению, кажется, не только в том, что я улыбаюсь, глядя на арийское недоразумение с избытком пафоса… — Ему это не нужно… — наконец пробормотала я, отворачиваясь от Дживаса. Ладони разжались сами собой. Руки безвольными плетьми повисли вдоль тела. Бред. Какой же это всё бред… — Кто знает, — пожал плечами он. — Сейчас ему и впрямь лучше не знать правду, иначе он тебя оттолкнет. Но когда-нибудь всё может… — Ой, не смеши мои портянки, сапоги соскочат! — перебила я его и рассмеялась. Правда, совсем не весело… — Вы же скоро уйдете! Или вы, как Кира, решили наплевать на законы мироздания и остаться в этом мире? — Сначала мы собирались остаться, — неожиданно выдал мне тайну века Дживас. — Но потом Михаэль сказал, что L прав, и я с ним, если честно, согласился. Почитай, что L откопал, тоже поймешь, что нам здесь не место. Это грозит миру довольно крупными неприятностями, так что мы и правда решили уйти. — Если бы это хоть чем-то грозило, вас бы не закинули сюда, — фыркнула я. — Не скажи, — пожал плечами Дживас. — L сказал, что дитя Энма-чо кое-что объяснила, но запретила распространять информацию. Одно ясно: нам нельзя остаться. — Ну и зачем мне тогда с Михаэлем контакт налаживать? — фыркнула я. — Все равно он скоро махнет мне ручкой! А может, и не махнет, учитывая, что я его обидела, а уйдет по-английски, хоть и уходит корнями к Ариям. — А хотя бы немного побыть счастливой ты не хочешь? — вопросило это ходячее недоразумение, прислоняясь спиной к стволу тополя. Да уж, Дживас явно не всегда просекает фишку, хотя я уже начала было считать его всезнайкой в вопросах психологии… — Мне такого не надо, — фыркнула я, усаживаясь на свое любимое место на полянке. Интересно, а Юлька с Бёздеем отсюда на звезды смотрели или из другой части парка? — Почему? Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, Дживас! — Потому что сиюминутные удовольствия — это не для меня, — пояснила я геймеру с покровительственным видом. Хотя ему все равно не понять, он же мафия! Майл усмехнулся и, протопав ко мне, уселся неподалеку. Что, ножки устали в классических башмаках ходить, когда голенище лодыжку не фиксирует ремнями безопасности, а, Дживас? — Понимаю, — выдал он, и я удивленно на него уставилась. Странно, но он был серьезен. Обычно он ехидничает, а тут — прямо инквизитор на допросе. Да еще и голос какой-то грустный… — Ты не хочешь потом остаться одна, узнав, что такое счастье? Браво, Майл! Но ты прав лишь на пятьдесят процентов, как выразился бы наш великий Мишка Гамми… — Типа того, — усмехнулась я и воззрилась на небо. Белые облака лениво плелись по бесконечному синему полю, напоминая ромашки без желтой сердцевины… О да, Остапа понесло. Но мне просто грустно… — Значит, есть еще причина? — вопросил Дживас, выдыхая мне в лицо совсем не пары ментола и эвкалипта. Я закашлялась, не сумев-таки справиться с неприятными ощущениями в горле, а на глазах выступили слезы. Мерзость этот ваш табачный дым, господа курильщики! И дамы тоже… Мэтт удивленно на меня посмотрел и — о, Боги, это что, его неудачный клон, что ли? Подмена? — затушил сигарету о зеленое покрытие нашего плаца для посиделок. Я прокашлялась, проморгалась и удивленно на него воззрилась, на что он выдал фразу века: — Я не думал, что тебя это так напрягает, ты же спокойно раньше дым переносила. — Спокойно?! Ты шутишь?! Да я сто раз просила открывать окно! — возмутилась я, подумав, что гении, оказывается, не все подмечают. — Я знал, что тебе неприятно, но не думал, что настолько, — уточнил Дживас. Я фыркнула, поражаясь его недогадливости, и отвернулась, вновь уткнувшись взглядом в горизонт. — Неужели ты ни разу не пробовала курить? — усмехнулся геймер. — О да, «научи меня плохому», Майл, — фыркнула я. — Ты мне сигарету предложить собрался? Обломись: я не пробовала и не собираюсь этого делать. — А почему? Странные у вас вопросы, мистер всезнайка… — Потому что сигареты вонючие, противные, и от них у меня в горле першит, — пояснила я, глядя на Майла, как на безнадежного идиота. О да, мы поменялись ролями — есть в мире справедливость! — Но многие пробуют, поддавшись влиянию моды, — протянул он, и я поняла, что в данный момент он просто шутит. — Ага, — кивнула я, — а теперь представь, что я поддалась куче «мод» сразу, сделала броский макияж с блестящей помадой, накрасила ногти красным лаком с переливающимися звездочками, навертела себе дреды, напялила широкополую шляпу с огромной розой, кожаную мини-юбку и розовый топик с Hello Kitty, взяла мундштук с папиросой и на десятисантиметровых шпильках пошла в клуб на выступление Нюши! Пока я говорила, Дживас взирал на меня полным ошизения взглядом, а когда я замолчала, повисла тишина. Мы глядели друг на друга в немом афиге, представляя эту картину, а потом геймер разразился диким хохотом, согнувшись в три погибели и стуча кулаком по земле. Я офанарело на него воззрилась, а затем тоже рассмеялась — уж больно заразительный у этого флегматика был смех, когда он ржал в голос. Майл смеялся, избивая газон, а я — похрюкивая, и любой случайный прохожий решил бы, что мы обкурились, особенно если учесть наш видок: гогглы геймера, его полосатую робу и мою застиранную домашнюю футболку с надписью «Выпил? Покури…» Однако прохожие по столь злачным местам не шастают — мало ли, какие маньяки водятся в тиши старых заброшенных парков? А посему мы с Майлом ржали в голос, не стесняясь и не думая о том, как мы выглядим. Хотя нет, вру. Сейчас мы ржали бы так, даже находясь на центральной площади города, ибо представив себе картину, мною же и описанную, я поняла, что такое «бред обкурившегося галлюциногенов экспрессиониста». Не знаю, сколько времени мы сходили с ума, подпитываясь весельем друг друга, но, наконец, смех стал стихать, и птички на ветках могли перестать молить небо о ниспослании им берушей для ушей. Короче говоря, мы успокоились, и Мэтт вдруг выдал: — Странная ты. Не боишься смеяться над собой и с удовольствием это делаешь. — А что в этом такого? — озадачилась я. — В конце концов, я такой же человек, как и все. Не лучше, но и не хуже, надеюсь. Так почему, если я могу ехидничать над другими, не поехидничать над собой? — Вот потому ты и странная, что признаешь, что от других не отличаешься, — хмыкнул Мэтт, встал и подал мне руку. — Пойдем. Тебе надо поговорить с Михаэлем. Я, кажется, начинаю понимать, почему ты ему наговорила все это, но лучше ты ему сама объяснишь, что не хотела обидеть. Я приняла помощь этого вредителя и тяжело вздохнула. — Не хочу я извиняться: я правду сказала. — А извиняться никто и не просит, — хмыкнул Майл. — Михаэль умный — он поймет. Просто поясни. — Сам же сказал, ему не надо знать, что я… — я запнулась. Признавать факт того, что Кэль мне нравился, не хотелось. По крайней мере, вслух. — И не отказываюсь от своих слов, — пожал плечами Дживас, пряча руки в карманы, — но ведь я не об этом. Поясни ему, почему не хочешь подпускать к себе тех, кто скоро уйдет. — А ты и это понял? — фыркнула я недоверчиво и сложила руки на груди. Попытка закрыться, да. «Спрятаться», как психологи утверждают. Ну и пофиг… — Ты боишься потерять друга, — спокойно ответил Мэтт. — А еще ты боишься, что впустишь человека в душу, а его узнать попросту не успеешь. А тебе слишком тяжело жить односторонними отношениями, без отдачи. Ты хочешь хоть немного получать, когда даешь что-то сама, но это касается исключительно душевного тепла. Я удивленно воззрилась на этого деятеля. Фрейд, ты реинкарнировал, переселившись в тело геймера? Почти все ведь назвал! — А еще тебе не нужны временные отношения. Ты максималистка, и если уж друзья, то навсегда, а если любить, то вечно, — окончательно добил меня хакер, глядя мне прямо в глаза. Я вздрогнула и отвела взгляд, а он как-то странно, тепло улыбнулся и кивнул на заросшую аллею. — Идем, он там рвет и мечет. Я помогу. — Тебе оно надо? Помогать мне… — вяло попыталась отмазаться я, на что Дживас усмехнулся и ответил: — А я товарищам всегда помогаю. Другом я тебя назвать не могу, и ты на это не обидишься, но вот товарищем — легко. Так что идем. Я удивленно на него воззрилась, а губы сами собой расплылись в улыбке. Я кивнула и пошлепала к выходу из парка, а Мэтт, так и не закурив, что удивительно, последовал за мной. Всю дорогу мы увлеченно болтали о том, почему люди начинают курить, причем сам Майл, как оказалось, попробовал затянуться в десять, ему не понравилось, и он курильщиком не стал, а вот в четырнадцать, последовав за Мэлло в неизвестность, он понял, что сигареты — отличный способ справиться с нервами, и «подсел». Вывод: это Кэль виновен в том, что наш лемуристый собрат травит мои легкие ядовитыми испарениями! Ну да ладно, мы ему это простим. Странно, но с Майлом оказалось на удивление легко и просто общаться: он не разводил пустой и никому не нужной байды, переливая из пустого в порожнее, ловко апеллировал фактами, выдавал абсолютно четкие и последовательные цепочки, так что следить за ходом его мысли было просто удовольствием. К тому же он не пытался навязать мне свои взгляды: они совпали изначально, что несказанно радовало. А еще он абсолютно не пытался меня унизить, пристыдить, сказать, что я странно себя веду или излишне экзальтированна. Он меня принимал такой, какая я есть, и это вселяло оптимизм. Когда мы подошли к дому, мне в голову даже закралась крамольная мысль о том, что я бы хотела с ним подружиться — именно подружиться, со всеми вытекающими, а не быть просто товарищем. Но я ее решительно пнула, напрягая ногу в коленном суставе и думая о том, что Дживасу моя дружба как раз таки и не нужна, что было до безобразия обидно. Ну да ладно, они ведь все равно скоро исчезнут… Мы заявились домой, и я ломанулась в комнату мафии, даже не разуваясь. Михаэль обнаружился на кровати за попыткой уничтожить мой ноут путем избиения пальцами клавиатуры — с такой силой он по ним дубасил, печатая. — Прости, — с порога заявила я, закрывая за собой дверь, но не решаясь пройти дальше в комнату. Всегда надо иметь план отхода, ага… — Я олень. Извини. — Извинить?! — возмутился Мэлло, вскакивая с кровати. — Да ты мне фактически сказала, что я абсолютный идиот, который поверил тебе, и это после того, как я вчера целый день тебе пытался доказать, что мне можно верить! — Это ты пытался ко мне в доверие втереться?! — возмутилась я. — Дура! — рявкнул Кэль и шандарахнул кулаком по двери за моей спиной всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Ой, мама… Что-то мне как-то страшновато… — Я пытался тебя поддержать!!! Мне вдруг стало очень стыдно, и я опустила взгляд. Не хочется мне его потерять, но и поделать со своей психованностью и склонностью впадать в драму я тоже ничего не могу… Вечно я сама себе противоречу! — Извини, — повторила я едва слышно, — я правда тебя обидеть не хотела. Просто… Я боюсь. — Чего? — фыркнул Михаэль. — Я боюсь довериться тому, кто из моей жизни скоро исчезнет, — пояснила я. — Майл прав: я боюсь потерять друга, а еще боюсь, что так и не успею о тебе ничего узнать, в то время как ты мне душу как раз разбередить успеешь… Повисла тишина, а потом Кэль фыркнул и вернулся к кровати. Он переставил ноут на тумбочку и приземлился на синее покрывало, воззрившись на меня так, словно я сейчас ему пыталась по цене яхты продать непросмоленную лодочку с кучей щелей. — Ты не знала, что мы решили уйти, — холодно сказал он, глядя на меня, пытающуюся вжаться в дверь. — Ты думала, мы, как Кира, решим остаться в этом мире. Ой, дурак, ой, дурак! А еще говорят: гений! Я с трудом удержалась от того, чтобы не высказать все, что думаю о его умственных способностях, и с тяжким вздохом пояснила: — Я думала, вы останетесь в этом мире, но не в этом городе. Потому что такому амбициозному человеку, как ты, здесь делать нечего. Я думала, вы отправитесь в Москву, как только накопите денег. Кэль нахмурился и холодно спросил: — Значит, мои слова о том, что ты мой друг, для тебя ничего не значили? — Я думала, ты имел в виду, что я твой хороший товарищ, — призналась я. — Для меня друг — это тот, кто знает о тебе все, кого ты пускаешь в душу. И я не думала, что ты можешь пустить в душу человека, которого считаешь недостаточно умным и слишком язвительным. Ты же сначала меня ненавидел, потом презирал, а потом осознал, что я тебя понимаю, и предложил дружбу. Но это было на эмоциях сделано, как я думала. А вчера… Спасибо тебе за тот поход, но я и правда не думала, что ты можешь пустить в душу человека, с которым так мало знаком. А мне к тому же и похвастать нечем: ни обширных знаний, ни шикарной логики, ни хитрости, ни интуиции… — Дура ты, — фыркнул Кэль, но голос его заметно потеплел. — У тебя душа есть — это главное. Ты не предашь — это видно сразу, а я в людях ценю это куда выше знаний. Впрочем, не во всех. Только в тех, кто на моей стороне, — усмехнулся он, и я улыбнулась. Кажись, он меня простил, и казнь откладывается… — Извинишь? — осторожно спросила я, хитро на него глядя. — Может быть, — хмыкнул он. — Но с тебя торт. Шоколадный. — Какой ты корыстный! — возмутилась я. Впрочем, возмутилась наигранно, и Михаэль это прекрасно понял. — Что поделаешь, долгие годы в мафии, — пожал плечами он и встал. — А сейчас мы идем на пляж. Потому что, хочешь ты того или нет, я собираюсь стать твоим другом. И не возражать. Волков бояться — в лес не ходить, так у вас, кажется, говорят? Будешь бояться потери — никогда не сможешь с людьми сблизиться. И даже если мы с Майлом скоро уйдем, не факт, что ты обо мне ничего не успеешь узнать. Не скажу, что готов ответить на все твои вопросы прямо сейчас, но почему бы не попробовать стать друзьями? Глядишь, через какое-то время я смогу дать ответ… Я удивленно воззрилась на ухмылявшегося, но напряженно глядевшего на меня мафиози, и радостно закивала головой, аки китайский болванчик. Главное, чтобы он не заметил излишней радости в моих глазах, а то опять его поведет в дебри под названием «любовь — зло»… Кэль усмехнулся и указал на дверь, скомандовав: «Тогда вперед», — и я поспешно уплыла собираться на пляж. Ой, мама! Пляж! Это ж я увижу Кэля в плавках?! Что-то мне нехорошо… Понимаю Юльку, которая вчера сказала, что чуть не покраснела, увидев Киру на берегу озера, и это при том, что ей скромность вообще не присуща, ну вот абсолютно. Наверное, и правда с теми, кто нам на самом деле нравится, мы начинаем чувствовать и вести себя не так, как со всеми остальными… Подумав, что школьный купальник — закрытый, а потому подходит мне куда больше, я сунула в сумку эту страшную темно-синюю тряпочку, но тут в комнату зарулила Юля. Она хотела было что-то сказать, но, увидев, что я кладу в сумку, возопила на всю вселенную: — Ты что творишь, мусор?! Бельфегора на тебя нет! А ну, выброси эту пакость, чтоб глаза мои ее не видели! Только раздельный, только хардкор!!! Я заткнула уши ладонями и поморщилась. — Юль, не вопи, не Скуало! — возмутилась я, когда подруга высказала все, что думает о страшном школьном варианте детского купальника, который заставляют носить и взрослых. — Ну не идут мне раздельные вещи… — Да прямо! — фыркнула Грелля, выуживая из моей сумки купальник и зашвыривая его обратно в шкаф. — Это ты себе внушила, а теперь отчаянно пытаешься всему миру доказать свою правоту. Обломись: я миру противостою и не поведусь на это. Она надыбала на полке тот самый салатовый купальник с нашего посещения Голубых Озер и заставила меня его напялить. Мне оставалось лишь тяжко вздыхать и возводить глаза к потолку — Грелля Сатклиффа еще никто никогда не переубеждал. Ну, разве что Уильям Ти Спирс в аниме «Темный Дворецкий», но так как этого флегматика поблизости не наблюдалось, моё аловолосое торнадо творило, что хотело, и справиться с ним было невозможно. — Ладно, но ты тоже идешь, — сдалась, но тут же поставила условие я. — Оки-доки, я и сама собиралась, — улыбнулась Юлька. — Я как раз пришла спросить, что у вас там произошло, и идем ли мы на пляж. — Идем, причем вчетвером, — печально возвестила я и пересказала подруге разговор с Майлом, а также сцену примирения с арийским мальчиком-динамитом, не путать с Гокудерой из «Реборна». Юлька озадачилась тем, что Дживас себя так благородно повел, и заявила, что это на него не похоже, я с ней согласилась, и мы потопали отлавливать гениев. Оказалось, что сумку Юля уже собрала, а на пляж мы все же топаем не вчетвером, а впятером, ибо Бейонд рассчитывал после купания и принятия солнечных ванн провести спарринг и даже просил Юльку меня на это уломать. Я «уломалась», потому что не хотела огорчать подругу, так что Бёздей прочно влился в состав нашей делегации. Собрав народ и попрощавшись с терзавшими просторы интернета L и Ниаром, мы поплелись на улицу, возмущаясь на жару и вечную давку на пляже, которая нас ожидала у спасительной прохлады реки, причем мафия участвовала в разговоре, а маньяк всячески делал вид, что его нет, но мы и не расстраивались, ведь к его отсутствию при физическом присутствии все давным-давно успели привыкнуть. Доскреблись до пляжа мы довольно быстро, благо, трамвай не пришлось долго ждать, по пути закупив плавки мафиозикам, кои они прямо в примерочной магазина и напялили. Мэлло окинул печальным взором едва проглядывавшее из-за тушек отдыхавших песчаное покрытие берега и заявил, что он не собирается учить меня плавать в этом лягушатнике. Посему мы потопали вдоль берега в поисках участка, свободного от народа и от песка, соответственно, тоже. Юлька не расстроилась: мы ведь запаслись огромными банными полотенцами, а значит, могли позволить себе поваляться на травке. Меня такой поворот событий вообще обрадовал, не люблю шумные и многолюдные места, Бейонду было пофиг (он косплеит Дживаса?), а вот этому самому Дживасу идея не понравилась. На вопрос: «Почему?» — Майл ответил лаконично: — У пляжей дно всегда пологое. А дальше? Да уж, это был весомый аргумент, но Михаэль его, как обычно, проигнорировал. Тоже мне, Наполеон Соционический — «я знаю все лучше всех!» Короче говоря, мы доскреблись до пологого участка берега, заросшего травой и местами кустарником, после чего мафиози, внимательно вглядевшись в воду, шваркнув в нее камушек и что-то обсудив, решили остаться здесь. Объявив о своем решении, они подали остальным пример, раздеваясь, после чего вся толпа, кроме ВВ, ломанулась в воду. Тот же уселся на заботливо разложенное Юлей полотенце и в реку заходить не спешил, вглядываясь в горизонт и думая о смысле жизни. Ну, может, он и о чем другом думал, но уж больно у него харя была задумчивая и возвышенная — о курсе доллара с таким выражением лица не размышляют… Юлька тут же решила переплыть реку, а я прочитала ей лекцию о том, как это может быть опасно и чем может закончиться. Она сделала вид, что выслушала меня, и все же поплыла к намеченной цели, но я не расстроилась — это у нас уже вошло в привычку, а потому я со вздохом вопросила, кто будет меня учить. — Я, конечно, — фыркнул Михаэль, а Дживас усмехнулся и уплыл… куда подальше. Я вздохнула во второй раз и начала слушать пространные пояснения Кэля о разных стилях плаванья от браса до баттерфляя с наглядной демонстрацией. Нет, я не идиотка, но без четких инструкций, раскладывающих все по полочкам, мне чему-то научиться сложно, а потому, когда он заявил: «Пробуй», — я посмотрела на него как баран на новые ворота и выдала: — Не могу. Он истолковал это по-своему и возмутился: — Ты же воин! Вот и нечего бояться! Перебарывать себя надо! Мокрые волосы, сразу потемневшие, прилипали к щекам Кэля, а по худой груди, накачанной которою не смог бы назвать даже самый ярый его фанат, бежали прохладные капли, словно он попал под дождь. Белая кожа, испещренная сетью голубых сосудов, быстро покрылась мурашками, а сапфировые глаза смотрели на меня с возмущением и несколько снисходительно, как на маленького ребенка. Я фыркнула и, скрепя сердце, попыталась поплыть. Ясен фиг, ничего не вышло, и моя бренная тушка тут же пошла ко дну. Но утонуть мне не дали: Кэль вытащил меня на поверхность, бесцеремонно перехватив поперек туловища за талию и поставив на дно ногами. — Кто ж так кидается в воду! — возмутился он вновь. — Я же объяснил! Последовала очередная лекция о том, как надо делать первый гребок, настолько эмоциональная, что смысл улавливался плохо. Да, Михаэль гений. Но он настолько плохо объясняющий очевидные, по его мнению, вещи гений, что я ничего не поняла. Опять. Вернее, я поняла, но как воплотить это на практике не представляла. После еще трех безрезультатных попыток «кинуться в омут с головой» и длиннющих отповедей, я решила позвать на помощь Юлю, но она боролась с потоком воды где-то примерно посередине широченной реки, которую переплыть было не так уж просто, ибо поток сносил довольно сильно. Бейонд, кстати, к ней присоединился, вернее, повторил свою эпопею с озера и тоже переплывал реку, но его снесло гораздо меньше, а приблизился к противоположному берегу он куда ощутимее, чем моя лучшая подруга. Дживаса же я искать и не думала, а потому, мысленно простонав, в пятый раз попыталась поплыть. У меня снова ничего не получилось, и я пошла ко дну, как Му-му… простите мне мой черный юмор. Однако на этот раз меня выудил из пучины речной не Кэль. Подхватив за плечи, а не за талию, на ноги меня поставил сам гений хакерства, игр на приставке и вождения красных спортивных машин. — Не понимаешь, да? — хмыкнул Дживас, когда я отплевалась от не слишком уж чистой водицы. Мы хоть и ушли вверх по течению от пляжа, но родниковой ее это, ясное дело, не сделало… — Ну… — я почесала кончик носа и пояснила: — в теории понимаю. А как практически это сделать… — Ясно все с тобой, — вздохнул Дживас. — Будем учиться по-другому. Мэлло удивленно посмотрел на геймера, чьи очки наконец-то были уместны, и вопросил: — Отнимаешь у друга хлеб с маслом, Майл? — Не-а, — хмыкнул Дживас. — Просто она тебя никогда не поймет. Тебя заносит в дебри, а ей нужна конкретика. Мэлло фыркнул, а Мэтт начал быстро, четко и по полочкам раскладывать мне, что нужно делать для того, чтобы удержаться на воде. Странно, но я и правда поняла все, что пыталось вдолбить мне в голову это ходячее недоразумение с темными от воды рыжими волосами и скрывавшими глаза желтыми гогглами, чей торс, кстати, был куда более рельефен, чем у его друга, а кожа — немного более смуглой. — Поняла? — спросил он, завершив научный ликбез. — Да, — честно ответила я. — Но как начать заплыв, все равно не представляю. — А я и не объяснял, — усмехнулся он. — Сначала на воде держаться научись. С этими словами Его Величество Наглость подхватил меня за талию и положил на воду, поддерживая одной рукой под животом, а второй — на уровне плеч. Я хотела было возмутиться, но Дживас мгновенно применил метод кнута, заявив: — Плыви, а то отпущу. Выбора он мне не оставил — пришлось начать грести ластами, аки лягушка, в стиле «брасс», которому меня безуспешно пытался научить Михаэль, и которому таки сумел научить этот эксплуататор. Я поплыла! Нет, представьте: я — поплыла! Но вскоре начала тонуть, что может порадовать лишь при воспоминании о поговорке, ясно говорящей о том, что плавает и не тонет лишь… Кхм, о чем бишь я? Ах, да. Меня, ясное дело, выловили, и Дживас вновь заставил меня тренироваться в удержании тушки в горизонтальном состоянии на водной поверхности, путем закидывания на нее. Вскоре я начала более или менее уверенно двигаться, не стремясь познакомиться с дном, но как самой кинуться в заплыв, представляла плохо. Мэлло все это время, пребывая в глобальном таком афиге, рассекал водную гладь, плавая неподалеку и наблюдая за моими слабыми потугами повторить его подвиг. Юлька же успела переплыть широченную реку, а ВВ уже пустился в обратный путь. Тоже мне, Энерджайзер! — Это все хорошо, — фыркнула я, пытаясь отскрести от моськи налипшие волосы, — но как мне самой-то поплыть? Дживас призадумался и махнул рукой, заявив, что сейчас надо возвращаться на сушу. Мы выползли на берег, потому что Майл объявил, что долго в воде находиться нельзя, и, что удивительно, его послушался даже Михаэль, наш Мистер Пафосность. Я укуталась в полотенце с головы до ног и уселась на траву, а парни расположились на гигантском полотенце неподалеку. — Михаэль, а ты чего так удивился, что я таки поплыла? — наконец получила я возможность выяснить причину обалдевания нашего Императора. О да, Ниар — Принц, L — Царь, а Мэлло — Император! — Да я не на это удивился, — усмехнулся Кэль, подозрительно глядя на друга. — Я просто никогда бы не подумал, что этот лентяй может начать кого-то чему-то учить, особенно по собственной воле. Он же даже водить никого никогда не учил, хотя это у него получалось лучше всех в нашей группе. — В банде, что ли? — фыркнула я, а Михаэль поморщился, но промолчал. Тогда я решила поиздеваться над Дживасом. А что такого? Надо же девушке развлечься… — С чего бы ты такой добрый стал, Майл? Переизбыток гормонов? Или от меня феромоны твоего типа исходят? Дживас фыркнул и натянул и так накинутое на голову полотенце мне на харю, закрыв обзор. Вот бяка… — Тебе так идет больше — феромоны прячет. Избыточные, — съязвил он, и я рассмеялась, а Мэлло лишь закатил глаза. Мы поболтали о том, почему Мэтт никогда не учил подчиненных друга вождению, и выяснилось, что он просто не любит толпу, предпочитая одиночество, а учить кого-то — значит идти на контакт, он же этого терпеть не может. Михаэль ехидно комментировал наш разговор, и мы с Дживасом постоянно хихикали, а минут через десять этот ленивец вдруг проявил чудеса деятельности и возвестил, что я должна попробовать сделать первый гребок сама. Я согласилась, получила инструкцию, и мы дружной гурьбой ломанулись в воду. Эх, лишили они меня моего кокона с котенком! Гады… Ну да ничего, я еще вернусь! Мэлло лениво поплыл на спине куда подальше, а я попыталась сделать все, как объяснял Дживас, но не получилось, и я вновь пошла ко дну. Меня вытянули, объяснили все ошибки, и я снова совершила подвиг, попытавшись начать заплыв. И вновь провалилась. И не потому, что не понимала объяснений — наоборот, Майл все шикарно разложил по полочкам. Я просто боялась. Собственно, я не умею плавать потому, что боюсь воды, соответственно и научить меня плавать сложно именно из-за этого, и хотя я боролась со своим страхом вплоть до этого момента, спокойно и осмысленно кинуться в воду для меня попросту невозможно. Я горестно вздохнула и воззрилась на призадумавшегося Дживаса. Тот скрестил руки на груди и нахмурился, а затем спросил: — Не расскажешь ведь, да? Я поморщилась, и он кивнул. — Ладно, не надо. Поступим иначе. Я отойду, а ты смотри на меня и попытайся подплыть. Я тебя вытащу, если что. Просто поверь мне в этом. Я многого прошу, но утонуть я тебе не дам точно, поняла? Не дожидаясь ответа, он отошел на небольшое расстояние, достаточное, чтобы сделать пару гребков, и кивнул. Я глубоко вздохнула, посмотрела ему в глаза и подумала: «Он ведь вытащит меня? Не даст сдохнуть, правда?» Особой веры не было, но скрытые очками зеленые глаза смотрели на меня так решительно, что я все же почему-то ему поверила и ринулась в воду. На удивление, я не пошла ко дну, а подплыла к гению. Найдя ногами дно рядом с ним, я радостно улыбнулась и долбанула ладонью по ладони Дживаса, довольно улыбавшегося и хитро на меня глядевшего. Нашел подход, зараза. Но зараза не злая, а это главное… Я еще несколько раз повторила свой подвиг, и Мэтт предложил попытаться начать заплыв, не глядя на него, но я потерпела сокрушительное поражение, посему мы вернулись к отработанной схеме, и вскоре Майл начал отходить от меня довольно далеко. Разумом я понимала, что он не успел бы меня выхватить из воды сразу же, и ему пришлось бы еще до меня добираться, а за это время я наглоталась бы воды, но я все равно спокойно начинала плыть, в то время как глядя на противоположный берег этого сделать не могла. Бейонд к тому времени уже успел отдохнуть на нашем берегу и пустился в третий заплыв через реку, а Юля возвращалась из второго, пребывая в центре водного потока, и довольно скоро они должны бы были встретиться. Мэлло же бултыхался не пойми где, то ныряя и появляясь очень далеко от нас с Майлом, то лежа на спине всего в нескольких метрах. Короче говоря, шатало парнишку по всей речке. Майл в очередной раз отплыл от меня, причем довольно далеко, а я снова ломанулась к нему, но стоило лишь мне начать заплыв, как что-то пошло не так: я сбилась с ритма и начала тонуть. Паника накрыла с головой, я начала истерически махать руками, но почувствовала, что иду ко дну. Было страшно, хотелось вырваться из этого мутного зеленоватого плена и увидеть солнце, почувствовать под ногами землю… Зачем Мэтт предложил начать практиковаться не у берега, а дальше?! Но это не его вина. Моя… «Сегодня отличный день, не находишь?..»— всплыло в памяти, и давно закрытый под замок страх вновь завладел сердцем, душой и разумом. Я начала захлебываться, и тут меня резко дернули, вытаскивая на поверхность. Кислород наполнил легкие, я закашлялась, отплевываясь от воды, а Майл молча плыл к берегу, таща меня на буксире. Когда берег был совсем рядом, я наконец смогла встать на ноги и начала судорожно пытаться отклеить волосы от лица, чтобы хоть что-то разглядеть. Мои руки отстранили теплые ладони, и Мэтт осторожными и четкими движениями убрал с моего лица все лишнее. Я испуганно воззрилась на него, а он тихо произнес: — Я же сказал: ты не утонешь. Почему-то захотелось разрыдаться, но я сдержалась. Вот если бы он заявил: «Не бойся, все будет хорошо», — я бы дала ему в глаз, но он поддержал меня иначе, по-своему, и, что странно, именно эти слова я и хотела услышать. Я с трудом подавила подкрадывающиеся рыдания и поежилась от холода, а Майл вдруг сказал: — Не плачь, Маша. Ты ведь жива. Не утонула. Я шмыгнула носом, а он ни с того ни с сего притянул меня к себе и осторожно обнял. Это попытка подбодрить недоутопленницу? Если да, то очень странная! Терпеть не могу все эти телячьи нежности! Но почему-то я не вырывалась. Хотелось вот так застыть и никогда никуда не уходить. Вообще не шевелиться, потому что впервые в жизни я почувствовала себя защищенной и, что самое противное, всхлипнула. Слез не было, но чего мне стоило их сдержать, знает только алкоголик, перед которым поставили бутылку водки и повелели сутки не отводить от нее взгляд, распивая соки и чаи. Дживас начал осторожно гладить меня по голове, а я прижалась к нему и вцепилась в плечи пальцами как утопающий в спасательный круг. Впрочем, так оно и было, только Мэтт был спасателем, а не окружностью, предназначенной для спасения… Он молчал и только крепко прижимал меня к себе, а я хлюпала носом и отчаянно мечтала никогда в жизни больше не заходить в реку. Мерное сердцебиение рядом с моим ухом успокаивало, а ровное дыхание геймера заставляло дышать с ним в такт. Постепенно я приходила в себя и наконец-таки смогла осознать, что обнимаю чужого мне человека, и это не заставляет меня морщиться и вопить: «Сгинь, нечистая, а то святой водой оболью!» Но почему-то мне было пофиг, и отпрыгивать от Майла я не собиралась. Будь на его месте Кэль, я бы покраснела, как вареный рак, и ломанулась на край света, чтобы скрыть смущение, а вот Дживас… с ним была совсем другая история. Он был таким простым, родным, но в то же время абсолютно непредсказуемым, что мне не было ни стыдно, ни страшно: я почему-то была уверена, что этот Фрейд недоделанный поймет меня правильно. Наконец, я успокоилась окончательно и титаническим усилием воли отлепила себя от хакера. Он настороженно посмотрел на меня, а я слабо улыбнулась и прошептала: — Спасибо, Майл. Он кивнул и тоже улыбнулся, а я потопала на берег, где нас уже ждал мечущийся, как зверь в клетке, Михаэль. — Ты в порядке?! — возопил он, как только я двинулась к суше. Земля, прими меня обратно! И огради от водных процедур… — Ага, — криво улыбнулась я, достигая-таки этой самой земли. — Все пучком, нос пятачком. Спокуха. Но в воду я больше не полезу. И плевать мне, что там L вещает. — Так нельзя! — тут же возмутился Император какао-бобов. — А мне пофиг, — хмыкнула я, завернулась в свое полотенце с мультяшным котенком с головы до ног и уселась на траву. Мэлло хотел было объяснить мне, какая я «редиска», как говорили в «Джентельменах удачи», но Дживас его перехватил и начал шепотом что-то втирать. Кэль то хмурился, то кивал, то морщился, но, наконец, тяжело вздохнул и заявил: — Как знаешь! После этого он уселся на свое полотенце, а Мэтт потопал за сигаретами, выудил из кармана джинсов пачку табачных дудочек и пошлепал куда подальше. Встав так, чтобы ветер не нагнал дым на нас с арийским биг-боссом, Майл прикурил и блаженно затянулся. Блин, если его сей процесс и правда так успокаивает, может, и мне попробовать? Хотя нет, я за здоровый образ жизни… — Конфету хочу, — выдала я вслух, неожиданно для самой себя. — Леденец на палочке. Мэлло удивленно на меня воззрился, а затем рассмеялся. — Буду проходить мимо музея пастилы, сделаю тебе запас сахарных петушков, дитятко, — сквозь смех заявил он, и я почувствовала, что сердце болезненно сжалось. Он меня еще и дитем неразумным считает… Ну и ладно, не важно! Он все равно скоро исчезнет, так что не очень-то и хотелось… Только от этого еще больнее. Посидев так минут десять, я дождалась Юльку, которая выбежала из реки и ломанулась ко мне с воплем: «Маша, как ты?!» — Нормиком, — улыбнулась я, подумав, что мы с ней поменялись местами. Грелля рухнула рядом со мной прямо в траву и обняла мою доходяжную тушку, а я прижала ее к себе и начала гладить по мокрым темным волосам. — Больше в реку ни ногой! И плевать мне на задания! — наконец выдала она, и я согласно кивнула. Юлька отлепилась от меня и, подтащив свое полотенце, устроилась рядом, расспрашивая, как я себя чувствую и ничего ли не болит. Я отвечала, мысленно костеря L за его затею и благодаря Дживаса за оперативное спасение, а вскоре к нам присоединился Бёздей. — Как я понимаю, мы опять не сможем потренироваться, — раздраженно сказал он, и я подумала, что и в неудачном утоплении есть плюсы. — Нет, — покачала головой Юля. — Ей же плохо. — Значит, завтра, — категорично заявил Бёздей, после чего отправился вытираться и собираться. Мы последовали его примеру, и вскоре всей гурьбой шлепали до дому, до хаты, причем сумки Юльки тащил маньяк, нагруженный этой самой Юлькой и почему-то не сопротивлявшийся, а мои, как ни странно, сама Императорская Шоколадница. Домой мы пришли поздно, раздраженные и нервные, только Дживас как всегда был апатичен и безэмоционален — даже по Бёздею было ясно, что он недоволен очередным срывом тренировки. Юлька сказала, что они перебьются «Ролтоном» и посоветовала мне тоже не заморачиваться, после чего свалила к себе в сопровождении ВВ, даже не заходя в мою хатку. Я же первым делом поставила кастрюлю с водой на огонь и зашвырнула полотенца в стирку. Мафиози по очереди приняли душ, а я закинула макароны в кипяток и посмотрела на Дживаса глазами кота из «Шрека». — Иди уже, — фыркнул он, подходя к плите. Я возликовала, поблагодарила его и понеслась в душ. Минут через десять я вернулась на кухню, обнаружила Мэтта, лениво помешивавшего макароны и дымившего, как паровоз, Мэлло, сидевшего на диванчике и со скоростью пулемета разгадывавшего мои судоку, и открытое окно. Майл пытается сохранить мои легкие здоровыми после того, как я чуть не утонула? Это шутка, конечно: я благодарна ему за то, что он наконец внял моим увещеваниям. Я прошлепала к плите и, вновь поблагодарив «хозяюшку» без фартука, отобрала у него ложку. Мэтт ломанулся к окну и упал на диван, а я вернулась к готовке. Когда макароны и котлеты были готовы, я позвала остальных, и мы, быстро поужинав, разбрелись по своим делам. Кто чем занимался, меня не интересовало: я тупо упала на кровать раньше, чем L вернулся из кухни со своей патокой, и заснула.