Нашествие гениев

Когда мы с Дживасом заползли в мою спальню, он захлопнул дверь, упал на койко-место, которое не собиралось в принципе (о да, диван у меня всегда был разложен и только накрывался пледом, ибо я ленива до безобразия), и, похлопав по матрасу рядом с собой, заявил: — Вещай, я слушаю. Я фыркнула, упала рядом с геймером, забралась на диван с ногами и умостырилась полусидя-полулежа у спинки. Подтянув колени к груди, я спросила: — И с чего начать? — Начни с начала, — хмыкнула эта пакость. Кстати, он не курил, что примечательно. Бережет мое здоровье с того самого памятного дня с моими заплывами… — Ладно, — тяжко вздохнула я и, глядя в стену, начала вещать: — Ну, я занималась кендо с самого детства. Отец меня отдал в секцию дзюдо, по совету дяди, когда я еще совсем маленькая была, а потом в нашем городе открылась секция кендо, и я в нее перешла. По своему желанию, кстати. Нашим тренером был японец, он переехал в наш город с семьей. Эмигрант, прямо как вы, — я фыркнула и продолжила рассказ: — Он нас учил не сдаваться и идти всегда до конца, но говорил, что путь воина — это путь осмысления и познания себя и окружающего мира. Он учил нас Бусидо, учил не бояться смерти. А еще он учил нас слушать и слышать. Я начала выступать на соревнованиях, но дважды занимала второе место, а потом он поговорил со мной и вправил мозги. Все дело было в том, — я горестно вздохнула, — что я боялась причинить людям вред. Когда он объяснил мне, что они идут на соревнования, зная, что возможны травмы, и принимая это, я начала драться уверенно, и пять лет назад первый раз взяла титул чемпиона нашей области. На чемпионат России я ехать отказалась, мне это было ни к чему, о международных первенствах я не мечтала и вообще к наградам относилась пофигистично. Мастер это одобрял и поддерживал меня: он считал, что мое «бессребреничество» в этом отношении похвально — ему тоже было наплевать, получит его школа подобные заслуги или нет. Но через год меня нашел он. Человек, который занимался тем, что устраивал подпольные бои по кендо, — я нахмурилась. Голос задрожал, и я начала сжимать покрывало, а Дживас пересел ближе ко мне и тихо сказал: — Расскажи. Я должен знать. Я тяжело вздохнула и продолжила повествование: — Ну а чего рассказывать? Он увидел меня на чемпионате области, решил, что я его добыча, и захотел меня захапать в свои подчиненные. Он выставлял лучших бойцов, у них ведь процветает тотализатор, и он привык побеждать. Ему, как устроителю, идет нехилая часть денег, но тот, чей боец выигрывает, получает самый большой куш. Ему нужно было выигрывать, и он захотел сделать меня своим бойцом. Ясен черт, я послала его в пустыню осоку искать, но он поступил по-хитрому. У отца как раз был кризис, в бизнесе были нелады. И он предложил ему денег. А мой отец… — я сжала покрывало так, что аж костяшки пальцев побелели. — Он взял деньги и уговорил меня пойти на эти соревнования. Мама не была в курсе — она вообще не знала, что отцу это предложили, но, думаю, ей было бы по барабану, что со мной может произойти, и она бы отца поддержала. Я чуть не расплакалась, вспоминая предательство отца, но сдержалась, а Дживас вдруг накрыл мою ладонь своей и тихо сказал: — Не все предают, Маша. Не все. Я слабо улыбнулась. Да уж, ни он, ни Михаэль, ни Найт, ни, естественно, Юля на предательство не способны. Подумав об этом, я немного успокоилась и продолжила рассказ, сверля взглядом покрывало: — Короче говоря, я согласилась драться на подпольных боях по кендо. Если бы это были смешанные бои, я отказалась бы сразу — там очень часто бывают летальные исходы поединков. В боях по кендо такого нет, и народ не совсем уж шизанутый, потому я согласилась и стала чемпионом. Он был рад до безобразия: конечно, отхапал такой куш! Ведь я была «темной лошадкой», никто не знал меня, и на предварительных соревнованиях весь год я не участвовала. Просто подпольные бои ведутся по двум схемам. Первая — чемпионат, и весь год идут отборочные бои, призванные выявить сильнейших, но у организатора есть право выставить одного бойца прямо в финал. Такое обычно не приветствуется, но ему было наплевать — он хотел сорвать банк, и он его сорвал: на анорексичную девчушку никто не ставил. В результате мне достался титул, ему — бабки. Вторая схема — это договорные бои, когда сражаются не за титул, а за банк, за ставки, сделанные посетителями, и вот там-то жестокость процветает, а потому я отказалась в них участвовать, даже несмотря на уговоры отца. В результате он согласился, что я не буду в них участвовать, но уговорил меня подписать контракт на следующий год. В результате я и на следующем чемпионате завоевала титул, так же, как и на чемпионате области, а затем, год назад, я выступила в последний раз. Титул стал моим, но после этого произошло неприятное событие, и я решила, что ухожу из спорта. Вообще. Я замолчала, стараясь подавить рыдания. Ладонь Дживаса уже не помогала — хотелось выть от безысходности, вспоминая то, что произошло после чемпионата… И тут Майл прошептал: — Можешь не рассказывать. Это ведь не главное в истории с этим человеком. Ты не готова. Не нужно. — Спасибо, — пробормотала я и хлюпнула носом. Дживас выудил из-под подушки мой носовой платок (и как он узнал, что я его там держу?) и протянул мне. Я кивнула, высморкалась, совершенно не стесняясь его присутствия, и запрятала платок обратно, а Майл скинул башмаки (прикиньте, роскошь!) и уселся рядом со мной, тоже притянув колени к груди. Моя ладонь была нагло им заграбастана, и он, осторожно ее сжимая, спросил: — Что было дальше? — Дальше… — я горько усмехнулась. — А дальше начался кошмар. Я ушла из клуба, отказалась от его соревнований, бросила меч. Он же начал меня доставать, постоянно названивая и прося вернуться. Я его послала, тогда его люди меня выкрали и привезли к нему. Он повел меня в какую-то комнату, там не было мебели, но стена напротив входа была завешана моими фотографиями с боев… — я шмыгнула носом и вновь стала обладательницей носового платка. — Там были надписи. «Темная Королева» — это прозвище он мне придумал для боев. Мы ведь не называли своих имен, и все пользовались кличками. Эту он мне придумал, хотя она мне и не нравилась. Я другую кличку хотела… Я замолчала, а Дживас вдруг ни с того ни с сего вопросил: — А какую кличку ты хотела? Я усмехнулась. Да уж, вряд ли он поймет, ну да ладно. — Я хотела взять кличку «Хранитель Дождя». Самонадеянно, да. Ну и что? Ведь я всегда восхищалась Скуало, Вторым Императором Мечей, Хранителем Дождя Варии. — Это тем беловолосым, которого ты косплеила? — усмехнулся Майл, и я кивнула. — Ага. Он классный. И упертый, как баран — мне это нравится. Его не сдвинуть. А еще он самоотверженный. И он человек чести. Правда, иногда перебарщивает — заносит его, и это минус. Он отрубил себе кисть левой руки, чтобы понять Первого Императора Мечей, человека с тем же увечьем, его стиль боя, его душу. Скуало очень упрямый, он всегда идет до конца, и, несмотря на «заносы», он очень верный и храбрый. Я хотела быть на него похожей, и знаешь… Когда я беру меч, то думаю, что не должна его подвести, и это придает мне сил. Дура я, да? — Нет, — пожал плечами Майл. — Ты искала поддержки у персонажа аниме, но какая разница, у кого ее искать: у реально существующего человека или у вымышленного персонажа? Главное, чтобы мысли о нем подбадривали, давали силы двигаться вперед. Если его философия помогала тебе сражаться, не глупо и не смешно думать о нем, ведь он и правда помогал тебе, давал силы. Я вот перед принятием сложного решения всегда играю в приставку: это успокаивает, позволяет сосредоточиться, а еще дает веру в собственные силы — я ведь почти никогда не проигрываю. — Не скромничай, — фыркнула я. — Ты когда последний раз проигрывал-то? — Не поверишь, — усмехнулся Майл. — В тот день, когда очнулся здесь. У меня тогда шок был, не мог на игре сосредоточиться. — А до этого? — Не помню, еще в приюте, — пожал плечами хакер с пофигистичным видом. — Вот! — я подняла указательный палец к потолку и назидательно сказала: — Ты не проигрываешь. Так что метод очень хороший. А тот проигрыш — это из-за нервов. Такое любого из седла вышибет. Даже L, и то растерялся. Дживас фыркнул, а я слабо улыбнулась, но он тут же разрушил идиллию вопросом: — Что было дальше? Я закатила глаза и продолжила рассказ: — А дальше ничего не было. Он показывал эту комнату, рассказывал о каждой фотографии. Он помнил, когда сделал каждую из них! Мне стало страшно: нам в институте говорили, что это паранойяльные проявления, навязчивые идеи. Он прямо «алтарь славы» какой-то создал! Там были надписи и даже стихи на тему того, какой я гениальный воин, как я ему необходима, что он готов мир к моим ногам положить, и прочая байда. Я испугалась. Реально испугалась. Он втирал мне, что я должна продолжить выступления, потому что «великая Темная Королева не может не сражаться! Ей нужна кровь и боль!» Я сказала, что он псих, и боль мне не нужна, а он спросил, что же мне нужно, и выдвинул теорию, что мне нужна любовь. Ясное дело, я ответила, что и то, и другое мне до фонаря, а нужен мне только покой, тогда он рассмеялся и сказал, что я не смогу жить без меча и без любви, а я сказала, что он идиот. Тогда он предложил договор: он не трогает меня, и я живу тихо-мирно, а я в обмен не должна нарушать пункты договора. Первое: я не должна любить. Второе: не должна хотеть причинить человеку боль и причинять ее. Третье: не должна искать славы. Четвертое: не должна искать материальных благ в большом количестве, то есть срывать куш. Конечно, там не было конкретики, и договор был довольно расплывчатый, но смысл был: «Нарушишь условия — вернешься на работу». Я согласилась, и мы подписали бумаги. Я полезла в ящик стола, перегнувшись через явно удивленного Майла, благо, стол был рядом с диваном, и выудила из ящика договор. Дживас внимательно его прочел и нахмурился, а я уселась на свое законное место, обняв колени руками, и спросила: — Что скажешь? — Пока ничего, — хмуро ответил он. — Что было дальше? — Мой отец к тому времени из долгов выбрался и «позволил» мне не участвовать в подпольных боях, — пожала плечами я. — Этот тип согласился меня не трогать, пока я не нарушу договор, а я его нарушать и не собиралась: деньги и слава меня никогда не волновали, любить я не хотела, а злобной маньячкой никогда не являлась. Но он считал иначе, и когда я поставила подпись, сказал, что я скоро к нему вернусь. На меня постоянно нападали: то гопники, то в институте отморозки местные, но я никогда не проявляла жестокость и всегда мои удары были направлены лишь на то, чтобы обезвредить противника — максимально быстро и с минимумом жестокости. Также пару раз меня начинали «окучивать» дельцы с предложениями сорвать банк, но я их посылала. Что примечательно, в любви мне никто «подосланный» не признавался: наверное, он понимал, что это бесполезно. Вот только сейчас он позвонил и сказал, что у него есть фото моего боя с Бёздеем, где я нанесла тому ранение, и что он знает: я влюбилась, — я фыркнула. — Вот и все. Он говорит, что я нарушила договор и должна вернуться. А я не вернусь. Но он угрожает рассказать всем, что я живу с четырьмя мужчинами и… о том, что тогда случилось… — я замолчала и уставилась в покрывало. Меня затрясло. — Майл, он хочет всем все рассказать… А за преследование его не посадят, его вообще ни за что не посадят: он местный босс, у него в Москве подвязки… Он мафия местная, он держит половину города! У него и в Москве тоже… Что мне делать, Майл?! Я кусала губы и боролась с рыданиями, сжимая покрывало и буквально прожигая его взглядом. Было страшно и больно. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, но слова мастера о том, что надо бороться до конца, не давали мне ни заплакать, ни поднять руки и пойти вешаться на ближайшей осине. Я боец. И я не сдамся. Но сколько же сил на это нужно?.. И тут меня осторожно обняли и притянули к крепкой груди. — Тихо, — прошептал Дживас. — Ты больше не одна. Ты тогда была сильной, не сдавайся и сейчас. Ты должна бороться до конца, потому что ты воин, но еще ты женщина и имеешь право на небольшую слабость — позволь помочь тебе. Не неси весь груз в одиночку. Позволь нам тебе помочь, защитить тебя. Я всхлипнула и уткнулась носом в его грудь. Было страшно, но мерное сердцебиение рядом успокаивало, а осторожные ритмичные движения ладони геймера, гладившего меня по волосам, заставляли расслабиться и поверить ему. — Хорошо… — прошептала я. — Прости… — Не извиняйся, — ответил Майл. — Я сам хочу помочь. Я кивнула и закрыла глаза, а он так меня и не отпустил, и я даже не заметила, как провалилась в глубокий сон.

***

— А ты веришь в чудо? — Нет. — Правильно. А знаешь, что человек чувствует, когда умирает? — Не знаю и знать не хочу! — Знаешь, что он чувствует, когда его легкие медленно наполняются водой? Он не может дышать, он не может думать, он не может бороться: он поддается панике и судорожно пытается всплыть! Но знаешь, чем больше он трепыхается, тем быстрее идет на дно, потому что кислорода не хватает, хочется сделать вдох, и вода заполняет легкие. Больно, мучительно — он захлебывается. И последнее, что он видит — далекий свет. Недостижимый, манящий, скрытый толщей воды. Но ему не спастись. Свет этот недостижим… — Замолчи! — Нет, я скажу. Это ведь так интересно! Так весело! А давай попробуем? Ну, давай! Что значит иметь возможность дать этот свет, но не давать его? Что значит отнять веру в чудо? Что значит стать Богом?! Давай попробуем!!! Я резко подскочила на кровати, обливаясь холодным потом. Опять этот кошмар… Почему эти сны вернулись? Ведь я не видела их уже полгода… А до того случая их не было с пятнадцати лет… Я вытерла лицо платком и собралась с духом. Все пучком, не стоит переживать! И не из таких клоак выкарабкивалась… На удивление, L в комнате не оказалось, а часы показывали девять утра. Нехило я поспала! Я протопала в ванную комнату, никого из гениев не встретив, а, приняв душ, отправилась на кухню. Там их не оказалось, равно как и в гостиной, но вот из комнаты мафии доносились голоса, и я, постучав к ним, как в меру благородная и даже немного вежливая особа, вломилась, получив короткое «заходи» от Мэлло. Вся толпа оказалась здесь, за исключением Киры — даже Бейонд с Юлей присутствовали. Я нахмурилась, но Юля лишь пожала плечами, и я спросила: — Что обсуждаете? L, как истинный Царь, восседал в центре койки, положив ноут на колени, и что-то искал в сети. Мэлло носился по комнате, как лев по клетке, и загрызал шоколад, а Майл с пофигистичным видом курил, стоя у открытого (прикиньте, и это в мое отсутствие в опасной близости!) окна. Бёздей с Юлей восседали на стульях рядом с комодом, а Ниар притулился на полу в левом уголочке комнаты. — Твою проблему, — пояснил Рюзаки. — Спасибо, КЭП, — фыркнула я. — Конкретизируй уж. — Пойдем, — заявил Дживас, вышвыривая окурок в окно. Ай-яй-яй, а если он кому на голову ляпнется? Ты ж не птичка, отходы твоей жизнедеятельности счастья не приносят! Разве что обгоревшую макушку или дыру на шляпе. — Ну, пойдем, — пожала плечами я. — Все равно надо вам завтрак приготовить. — Ты мне обещала еще месяц назад шоколадный торт, — подал голос Кэль, а я фыркнула: — Три недели назад, дорогой мой, три недели назад. А обещанного три года ждут. — У нас год за неделю, — пожал плечами этот шоколадный изверг, и я, закатив глаза, сдалась на волю победителя, заявила, что уполовиню его запасы сладостей, и пошлепала на кухню. Майл потопал следом и, пока я возилась с тестом для бисквита, обрисовал ситуацию. Оказывается, ночью L выяснил, откуда шел звонок, но им это ничего не дало, равно как не давала и его слежка за номерами, с которых мне звонили на мобильный. Звонков таких, как оказалось, было много, и Рюзаки все это время зачем-то вычислял номера звонивших, как только мне звонили. Однако все мобильники были зарегистрированы на каких-то алкашей, равно как и номер, с которого мне звонили на стационарный телефон. Правда, из контракта они узнали имя моего преследователя — «Ионов Алексей Леонидович», а потому L выудил всю доступную информацию о нем. Моей головной боли тридцать восемь лет, не женат, мафиози до мозга костей. Это я и так знала, как знала и то, что у него контрольный пакет одного из заводов нашего города, какие-то дела в Москве, сеть бутиков мужской одежды по всей стране, автосалоны в области, плюс еще какая-то мелочевка. Да, у него были разносторонние интересы, и это давало огромный доход, но он ни в какое сравнение не шел с его нелегальными доходами от преступной деятельности, вот только доказать никто ничего не мог. Ну, или не хотел. Россия-матушка: на лапу дал — медведь идет ее в берлоге облизывать… Также наш гениальный детектив выяснил, что Ионов сам занимался кендо и получил травму, поставившую крест на спорте — ему перебили пальцы на правой руке, и после этого он ими владел в недостаточной степени. Это я тоже знала, но не знала, что он не мог сражаться: я думала, он просто не хотел. Ну, он сам так говорил, по крайней мере. Мораль: не верь всей лапше, которую вешают тебе на уши, особенно если кулинарией решил заняться твой враг, ну, или недруг, что чаще всего одно и то же. Но вот заявление Дживаса о том, что они всем кагалом решили, будто здесь замешан Кира, заставило меня покрутить пальцем у виска и вопросить: — Ему-то это на кой надо? — Все просто, — нахмурился Майл и, усевшись у открытого окна, закурил. — Во-первых, он нас ненавидит. Он в курсе, что все мы хотим уйти, а сделать это сможем, только если выполним задания. Если же ты не доверишься нам, они не будут выполнены, и он таким образом сможет нам отомстить. Ведь в этом мире мы никто, и он считает, что мы из-за этого переживаем. Собственно, он прав: Михаэль и Ниар и правда не находили себе по-началу места, ведь Вата привык к тому, что все его слушаются, а Михаэль… Он просто привык быть боссом, и этим все сказано. — Мания величия, — фыркнула я. — Я бы не сказал, — хмыкнул Дживас и добавил: — Но иногда похоже. Я рассмеялась, взбивая белки для крема, а Мэтт продолжил повествование: — Плюс к тому, мы не знаем, какое задание ему дали. У L есть предположения, но все же он не может их подтвердить. Кире выгодно переключить Рюзаки на что-то иное, потому как тот умудрился отследить некоторые поползновения Ягами с компьютеров Василия и думает, что Кира не оставляет надежд на захват мира, вот только для этого ему нужно найти способ связаться с Энма-чо, и мы предполагаем, что он этот способ скоро найдет. — Как так? — опешила я. — Есть в исследованиях той группы, чьи компьютеры он взламывал в самом начале, и подобных ей, несколько теорий, которые показались L очень интересными. Он уже провел ряд изысканий и выяснил, что они имеют под собой реальную основу. Мы думаем, Киру эти исследования тоже заинтересовали, но ему нужны деньги. И это нас приводит к третьему пункту. Ионов может дать Ягами то, что нужно ему, взамен получив тебя. — Вы думаете, Кира ему «стучал»?! — возмутилась я. — Если да, я этому дятлу по репе настучу!!! — Не совсем, — поморщился Дживас. — Кира привык манипулировать людьми. Мы выяснили, что сейчас у Ионова в приоритете другой боец, восемнадцатилетний москвич, но он почему-то вновь заинтересовался тобой. Зачем ему два сильнейших бойца? Ведь он так может проиграть на тотализаторе, ему это ни к чему. Обычно он придерживался тактики выставления одного сильного бойца и двух на порядок слабее. С чего ему менять собственную отработанную схему? А вот если в дело вмешалась третья сторона и промыла ему мозг… — Ой, я тебя умоляю, — фыркнула я. — Ионову мозг промыть невозможно! Он же шизик абсолютный, но шизик умный! Он тебе не Миса-Миса, которой можно было в легкую манипулировать! — Согласен, — хмыкнул Майл. — Но есть сведения о том, что того парня, нового чемпиона, недавно избили на улице. Не думаешь, что это заставило Ионова задуматься о твоем возвращении? — Лайт бы не справился с чемпионом, — нахмурилась я. — Это да. Но недавно с нескольких банковских счетов в неизвестном направлении исчезли деньги. Если Кира нанял людей для того, чтобы избить этого парня — кстати, его зовут Смертин Алексей Игоревич — причем опытных бойцов, то была вероятность того, что тот бы не справился с ними. — А если они на него сами напали? — осторожно спросила я. Знаю, что несу околесицу, но все же попробовать стоит… — Ну, мало ли, решили поживиться или… — Ага, у профи, способных завалить чемпиона, не было денег, — скептически фыркнул Дживас. — А если это месть? Ну, за проигрыш на чемпионате? — выдала теорию я. — Нет, — покачал головой вредствующий хакер. — Месть в ваших кругах не приветствуется, ты сама это знаешь, да и победа этого парня выглядела более чем убедительно и претензий не вызвала. — Ну, мало ли, — протянула я. — Много ли, — фыркнул геймер в полосочку. — Ты трижды становилась чемпионом: неужели девушка с мечом вызывает больше уважения, чем парень? Я тяжко вздохнула и сдалась. И правда, выглядело это все слишком наигранно. Вот только вряд ли это чем-то могло нам помочь, наоборот: сражаться с Кирой, объединившим усилия с Ионовым — такого и врагу не пожелаешь… — И что вы планируете делать? — тяжко вздохнула я, упрятывая будущий бисквит в темницу под названием «духовка». — Много чего, — хмыкнул Майл. — Без Ионова Кира не сможет активно тебя прессинговать и лишится дохода. Кстати, мы уверены, что он с ним напрямую не связывался — только через сеть, а значит, они не знакомы. Потому мы решили сделать вот что. По криминальному фронту на Ионова начнется наезд со стороны его вечного конкурента Парфирьева. Михаэль… — Я не хочу, чтобы он лез в криминал! — возмутилась я, а Дживас беззвучно рассмеялся. Кто увернул громкость, товарищ?.. — С ума не сходи! Он в это и не полезет. Но ты не представляешь, как он умеет манипулировать людьми. Он уже рассказал L свой план, и тот его одобрил — никакого криминала со стороны Михаэля, и никто даже не подумает, что это он подбил Парфирьева на обострение отношений с Ионовым. Мне это не нравилось, но спорить я не стала — смысл? Меня же все равно не послушают… А поскольку я горестно вздохнула и промолчала, Дживас продолжил вещать: — Вата хорош в финансовых операциях. Мы решили подстроить этому типу парочку неприятностей на его законном поле деятельности: сорвать пару-тройку сделок, натравить налоговую и прочее. Еще поговаривают, что у него не все чисто дома, и что он устраивает там сходки и прочие любопытные вечера, а потому мы хотим подключиться к его системе видеонаблюдения, и здесь в игру вступаю я… Сердце замерло, и я ломанулась к Дживасу. — Не смей! — заорала я, вцепившись в полосатую кофту и тряся офигевшего геймера, как грушу. — Не смей ходить к нему домой!!! Я тебя не пущу, псих! Ты не знаешь, какая там охрана, ты не знаешь, что делают с нарушителями! Майл, ошалело на меня взиравший, вдруг откинулся на спинку дивана и отцепил мои руки от своей кофты. — Спокойно, я и не собираюсь заходить в его дом, — пояснил он, и я немного успокоилась, но тут он меня снова огорошил: — Я просто вскрою его машины, когда они будут припаркованы вне здания, и поставлю в них жучки, плюс подключусь к его компам, на которые, скорее всего, и переходит вся информация с видеокамер. Но мне нужна техника, и мы хотели попросить тебя поговорить с Василием. Если он предоставит мне компы на пару часов, все будет «в шоколаде», как здесь говорят. — Но если Кира замешан… — пробормотала я, возвращаясь к столу и, собственно, избиванию будущего крема блендером, однако меня перебили: — Это нам и нужно. Поверь, в хакерстве я могу переплюнуть L, потому он это мне и доверил, так что Кира не сможет отследить, какие сайты я посещал, но это его подхлестнет — он поймет, что мы его подозреваем, да и вообще заставит задуматься, можно ли использовать компы Васи и дальше. Также я попробую пробить все его вылазки с машин Василия. — Ладно, только будь осторожен. Очень осторожен… — поморщилась я. — А L что будет делать? — Он будет аналитическим центром, — пояснил Дживас. — Все данные с компьютеров Ионова будут поступать ему, плюс Михаэль, с моей помощью, подсоединит его к компьютерам Парфирьева. L будет синхронизировать действия: давать нам информацию о том, как меняется ситуация на рынке и в криминальных структурах, а потому мы будем работать куда быстрее. — Но ведь у вас работа… — пробормотала я, а Майл фыркнул. — Вата почти дописал свой роман, да и то так припозднился только потому, что все время помогает L, а перевод он и вовсе давно завершил, так что с этим проблем нет. Михаэль просто спокойно продолжит ходить на службу, ему это и нужно. L работает четыре раза в неделю по два часа: не думаю, что его это сильно оторвет, учитывая, что он к урокам почти не готовится: только задания изобретает и работы учеников проверяет, а ему это на десять минут. Я же собираюсь все сделать еще сегодня и потом просто буду по вечерам проверять, все ли нормально со связью — это не проблема. — Ясно, — протянула я и тут же нахмурилась. — А Бейонд? А вот тут нахмурился даже Дживас, и это меня заставило заволноваться. Что он там удумал, что аж лемура проняло? — Он планирует вступить в соревнования от лица врага Ионова, — пояснил Мэтт. — Он очень сильный боец, и это заставит Ионова добиваться твоего возвращения изо всех сил. — Зачем? — опешила я. — И вообще, как Юля… — Она согласна, — поморщился Майл. — Я ее понимаю: она хочет помочь подруге любой ценой, но, если честно, я бы не смог отправить… Он замолчал, глядя на пол, а я осторожно спросила: — Ту, кого любишь, на бой? Дживас кивнул и затянулся, на этот раз воззрившись на потолок, а я тяжко вздохнула: — Я этого тоже не понимаю, но знаю Юлю и не думаю, что это для нее странно и необычно. У нее особая философия: она принимает жизнь такой, какая она есть, принимает боль, страх и даже смерть. Но в то же время она верит, что надо бороться до конца, любыми способами, кроме предательства, а еще она верит в Бёздея так, что не сомневается: он победит. Она будет в него верить, даже если он против чемпиона мира выйдет биться. Она не допускает возможности его проигрыша — это ее особенность. Если ей нравится парень, она до конца безоговорочно в него верит, а если он проигрывает, говорит, что все это фигня, и на самом деле он выиграл, просто обстоятельства сложились неудачно. Она искренне не верит, что Бейонд может проиграть. — Ясно, — нахмурился Майл и вдруг заявил: — В любом случае, Бейонда не отговорить. L тоже дал согласие. На тебя начнется жесточайший прессинг, есть риск, что он сюда заявится… — Нет такого риска, — перебила Майла я. — Как бы я ни была ему необходима, сам он сюда не придет раньше чем через неделю, в этом я уверена. Потому что даже в самых сложных ситуациях он был пунктуален и точен в соблюдении договоров. — Обсессивно-компульсивное расстройство? — вскинул бровь Дживас. — А не зря я тебя Фрейдом называла! Хотя ты, скорее, Бехтерев, — рассмеялась я. — По такой мелочи догадался! В точку. Этот Доктор Паника страдает обсессивно-компульсивным расстройством, хотя мало кто об этом знает. Оно не очень явно проявляется. — Да, в его медицинской карте об этом ни слова, — нахмурился Мэтт, закуривая уже третий раз. — Так он и не лечится, — фыркнула я. — А когда я ему сказала, что он болен, он на меня наорал, хотя, вообще-то, к этому не склонен. Ну, это было ожидаемо, потому как психика — это его пунктик, и я его просто таким образом подначивала. — А ты та еще заноза, — протянул хакер, глубокомысленно затянувшись. — А то ты не знал, — рассмеялась я и убрала крем в холодильник. — Ну что, ты одобряешь план? — вдруг вопросил он с видом: «Попробуй не одобри». — А у меня есть выбор? — фыркнула я. — Нет, так что одобряю. — Вот и молодец, — хмыкнул Дживас и потопал в спальню моих предков. Я осталась одна и взялась за разгадывание судоку. Вчера вечером я прогуляла занятия по японскому, и Юля притащила мне конспекты, но браться за них не хотелось. Накатила странная апатия, и я подумала, что сейчас напоминаю себе старушку в кресле-качалке, вяжущую плед. Н-да, «что такое не везет и как с ним бороться?» Вскоре бисквиты были готовы, и стоило лишь им остыть, я начала щедро смазывать их шоколадным кремом. Когда торт был готов, я позвала к столу гениальных деятелей и, с тяжким вздохом воззрившись на часы, поняла, что это будет далеко не завтрак, а, скорее, обед. Майл давно ускакал оснащать машины моего вражины новой техникой, которую прикупить собирался на денежки моих предков (за что они по возвращении наверняка вынесут мне остатки мозга), и я постоянно задавалась вопросом, в порядке ли он: не нарвался ли на бандитов Ионова, не попал ли в неприятности… Хотелось верить в лучшее, но получалось плохо, и потому я просто не могла ни на чем сосредоточиться — слишком мрачные картины проносились в голове. Остальные же, рассевшись за столом, продолжили обсуждать план. «У вас есть план, мистер Фикс?» У нас, а точнее, у наших гениев, он был. Рюзаки вещал без умолку, и я подумала, что впервые вижу эту ходячую соню (это я животное вспоминаю, а не тех, кто поспать любит, не подумайте) такой активной. У него аж глаза горели! Нет, когда он в порядке частного расследования находил маньяков и отправлял сведения полиции, как аноним, он тоже увлеченно выглядел, но так, чтоб аж трещать без умолку, аки сорока-белобока, — это на него не похоже… L же самозабвенно раздавал инструкции и выдвигал теории, причем Ниар и Мэлло его активно поддерживали, тоже строя догадки и выдвигая собственные теории. Бёздей молча внимал этим словесным потокам и хмурился, думая о чем-то своем. К счастью, L не стал лезть в его планы и, как я поняла, ограничился тем, что в самом начале выяснил его намерения, а одобрив их, успокоился. Юлька же пыталась вникнуть в умозаключения этих деятелей, но переспрашивать непонятные места, как и я, не решалась, и тихонько поглощала торт. Кстати, на такую роскошь никто внимания не обратил, даже L и заказчик — Кэль, но это было и не важно, не до того сейчас… Около пяти на Юлькин мобильник позвонил Дживас: сказал, что все закончил и отправляется к Васе, велев нам тоже подгребать. У меня просто камень с души в этот момент упал, если честно, ведь машины Ионова хоть и не охраняются, как его дом, все равно могли подставить геймера под удар… Но, к счастью, все обошлось, а потому мы быстро собрались, L переоделся в свой мышкообразный серый костюм, я — в классику, Грелля — в неприметную бежевую кофту с рукавами-фонариками и джинсы (с утра она была в юбке, хотя терпеть их не может), Найт напялил свой белый костюмчик, а Мэлло — «Веселого Роджера» и джинсы, хотя с утра щеголял в своем кожаном садо-мазо костюмчике, который надел впервые с тех пор, как я его простирнула месяц назад. Он ему думать помогает, как шоколадка, что ли? Кстати, он за этот день уже три умял и собирался еще одну схомячить, а ведь обычно ограничивался тремя плитками за сутки, и то только когда начинал активно серое вещество напрягать. Чаще он всего одну-две съедал. Вот такой разношерстной толпой мы и пошуршали к Васятке: три «классика» и три «неформала», хотя черная водолазка Бёздея вряд ли настолько сурова, что ее можно к одежке неформалов причислять, да и Юлькина кофточка — верх изящества в ее понимании, но красные глаза и волосы нашей маньячной парочки делали свое дело. Шли мы на удивление тихо: даже Рюзаки заглох, как запорожец перед пробегом из Сочи в Калининград. Добравшись до дома хакера, мы обнаружили на лавочке геймера, резавшегося в PSP — вот уж точно человек привычек, не может за работу сесть без «подзарядки» от приставки. А я раньше наивно полагала, что он просто так играет, от скуки… Ну, то, что я северный олень, мы выяснили уже давно, и Майл это лишь подтвердил, так что я зычно гаркнула: «Йо тебе, человечище!» — и Дживас, фыркнув и убрав приставку в карман, ломанулся к подъезду. Поднявшись к Васиной двери, Юля спросила шепотом: — Майл, все в порядке? — В полном, — кивнул хакер и нажал на звонок, слиняв с линии обзора человека, который посмотрит в «глазок». Наивный! Вася в «глазок» никогда не смотрит — он предпочитает… — Кого несет нелегкая? — раздался вопль хакера, подтверждая мои мысли. Да, Васятка предпочитает орать на всю вселенную, не поднимая пятой точки с кресла на колесиках, а потом, если уж гостя не удастся спровадить, подкатывается на нем к двери. — Все свои, чужие в это время дома сидят, — проорала я. — Открывай, потомок племени лемуров! Дело есть! Послышался шум, скрежет и ворчание: Вася явно ехал открывать дверь на своем четырехколесном транспорте. Вскоре дверь распахнулась, и этот гусь лапчатый в красных тапках, загребая ластами, покатился обратно к компам. — О, Васюнь, ты сегодня без своего нахлебника? — удивилась я, обнаружив отсутствие в опасной близости Киры и возрадовавшись этому. — Да, он сегодня не пришел, — ответил Васька, погружаясь в виртуальную реальность и забив на реальных гостей. — Мало Линуксов, — выдал Дживас, осматриваясь. И чего они с Кирой прицепились к операционкам Васи? Фетиш? — В самый раз, — фыркнула оскорбленная личность, не глядя на обидчика. — Кому как, — пожал плечами Майл. — Я чаще на Линуксе работал — Виндоус слишком ненадежная система. — Ой, да прям! — возмутился хакер, соизволив-таки посмотреть на геймера. Гогглы и полосатая роба его не смутили, но озадачили: он привык уже к экзальтированным личностям, но такое окружение меня, несчастной, его удивило. Я только с Юлей из «аномально» выглядящих граждан общаюсь, а так обычно говорю либо с дядей и его коллегами, либо с профессорами и отличниками нашего ВУЗа. — Брейк, ребятки, — встряла я, чувствуя, что Вася выходит на тропу войны. — Васюнь, нам помощь нужна. Лично мне. Подсоби, а? — Чем? — вопросил хакер подозрительно. — Одолжи технику на пару часиков! Ничего незаконного, но очень надо, — пояснила я с просительной моськой лица. — У тебя же супер-навороченный комп! — озадачился Вася. — Что тебе такое нужно, раз даже его не хватает? — Сразу пять машин, — пожал плечами Дживас. — Это что ж ты такое делать собрался? — опешил Вася. — Параллельные взломы, — пояснил геймер с таким видом, словно очевидную истину озвучил. — И кишка не тонка? — хмыкнул Васька. Ну, а как же, на его территорию покушаются, а он у нас «единственный и неповторимый». — Посмотрим, — безразлично ответил Майл. — Все возможно, если постараться. — Ну да, ну да, — фыркнул Вася снисходительно, не вставая с кресла. — Если не уверен в себе, лучше не браться. — Лучше браться, но иметь план отхода, — усмехнулся Дживас, хитро сверкая гляделками из-за желтых стекол. — Вась, ну не жмись, — попросила я, чувствуя, что сами они ни до чего не договорятся. — Заодно узнаешь, способен Майл на это или нет. — Ладно, но я в наблюдателях, — выдвинул условие хакер. — Неприемлемо, — вдруг выдал молчавший до сих пор L. — Никто не должен знать, какие сайты будут вскрыты. Вася нахмурился, а я поспешила пояснить: — Ничего противозаконного, честное пионерское! Банальный взлом! Мы инфу копировать не будем, да и вообще — нам только глянуть. Вась, это очень важно! Очень! Это не блажь… — Верю, — поморщился Васятка. — Ты не склонна к подобным авантюрам и хакерство всегда считала преступлением, а потому на него не шла и наше племя одобрением не одаряла. Зная твоего дядю, могу сказать точно: ты человек законопослушный, так что ладно. Юзайте. Он оттолкнулся ногами и отъехал к выходу, чуть не врезавшись спинкой кресла в Мэлло, но тот просто отошел с траектории движения болида под названием «кресло компьютерное, черное» с пилотом в виде хакера и промолчал. Н-да, поражаюсь я на него иногда: прямо сама серьезность и собранность! Вася, выкатившись в коридор, с удивлением обнаружил целую толпу и слегка раздраженно вопросил: — А что за митинг в моем скромном убежище? — Да это мы так, — отмахнулась я, — решили прогуляться все вместе. Парни посмотрят инфу, а мы с Юлькой с тобой поболтаем, ладушки? — Ну ладно, тогда пошли на кухню, — фыркнул Вася и соизволил-таки оторвать пятую точку от кресла. То облегченно скрипнуло, спихнув с себя его нехилый вес, и он поскребся на кухню. Мы с Греллей поспешили следом, и Вася, заваривая чай, вопросил: — Не скажете, что случилось? — Ой, Вася, жизнь такая штука, что чем меньше знаешь, тем свободнее дышишь, — усмехнулась Юля, усаживаясь на стул возле небольшого круглого столика. У Васи вообще была очень маленькая кухня (или это я заелась со своим-то полигоном), и из мебели в ней были лишь стол, три стула, табуретка и шкафчики над бытовой техникой. Вася приземлился напротив Юли, а я рухнула на стул с третьей стороны стола Короля Артура местного розлива. — Эй, ты поаккуратней! — возмутился Васятка. — Сломается ведь! — Ладно, ладно, — отмахнулась я, а хакер вопросил: — И откуда ты этого чувака знаешь? Давно он взломами занимается? — Ну, познакомились мы недавно, — призадумавшись, ответила я. — А вот сколько лет хакерством занимается, не знаю. Знаю, что с детства, но точный возраст не назову. — Ясно, — фыркнул Вася, у которого на моське было написано: «Он лузер и вообще ничего не смыслит в моем деле». Пафос, пафос! Ай-яй-яй, Вася, вот просто ай-яй-яй! Не суди о людях по одежке, а то о тебе будут судить как о человеке с предвзятым мнением насчет окружающих. Ведь, как известно, «как вы к нам, так и мы к вам»… Мы начали болтать обо всякой ерунде, попутно выуживая из «веб-дизайнера» сведения о Кире. Оказалось, что тот иногда просил хакера свалить в туман и работал в одиночестве, причем Вася свято верил, что Ягами не в состоянии преступить закон. Влияние Марти Сью переоценить сложно, да… Об остальных же поползновениях он мне каждый раз сообщал, а потому добавить ничего не мог, но это и не требовалось: я была уверена, что Дживас скоро вытащит из Васиного компа все, что только можно и нельзя. Сидели мы в гостях у хакера очень долго. Он зарылся в ноутбук, а мы с Юлей трепались о новых сериях «Хлорки», она же «Блич», и размышляли, стоит ли покупать мангу «Наруто» или обойдемся переводами в сети. Юлька хотела затариться, я была против: я вообще «Наруто» не переваривала, но мы всегда делали подобные покупки «напополам», скидываясь, а потому она пыталась меня уломать. Правда, безуспешно. Около девяти вечера в кухню ввалился Дживас с цыбулькой в зубах, что вызвало неудовольствие у некурящего «веб-дизайнера», но он не стал высказываться, потому как, тут же проскакав в комнату, обнаружил распахнутое настежь окно и свежий воздух в комнате. Какая я молодец — приучила лемура окна открывать! Это спасло нас от скандала… — Закончил? — проорал Вася, явно обращаясь к геймеру. — Да, — ответил тот, и мы поскреблись к выходу. Как оказалось, остальные уже свалили, и мы с Юлей, поблагодарив Васю, утекли за ними. Дживас же кивнул на компы и сказал: «Неплохие машины, спасибо», — после чего ретировался вслед за нами.