Сталью о сталь

      Наступает четверг, а новости по поводу смерти бойца так и не появляются. СМИ по-прежнему молчат, будто ничего и не произошло. И поэтому все эти дни у Тэхёна не было ни единого шанса разузнать, как обстоят дела на данный момент. Правда, один способ всё же был — у него остался номер Чона, когда тот сбрасывал адрес мастерской — но Ким даже не рассматривал вариант, что их переписка может продолжиться по его собственной инициативе после сухого сообщения Чонгука буквально в две строчки. Когда Тэхён с очевидной неохотой давал Чону телефон, он думал, что тот начнёт ему беспрерывно писать, однако этого, к большому удивлению, не случилось. На следующий день после их последней встречи Чонгук действительно только отправил адрес и пропал.       Не то чтобы это в какой-то степени расстраивало, но настораживало точно. Либо одного предупреждения Чонгуку и правда хватило, чтобы он прекратил все свои поползновения, в чём Ким сильно сомневался, ведь прекрасно видел, каким взглядом тот его провожал, когда Тэхён помогал Чимину дойти до парковки и сесть в феррари. Либо всё оказалось ещё сложнее, чем выглядело на первый взгляд…       И эта неизвестность пугает едва ли не до дрожи, потому что если причина до сих пор неизвестна, то Минджэ тоже не застрахован. Тэхён так и не смог с ним поговорить, ведь на следующее же утро после первой «попытки» всё обсудить Ким проснулся в одиночестве. К тому времени Хан уже успел свалить в мастерскую, чтобы продолжить разрабатывать план дальнейшего развития робоспорта после безусловной победы его команды на соревнованиях высшей лиги в следующем году.       Потом всё повторилось по новой: Минджэ снова вернулся поздно вечером и снова бесшумно ушёл наутро. Сегодня же Ким вообще его не дождался, ведь тот остался на ночь в мастерской, в очередной раз бросив Тэхёна наедине с мыслями, от которых безумно хочется скрыться хотя бы на несколько минут, просто сбежать как можно скорее. Совершенно неважно куда, лишь бы подальше. И Тэхён бежит, а точнее едет… В мастерскую к Чону.       — Напомни, зачем тебе-то со мной? — устало спрашивает Ким и отводит взгляд от окна мчащейся по трассе феррари, поворачиваясь к абсолютно спокойному и расслабленному Чимину.       — В смысле «зачем»? — переспрашивает Пак таким тоном, будто ему задали самый глупый на свете вопрос, и тут же принимается с умным видом раскладывать по полочкам столь очевидные вещи. — Во-первых, дорогой мой, я прекрасно знаю, как ты не любишь водить, поэтому, как настоящий друг, я готов оказать тебе такую услугу и стать на день твоим личным водителем, — он игриво подмигивает, на что Тэхён лишь легко усмехается, вспоминая, сколько раз ему самому приходилось подвозить этого «личного водителя». — А во-вторых, я просто не могу оставить тебя наедине с животными.       — Но…       — И не благодари! Я только выполняю свой долг, как друга, — после этих слов Тэхён окончательно расплывается в улыбке, отворачиваясь обратно к окну и прижимая ко рту кулак в попытке сдержать смешок: кто уж из них двоих и сможет хоть как-то задеть этих самых «животных», так это явно не Чимин. Но что вообще есть здравомыслие, когда Паку страсть, как приспичит заполучить своё? Верно, ничего. — Тем более, кто я такой, чтобы игнорировать своих фанатов?       — Это ты о ком?       — Помнишь, тогда ещё были две дамы в «Ржавчине»? Так вот одна — не помню имени — шарит за моду, и, оказалось, что я — её любимая модель. Мы так мило с ней поболтали: она просто очаровашка. Вот скажи, как я могу не осчастливить её своей компанией ещё раз? — елейно отвечает Чимин, не отрываясь от дороги.       — О, ну, раз такое дело, то конечно, — в тон ему тянет Тэхён. В компании Пака действительно становится немного лучше, но мучительное чувство пустоты в груди, превратившееся уже в привычную тяжесть, никуда не уходит.       Вскоре, следуя указаниям навигатора, феррари сворачивает с трассы на узкую асфальтированную дорогу, уводящую куда-то вглубь леса. Тэхён замечает, как Чимин немного напрягается, ёрзая на водительском сиденье, но ничего не говорит. Ему самому сейчас становится не по себе. Да, он не мог больше ни минуты находиться дома, иначе бы буквально сошёл с ума. Ему просто необходимо было проветриться, но где они теперь?..       Через пару минут впереди, наконец, показывается что-то, намекающее на присутствие здесь хоть какой-то цивилизации. А ещё через мгновение Тэхён цепляется взглядом за знакомый чёрный мерседес, и внутреннее напряжение неожиданно притупляется. Ким вдруг ловит себя на мысли, что ему действительно интересно увидеть, какая же на самом деле мастерская Чона?       Однако фантазия не успевает разгуляться, ведь буквально через полминуты машина останавливается на парковке рядом с чёрным корветом. Тэхён вылезает из феррари и тут же сталкивается с пристальным взглядом одного из охранников у самого входа. Второй же амбал лишь изредка посматривает в их сторону, переговариваясь с кем-то через наушник.       — Ну нихуяшеньки себе они тут отгрохали… — присвистывает Чимин и зачёсывает волосы назад, чуть запрокидывая голову и оглядывая огромное здание.       Поражает не фасад, не какие-то оригинальные архитектурные решения, которыми здесь и не пахнет, а размер… От габаритов мастерской, с виду похожей на обычный склад, брови непроизвольно ползут вверх. Что они хранят там вообще? В остальном же здание кажется абсолютно непримечательным: скучные серые стены и, собственно, всё. Почти под самой крышей только виднеется тянущееся по всему фасаду длинное окно, в стекле которого отражаются яркие солнечные лучи — единственное, что хоть немного разбавляет тоскливую серость.       Охранники без лишних расспросов пропускают Тэхёна и Чимина внутрь, и те оказываются в тёмно-сером холле с приглушённой подсветкой. Здесь тоже нет ничего необычного, кроме массивной бронированной двери в стене напротив. Вероятно, это и есть вход в мастерскую, но что за лестница тогда ведёт на второй этаж?       — Могли бы, конечно, и теплее встретить, — только успевает пробурчать Чимин, как закрытая перед носом дверь распахивается, и на пороге показывается Чон. — Оу… Беру свои слова назад, — восхищённо добавляет Пак, осматривая парня перед собой.       А у Тэхёна ком поперёк горла застревает от того, что он видит. Мысли все куда-то вмиг расползаются. Само время будто останавливается. Заглушаются и звуки вокруг. Весь мир словно отходит на задний план, когда взгляд Кима приковывается к обнажённому торсу Чонгука. В глаза сразу же бросается чёрно-красная татуировка дракона на правом плече. Контур свирепого ящера обвивает крепкую руку и плавно переходит на спину, скрываясь от застывшего взгляда Тэхёна. Мускулистая грудь Чона часто вздымается от загнанного тяжёлого дыхания, но Киму кажется, будто это ему сейчас до чёртиков не хватает кислорода. Он сглатывает скопившуюся во рту слюну, наблюдая за тем, как несколько капелек пота скатываются по шее и ключицам к рельефному прессу. И проследив их путь, натыкается взглядом на тонкую, еле заметную дорожку волос, идущую от впалого пупка и скрывающуюся под резинкой серых мешковатых штанов, сидящих достаточно низко на бёдрах, чтобы заметить ярко выраженные косые мышцы. Да… «теплее» и не встретишь…       Тэхён снова еле сдерживается, чтобы прямо сейчас не ударить Чона в это самодовольное лицо, потому что тот в который раз окидывает Кима тем самым взглядом, от которого становится не по себе. Тем самым взглядом, в котором моментально вспыхивают странные искорки и в котором нет ничего знакомого, но, тем не менее, от него не хочется скрыться или убежать. Совсем наоборот, его хочется удержать на себе как можно дольше.       — Ну привет, — облизнув пересохшие губы, произносит Чонгук и отходит чуть в сторону, пропуская Тэхёна и Чимина в мастерскую.       Ким вновь слышит, как присвистывает друг, осматривая помещение, но сам продолжает разглядывать татуировку на плече Чона.       — Хорош уже, оденься! Хватит людей смущать! — от созерцания дракона Тэхёна отвлекает крик Мирай, лежащей на коленях Хосока и поедающей начос.       — У~у, а я тебя смущаю? — Чонгук расплывается в лукавой улыбке.       — Да сдался ты мне! На что тут смотреть? На твои кости?       — Кости, Мирай, так не умеют, — он окончательно разворачивается к девушке лицом, показательно играя грудными мышцами в попытке произвести на неё впечатление, но почему-то клинит от этого действия только Тэхёна. А вот Мирай лишь закатывает глаза и швыряет в Чонгука толстовку, висящую на спинке дивана:       — Достаточно! Прикрой уже свои детские припухлости, — продолжает возмущаться она, заставляя Чона одеться, за что Тэхён ей сейчас безумно благодарен.       Чимин прыскает от смеха и, смерив Чона сочувствующим взглядом, садится рядом со своей «фанаткой» на диван, стоящий напротив того, на котором уже развалились Мирай с Хосоком.       — Бро, ты там побеседуй хорошенько со своей дамой сердца. А-то она что-то язвит сегодня много, — всё же соизволив натянуть чёрную толстовку, бросает Чон брату, на что тот в шутку показывает ему средний палец и присоединяется к беседе. Усмехнувшись себе под нос, Чонгук обращается теперь уже к Тэхёну, всё это время наблюдавшему за словесной перепалкой со стороны. — Ты, я смотрю, принципам не изменяешь: сегодня опоздал на полчаса.       — А ты, я смотрю, каждую минуту до встречи считаешь, — парирует Ким, возвращая маску высокомерного безразличия. — И что-то охрана у вас…       — О, вот об этом можешь не переживать. Наши парни сообщили о «гостях», как только машина свернула с трассы: на повороте стоят камеры. Я, правда, ждал твой генезис, но, видимо, не в этот раз, — на ходу поясняет Чонгук, двигаясь куда-то вглубь мастерской.       И только сейчас Тэхён может нормально рассмотреть помещение. Он не раз бывал в мастерской у Минджэ, где всегда порядок и сухая рабочая атмосфера, лишь изредка разбавляемая короткими разговорами. Там нет ничего лишнего: станки для изготовления деталей роботов, столы для сборки и компьютеры, за которыми трудятся парни из его команды. Тэхёну всегда тяжело находиться там дольше пятнадцати минут, потому что всё это напоминает отлаженный механизм, в котором совершенно нет места «лишним шестерёнкам».       Здесь же, помимо необходимого оборудования, Ким замечает и баскетбольное кольцо, висящее на стене рядом с зоной отдыха, и ринги с капсулами для тренировок, и даже тренажёры. Из-за всего этого мастерская действительно больше, чем у Хана. Чересчур высокие потолки только увеличивают пространство, заставляя чувствовать себя крохотным, а узкой полосы окон, сквозь которые пробиваются солнечные лучи, едва хватает, чтобы осветить помещение. Однако синяя неоновая подсветка с многочисленными лампами, свисающими с потолка, компенсирует недостаток света, создавая какую-то особенную атмосферу. Обычно Тэхёну до жути некомфортно находиться в больших помещениях, но здесь почему-то он чувствует удивительное спокойствие. Ким не ощущает совершенно никакого напряжения, и всё тело будто расслабляется, а сердце постепенно возвращается к ровному ритму. Мысли внезапно прошибает осознание, что здесь, в прохладной мастерской, в обществе малознакомых людей ему становится даже… уютно?       Тэхён с нескрываемым любопытством рассматривает помещение, следуя за Чонгуком и на ходу подмечая всё новые детали. Они проходят мимо компьютерной зоны, и Ким замечает сосредоточенного Юнги, которого было не видно со стороны входа. В этот же момент на всю мастерскую разносится звонкий хохот Чимина вперемешку с более тихими смешками остальных. Глаза Мина тут же округляются, и парень медленно приподнимается со стула, чтобы убедиться, что ему не послышалось. Тэхён видит, как он вмиг напрягается, вероятно, всё же натыкаясь взглядом на Пака. И так хмурый Юнги становится ещё мрачнее, наверняка проклиная этот день, и сухо кивает Киму в знак приветствия.       Дальше они минуют несколько длинных столов, на которых лежат не до конца собранные роботы. А возле пустого стоит родной Ви, возможно, ещё ожидающий своего часа. На удивление, внутри у Тэхёна ничего не ёкает при виде когда-то его робота в незнакомой обстановке. Наоборот, здесь он смотрится гораздо правильнее. Создаётся впечатление, будто Ви, наконец-то, на своём месте — именно там, где и должен быть.       Когда Тэхён с Чонгуком приближаются к рингам, Ким замечает двух переговаривающихся парней, которые мгновенно замолкают, обращая своё внимание на только подошедшую пару:       — Закончим тренировку? — спрашивает одного из них Чон.       — Да, твоё плечо ещё не до конца восстановилось, так что и правда, думаю, хватит на сегодня, — отвечает высокий парень с русыми волосами и переводит взгляд на Тэхёна. — Я так понимаю, это и есть причина твоей травмы? — он кивает в сторону Кима. — Что ж, приятно, наконец, познакомиться. Я Джин. Просматривал ваш бой с Гуком. Сказать, что твои навыки впечатляют, — не сказать ничего, — на этих словах сердце Тэхёна пропускает удар, но он тут же одёргивает себя и грустно усмехается, опуская взгляд в пол. Безмерно приятно слышать подобное в свой адрес, но, чёрт, как же все они заблуждаются на его счёт! Просто парни ещё не знают, чьи навыки действительно впечатляют. По сравнению с этим человеком Тэхён — лишь жалкий любитель, слабый новичок, недостойный даже называться «робоспортсменом». — Согласен устроить спарринг как-нибудь?       — Да, разумеется, — моментально отвечает Тэхён, крепко пожимая протянутую руку. Но, вопреки словам, в голове вертится лишь одна мысль: никакого спарринга в его жизни больше уже не будет, не наступит он дважды на эти грабли и не ослушается Минджэ. А всё по одной простой причине: Тэхён не вынесет всего этого ещё раз. Просто не сможет. Ничего не стоит тех ужасных мучений, через которые приходилось проходить всякий раз, когда Ким видел в любимых глазах омерзение, заставляющее что-то болезненно надломиться внутри, по ощущениям что-то невероятно важное и ценное.       — Отлично. Как-нибудь — это явно не сейчас, — бросает Чонгук и вновь идёт куда-то, оставляя Джина и Намджуна посмеиваться. Тэхён следует за ним.       Однако внезапно внимание Кима приковывается к чему-то пёстрому у стены, вынуждая притормозить. Взгляд сам собой падает на металлические полки, висящие одна под другой. Тэхён невольно делает шаг в их сторону, желая вблизи рассмотреть поблёскивающие в неоновом свете разноцветные детальки, которым явно уже становится тесно здесь. И только подойдя к ним, он понимает, что это за безделушки. На нижней полке Тэхён узнаёт чёрно-жёлтую гравировку «Light», и губы неосознанно растягиваются в насмешливой улыбке.       Неужели перед ним сейчас самое сердце гордости Чона? Да, от глаз Тэхёна ещё в первую встречу не скрылось то странное действие, когда Чонгук забрал у Лайта гравировку. Тогда он не понял, к чему вообще была эта манипуляция, но теперь всё встаёт на свои места. Совсем неудивительным кажется, что самолюбивый Чон даже создал отдельный уголок для собственных трофеев. Ким готов поставить целое состояние на то, что Чонгук ещё и молится на них по вечерам — настолько они аккуратно расставлены! Однако всё же есть одна маленькая деталь…       — Почему середина этой полки пустая? — спрашивает Тэхён, когда Чон, обнаружив «пропажу», подходит к нему и встаёт рядом, почти касаясь плеча Кима своим.       — Здесь должна была быть гравировка Ви, — честно признаётся он. С его уст тут же слетает лёгкая усмешка, словно обращённая собственным мыслям. А Тэхён окончательно расплывается в издевательской ухмылке и закусывает нижнюю губу, чувствуя, как приятно согревает душу осознание, что ему вот так запросто удалось сломать привычную систему. — Но зачем мне какая-то гравировка, когда у меня есть… — Чонгук многозначительно косится на лыбящегося Кима, как бы невзначай толкая язык за щёку и окидывая его таким взглядом, от которого по телу беспорядочно пробегают мурашки, тугим узлом собираясь внизу живота, — весь Ви, — всё же заканчивает свою мысль Чон.       — И правда, зачем мелочиться? — в тон ему загадочно тянет Тэхён. — Надеюсь, Джейкей уже ждёт меня?       Чонгук мгновенно меняется в лице: пропадают те странные искорки во взгляде, сменяясь лёгкой потерянностью. Его будто насквозь прошибает этим невинным вопросом. Тэхён с каким-то садистским наслаждением понимает, что попал точно в цель: Чон ещё не до конца смирился с участью своего ненаглядного робота и вряд ли вообще когда-нибудь смирится. Грудь Кима буквально распирает от одной только мысли, что теперь он знает об этой маленькой слабости самого «короля ринга».       Чонгук вымученно потирает пальцами переносицу и кивает в сторону ряда роботов у смежной стены:       — Весь в твоём распоряжении, — устало выдыхает он, опираясь на столешницу позади себя.       Тэхён оборачивается и только сейчас замечает абсолютно не выделяющегося Джейкея. И вот тут уже улыбка уходит с его лица. Моментально возвращается жуткое чувство полной слепоты. Ким тупо смотрит на робота перед собой, совершенно не понимая, что ему делать дальше. Нет, он всё ещё способен объективно оценить Джейкея: чёрная, унылая, боевая машина, вовсе не отражающая самого Чонгука и не имеющая никакой изюминки; обычный лаковый корпус, эффектно поблёскивающий в свете прожекторов на ринге, как и у сотен других роботов, но не более.       Истинная душа художника раздосадованно поскуливает внутри, видя это унылое безобразие, и порывается хоть как-то исправить, но идей нет… Ни одной, даже самой нелепой. В мыслях абсолютная пустота. Тэхён невесомо проводит чуть подрагивающими пальцами по корпусу, краем глаза замечая, как от этого действия нервно дёргается Чонгук, но Киму плевать. Сейчас он ощущает лишь собственное сердцебиение, гулко отдающееся в ушах, и отчаянно пытается справиться с переполняющим чувством ужаса, которое в последнее время охватывает его подозрительно часто, именно в моменты творческих порывов, демонстрируя, что с ним на самом деле что-то не так.       Но Тэхёну что теперь, оставить Джейкея нетронутым? Ну уж нет! У него в руках буквально оголённый нерв Чонгука, один из лучших рычагов власти. Как можно этим не воспользоваться и хорошенько не отыграться за весь беспорядок, что произошёл в жизни с появлением в ней Чона? Тем более, Ким жаждал добраться до Джейкея и по той причине, что давно не занимался полноценной разработкой дизайна для роботов: последний раз был ещё во Франции до переезда.       Тэхён жмурится, пытаясь прогнать тёмные пятна перед глазами, и хочет уже бросить очередную колкость в адрес Чонгука, чтобы хоть немного отвлечься от гнетущей пустоты внутри, как на всю мастерскую раздаётся грубый голос Юнги:       — Да ебись оно всё конём!       Чонгук мгновенно подрывается и идёт к Мину, у стола которого уже стоят Хосок, Намджун и Джин. Тэхён, совершенно не желая оставаться наедине с собственными мыслями, следом подходит к нему.       — Народ, я больше не могу… Здесь, сука, всё просто ювелирно выставлено! — Юнги запускает руки в волосы, чуть оттягивая их. Он продолжает смотреть в три монитора, на которых высвечивается бесконечные цифры и буквы какого-то кода. — Я не верю, что это сбой. Здесь ни одной ошибки.       И тут Тэхёна вмиг отпускает. Ему будто разом вкалывают тройную дозу сильнейшего успокоительного, отчего всё напряжение в ту же секунду пропадает, и руки безвольно повисают вдоль тела. Из лёгких сам собой вырывается выдох облегчения. Окончательный вывод Юнги становится той благословенной панацеей, что была жизненно необходима всё это время. Сомнения, касающиеся исправности капсулы и преследующие немой угрозой с самого воскресенья, не подтверждаются. А это значит, что Минджэ, его Минджэ, в безопасности?..       От этой мысли на душе становится немного легче, будто один из неподъёмных грузов, безжалостно сковывающих тело и тянущих куда-то глубоко ко дну, исчезает, оставляя после себя мнимую надежду на то, что всё будет хорошо и бояться совершенно нечего.       — Понял тебя, — произносит Хосок. Тэхён может поклясться, что тоже слышит в его голосе нотки заветного облегчения. — Тогда я свяжусь с Санбомом и запрошу записи с камер наблюдения. Надо выяснить, кто этот «ювелир».       Парни молча кивают, соглашаясь с Чоном, но вот Тэхёна сказанные слова заставляют нахмуриться:       — Но какое вам до этого дело тогда? — слетает с его губ прежде, чем он успевает подумать. Всё внимание тут же приковывается к нему, отчего Ким на мгновение теряется и окидывает собравшихся беглым взглядом, замечая лёгкое замешательство на лицах. Вот только Чонгук кажется не просто озадаченным, а искренне удивлённым то ли внезапностью, то ли глупостью вопроса, поэтому Тэхён решает пояснить. — Я имею в виду, что если это не сбой в настройках капсулы, то какое вам дело до смерти того парня? Он же мог вполне спокойно перейти дорогу не тем людям, за что и огрёб. И если уж речь тут действительно идёт об… — он осекается, чувствуя, как самому противно становится от следующего слова, но всё же выдавливает из себя, — убийстве, то куда вы-то лезете? Обратитесь в полицию, и пусть уже профессионалы возьмутся за это дело.       — Нет, — отрезает Чон, буквально за секунду превращаясь в того самого Чонгука, каким Тэхён видел его в день смерти бойца. Лицо «короля ринга» искажают те же холодная сосредоточенность и строгость, что и тогда, и придают и так выразительным чертам резкости, отчего выражение из удивлённого моментально становится суровым. А взгляд чёрных глаз пронзает чуть ли не насквозь, заставляя почувствовать неконтролируемый прилив жара, пробирающий всё тело. — Нельзя заявлять в полицию. Никто не будет разбираться: убийство это или нет. Всё сбросят на неисправность капсулы в любом случае. Ты только дай повод — шавки компании прикроют все подпольные арены и вот тогда и правда станут монополистами. Но это будут цветочки. Худшее, что может произойти, — это то, что они решат пересмотреть всю концепцию робоспорта. Помню, несколько лет назад уже ходили разговоры о том, чтобы перейти на ручное управление. Боже, ну и бред… К счастью, те идиоты сами допёрли, что за глупость предложили, и быстро отказались от этой идеи, — прибавляет Чонгук с усмешкой, от которой по спине Тэхёна пробегает жуткий холодок.       — Но что в этом плохого?..       — Скажи мне, ты в самом деле не понимаешь? — с горечью в голосе переспрашивает Чон, делая шаг в сторону Тэхёна. Кажется, для него вовсе перестают существовать друзья, молча наблюдающие за их разговором, да и для Кима, впрочем, тоже, потому что Чонгук всё также пронзительно смотрит в его глаза, не замечая больше никого вокруг. — Переделай робоспорт под ручное управление — и от него ничего не останется. В чём тогда будет разница между ним и киберспортом, а? В том, что в «игровых персонажей» теперь можно будет потыкать пальцем вживую? В чём тогда смысл? Ещё в нашу первую встречу там, в «Ржавчине», ты сказал мне, что, цитирую, «робоспорт — это не цирковое представление». Почему тогда…       — Потому что действительно так считаю, — резко обрывает Тэхён, выдерживая на себе тяжёлый взгляд. — Робоспорт — это не цирковое представление, но это неплохой способ заработать. Да почти все идут сюда ради денег! — последняя фраза вылетает с едва ли не безумным смешком, из-за чего Тэхён сам себе удивляется. Но в голове и правда не укладывается, как можно не понимать таких очевидных вещей? Тем не менее, Чонгука его слова будто окончательно выбивают из колеи. Однако Тэхён на этом не останавливается и только подливает масла в огонь, добавляя, — так почему тогда не сменить управление на ручное и не заставлять спортсменов зализывать себе синяки после каждого чёртового боя?       Выражение лица Чонгука становится совсем нечитаемым. Он выглядит сейчас так, будто его пытаются убедить, что Земля плоская. Иначе просто не описать тот ступор, в который впал Чон, услышав речи Тэхёна. А последний откровенно не понимает, что могло вызвать подобную реакцию, ведь он выразился предельно ясно. Ким, положа руку на сердце, скажет и повторит ещё тысячу раз, что не видит ничего смертельного в смене управления роботом на ручное. Мало того, он только поддерживает эту идею, ведь порой обычные бои превращаются в ужасающие зверства, переходящие все рамки дозволенного. Так что плохого в том, чтобы прекратить это? Ким и подумать не мог, что найдутся те, кто увидит серьёзную проблему в подобном раскладе.       И сейчас, смотря в глаза Чонгука, наполненные, мягко сказать, неприятным удивлением, Тэхён испытывает искреннее сочувствие, ведь смена системы управления — не просто разговоры. Это будущее, которое ждёт робоспорт ровно через год. Как только Минджэ одержит победу на соревнованиях высшей лиги и официально присоединится к отделу разработок компании, так и случится. Потому что это именно его идея, его план по дальнейшему развитию робоспорта, с которым он выступит на соревнованиях. На смену придут стандартные пульты управления, а капсулы канут в лету. Как и те, кто не сможет смириться с этим.       Тогда и наступит новая эра робоспорта. Это всего лишь вопрос времени.       Наконец, Чонгук отмирает и зачем-то достаёт из кармана спортивных штанов телефон. Он включает его под озадаченные взгляды остальных и пару секунд сосредоточенно пялится в горящий экран блокировки, будто что-то тщательно обдумывая. А затем, словно приняв для себя неведомое никому решение, сильнее хмурится и произносит:       — Меня сегодня не ждите. Я потом сразу в квартиру поеду. Вернусь завтра утром. Тогда и продолжим тренировку, Джин, — кивает он парням на прощание, ловя ещё более опешившие взгляды, и обращается уже к Тэхёну. — Пойдём со мной.       Всё ещё чересчур сосредоточенный, полностью погрузившийся в мир собственных мыслей, он берёт Кима под локоть и ведёт к выходу из мастерской, так быстро, что последний даже не успевает переварить произошедшее, только краем глаза ловит хитрую улыбочку Чимина, машущего ему ручкой на прощение.       — Куда это ты собрался, Чонгук? — уже в дверях их догоняет голос Хосока.       — К старым друзьям, — неоднозначно бросает через плечо Чон и, пропустив вперёд Тэхёна, выходит следом.       Ким даже не думает препираться, потому что сейчас это кажется абсолютно бессмысленным. Сложно сразу сообразить, как стоит вести себя с таким Чонгуком, но вот желание язвить и сыпать колкостями резко пропадает — всё это представляется детской нелепостью. Перед Тэхёном снова тот самый человек, — настолько же серьёзный и твёрдый, насколько и совершенно непредсказуемый — которому перечить не хочется просто потому, что не знаешь, чего ждать потом. Результат-то ясен заранее — спор будет проигран в любом случае, но вот какими способами — уже вопрос.       Как только Тэхён выходит на улицу вслед за Чонгуком, рёбра начинает слегка сдавливать и к нему внезапно приходит осознание, что на самом-то деле он бы был не прочь задержаться в мастерской подольше. Атмосфера этого места, находящегося среди хвойного леса, вдали от городской суеты, что сначала порядком настораживало, действует совершенно удивительным образом. Стали ли слова Юнги об исправности капсулы причиной той странной лёгкости или всё же что-то ещё — Тэхён не знает.       Однако, возможно, это и к лучшему, ведь останься он сейчас в мастерской — ему бы пришлось как-то выкручиваться перед Чоном, так как ни одной идеи по поводу Джейкея по-прежнему не приходит. А тот наверняка хочет знать, во что собираются превратить его драгоценного робота. Что ж, Тэхён сам бы не отказался узнать…       Внезапно все мысли перебивает осознание ещё одного факта: Ким совершенно забыл сделать то, зачем изначально сюда ехал. Внутри всё вмиг холодеет, а сердце начинает биться быстрее, стоит только представить, каким недовольным будет Минджэ на этот раз. Ко всему прочему примешивается ещё и злость на самого себя за такую легкомысленную забывчивость, и Тэхён с силой сжимает кулаки, выругиваясь себе под нос. Хотя, он же не называл Хану точную дату, когда получится выполнить его просьбу, а значит, можно и завтра, верно?..       Тем временем Чонгук прямо на ходу натягивает поверх толстовки косуху, особо не заботясь о своём внешнем виде, и, открыв Киму дверь машины, садится на водительское сиденье. В нос ударяет уже знакомый ненавязчивый запах кожи и хвои, заставляя немного расслабиться, и Тэхён всё же решает задать далеко не последний мучающий его вопрос:       — Может всё-таки скажешь, куда мы едем?       — Увидишь, — сухо отвечает Чонгук. В голосе нет ни агрессии, ни раздражения, ни злости или недовольства, но этого достаточно, чтобы понять: вести светские беседы Чон сейчас не намерен.       Дорога проходит в полном молчании. За размышлениями Тэхён не замечает, как проходит сорок минут, и очухивается только тогда, когда машина останавливается напротив небольшого заброшенного торгового центра на окраине города. От вида здания сразу становится не по себе: многие окна разбиты, а где-то их и вовсе нет, голубая плитка на стенах выцвела от времени и в некоторых местах тоже отвалилась, рекламные банеры потускнели, а некоторые объёмные буквы, составляющие названия магазинов, поотпадали и валялись на земле. На парковке перед торговым центром, помимо мерседеса Чона, виднеется ещё несколько потрёпанных машин.       Тэхён вспоминает последнюю брошенную Чоном в мастерской фразу. К старым друзьям они, значит, приехали… И что это за друзья такие, которым охота шляться по подобным местам? Живот скручивается неприятным спазмом, и Ким хмурится, вылезая из машины.       — Зачем мы здесь? — твёрдым голосом спрашивает он.       Чон вновь достаёт телефон, в очередной раз проверяя время, и только потом отвечает:       — Пойдём, всё скоро начнётся.       Ким закатывает глаза. Что за «старые друзья»? Где они? Что начнётся? Вопросов меньше не становится, но Чон не спешит ничего объяснять. Он уверенной походкой направляется к торговому центру, не внушающему совершенно никакого доверия, и без раздумий заходит внутрь. Здесь картина такая же удручающая: везде разруха, пыль и мусор. Затхлый воздух насквозь пропитан запахом сырости, отчего Тэхён невольно морщится. Ким старается аккуратно переступать через бычки и разбитые бутылки, которыми усеян буквально весь пол, но, кажется, Чонгука это совсем не смущает. Он будто вообще чувствует себя как дома.       Они проходят первую галерею, и вот тут Тэхён слышит приглушённый шум. А точнее голоса, но не одного, не двух и даже не трёх человек, а целой толпы. И после поворота перед глазами предстаёт большой холл, заполонённый людьми. Все они смотрят куда-то вперёд, так что удаётся разглядеть лишь их спины. Чуть поодаль от оживлённой толпы стоит двое мужчин, к которым Чонгук и направляется. Один из них, лет сорока, замечает движение и отвлекается от разговора, обращая внимание на приближающихся парней. Его глаза мгновенно округляются, но через секунду губы расплываются в широкой улыбке:       — Чонгук?! Какими судьбами, пацан? Я думал, слава по мозгам ударила и всё — забыл о нас.       — Издеваешься? Ты нас буквально на ноги поставил. Как я могу забыть об этом? — из-за спины Тэхён не видит выражение лица Чонгука, но, судя по голосу, он рад встрече ничуть не меньше. — Есть на кого посмотреть сегодня? — спрашивает Чон, протягивая тому мужчине наличку.       — Ты знаешь, только совсем зелёная ребятня. Тебя вряд ли удивит…       — То, что нужно, — бодро заверяет Чон, по-дружески хлопнув мужчину по плечу, и кивает Тэхёну в сторону сломанного эскалатора, ведущего на второй этаж, откуда обзор, вероятно, будет лучше.       Внезапно раздаётся громкий звон, и то, что должно было скоро начаться, начинается. Тэхён и Чонгук быстро поднимаются по эскалатору на второй этаж и подходят к перилам. Последний опирается спиной на колонну рядом, засовывая руки в карманы спортивных штанов, и поворачивает голову, обращая взгляд на то, что творится внизу. А вот Ким так и застывает на месте.       В центре холла огорожено небольшое пространство, которое и рингом-то назвать не получится. В противоположных углах импровизированной площадки установлены явно видавшие виды капсулы ещё второго поколения, а сенсорных панелей управления, за которыми должен сидеть куратор боя, вообще нет. А роботы… Тэхён даже сначала не понимает, что груда металла сбоку «ринга» — это сцепившиеся друг с другом роботы. Они выглядят так, как если бы свалка металлолома вдруг ожила. Ни о какой красоте и эстетики, к которой привык Ким, здесь и речи не идёт. Кажется, при сборке… этого в дело шло абсолютно всё, а единственный принцип, который строго соблюдался, — «раз работает — значит, и так сойдёт».       — Что ты видишь, Тэхён? — спокойным тоном спрашивает Чонгук, не отводя взгляда от «боя».       — Я… — только и может произнести Ким, поражённо смотря на разворачивающееся действие. Плохое освещение, осыпающиеся стены и грязь вкупе с жалкими попытками «бойцов» сражаться создают не просто печальную картину, а поистине убогую, такую, при виде которой сердце сжимается. Обречённость — вот, что является символом этого места. Это словно нижайшая инстанция всего робоспорта. Это самый край. Кажется, ниже опускаться уже некуда, но на лицах всех собравшихся людей почему-то сияют… улыбки? Да, они радуются, кричат слова поддержки бойцам… И под их ликование «роботы» на площадке продолжают нелепо толкаться, даже не бороться. — Что это за место? — охрипшим голосом выдавливает из себя Тэхён, каждой клеточкой своего тела ощущая те безнадёгу и отчаяние, какими пропитан буквально сам воздух.       — Здесь всё началось, — отрешённо начинает объяснять Чон, будто полностью уходя в собственные мысли. — Здесь мы с братом впервые вышли на ринг, впервые ощутили это чувство, когда ты становишься одним целым со своим роботом, и он перестаёт быть лишь безжизненным куском металла и становится частью тебя. Я никогда не забуду, как меня в первый раз пробила дрожь, как я испугался. Я как будто оказался в чужом теле, которое отказывалось мне подчиняться, — как-то отстранённо усмехается он.       — Да, но… зачем ты меня привёл сюда? — спрашивает Тэхён, и Чонгук, наконец, поднимает на него взгляд. В чёрных глазах сейчас отражаются такие открытость и доверие, что Ким чуть не задыхается.       — В мастерской ты сказал, что почти все приходят в робоспорт из-за денег. Присмотрись получше, — Чон кивает вниз, заставляя вновь перевести взгляд на ринг. — Ты до сих пор так думаешь? Всё как раз наоборот: эти люди сами заплатили за то, чтобы просто выйти на ринг. С такими роботами путь на нормальные арены им закрыт. Да и рано им ещё. Но где тогда тренироваться? Сам знаешь, что капсулы — удовольствие не из дешёвых. А попробовать свои силы-то хочется. Честно, я пока ещё не встречал человека, которого хоть немного не восхитили бы роботы. Так что делать в таком случае, а? — он делает небольшую паузу, испытующе глядя в глаза Тэхёна. Его глубокий низкий голос звучит настолько проникновенно, что последний невольно сосредотачивает всё внимание на нём, боясь упустить хоть одну нотку. — Те, у кого желание перерастает в потребность, хватаются за любую возможность и готовы платить даже таким «аренам», лишь бы почувствовать себя частью этого мира. Здесь ни у кого нет мыслей о деньгах. Ну, конечно, кроме владельца, которому я заплатил за вход. Здесь все ловят чистый кайф от того, что есть хоть один шанс почувствовать себя робоспортсменом, увидеть своего робота с другой стороны, считай, почти оживить его. И какие-то синяки — лишь ничтожная плата за всё это, — он вновь на миг затихает. — Теперь понимаешь, что робоспорт станет способом заработка только тогда, когда какие-нибудь выблядки всерьёз решат сменить систему управления на ручную? Ты подумай, чего в таком случае будет стоить любой шишке нанять целую команду киберспортсменов и посадить их управлять своим роботом? Во что тогда превратится робоспорт? Посмотри на них, Тэхён. Что останется таким людям?       Тэхён через силу заставляет себя вновь перевести взгляд на ринг, где, к его удивлению, первый бой уже завершился. В этот же момент «бойцы» выходят из капсул, и Ким чуть не ахает: это дети, самые настоящие дети, которым еще, вероятно, восемнадцати нет. Даже издалека он может рассмотреть, как горят их глаза, и широкая улыбка застывает на лицах. Они буквально сияют от счастья, от того самого кайфа, о котором только что говорил Чонгук.       Ким открывает рот в попытке ответить хоть что-нибудь, но тут же закрывает. А что говорить-то? Ну… Его представления о робоспорте сейчас просто переворачиваются с ног на голову. Он никогда не рассматривал его в таком ключе. С самых первых секунд, когда Минджэ только открыл Тэхёну двери в мир робоспорта, всё казалось таким красивым, эффектным, пафосным и порой излишне напыщенным. Подобная картина как раз и привела к выводу о том, что в эту сферу целенаправленно идут за деньгами.       Но Чонгук… в один миг подверг сомнению — да что уж там, поднял на смех — давно устоявшиеся взгляды. Он словно заново открыл для Тэхёна робоспорт, показал его настоящим, буквально ткнул носом в самые истоки. И теперь последнему явно будет над чем поразмыслить.

⚙️⚙️⚙️

      — Ну ёб твою мать, — в очередной раз ругается себе под нос Юнги, выходя из корвета.       Мин с Юной был уже на полпути к дому, когда внезапно обнаружилось, что он оставил свой телефон в спальне в мастерской. Пришлось развернуться и переть обратно, ведь он хотел взять день отдыха после этого сумасшедшего марафона с перепроверкой систем капсулы и провести его с Юной, как они давно и планировали. Сегодняшний день и так, мягко говоря, совсем не задался, так ещё и это теперь. Спасибо хотя бы за то, что Пак не тёрся рядом всё время, а вполне адекватно и мирно общался с Юной, Мирай и Хосоком и уехал только под вечер. Правда, зачем вообще приезжал — Юнги не имеет ни малейшего понятия. Лишь бы глаза помозолить…       Вот, наконец, потратив уйму времени — а мог бы уже спать и видеть десятый сон — Мин заходит в мастерскую. Все должны были уже разъехаться к этому моменту, но синяя ламборгини Джина и жёлтая Намджуна всё ещё почему-то стоят на парковке. Но Юнги совершенно плевать на это сейчас. Наверняка Джун снова допоздна возится со сборкой робота, а Джин анализирует бои Чонгука, чтобы найти возможные ошибки и проработать их на следующей тренировке.       Юнги в этом даже не сомневается, потому что знает своих друзей как облупленных. Они втроём знакомы буквально с пелёнок, ведь их отцы хорошие приятели и партнёры по бизнесу. Юнги, Намджун и Джин крепко сдружились ещё в детстве и, кажется, не скрывали друг от друга совершенно ничего. К тому же, последние для Мина являются самыми близкими людьми после семьи. Даже не так… Он относится к ним буквально как к родным братьям.       Чертыхаясь, Юнги поднимается на второй этаж и почти пулей вносится в свою комнату. Он мгновенно находит глазами телефон, спокойно лежащий на краю стола. Сейчас внутри всё практически вскипает, потому что уставший, вымотавшийся, раздражённый приходом Чимина и желающий только завалиться спать Мин вынужден пиликать ещё минимум час до квартиры.       Юнги забирает телефон и выходит из комнаты, проклиная свою забывчивость. Он идёт по коридору, нервно потирая переносицу, но резко замирает напротив двери в спальню Намджуна.       Что это? Неужели ему показалось? Нет… В ту же секунду оттуда повторно раздаётся хриплый стон друга. В груди холодеет, а в голову закрадывается совершенно непрошенная мысль, и Юнги тут же гонит её подальше. Ну мог же его друг, в конце концов, расслабиться и подрочить после тяжёлого дня? Конечно! А значит, это уже никак не касается самого Мина. Тем более, подглядывать за тем, как лучший друг занимается рукоблудием — высшая степень бесстыдства и неуважения. Да, именно так.       Юнги уже собирается сделать шаг в сторону лестницы, как ноги словно прирастают к полу. Из спальни доносится ещё один стон, но на этот раз гораздо громче. Мин стискивает зубы почти до скрежета и сильно жмурится. Мерзкое зёрнышко сомнения всё же пускает корни, не давая мыслить ясно. Ладно, ничего же не будет, если Юнги одним глазком заглянет, только чтобы убедиться, какой он идиот-параноик? Верно…       Мин с силой сжимает в кулаке блядский телефон и почти невесомо толкает дверь.       Из узенькой щёлочки льётся приглушённый свет, позволяя увидеть лишь часть комнаты. Но этого оказывается достаточно, чтобы сердце ушло в пятки, заставив Юнги окончательно замереть и во все глаза уставиться на то, что происходит в спальне.       Ведь прямо посреди комнаты стоит Намджун, чуть запрокинув голову, а прямо перед ним на коленях сидит Джин, который очень по-дружески, старательно так заглатывает его член чуть ли не по самые яйца…