3. ×2
25 июля 2022 г., 20:11
Юнги с горем пополам разлепляет тяжёлые веки, и его принимает в свои объятия привычная тьма позднего утра, застывшая перед глазами, словно Мин всё ещё спит. Голова раскалывается, а во рту пересохло так, будто парень не видел воды всю свою жизнь. Благо светонепроницаемые плотно задёрнутые шторы полностью блокируют солнечные лучи, не позволяя тем очертить даже тончайшую полоску на стене рядом с кроватью. Окно было открыто всю ночь, поэтому в комнате царит весенняя прохлада, заставляющая покрываться мурашками оголённые участки кожи, выглядывающие из-под одеяла. Совсем неуютно, но так выглядит доброе утро Юнги: он просыпается в темноте в холодной постели. Снова один.
В последнее время Юна встаёт гораздо раньше парня и тихо уходит, не оставляя после себя ничего, словно никто рядом и не сопел всю ночь, уткнувшись в плечо Мина. Оно и к лучшему, ведь Юнги не хочет вновь видеть неловкость на её лице, которая появилась совсем недавно и так и не пропадала всякий раз, когда они оставались наедине. Чувства Мина оставались неизменными с самого начала их отношений: он как не чувствовал ничего пять лет назад, так и не чувствует. Ему просто комфортно с Юной, спокойно. Девушка всегда понимает его с полуслова и поддерживает во всём. Да даже сейчас Юна позаботилась о том, чтобы Мин хотя бы не умер от жажды, не успев встать с кровати, и оставила на прикроватной тумбочке стакан с водой и таблетку аспирина.
Юнги всё устраивает, ведь он, наконец, смог найти идеально подходящего ему человека. А то, что в животе не порхают бабочки при взгляде на девушку, его мало волнует. Мин просто-напросто не верит в эту уж слишком вирусную легенду, отупляющую даже самые светлые умы человечества. Вот только, видимо, в Юне всё же что-то изменилось, и Юнги пока не может сказать наверняка, что именно. Однако лезть к ней в душу с расспросами он не намерен: захочет — сама обо всём расскажет, как это было всегда.
Бубня охрипшим голосом ругательства себе под нос, Юнги делает над собой усилие и тянется к заветному стакану с водой, закидывая в рот таблетку и залпом выпивая содержимое. Жажда отступает, но голова ещё продолжает болеть, а перед глазами всё плывёт. В тишине Юнги слышит только биение собственного сердца, каждый удар которого гулко отдаётся в ушах. Он морщится, прижимая к вискам подушку в попытке избавиться от мерзкого звука, но это не помогает. И Мин не находит ничего лучше, как просто встать с кровати. Он всё равно уже больше не уснёт, а продолжать лежать и постепенно разлагаться парень не желает.
Юнги медленно натягивает чёрную толстовку и свободные спортивные штаны, аккуратно сложенные на стуле, и выбирается из своей «берлоги», так и не распахнув шторы. Оказавшись в таком же тёмном коридоре, Мин слышит тихие голоса Джина и Юны, доносящиеся из комнаты отдыха, а следом улавливает аппетитный запах почти готового завтрака.
— Да ёб твою мать, что ж так ярко-то? — переступая порог гостиной, сиплым голосом проговаривает Юнги, жмурясь от солнечного света, заливающего всю комнату. Он плюхается на диван, закрывая руками лицо, и что-то неразборчиво мычит.
— И тебе доброе утро, — прыскает Джин, наблюдая за ещё сонным и раздражённым Юнги, и вновь отворачивается к плите, где жарится омлет.
Сокджин и Юна уже успели всё убрать, и в комнате не осталось и следа от вчерашней попойки: нет ни пустых бутылок, ни пачек от чипсов и орехов, ни коробок из-под пиццы. Только чистота и порядок, как и любит Юнги.
— Остальные спят? — спрашивает Мин.
— Намджун с утра пораньше разбирается с заказом на сборку очередного робота, Хосок только недавно перебрался с дивана на кровать, так что его лучше не трогать в ближайшее время. А вот Чонгук с Йеджуном ещё не показывались, — спокойно объясняет Джин, на сковородке сворачивая омлет в рулетик. Он не видит, как буквально на мгновение кривится Юнги, слыша последнее предложение друга.
Поставив тарелку с кимчи на стол, Юна обходит диван и становится прямо за Мином. Она запускает пальцы в его взлохмаченные после сна чёрные волосы и чуть приглаживает их. Юнги запрокидывает голову на спинку дивана и сталкивается со взглядом Хван, в котором, кажется, столько тепла и нежности, что невозможно не улыбнуться в ответ.
— Я оставляла на тумбочке аспирин. Нашёл? — почти шёпотом спрашивает Юна. Она не тянется его поцеловать, как делала это раньше. Совсем нет. Хван просто продолжает делать лёгкий приятный массаж. Большие тёмно-серые глаза, словно заглядывающие в самую душу, пухлые розоватые губы, аккуратный подбородок, почти белая гладкая кожа — всё в ней кажется милым. Юнги не слепой и прекрасно видит её красоту, заботу и любовь. Он осознает, как ему повезло с такой девушкой, никогда не закатывающей истерик и скандалов по сравнению с той же Мирай. Но даже сейчас, всматриваясь в эти родные серые глаза, Мин по-прежнему ничего не чувствует. Так, может, только одному из них повезло?..
— Да, спасибо, — также тихо отвечает Юнги, не сводя с её лица взгляда.
Внезапно со стороны лестницы слышатся тяжёлые шаги и пыхтение, заставляющие всех троих оторваться от своих занятий и уставиться на входную арку.
— Господи, ещё немного и я просто откинусь, — в комнату заваливается уставшая Мирай, падая на свободный диван лицом в подушку.
— Боже, почему ты не поехала домой? — тут же подскакивает к ней Джин, помогая стянуть кожаную куртку с плеч.
— Я думала, вам понадобится помощь после пьянки, вот и приехала, — бубнит Мирай, неохотно садясь на диван и распуская тугой хвост.
— Милая, да тут тебе помощь нужна, — Юна с сочувствием смотрит на девушку и отходит от Юнги, желая заварить для Лим её любимый фруктовый чай. — Мы уже со всем справились, не переживай.
— Да, иди лучше спать. В баре наверняка до утра народ буянил, — произносит Джин, ставя очередную тарелку на стол. Мирай в ответ лишь кивает. — И разбуди, пожалуйста, Чонгука с Йеджуном по пути.
— О, нет, нет, нет! Никаких Чонгуков мне до обеда. Я заслужила отдых. И пусть только попробует подойти к нашей спальне, — бросает через плечо Мирай и чуть ли не бегом покидает комнату.
Юнги лишь сейчас обращает внимание на то, что стол уже почти полностью заставлен разными вкусностями, которые совсем остынут, если в ближайшее время к ним не притронуться. Юна и Джин продолжают вертеться на кухне, докладывая приборы и кружки, а Мирай только что смоталась. Остаётся лишь ничем не занятый Мин.
— Блять, — слетает с губ Юнги, когда он понимает, что парочку придётся будить ему. Мин чувствует, как головная боль, только начавшая затихать, словно накатывает вновь с новой силой. Буквально всё его нутро отчаянно противится тому, чтобы заходить в эту чёртову обитель, где даже воздух насквозь пропитан гейством.
Юна замечает, как холодеет взгляд парня, как хмурятся его брови с каждым шагом в сторону коридора.
— Юнги, давай лучше я, — Хван оставляет так и недорезанные фрукты и собирается уже пойти вместо Мина, но тот останавливает её.
— Всё нормально, — сухо бросает он.
Действительно, Юнги что, не сможет справиться с такой лёгкой задачей? Столько драмы абсолютно из ничего, что аж самому Мину становится мерзко от себя. У него было достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что один из его близких людей оказался тем, кого Юнги всю жизнь презирал. Так и есть, однако он не в силах до конца искоренить болезненное отвращение поселившееся, кажется, в глубине его сознания. От него никуда не деться, ведь исходный источник этой заразы застрял в самом сердце Юнги, зверски мучая, истязая его душу и медленно сводя Мина с ума.
Он замирает перед закрытой дверью. Воображение начинает беспощадно рисовать картины того, чем же Чонгук с Йеджуном могли заниматься этой ночью. Только от одной мысли Юнги вздрагивает. А вдруг они решили пойти по второму кругу? Мин с трудом сглатывает, плотно сжимая губы. Он убеждает себя, что Чонгук не становится из-за этого плохим человеком, что он всё ещё его друг, которого Юнги уважает и ценит. Но блять… А если они правда неугомонные кролики?
Долгую минуту Юнги прислушивается к звукам внутри комнаты, но слышит лишь тишину. Тогда он решает постучать, надеясь, что ему не придётся заходить и видеть два обнажённых тела, наверняка лежащих непозволительно близко друг к другу. Однако даже после нескольких громких стуков Мину никто не отвечает. Что ж, утро добрым не бывает…
Юнги натягивает рукав толстовки на ладонь и обхватывает ручку, открывая дверь. В отличие от него, Чонгук не любитель задёргивать на ночь шторы, поэтому в комнате уже светло, и ничто не мешает Мину во всех подробностях рассмотреть представшую картину: скомканное одеяло валяется где-то в ногах, простыня немного сбита, Чон и Йеджун лежат на разных краях кровати, отвернувшись друг от друга, и крепко спят. Полностью одетые…
Юнги чуть хмурится, неловко потирая сзади шею. Не то, чтобы он был разочарован тем, что его тошнотворные фантазии не подтвердились. Наоборот, Мин ощущает, как невероятное облегчение постепенно заглушает все опасения. Но всё-таки чувство, будто парня где-то сильно подвело собственное чересчур живое воображение, никуда не пропадает.
Юнги подходит к Чонгуку, безмятежно посапывающему, подмяв под себя подушку, и треплет за плечо — никакой реакции. Тогда Мин громко произносит «Подъём», но что один, что второй только мычат что-то невнятное в ответ, как будто на их собственном языке, и продолжают спать. Кому как ни Юнги известно, насколько тяжело бывает просыпаться с утреца пораньше, особенно после пьянки, однако терпеть возмущения Чонгука по поводу того, что его не разбудили к завтраку, ещё невыносимее.
— Гук, там Джейкея собираются на запчасти пустить, — непринуждённо кидает Мин, собираясь уже уходить.
— Чего? — морщась, сонным голосом тянет Чонгук и приподнимается на локтях, пытаясь сосредоточить взгляд на Юнги.
— Чего-чего… Говорю, робота твоего на помойку отправить хотят.
Ещё несколько секунд Чонгук переваривает смысл сказанных слов, а когда, наконец, соображает что к чему, его глаза округляются, и он вскакивает с кровати, пулей вылетая из комнаты. Губы Юнги растягиваются в довольной ухмылочке: на удивление, это оказалось даже забавным.
Как ни в чём не бывало, Мин возвращается в комнату отдыха и садится за стол, за которым уже собрались Юна, Джин и Намджун. Они приступают к завтраку, как с первого этажа доносится гневный вопль:
— Юнги, твою мать! — в проходе показывается заспанный разъярённый Чонгук.
— И тебе доброе утро, — наигранно сладко улыбается в ответ Юнги, повторяя слова Джина несколько минут назад.
— Что, нельзя было это как-то иначе сделать? — шипит Гук. Он стоит в дверной арке в помятой после сна футболке и шортах, с растрепавшимися чёрными волосами, готовый прямо в этот момент задушить Мина собственными руками. Намджун давится омлетом от смеха, глядя на эту сцену; Джин лишь качает головой; а Юна делает глоток кофе, тактично скрывая улыбку, чтобы не злить Чона ещё больше.
— Ну, ты же всё равно проснулся. Так какая разница? — не отрываясь от поедания кимчи с рисом, спрашивает Юнги.
— К тебе это ещё вернётся, — ворчит себе под нос Чонгук и возвращается в комнату за Йеджуном. Однако Юнги их так и не застаёт, ведь сразу после завтрака, не теряя ни минуты, Мин с Намджуном спускаются в мастерскую.
⚙️⚙️⚙️
— Пиздец, утречко, — вздыхает Чонгук, заходя в свою спальню. Сон отступил после столь бодрой пробежки, но Гук всё равно ощущает, как ломит тело, а голова, словно наливается свинцом. Они с Йеджуном заснули только перед рассветом, и Чон совсем не выспался. Он с радостью бы провалялся в кровати до самого вечера, но уже полдень, а дела, к превеликому сожалению, не ждут: ему ещё с Джейкеем разбираться и Намджуну со сборкой робота помогать. Чонгук надевает серое худи прямо на футболку и садится на кровать рядом со сладко спящим Йеджуном. Вместе с утром приходят и приставучие образы, не дававшие покоя ровно до того момента, пока спасительный сон не овладел сознанием Чонгука, позволив на несколько часов забыться. Задравшаяся футболка, которую Гук заставил напялить Йеджуна после бурной ночи, открывает взгляду синяки на боках Квона, оставленные Чоном совершенно случайно. Алкоголь затуманил лишь разум, напрочь размыв понятие о самоконтроле, но так и не стёр из памяти цветочного призрака, мельтешащего перед глазами всю ночь. Чонгук злился, до боли сжимал веки, пытаясь избавиться от назойливых цветов, застилающих собой, казалось, всё вокруг. Под действием алкоголя его внутреннее состояние только усугубилось и в один момент просто выплеснулось на Йеджуна. Ужасно. Мерзко. Отвратительно… Чонгук невесомо проводит пальцами по синякам, что выглядывают из-под футболки. — Любуешься своей работой? — усмехается Йеджун, приподнимаясь на локтях и смотря прямо в глаза Чону. — Прости… — почти одними губами произносит Гук и встречается с пытливым взглядом Квона. — А я ведь тебя даже не узнал сначала с другим цветом волос, — он переводит тему, пресекая будущие вопросы Йеджуна о том, что же на него всё-таки нашло. — Я покрасился, как только приехал во Францию. Ну, знаешь, типа в новую жизнь с новым цветом, все дела. — Ну, короче, девочка после расставания, я понял, — смеётся Чонгук, за что моментально огребает подушкой по голове. — Да пошёл ты. — Уже иду. Ты тоже вставай и подходи к завтраку, — продолжая посмеиваться, Чон оставляет Квона одного в комнате. За столом в полной тишине сидят только Джин и Юна. Несмотря на обилие вкусностей, Чонгуку кусок в горло не лезет, но он всё же впихивает в себя сэндвич с курицей и кружку чёрного кофе без сахара: может, хотя бы горечь напитка поможет взбодриться. — Мне нужно будет сейчас доехать до VAC, — монотонно произносит Сокджин. Чон замечает, как безмятежное спокойствие, исходившее от Кима несколько минут назад, исчезает, как взгляд вновь становится пустым, и плечи опускаются, когда он заводит разговор о компании, которая в будущем должна перейти к самому Джину. Скорее всего, пока Гук ходил за Квоном, Сокджину позвонил отец, срочно вызвав того на какое-нибудь внеплановое собрание директоров. — Просмотрите с Хосоком последние три боя без меня. Йеджун, — обращается к только что подошедшему Квону Сокджин, — я могу тебя сейчас до города подбросить. — О! Буду должен тебе. А то вы, ребят, забрались хер пойми куда: сюда ещё и не каждое такси поедет, — беззаботно усмехается Йеджун, не обращая внимания на настроение Джина. Ким уделяет слишком много времени работе в компании, которую ненавидит всем сердцем уже сейчас. Однако он не жалуется, не ноет, не возмущается, а лишь молча собирается и едет по первому зову отца. Чонгук не понимает, почему Джин просто не откажется от корпорации, тем самым значительно облегчив себе жизнь, но спросить об этом Чон никак не решается, прекрасно видя, как меняется друг, когда речь заходит о компании. Сразу после завтрака Сокджин с Йеджуном уезжают, а Чонгук спускается в мастерскую. До ушей мгновенно доносится гул работающих станков. Юнги уже что-то делает за своим компьютером, не удосужившись включить настольные лампы. И Чон его прекрасно понимает, ведь приятный синий свет, заливающий всё помещение, обволакивает любого вошедшего, действуя словно успокоительное. Здесь будто отдыхает и разум, и само тело, даже во время изнуряющих тренировок с Джином. Лишь над столами, где работает Намджун, сейчас горят яркие прожекторы, ещё от входа позволяя разглядеть силуэт почти собранного новенького робота. — Я взглянул на Джейкея… Да не ссы, ничего я там не трогал, — тут же добавляет Намджун, сталкиваюсь с напряжённым взглядом подошедшего Чонгука. Всем, кто знаком с Чоном лично, известно, как ревностно Гук относится к собственному роботу, не позволяя даже близким трогать Джейкея без его присутствия. — Там только вытянуть корпус, отполировать и обновить краску. Быстро должен справиться. Как закончишь, помоги мне со сборкой. Чонгук молча кивает и, минуя склад и ринги, оказывается перед Джейкеем, его сокровищем. Он идеален: глубокий чёрный цвет с лаковым блеском, что глаз не оторвать; сглаженные, но в то же время чёткие контуры и изгибы стального корпуса, разработанные таким образом, чтобы неточные удары соперника как бы «отскакивали», причиняя меньший урон. Чонгук поистине гордится своим творением, которое так неаккуратно поцарапал паршивый Лайт. Если бы не дело чести, то Гук бы сразу отказался от этого боя, только увидев желтка в первый раз. Но в мире подпольного робоспорта отказ означает лишь одно — признание поражения. С помощью вакуума Чонгук удаляет вмятину с корпуса, после чего бережно полирует поверхность металла и помещает в покрасочную камеру поцарапанные части робота. Как и сказал Намджун, их главный механик, дело и правда оказалось плёвым. Однако остаётся ещё кое-что. Чонгук обходит Джейкея и снимает защитную пластину на спине, вынимая оттуда маленькую флешку — чёрный ящик. Это устройство записывает бой от начала и до самого конца: все движения как робота, так и бойца; каждое слово, произнесённое спортсменом и куратором; любые перемены в жизненных показателях борющегося и малейшие изменения и отклонения в системах боевой машины. Вся эта информация помогает воссоздать бой с поразительной точностью, чтобы потом проанализировать и впоследствии исправить косяки спортсмена или неполадки в роботе. — Смоделируешь два последних боя? — отдавая чёрный ящик Юнги, спрашивает Чонгук, на что получает лишь утвердительный кивок. — Кстати, Хосок в среду занят. Можешь курировать мой бой? — Это с тем… Как там его Хосок называл?.. «Букет», кажется? — усмехается Юнги, поворачиваясь на стуле лицом к Чону. — Ещё раз повторяю: у «букета» есть имя. Тэхён, — уже с раздражением говорит Чонгук, чуть хмуря брови. — Бля, чувак, вот скажи мне, что это меняет? Ты, как обычно, забудешь его сразу после боя, — произносит Юнги тоном, не терпящим пререканий, и смиряет Гука многозначительным взглядом, откидываясь на спинку компьютерного кресла. — Когда это такое… — осекается Чонгук, понимая, что Мин абсолютно прав: буквально вчера он не смог вспомнить имя хозяина Лайта. — Ладно, забей. В любом случае рассчитываю на тебя, — Гук пихает Юнги кулаком в плечо и уже направляется к Намджуну, как в спину ему прилетает: — Ага, только мне треть выигрыша. — О-о, вот с ним я буду биться не на деньги, — загадочно тянет Чонгук, и в чёрных глазах загораются нехорошие искорки. Тэхён обязательно ответит за то, что уже второй день Чон не может выбросить из головы чёртовы пионы.⚙️⚙️⚙️
Наступает всего лишь среда, а для Чонгука — словно благословенное спасение. За эти три дня он порядком извёл себя всевозможными догадками и предположениями. Чон поручил Юне и Юнги нарыть хоть какую-нибудь информацию о Тэхёне, как обычно, это бывает перед боем, однако, кроме аккаунта в Инстаграм, где и слова о робоспорте не промелькнуло, ничего отыскать не удалось, будто он и вовсе не был робоспортсменом. Даже фотографии на страничке, между которыми периодически всплывали картины самого Кима, оказались абсолютно бесполезными. Благодаря им Чонгук только выяснил, что Тэхён — большой любитель путешествовать, и, пожалуй, на этом дело остановилось. К вечеру воскресенья Гук не выдержал и всё же достал из машины злополучный блокнот, внимательно изучив содержимое перед сном. И закрепил «пройденный материал» в понедельник, а потом ещё и во вторник. На самом деле, дизайны роботов действительно впечатляют. Каждый следующий эскиз оригинальнее и красочнее предыдущего. Видимо, Тэхён давно ведёт этот скетчбук, потому что использовано уже две трети страниц, и чем дальше листать, тем более сложными и замысловатыми становятся дизайны, что позволяет в полной мере оценить профессиональный рост Кима. До этого момента Чонгуку и в голову не приходило, что боевые машины могут быть такими… эстетичными. Гук не замечает, как они подъезжают к ROBOT-арене. Вся дорога проходит будто в тумане, ведь внутри у Чона уже начинает зарождаться опасный огонёк азарта. И не дай бог Тэхён позволит ему погаснуть, обманув все ожидания Чонгука. Фура с Джейкеем уже ждёт на практически пустой стоянке. Понимая, что сам не получит ни доллара за этот спарринг, Юнги неохотно принимается за все приготовления к бою. А нужно сделать довольно много: договориться с администрацией; оплатить ринг; подписать документ, подтверждающий, что ответственность за возможный ущерб Чонгук и Тэхён берут на себя; привести Джейкея к рингу; а потом ещё и следить за боем. Утомительно, но таковы обязанности куратора. В это время Чон, минуя огромное помещение со множеством рингов, идёт к раздевалке, где никого нет. ROBOT-арена — довольно популярное место для проведения спаррингов и тренировок. Здесь часто зависают и официальники, и любители, и нелегалы с подпольных арен. Однако Чонгук выбрал такое время, что все либо уже закончили тренировку, либо ещё не освободились от основной работы, чтобы провести вечер, выпуская пар, разнося чужого робота. Поэтому, как и ожидал Гук, занята лишь пара рингов. Чонгук переодевается в боевую форму полностью чёрного цвета под стать Джейкею. Весь комбинезон буквально насквозь пронизан сеткой из всевозможных проводов и тонких трубок для охлаждающего и проводящего геля, а также датчиками и сенсорами, связывающими бойца с роботом. На часах уже пятнадцать минут шестого, а Тэхёна всё ещё нет. В душу Чонгука постепенно начинают закрадываться лишние сомнения: а вдруг Ким понял, как ошибся, и свинтил от греха подальше, поджав хвост? Даже если так, воображение всё равно не позволяет Чону представить страх на этом прекрасном лице. Нет, Гуку необходимо самому ещё хотя бы раз взглянуть на «цветочного» мальчика, чтобы удовлетворить свой нездоровый интерес, граничащий с помешательством. Поэтому он готов ждать. Ждать, сколько понадобится… Чонгук закрывает на ключ шкафчик с вещами, но не успевает надеть перчатки, как дверь раздевалки открывается и внутрь неторопливо заходит Тэхён. Расслабленной походкой, плавно покачивая бёдрами, Ким подходит к шкафчикам у противоположной стены под пристальным взглядом Чонгука, не соизволив даже «случайно» посмотреть на него. — Неужели тебя не учили, что опаздывать — нехорошо? — низким вкрадчивым голосом спрашивает Чонгук и садится на лавку, облокачиваясь на стену позади себя. Он чуть запрокидывает голову, но так и не сводит с Тэхёна оценивающего взгляда. На губах вновь появляется лёгкая ухмылка, словно обращённая собственным мыслям. — Куда-то спешишь? — всё ещё стоя спиной к Чонгуку, интересуется Тэхен и достаёт из сумки боевую форму тёмно-алого цвета. Он снимает с себя чёрное пальто, аккуратно вешая его на плечики, и проводит рукой по вьющимся волосам, зачёсывая их назад. Сегодня они лежат естественно, а не как в их первую встречу, уложенные, казалось, тонной лака. — Так и будешь пялиться? — наконец поворачивается к Чонгуку Тэхён, в первый раз заглядывая ему в глаза сквозь призму всё тех же голубых линз. «Да», — почти срывается с губ Чонгука, но вместо этого он отвечает Тэхёну в его же манере: — А тебя что-то смущает? Тэхён полностью разворачивается к Чонгуку, а тот на секунду непроизвольно задерживает дыхание, наблюдая за тем, как медленно Ким расстёгивает верхние пуговицы пёстрой шёлковой рубашки, ткань которой мгновенно соскальзывает с плеч, оголяя довольно подтянутый, но всё равно такой хрупкий торс без единого шрамика или царапинки. Чон правда постарается оставить его таким же идеальным даже без намёка на какой бы там ни было синячок, но ничего не обещает. — Слюни подотри, — издевательски усмехается Ким, прекрасно видя потемневший взгляд Чонгука. Он продолжает спокойно переодеваться, тем самым отвечая на предыдущий вопрос: нет, его совершенно не смущает ничем не прикрытый откровенный взгляд Гука, который уже совсем не уверен, что он желает заполучить в качестве приза больше: Ви или всё же самого Тэхёна?.. — Уже придумал, чего хочешь в случае победы? — Мне от тебя ничего не нужно, — безразлично произносит Ким, вновь разворачиваясь к Чону спиной. Полностью увлечённый застёгиванием перчатки на запястье, он не замечает, как Гук расплывается в лукавой улыбке и в три шага оказывается прямо за Тэхёном. Чон сразу же улавливает лёгкий цветочно-древесный аромат с нотками ванили. — Les légendes ne meurent jamais, — чуть наклоняясь к уху Кима, на ломаном французском шепчет Чонгук, опаляя дыханием гладкую кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками. — Так, кажется? — Откуда… — Тэхён замирает, шумно выдыхая, и Чонгук видит, как напрягаются его плечи. — Так он у тебя, да? — скорее утверждает Ким и резко захлопывает шкафчик, поворачиваясь к Чону и сталкиваясь с его самодовольной ухмылкой. Гука просто сводит с ума грозный взгляд «искусственных» глаз, что только подливает масла в тот самый огонёк азарта, вмиг вспыхивающий ярким пламенем. Однако Тэхён внезапно меняется в лице, будто копируя выражение Чона. — А знаешь что? Плевать. Все дизайны оттуда уже всё равно воплощены в жизнь, — он с наслаждением отмечает, как Гук удивлённо вскидывает брови, лишь подтверждая не озвученное предположение Тэхёна: Чон точно открывал блокнот и рассматривал эскизы. — Кроме одного… Ты спрашивал, чего я хочу? — шёпотом произносит Ким, заговорщески смотря в глаза Чонгука. — Я хочу изменить дизайн «легендарного» Джейкея. Вот так просто берёт и как будто окатывает Чона ледяной водой. Чонгук самостоятельно разрабатывал дизайн своего робота, подчёркивая собственную индивидуальность, как делает это любой уважающий себя робоспортсмен. Он не дал вмешаться даже Мирай, у которой был неплохо намётан глаз и которая помогала с созданием Pinkie и J-Hope. Чонгук гордился своей работой, ведь Джейкей получился именно таким, каким его задумывал Чон. Он был идеален. Так о какой смене дизайна может идти речь? — Слышь, цветочник, с такими заявлениями будь поаккуратнее. Заберу Ви, и больше робота своего ты не увидишь, — сквозь зубы шипит Чонгук. Улыбка с лица Тэхёна тоже пропадает. — Видимо, со ставками мы определились, — хмыкает Ким, чуть прищурив глаза, и покидает раздевалку. Чон забирает свой шлем и следом выходит к рингам, замечая хмурое лицо Юнги, уже сидящего за панелью управления. Гук уверен, что со стороны выглядит точно так же, как и друг. Эти эмоциональные качели, что великодушно устраивает ему Тэхён, доводят до белого каления, нервируя и дразня одновременно. Чонгук окончательно запутался в своих чувствах. Безумно хочется скорее надрать Киму его прелестную задницу, чтобы тот больше не смел открывать свой ротик, когда не следует. Однако где-то глубоко на подкорке сознания всё ещё продолжает вертеться надежда, что Чону, наконец, встретился достойный соперник. Быть лучшим быстро утомляет, и Гуку как воздух необходимо хотя бы иногда пощекотать нервы, с головой утонуть в неукротимой жажде риска, что полностью подчиняет себе тело и разум, не давая и шагу спокойно ступить. В противоположных углах ринга уже стоят роботы, смиренно ожидая своих хозяев. Чонгук практически подлетает к капсуле не в силах больше ждать. Он вскакивает на педали-платформы, и моментально слышится щелчок крепежа. Юнги подсоединяет провода и трубки, заполняющие костюм охлаждающим гелем, а затем поочерёдно защёлкивает сзади безвольно свисающий с потолка капсулы металлический скелет: сначала позвоночник, а уже потом руки и ноги. — Давай не тупи только. Чем быстрее разберёшься, тем лучше. Я уже не могу смотреть на этого павлина, — шипит себе под нос Юнги, выходя из капсулы и бросая испепеляющий взгляд в сторону парня с персиковыми волосами, что был с Тэхёном ещё в тот раз. Чонгук бы обязательно узнал, что же стряслось на этот раз, но точно не сегодня, не сейчас, когда он почти задыхается от предвкушения предстоящего боя. Юнги резко опускает рычаг возле выхода, устанавливая сопряжение между капсулой и костюмом Гука, и закрывает дверь. Чонгук выкручивает чувствительность на привычные восемьдесят процентов. Панели управления загораются красным, а на экране перед лицом Чона появляются белые цифры, отражающие его жизненные показатели. Но Гук сразу же надевает шлем, даже не взглянув на них. Это совершенно ни к чему: он и так чувствует, как быстро бьётся его сердце. Чонгук на ощупь нажимает мигающую красную кнопку, и его тело пробивает привычная дрожь. Чон выдыхает, будто сбрасывая с себя тяжёлый груз. Всё вмиг встаёт на свои места: Гук и Джейкей вновь становятся одним целым. Перед глазами появляется изображение всего, что видит перед собой робот. Теперь Чонгук, наконец, может рассмотреть того самого V, что уже успел многих отправить на свалку по словам Тэхёна. Чон медленно обводит взглядом соперника. Что удивительно, он не похож ни на одного робота из скетчбука Тэхёна. В нём нет ничего лишнего: ни кричащего окраса, ни мощного корпуса, что так любят использовать другие робоспорсмены, чтобы выделиться и внушить страх перед боем. Ви даже визуально немного ниже и как будто хилее Джейкея. В этом роботе воплощена буквально вся утончённость, что присуща самому Тэхёну. Идеальный экспонат для выставки музея современных искусств, но никак не для боя. Раздаётся первый предупреждающий гудок, и Чонгук заставляет себя выкинуть все ненужные мысли из головы. Однако последнее, что привлекает внимание Чона, — гравировка Ви. А точнее её отсутствие. Вместо маленькой привычной выгравированной надписи с именем у робота на ширину всего переднего тёмно-алого корпуса тянется изображение чёрной лаковой буквы «V», отлично вписывающейся в дизайн. Что ж, видимо, трофеем в этот раз и правда окажется весь стальной гигант, а не какая-то жалкая надпись. Сразу после третьего гудка звучит удар гонга. Джейкей срывается с места. Ви же не делает ни шага навстречу. В мгновение ока Джейкей оказывается перед ним. Ви успевает уклониться, и Гук по инерции пролетает мимо, ударяясь о стальные канаты. Волна боли тут же распространяется от плеча по руке и грудной клетке. Чон стискивает челюсть, шипя себе под нос. Он подскакивает к Ви и с разворота почти сносит ногой голову, чуть цепляя макушку, но Тэхён вовремя уходит вниз, спасаясь от неминуемого нокаута. Чонгук крепче сжимает кулаки. Он вновь и вновь пытается поймать Ви, но тот продолжает уворачиваться, не нанося ни одного удара в ответ. Тэхён словно летает по рингу. Со стороны бой напоминает больше нелепый танец, но никак не сражение. Два раунда проходят незаметно, а победителя всё нет… — Пиздец, пришёл посмотреть на догонялки, — во время перерыва доносится из наушников недовольный голос Юнги. — Давай резче. Этот «букет» словно первый раз на ринг вышел. Но Чонгук его как будто не слышит, продолжая наблюдать за тем, как парень с персиковыми волосами что-то встревоженно говорит Тэхёну, приложив пальцы к наушнику в ухе. Он нервно закусывает губу, не переставая ёрзать на стуле. От этой картины Чонгук опускает голову, прикрывая глаза. На его лице на секунду появляется горькая улыбка. Как можно было быть таким идиотом, чтобы повестись на этот обман? Конечно, какой из Тэхёна робоспортсмен? Даже по его телосложению это было очевидно. Однако Чонгук как последний дурак поверил в это глупое представление. А перед ним всё такой же очередной выскочка. Осознание приходит внезапно, и Гук чувствует, как кровь начинает вскипать в жилах. Третий раунд становится переломным. Чонгук окончательно слетает с катушек, когда ему вновь приходится гоняться за Ви по всему рингу. Тэхён как жалкий трус продолжает уклоняться, не предпринимая ни одной попытки ударить в ответ. Таймер отсчитывает последнюю минуту. Дыхание уже сбито, но злость не даёт и секунды передохнуть. Чонгук в очередной раз бросается на Ви и хватает его за плечи, резко опрокидывая на ринг. Жуткий удар разносится по всей арене — Чону абсолютно плевать. Он усаживается сверху, блокируя любые пути к отступлению. Не хотел набивать синяки Киму? Так пусть останутся уродливые гематомы! Лучшее напоминание о постыдной слабости. В робоспорте просто не место такому отребью. Чонгук замахивается и, наконец, бьёт по стальному корпусу Ви со всей силы. За этим сразу следует второй удар, а потом третий, четвёртый. Вот теперь-то Чон сможет отыграться… Вдруг мерзкий звон заставляет Гука замереть: Тэхёна спасает гонг. Джейкей резко поднимается и возвращается на своё место. Чонгук, словно обезумевший, пинает стальные канаты, пытаясь подавить в себе чудовищный приступ гнева. Он только вошёл во вкус, только начал преподавать урок зазнавшемуся «цветочному» мальчику… — Сука… — сквозь зубы шипит Чонгук, восстанавливая дыхание. — Согласен, — выдаёт Юнги. — Как думаешь, поднимется, нет? Чон бросает взгляд в сторону куратора Тэхёна: парень стоит, оперевшись руками на стол, и как будто с удивлением смотрит на Ви, всё ещё лежащего посреди ринга. Гук видит, как шевелятся его губы, когда он переговаривается с Тэхёном. Однако выражение лица совсем не такое, какое ожидал Чон: в глазах парня нет ни страха, ни шока, ни тревоги, что была в прошлом раунде. Только лёгкое недоумение. Проходит тридцать секунд перерыва, и лишь тогда Ви медленно встаёт. Он чуть горбится, возвращаясь в свой угол. Однако, добравшись до места, стальной гигант вновь гордо расправляет плечи. Чонгук смотрит на Ви как бык на красную тряпку, готовый в любой момент снова наброситься, и на этот раз уже ничто не сможет ему помешать. Чон еле дожидается гонга и, только услышав удар, быстрыми шагами приближается к роботу. Однако всё идёт по старой схеме… Юнги с разочарованием наблюдает за тем, как почти загнанный в ловушку зайчонок тщетно пытается убежать от льва в стальной клетке. По-другому просто не описать то, что разворачивается на ринге, ведь боем это точно назвать нельзя. — Сколько можно бегать?! И на это я тратил своё время? — рычит Чон, связываясь с Тэхёном. Ярость волной захлёстывает его с головой, унося разум далеко за собой. Да он же хуже Лайта! Столько позёрства из ничего, что Чонгука сейчас просто стошнит прямо в этой капсуле. Он ненавидит ошибаться, а ещё больше не выносит, когда особые умники сначала чертовски сильно раздразнят аппетит, поводив у носа до одури сладкой конфетой, а потом небрежно швыряют в лицо пустой фантик. — Это всё, я тебя спрашиваю?! — не сдерживается и кричит Чонгук, но ответом ему служит как будто робкая тишина, что выводит из себя ещё больше. Наконец, Джейкей загоняет Ви в угол, вцепляясь в плечи робота. Он бьёт коленом прямо в тёмно-алый корпус. Ви удаётся остановить следующий удар, перехватив ногу Джейкея обеими руками. Но Тэхёна всё равно это не спасёт: он оказывается в ловушке, прижатый к углу ринга, без возможности даже нанести ответный удар. Чон усмехается, как вдруг голову накрывает волна резкой боли, заставляя отшатнуться и выпустить Ви. Перед глазами на несколько мгновений наступает темнота. Всё плывёт. Чонгук не успевает прийти в себя и понять, что произошло, как новая вспышка боли пронизывает грудь, выбивая из лёгких весь воздух. — Это что, блять, такое?! — словно не веря своим глазам, орёт Юнги. Чонгук прижимает руку к груди, пытаясь унять боль. Голова сильно кружится, но Гук находит в себе силы сфокусировать взгляд на роботе впереди. — Какого… — Чону кажется, будто у него двоится в глазах. Перед ним стоит всё тот же Ви с несколькими вмятинами на переднем корпусе, однако теперь из боков у него торчит ещё одна пара рук. — Невозможно… — шёпотом произносит Чонгук. — Как видишь, возможно, «король ринга», — раздаётся в наушниках бархатный голос, насквозь пропитанный издевательской насмешкой. И Тэхён отключает связь между своей капсулой и Чонгука. Он не даёт Гуку ни секунды, чтобы прийти в себя. Ви уверенным шагом подходит к скрючившемуся Джейкею и пинает того в грудь. Чонгук врезается спиной в угол ринга, практически повисая на стальных канатах — единственном, что не даёт ему упасть. Ви подлетает к нему, хватает за шею, заставляя посмотреть в свои глаза-огни, вцепляется в предплечья, не позволяя поставить блок, и четвёртой рукой начинает выбивать, кажется, саму душу из Чона, возвращая каждый нанесённый ранее удар. Воздуха становится катастрофически мало из-за стальной хватки на шее Джейкея. После седьмого удара Чонгук перестаёт чувствовать боль, словно отключаясь от этого мира. Юнги запускает блокирующий гель по трубкам его костюма, который заглушает удары, разрывая связь между роботом и бойцом. Да, боли нет, но теперь Джейкей — лишь бездушная машина, совершенно беспомощная в руках Ви словно тряпичная кукла. Откуда-то издалека слышаться крики Юнги, но Гук не разбирает ни слова. Перед глазами только лицо Ви, такого утончённого и хрупкого, как оказалось, лишь на первый взгляд. И вновь над рингом разносится спасительный звон гонга. Спасительный для Чонгука… Четвёртый раунд завершён. На табло загорается счёт 1:1. Ви отпускает Джейкея, и тот остаётся безвольно висеть на канатах. — Юнги… — хриплым голосом шепчет Гук, прижимая руки к шлему. — Юнги, я не чувствую Джейкея… Что происходит?.. — Блокирующий гель. Приди в себя, Чон, — Гук никогда раньше не слышал настолько встревоженного голоса Юнги. — Эффект сейчас пройдёт, спокойно. Слышишь меня? Счёт сравнялся… У тебя минута, — эти слова мигом отрезвляют, наконец, вырывая Чонгука из полной прострации. — Твои показатели в пределах нормы. Расслабься, сейчас тряхнёт. Три, два… Чонгука внезапно отбрасывает назад: срабатывает механизм капсулы, и он принимает то же положение, что и Джейкей. Боль мгновенно пронизывает всё тело, волной распространяясь от груди. Это не «комариный укус» Лайта. О, нет! Это те самые кровавые отметины, которыми опытный боец клеймит свою жертву и которые ещё очень долго не дают забыть облик зверя, загнавшего добычу в чертовски опасную ловушку. От резкой встряски Чон дёргается, до скрежета стискивая зубы. Однако теперь он вновь ощущает связь с Джейкеем: эффект геля полностью исчез. Это окончательно приводит Чонгука в чувство. Ясность мыслей возвращается, и осознание всего произошедшего вмиг обрушивается на Гука безумным шквалом. Робот с четырьмя руками, вновь использование блокирующего геля в первый раз после стольких лет, равный счёт и… последний раунд. Остаётся чёртов последний раунд, а Чонгук чувствует себя так, словно его порубили на маленькие кусочки, закинули в пасть монстра, пережевали, выплюнули и так тысячу раз подряд. Ви уже не душит Чона, но воздуха по-прежнему не хватает, и напряжение во всём теле никуда не пропадает, а лишь усиливается, как будто приковывая к этому жалкому углу и мешая двинуться с места. Чон смотрит на Ви как на восьмое чудо света. Перед ним робот с четырьмя одинаково хорошо функционирующими руками, да ещё и управляемый человеком… Как это вообще возможно? Гук переводит взгляд на парня с персиковыми волосами, что смотрит на такого же ошеломлённого Юнги с дерзкой ухмылочкой. Они с Тэхёном явно стоят друг друга. Однако на эти размышления совсем нет времени: таймер безжалостно начинает отсчитывать последние десять секунд перерыва. Чонгук замечает, как Ви тянется одной рукой к животу, но тут же одёргивает её. Тэхёну тоже влетело, и он пытается не показывать свою боль, не выдавать собственные слабости. Однако Чонгуку хватает этого незначительного жеста, чтобы вспомнить, что под обликом смертоносной боевой машины всё ещё скрывается обычный человек, обычный «цветочный» мальчик, которого впредь язык не повернётся так назвать. Жаждал встретить достойного соперника? Что ж, благородная госпожа судьба никогда не оставит своих детей, не выполнив их самых сокровенных желаний. Нахлынувший минутный страх отступает, сменяясь уже знакомым возбуждением, какое приходит во время боя. В крови вновь начинает бурлить адреналин, наполняя каждую мышцу временной силой, что потом обратится в неизбежную боль. Но Чонгуку всё равно. Ему просто необходима эта мнимая мощь, позволяющая беспрепятственно свернуть горы, ещё хотя бы на несколько следующих минут. Ещё хотя бы чуть-чуть… В очередной раз звучит гонг. Ви первым срывается с места, на ходу замахиваясь для удара двумя правыми руками, что теперь работают синхронно. Джейкей уклоняется, уходя влево; разворачивается и оказывается за спиной робота, ударяя ногой в подколенную ямку. Ви спотыкается, но не падает. Джейкей тут же налетает сзади, хватая робота под руки со спины; со всей силы впечатывает его грудью в стальные канаты и сразу же отбрасывает в центр ринга. Не медля ни секунды, он вновь подскакивает к поднимающемуся Ви, но тот внезапно разворачивается и подсечкой сбивает Чона с ног, оказываясь сверху. Тэхён прижимает запястья Джейкея к рингу, а другими руками бьёт в корпус, как вдруг в спину ему прилетает удар коленом. Хватка ослабевает. Чонгук вырывается и отталкивает Ви, перекатываясь в сторону и вновь усаживается сверху, прижимая бёдрами одну пару рук к бокам Тэхёна. Джейкей пытается вывернуть плечо Кима, но тот вцепляется в его шею, приподнимается и ударяет головой в лоб Гука. Перед глазами появляются искры, и Чон отшатывается. Ви вырывает две руки из ловушки и сталкивает с себя Джейкея. Роботы вскакивают на ноги, вновь сцепляясь в центре ринга. Чонгук старается увернуться от ударов одной пары рук, как другая в ту же секунду выбивает из лёгких весь воздух, заставляя сделать пару шагов назад. Джейкей моментально приходит в себя и с вертухи бьёт ногой в бок Ви. Но Тэхён успевает схватить его за щиколотку и… Звон гонга в последний раз разносится над рингом, знаменуя конец решающего раунда. Ви приходится отпустить Джейкея и вернуться в свой угол. А вот Чонгук медлит, отказываясь верить в это. Ничья… Мерзкое понятие нещадно врезается в сознание, буквально разделяя настоящую жизнь Гука на «до» и «после». Дальше всё происходит словно не с Чонгуком. Он не замечает, как разрывается связь с Джейкеем, как Юнги отключает все системы капсулы, освобождая Чона, как Мин помогает ему выйти из аппарата, позволяя опереться на своё плечо. Гук не слышит ни слова, что говорит друг. Он пытается высмотреть за рингом каштановую макушку, обладатель которой отрезвил, снял розовые очки, спустил с небес на землю, вырвал из мира грёз… Да как угодно! Факт остаётся фактом: привычная жизнь Чонгука, как неофициального «короля ринга», закончилась здесь и сейчас. Спустя несколько секунд, Гук замечает светлую макушку «павлина», как назвал куратора Юнги, и рядом с ним Тэхёна, что идёт, прихрамывая на одну ногу и держась за плечо друга. Он, наконец, сталкивается со взглядом Кима, в глазах которого горят озорные искры, несмотря на то, что все места ударов уже начинают болезненно ныть. Чонгук и слова не может из себя выдавить, словно загипнотизированный наблюдая за тем, как медленно к нему подходит Тэхён. В голове вертится лишь одна мысль: грёбанная ничья. Да, это значит, что Чонгук всё-таки заберёт себе Ви, как и ожидалось, но ещё это значит… — Что ж, готовь Джейкея, Чон, — лукавым взглядом окидывая Гука, произносит Тэхён и в предвкушении закусывает губу, во всех красках представляя, что же он вскоре сделает с «легендарным» роботом. Твою мать…
