Все слова, что вылетели по ошибке

Рой тупо уставился на Лизу, не совсем понимая, что она говорит. Боль в голове усилилась, и пульсация в висках теперь отвлекала. Он изо всех сил старался слушать Лизу, осмысливать то, что она говорила. У него было шесть часов. Боже, только за последние сорок пять минут его головная боль превратилась из слабого гудения в постоянную, пульсирующую боль, настолько сильную, что было больно открывать глаза. Если она будет продолжать увеличиваться таким образом, он даже представить себе не мог, как будет выглядеть через шесть часов. К этому моменту он, вероятно, надеялся бы на смерть. — Не волнуйтесь, сэр, — внезапно пропищал Альфонс из угла. — Я иду в лабораторию прямо сейчас, я собираюсь исправить это, я заставлю их выяснить, как это остановить… Головная боль вызывала у Роя легкую тошноту, и он не хотел рисковать говорить. Он кивнул в знак благодарности Алу и мальчик направился к выходу из комнаты. — Подождите! — вдруг сказал Эд. Все обернулись и уставились на него. — Ал, я не хочу, чтобы ты уходил. Глаза Эда тут же расширились. Он поднял одну из своих рук в нерешительном жесте, который, казалось, предполагал, что он хотел вырвать слова обратно из воздуха. Его щеки покраснели. — Эдвард, — сказала Лиза нежным голосом. — Альфонс — единственный из нас, кто не был заражен, и он опытный алхимик, ему нужно пойти помочь лаборатории… — Я знаю, — быстро сказал Эд, прерывая ее, — я знаю. Просто…уходи, Ал, пока я не сказал что-нибудь еще. — Брат… — Иди! Собрав все свои силы, Ал отвернулся от Эда и вышел из комнаты. Эдвард опустил глаза, его щеки все еще были розовыми. Рой знал, что должен просто оставить ребенка в покое, но, к своему полному ужасу, он почувствовал, как слова снова поднимаются в его груди, и он знал, что не сможет их остановить. Он понятия не имел, собирался ли он сказать что-то насмешливое или утешительное. Рой не знал, что было бы хуже. Но, к его облегчению, его прервал внезапный грохот позади него. Он повернулся, стараясь не обращать внимания на резкую боль в висках из-за поворота головы. Хьюз стоял в углу, тяжело опираясь на маленький столик. На столе раньше стояло растение в горшке, которое теперь валялось на земле. Вот что вызвало грохот. Маэс, по-видимому, ухватился за стол, пытаясь удержать равновесие, которое все еще выглядело немного шатким. Он положил обе ладони на стол. Его глаза были закрыты, и он тяжело дышал. — Сэр, — сказала Лиза, поспешив к нему. — Вы… в порядке? — Да, — сказал он немного дрожащим голосом. — Я… Мне просто нужно присесть на секунду. Хьюз опустился в кресло, поспешно предоставленное Лизой, и крепко зажмурился. Рой сочувственно поморщился, когда его собственную голову пронзила боль. Это была его вина, что Маэс заразился. — У тебя не было никакого способа узнать, что ты заражен, — устало ответил Хьюз, и Рой понял, что сказал это вслух. Он чувствовал, как самообладание покидает его, и он ничего не мог сделать, чтобы вернуть его. — Я ненавижу это, — сказал он, на самом деле даже не пытаясь остановить слова, слетающие с его губ. — Я тоже, — подхватили Хьюз и Эд одновременно. Рою хотелось заползти под стол и сжечь себя заживо. Он уже не мог контролировать себя, а ему оставалось еще почти шесть часов. Кто знал, что он скажет к концу этого времени? И это было не совсем так, как если бы он мог выгнать остальных, опасаясь распространения инфекции. Но люди уже покинули комнату. — Черт возьми. Хавок и Бреда были здесь. Лейтенант, вы прикасались к Хавоку? Глаза Лизы расширились, и она прижала руку ко рту. — Я… Я думаю, что да. О нет… — Мы должны позвонить ему. Вероятно, у него еще не проявились симптомы, но он должен знать. Лиза подняла трубку, но Рой забрал ее у нее, не обращая внимания на боль в голове. — Это моя вина. Я должен сказать ему сам. — Это не так, — мягко запротестовала Лиза, но он не стал слушать, просто набрал домашний номер Хавока. — Жан слушает, это Натали? Рой вздохнул с облегчением, а затем принялся разрушать мечты своего подчиненного (в основном непроизвольно). — Нет, и, вероятно, этого никогда не будет. У меня плохие новости. — О, полковник, — голос Хавока звучал решительно не в восторге от его звонка. — Какие новости? Вы хорошо себя чувствуете? — Нет, — честно и неохотно ответил Рой. — Подожди немного и ты, вероятно, тоже это почувствуешь. Хавок издал тихий звук отчаяния, и Рой услышал, как кто-то еще на заднем плане спрашивает его, что происходит. — Бреда с тобой? — Да, он прямо здесь. Сэр, что происходит? — Звонили из лаборатории сегодня утром. Похоже, я был заражен экспериментальным биологическим оружием. Инфекция распространяется при прикосновении, так что вы почти наверняка тоже подхватили ее. — Что она делает? — нервно спросил Хавок. — Это какой-то наркотик правды, — с несчастным видом сказал Рой. — С добавлением мигрени для пущей убедительности. Они что-то говорили о том, что это действует на нервы, но я не слушал, потому что был в стрессе и испытывал боль. На другом конце провода повисла долгая пауза. Рой понял, что снова сказал что-то неловкое, и тихо закрыл глаза, не зная, как прийти в себя. — Позвольте мне закончить разговор с ним, поскольку именно я разговаривала с лабораторией, — сказала Лиза. Она осторожно забрала телефон у Роя и начала более подробно объяснять Хавоку ситуацию. Рой слышал, как она спросила, есть ли у него еще симптомы, но ответа не услышал. Он слышал, как она говорила, что будет перезванивать Хавоку и Бреде так часто, как только сможет, и как только Ал получит лекарство, она позаботится о том, чтобы оно попало к ним. Лиза повесила трубку, а Рой положил голову на руки, гадая, сколько еще он сможет продержаться.

***

Лиза знала, что она заражена. В голове у нее стучало, а от света болели глаза. На данный момент это было достаточно легко игнорировать, и она не хотела упоминать об этом, не тогда, когда Хьюз и Рой оба были на час дальше и, казалось, испытывали неуклонно возрастающую боль. Лиза, в любом случае, прекрасно справлялась с болью. Да, у нее болела голова, но потребовалось бы гораздо больше, чтобы заставить ее потерять самообладание. Ее немного подташнивало, но все, что ей нужно было сделать, это глубоко вдохнуть, и все будет в порядке. Лизу беспокоили не физические симптомы. Дело было в том, что она чувствовала, как слова поднимаются в ее груди, готовые выплеснуться при всех. До сих пор каждый раз, когда она собиралась сказать что-то, чего не хотела, она просто проглатывала это обратно. Но это стоило ей все больших и больших усилий, и Хоукай не была уверена, как долго еще сможет продолжать это делать. И это, мысль о том, что она, наконец, потеряет контроль, не сможет удержаться от слов, какими бы обидными они ни были или насколько… уязвимыми они ее делали, пугало Лизу больше, чем она хотела признать. И вскоре она поняла, что ей, всё же, придется это признать. Лиза глубоко вздохнула. С ней все будет в порядке. У нее было больше самообладания, чем у Хьюза, Роя и Эда вместе взятых. Может быть, она сможет бороться с этим достаточно долго, чтобы Альфонс смог создать лекарство и принести его им. Ей просто нужно было продолжать запихивать все внутрь. Когда-то Лиза была не против просить о помощи, казаться уязвимой или чувствительной. Но потом случился Ишвар и все, что было после. И теперь она больше не в ладах с подобными вещами. Особенно в присутствии полковника. Биологическое оружие, которое заставило бы ее сказать правду, звучало ужасно похоже на биологическое оружие, которое заставило бы ее стать слабой, и она действительно не могла представить ничего хуже. — Мне это не нравится, — сказала она всей комнате. Рой и Хьюз были увлечены каким-то разговором, на который она не обратила внимания, но оба сразу же замолчали и повернулись к ней. Эд поднял голову. Лиза хотела бы умереть. — Это начинается и у тебя, не так ли? — спросил Рой. Он выглядел сочувствующим, и она ненавидела это. Да. Тело Лизы хотело, чтобы она ответила, и она чувствовала, как ее самообладание ускользает. Ей удалось превратить это слово в короткий кивок, но это было ненамного лучше. — Мне жаль, — сказал Рой, слегка нахмурившись. — Мы должны были сделать так, как хотел Маэс, и просто пропустить сегодня работу. Все взгляды обратились к Хьюзу, который пожал плечами, выглядя на удивление невинным. — Я действительно предлагал это. И я поддерживаю это. Лиза слегка прикусила губу, сопротивляясь желанию ответить честно. Вы когда-нибудь работаете? — она могла бы спросить. Или, возможно, как Вам удавалось продолжать получать повышение по службе? Лиза сделала быстрый, прерывистый вдох. К счастью, вмешался Эд. — Зачем ты пришел? — спросил он с искренним любопытством в голосе. — Я, честно говоря, думал, что лейтенант Хоукай может пристрелить меня, если я этого не сделаю, — выпалил Рой, а затем ужаснулся. Хьюз хихикнул, Эд расхохотался, а Лиза постаралась не выглядеть такой расстроенной, какой она себя чувствовала. Возможно, она и пообещала пристрелить Мустанга, если он потеряет себя на пути к лидерству, но она не могла представить себе жизни без него. Он ведь не мог действительно поверить, что она когда-нибудь причинит ему боль, не так ли? Конечно, это было не совсем так, как если бы он мог лгать. Что означало, что все, что он сказал прямо сейчас, было правдой: или, по крайней мере, то, что он считал правдой. Лиза не хотела знать, что еще собирается сказать полковник. Она не хотела знать, что еще сорвется с ее губ. Но на данный момент было ясно, что у нее не было особого выбора.

***

Хьюз изо всех сил старался не обращать внимания на пульсирующую головную боль за глазами и вместо этого сосредоточиться на Рое. Его лучший друг склонился над столом, прикрыв голову дрожащими руками. Его глаза были плотно закрыты, и Маэс догадался, что он борется с той же головной болью. Казалось, он становился бледнее с каждой минутой, так что Хьюз подумал, что это уже намного хуже, чем слегка пульсирующий дискомфорт, который Маэс сейчас испытывал. — Ты в порядке, Рой? — спросил Хьюз. Он знал, что, вероятно, это не так, но не смог сдержать вопроса. — Все еще нет, — с несчастным видом сказал Мустанг, глядя на свой стол. — В любом случае, это все моя вина. Тебя не должно было там быть. — Стоило приехать только для того, чтобы провести с тобой время, — сказал Хьюз. Рой слегка повернул голову, и Маэс застонал. Это было не то, что он собирался сказать, и все в комнате это знали. Но он решил, что, если будет вести себя смущенно, это только усугубит ситуацию. И в любом случае, он, казалось, был тем, кому было легче всего со всей этой правдой. Он хотел показать, что быть уязвимым — это то, что его устраивает, особенно ради Эда. Он не хотел, чтобы ребенок вышел из этого слишком смущенным, чтобы когда-либо снова разговаривать с кем-либо в офисе. Рой издал тихий звук. К ужасу Хьюза, он увидел, что его друг побледнел. Его глаза были широко раскрыты, и Хьюз мог только предположить, что это был внезапный всплеск боли. Он тут же опустился на колени рядом с Роем, не обращая внимания на стук в собственной голове. Он положил руку на плечо своего друга. — Эй, — сказал Маэс. — Ты в порядке? Голова заболела сильнее? Рой провел дрожащей рукой перед глазами. — Нет. Просто… каждый раз, когда ты смотришь на меня, я думаю, что ты собираешься сказать мне, что больше не хочешь проводить со мной время, — он сделал небольшую паузу. — Я не заслуживаю тебя. Хьюз замер. Откуда-то справа от себя он услышал резкий вздох Лизы. Он хотел оглядеться вокруг, посмотреть, как они с Эдом отреагировали на то, что только что сказал Рой. Но он не смел отвести глаз от своего друга. Маэс ожидал, что самая большая проблема возникнет из-за того, что скажет он сам. Он полагал, что в конечном итоге будет смущен, если почувствует, что был чрезмерно сентиментален, и, возможно, почувствует вину, если непреднамеренно причинит кому-то боль. Но Хьюз не ожидал, что что-то, что может сказать кто-то другой, так выбьет из него дух. Его рука сжала плечо Роя. — Ты действительно заслуживаешь меня, — твердо сказал он. — Боже, Рой, ты… я… — Вирус заставил слова пузыриться внутри него в отчаянном порыве вырваться, но, по-видимому, это не помогало их формулировать. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Как мог его лучший в мире друг беспокоиться о том, что Хьюз собирается его бросить? Как Маэс мог заставить его понять, что ему никогда не придется беспокоиться об этом, пока он жив? Рой уставился в землю и пробормотал что-то неразборчивое. — Что ты сказал? — спросил Хьюз. — Я действительно ценю нашу дружбу, — пробормотал Рой. Не раздумывая, Маэс протянул руку и крепко обнял Роя, не обращая внимания на испуганный звук, сорвавшийся с его губ. Он знал, что его друг не любил, когда его трогали, но Хьюз считал себя в другой категории, чем почти все остальные. — А я ценю твое мнение, — сказал Хьюз Рою в макушку. — Не думай так. Я не знаю, что бы я без тебя делал. — Проводил бы больше времени со своей семьей, — пробормотал Рой в плечо Хьюза. Маэс слегка хихикнул, сам того не желая. Затем он вздохнул. — Я думаю, что Грэйсия заколола бы меня моими собственными ножами, если бы я время от времени не выходил из дома, — сказал Хьюз и моргнул. Он не осознавал этого, пока это не слетело с его губ, но это было правдой. Грэйсии нужно было личное пространство. Но пока он думал, его рот продолжал говорить без его разрешения. — Кроме того, Рой, ты тоже моя семья. Достаточно верно. Маэс все равно не стал бы тратить время на то, чтобы проклинать себя за то, что сказал все, что было у него на уме, особенно если бы это остановило постоянную спираль неуверенности Роя. Во всяком случае, у него и в лучшие времена не было особого фильтра. Он еще пару раз похлопал Роя по голове, для пущей убедительности, а затем отпустил, когда его друг начал давить на него. — Это было… удивительно, — сказал Эд, и глаза Хьюза расширились. — Черт. Я забыл, что ты в комнате, — резко сказал он, затем прикрыл рот рукой. — Извини, Эд. Рой пресек все комментарии, которые мог бы сделать Эдвард. — Чем это удивительно? — спросил он, выглядя так, как будто не хотел знать ответ. — Я не думал, что у тебя действительно есть чувства, — ответил Эд. Хьюз прищурился, не уверенный, был ли Эдвард злым или просто жестоко честным. Выражение лица Эда ответило за него. — У меня есть чувства, — отрезал Рой. — На самом деле их много. И я не знаю, как с ними справиться, поэтому иногда я ужасный человек, и я надеюсь, что никто не замечает, что происходит на самом деле. Рой тут же уронил голову на стол и издал вопль разочарования. Хьюз сочувственно потрепал его по плечу. — Я рад, что просто решил не испытывать неприятных чувств, — объявил он всей комнате. — Это невозможно, — категорически заявил Эд. — Я тоже так думал, — сказал Рой в стол. — Но ты должен был видеть его в Ишваре, — он сделал паузу. — Я не это имел в виду, Эд. Я бы никогда не хотел, чтобы ты прошел через Ишвар. Я бы сделал все, чтобы уберечь тебя от подобной участи. — ХА! — Хьюз чувствовал, что доказал свое мнение. — Я так и знал! Ты заботишься об Эде! Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛ!

***

— Ну и что? — спросил Рой. Он почувствовал, как жар снова приливает к его лицу. Он задавался вопросом, есть ли способ, которым он мог бы извиниться, выйти из комнаты и запереться в шкафу, пока не умрет. — Он не заботится обо мне. Можем мы просто… перестать говорить об этом? — Полковник, — резко сказала Лиза. — Что заставляет Вас так думать? — Он называет меня Полковником-ублюдком, — пробормотал Рой. Губы Лизы слегка сжались. — Сэр… — Я называю тебя Полковником-ублюдком, чтобы не признавать, что для меня ты больше всего похож на отца, — вмешался Эд. Рой открыл было рот, собираясь снова запротестовать, но это заявление захлопнуло его, как ловушку. Он тупо уставился на Эда, потрясенный. Предполагалось, что биологическое оружие было своего рода орудием пыток, предназначенным для использования на врагах Аместриса. И в каком-то смысле так оно и было. Это было, конечно, неловко, и побочные эффекты были довольно болезненными. Но, по крайней мере, до сих пор единственным реальным последствием всего этого было то, что он узнал, что его любят больше, чем он думал. Эд снова опустил глаза в землю, явно пристыженный. Рою хотелось сказать что-нибудь утешительное, но он знал, что не может контролировать то, что слетает с его губ, и он нервничал, даже пытаясь заговорить. Возможно, к счастью, его прервал еще один всплеск боли. Он ахнул, когда перед его глазами внезапно расцвели огни. Он попытался поднести руку к глазам, надеясь, что это поможет заслонить часть света, но что-то, казалось, было не так с его рукой. Она дрожала. Нет, дрожь — это даже не то слово. Его пальцы сотрясала судорога, настолько внезапная и неконтролируемая, что он бы занервничал, даже попытавшись поднять стакан. Он приказал конечности оставаться неподвижной. Ничего не произошло. Теперь, когда он обратил на это внимание, он понял, что его рука слегка горит, как будто кто-то впрыснул кислоту прямо в его вены. Ему хотелось плакать. Слава Богу, на нем не было перчаток, когда начались судороги. Его рука, наконец, немного расслабилась, и он осторожно положил ее на стол. Все в комнате уставились на него. — Лаборатория… что-нибудь говорила об этом? — спросил он Лизу, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Лиза медленно моргнула, как будто он напугал ее. — Они сказали… да. Они сказали, что это начнет действовать Вам на нервную систему. — Так что дальше будет только хуже. — Да, сэр. Пока Вы не умрете. Лиза прикусила губу. Она поскользнулась меньше, чем остальные, но он мог сказать, что теперь ей было труднее контролировать это. — Лейтенант… — Извините, сэр, — сказала она, выглядя испуганной. — Мы все знаем, что это произойдет, — тяжело сказал Рой. Он пережил весь Ишвар только для того, чтобы умереть здесь, в Аместрисе? Типично. — Я не хочу, чтобы ты умер, — выпалил Эд, а затем разозлился на себя. Рой слабо усмехнулся. — Я тоже не хочу умирать, — сказал он Эду. — До этого мне нужно многое сделать. Кроме того, я боюсь, — он застонал, когда до него дошла реальность того, что он сказал. — Мы все боимся, — сказала Лиза, и она не была уверена, было ли это от наркотика или нет. — Но все еще есть шанс, что мы сможем пройти через это. Ал помогает лаборатории найти лекарство, и у них есть Фьюри и Фарман, чтобы помочь. Рой моргнул, внезапно осознав. — Я даже не заметил, что Фарман исчез. Когда вы с ним разговаривали? — Рой колебался. — Что…что он сейчас делает? — Я всегда думал, что он просто неловко слоняется, — вставил Хьюз. — Своего рода дисконтный Хавок. — Черт возьми, мы забыли о Хавоке, — сказал Рой, игнорируя неодобрительные взгляды Лизы, направленные на него и Хьюза. Это была не их вина, что Фарман был бесполезен, а Хавок, вероятно, уже почувствовал последствия. Головная боль путала мысли Роя, мешая ему следить за происходящим, но он знал, что должен защитить своих людей. Он поднял телефонную трубку и начал набирать номер. — Сэр? — спросила Лиза. — Вы уверены, что это хорошая идея? — Нет, — честно ответил Рой. — Но я в долгу перед Хавоком. И Бредой. Видит Бог, я втянул их в достаточно передряг. Особенно Хавока… Я действительно не хочу звонить его матери и говорить ей, что я убил ее сына… — Тебе и не придется этого делать, — заметил Хьюз. — Мы умрем задолго до этого. Рой сглотнул, но сумел ничего не сказать. Он закончил набирать номер, и телефон зазвонил. — Жан Хавок. Если это не Натали, то меня здесь нет. Хотя я также хотел бы поговорить с Амандой, или Кэти, или… — Помолчи, — резко сказал Рой, прерывая бессмысленную болтовню своего подчиненного. — Симптомы уже начались? — Да, я чувствую, что моя голова взрывается. Я надеялся, что это не Вы — я действительно не хочу сейчас разговаривать со своим боссом. Рой ощетинился. Он знал, что Хавок не может контролировать себя, но он был на пределе. — Как-там-ее-зовут не собирается звонить тебе, — сказал он злобно. — Девушкам, как правило, нравятся мужчины менее отчаянные и цепкие. И с более высокой зарплатой. Хавок издал слегка обиженный звук на другом конце провода. — Это Ваша вина, что я не зарабатываю больше. Если бы Вы не был таким скрягой… — Ты знаешь, что я не контролирую твою зарплату, — резко сказал Рой. — Бреда там? — Здесь, сэр, — сказал Бреда откуда-то с заднего плана. — И у тебя тоже проявляются симптомы? — Если под симптомами Вы подразумеваете, что я вынужден говорить все, что у меня на уме, и моя голова как будто раскалывается, то да. Тон был едко-саркастичным. Рой смутно задавался вопросом, было ли это из-за биологического оружия, или это просто способ, которым Бреда действовал в подобных ситуациях. — Ты такой саркастичный, — размышлял Рой вслух. Потом ему захотелось стукнуться головой о стол. Если он не хотел ставить себя в неловкое положение, то не мог праздно ни о чем думать. В конце концов он просто произнес бы это вслух. Но Бреда не ответил. Хавок, по-видимому, украл телефон обратно и не слышал Роя. Он довольно лихорадочно говорил, не ожидая никакого ответа. — …сможет это исправить, верно? Я же не застряну здесь навсегда? Я не думаю, что смогу подцепить таких девушек, как эта. Они подумают, что я жуткий. И потом, если они скажут что-то, что я… — Мы пытаемся это исправить, — сказал Рой, жалея, что не может передать телефон Лизе. — Я хочу, чтобы этот разговор закончился. Ты знаешь, как долго продолжаются твои симптомы? Ответа не последовало. Рой терпеливо ждал. По-прежнему ничего. — Хавок? — спросил Рой, гадая, не забыл ли он о нем каким-то образом. Ответа по-прежнему не было. — Я задал тебе вопрос, — сказал Рой, начиная терять терпение. — Сиськи, — твердо сказал Хавок, давая ответ на вопрос, который Рой, конечно, не задавал. Он моргнул. — Что? Последовала небольшая пауза. — О, эм, какой был вопрос? Я прослушал. — Я не могу поверить, что ты у меня в подчинении, — прорычал Рой. Лиза сердито хлопнула его по плечу. Он поднял на нее глаза. Она ничего не сказала, но нахмурилась. — Вау, сэр, — сказал Хавок. — Это было… действительно подло. Рой застонал. — Я унижаю тебя только потому, что знаю, что никогда не буду счастлив, и это заставляет меня чувствовать себя лучше. — О, — неуверенно сказал Хавок, когда Рой подумывал о самоубийстве. — Я думал, ты унижаешь меня, потому что ты ублюдок. Но если тебе от этого станет легче, я начинаю беспокоиться, что тоже никогда не буду счастлив. — Все в порядке, — сказал Бреда откуда-то из-за спины Хавока. — Я даю тебе шанс на счастье в 53 процента. — Это не очень высоко, — проворчал Хавок. — Э-э, больше, чем у полковника, — сказал Бреда тревожно бодрым голосом. Голова Роя внезапно заболела, и он швырнул трубку, когда Хавок и Бреда начали оживленно обсуждать его шансы на успех. Он не хотел этого слышать. — Как Хавок? — осторожно спросил Эд. — Бесит, — прорычал Рой. — И заражен. Эд нахмурился. — Это позор. Хавок — хороший парень. Он ни разу не назвал меня коротышкой. — Ты невысокий, — заметил Рой, затем поморщился. Конечно, он мог бы сказать это в обычной ситуации, но в этом было бы гораздо больше яда. Эд слегка ощетинился. — Ты думаешь, я этого не знаю? — спросил он. — Во мне четыре фута гребаные одиннадцать*. Я не люблю, когда люди указывают на это, потому что мне не нравится, когда люди ведут себя высокомерно, а не потому, что я отрицаю это. Хавок этого не делает. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неполноценным, — сказал ему Рой. — Не совсем. Просто… ты так уверен в себе, что я чувствую, что со мной что-то не так. Это та же самая причина, по которой я высмеиваю Хавока. Эд фыркнул. — О чем ты говоришь? Ты самый высокомерный человек, которого я когда-либо встречал. Включая меня. Рой снова открыл рот, боясь того, что сейчас сорвется с его губ, но Хьюз перебил его, прежде чем он успел закончить. — Ты не так уж хорошо знаешь Роя, Эд. Он не бессердечный Огненный полковник, и он не думает, что мир вращается вокруг него. Если бы ты видел его после Ишвара… — ПРЕКРАТИ, — крикнул Рой, начиная дышать немного неровно. — Я не могу… он не должен знать об этом. Глаза Эда немного расширились, а Лиза сочувственно посмотрела на Роя, когда Хьюз обнял его за плечи. Он даже не пытался оттолкнуть друга, просто сидел за своим столом, обхватив голову руками, и его мир рушился вокруг него.