Сталью о сталь

      — Расстёгивай рубашку, — не терпящим возражений тоном произносит Юнги, сидя напротив Чимина на заднем сиденье взятой напрокат машины.       Тот мгновенно расплывается в лукавой улыбке, глядя прямо на Юнги с привычным заговорщическим блеском в глазах.       — Вспомни как-нибудь эти же слова в другой обстановке, договорились? — с хитринкой в голосе говорит Чимин, отчего Юнги мгновенно напрягается. Вот он — прежний Пак, прежний «павлин», которому, на первый взгляд, совершенно плевать на обстоятельства и для которого не существует никаких рамок — он везде отыщет себе забаву по душе. — Ну что завис, а? — расстегнув бордовую шёлковую рубашку, насмешливо спрашивает Чимин у Юнги, который тупо смотрит на него с петличкой в руках, всё никак не решаясь прицепить её. — Или ты думал, что я за простое «спасибо» буду так рисковать? — Чимин многозначительно выгибает бровь, недвусмысленно намекая, что «рассчитываться» за работу придётся именно Юнги. Последний уже было возражает, что этот план — даже не его идея, но не успевает.       — Сука, вот знал же, что к ним в машину нужно было садиться, — вдруг раздаётся в динамиках голос Йеджуна, который вместе с Хосоком и Чонгуком находится во второй арендованной машине, припаркованной с другой стороны бара. — Я слышу, вы там уже вовсю развлекаетесь, да?       — Лучше заткнись, — предупреждающе шипит Юнги.       — Тогда заканчивай сиськи мять. Тео с Минхо уже скоро приедут, — ворчит Йеджун, и на той стороне вновь слышится тишина.       Юнги с огромным трудом проглатывает отборные «благодарности» в сторону Квона, ведь действительно нужно поторопиться. Однако, глядя на Чимина, совсем здорового, лучащегося игривой дерзостью и наглостью, он не решается дотронуться до оголённой кожи, боясь собственной реакции, ведь воспоминания об их последней встрече всё ещё слишком яркие.       — Ну же, — с озорством наблюдая за короткой заминкой, вполголоса подначивает Чимин и наклоняется ближе к Юнги, — приклей уже эту приблуду. Обещаю, в следующий раз ещё успеешь насмотреться.       Юнги каждой клеточкой ощущает, как Чимин наслаждается происходящим, как почти что пищит от восторга, чувствуя своё превосходство.       — Не дождёшься, — хрипит Юнги и, наконец, приклеивает пластырем маленькую петличку в ложбинку между первыми кубиками пресса, примерно в том месте, где поверх рубашки будет висеть барсетка. Он вновь вынужденно касается чужого обнажённого торса, однако в этот раз бархатная кожа не опаляет болезненным жаром, а наоборот мягкой теплотой успокаивает фантомные ожоги, что остались на самых кончиках пальцев с их прошлой встречи.       Приятно…       Только эта мысль обретает очертания в голове, как Юнги ошарашенно отдёргивает руку под заинтересованным взглядом Чимина, видящего насквозь абсолютно каждый жест. Однако, к счастью, остаётся всего последняя деталь — чокер с чёрными стразами, среди которых скрыта крошечная камера — и очередная проверка на прочность закончится. Юнги приближается почти вплотную к Чимину, чтобы дотянуться до задней части шеи, и вместе с кислородом в лёгкие тут же вновь забиваются терпкие грейпфрутовые ноты, своей пленительной горечью заставляя неосознанно дышать глубже. У Мина от них уже вырабатывается условный рефлекс, провоцирующий внутреннюю дрожь и обильное слюноотделение, будто вместе с ярким фруктовым ароматом на язык попадают сочные, сладкие и одновременно с этим горькие дольки спелого грейпфрута.       Приятно…       Юнги беспомощно сглатывает и дрогнувшими руками защёлкивает на Чимине блестящий «ошейник». Ему кажется, будто украшение окольцовывает его собственную шею, а сам он послушно склоняет голову, передавая эфемерный поводок в лапы дьявола, тем самым принимая правила их изощрённой игры.       — А ты неплохо справляешься, — тянет шёпотом Чимин и наклоняется навстречу настолько близко, что Юнги ощущает его дыхание прямо над ухом, отчего по телу бегут мурашки. — Даже не представляешь, как мне интересно, насколько тебя ещё хватит.       Эта откровенная насмешка уязвляет гордость, отрезвляя и перебивая минутное замешательство, но только Юнги собирается ответить, как в динамиках машины раздаётся голос Хосока:       — Всё готово?       — Да, — отвечает Чимин вместо Юнги. Его пухлые губы искривляет нахальная ухмылочка, однако теперь Мина не трясёт от нестерпимого желания стереть её с этого лица — то ли он уже окончательно привыкает, то ли после их прошлой встречи и слов Тэхёна, наконец, убеждается, что Чимин всё же годится на что-то, кроме того, чтобы быть бельмом на глазу.       Последний застёгивает шёлковую рубашку, надевает барсетку и очки с жёлтыми стёклами и, напоследок подмигнув, выходит из машины. Юнги машинально поворачивается к окну, провожая его взглядом, потому что как бы это ни было трудно признавать, но Чимин выглядит роскошно. Бордовая шёлковая рубашка, чёрные кожаные штаны, обтягивающие упругие бёдра, немного неопрятная, но прекрасно отражающая дерзкий характер укладка и расслабленная уверенная походка создают просто невероятную картинку, дающую Чимину полный карт-бланш и оправдывающую абсолютно все его выходки. Но что самое опасное — он сам знает об этом. Знает и активно пользуется подаренной природой красотой, поистине наслаждаясь собой и производя на других именно такой эффект, какой и должна оказывать супермодель, гордо ступающая по личному подиуму, в который автоматически превращается весь мир.       Когда Чимин скрывается за машинами, заполняющими парковку магазина, расположенного совсем рядом с баром, Юнги поворачивается к лобовому стеклу и в зеркале заднего вида случайно пересекается с пристальным взглядом Намджуна, который всё это время молча наблюдал за происходящим. Чувство вины, смешиваясь со стыдом за собственное поведение, нетерпимость и резкость, жаром приливает к лицу, заставляя Юнги сконфуженно опустить подбородок к груди.       Он проебался. Проебался сильно, да и к тому же задолжал друзьям не один разговор. Поэтому, ещё раз проверив качество связи и настройки звука, Юнги выходит из машины, пересаживается на переднее сиденье рядом с водителем и отключает на время их с Намджуном микрофоны.       — Слушай, Джун, я… — он пытается начать разговор, но нужные слова застревают в горле, а затылок Кима, отвернувшегося к окну, только растаптывает остатки уверенности. Поэтому Юнги не находит ничего разумнее, чем в привычной грубоватой манере накинуться с расспросами, — что вообще происходит? Какая к чёрту помол…       — Не сейчас, — Намджун сразу же пресекает все попытки пойти на контакт, не удосуживаясь даже повернуться к нему лицом.       — Но как там Джи…       — Всё, что не касается нашего плана, — не. сейчас.       Стальной, лишённый всяких эмоций, кроме твёрдости, голос ударяет звонкой пощёчиной, заставляя заткнуться. Верно, не сейчас. А может быть вообще больше никогда, потому что то, что сделал Юнги, не прощается.

⚙️⚙️⚙️

      Когда пять дней назад с ним связался Хосок и попросил о помощи, Чимин согласился, не раздумывая. Спровоцированное приходом Юнги решение отсидеться дома пусть и было правильным, но за время болезни и безвылазного заточения в четырёх стенах привыкший жить на полную катушку Чимин был готов застрелиться от скуки. Но тут вдруг ему предложили стать буквально главным героем щекочущей нервы авантюры, то есть попросили сделать то, в чём Пак чувствует себя, как рыба в воде. Так как он мог отказаться? Тем более Чимин так и не выкинул из головы намерение уложить к себе в постель Юнги, выдержка которого уже начинает трещать по швам. Поэтому упускать отличный шанс потребовать что-нибудь «интересное» в качестве оплаты он тоже не станет.       Незамысловатый план проговорен и изучен по меньшей мере десять раз, петличка и камера пишут, передавая всю информацию на ноутбук Юнги, микронаушник для связи — в ухе, самомнение — хоть отбавляй, так что Чимин готов на всю тысячу процентов. Да и проснувшееся воодушевление вперемешку с нешуточным азартом, разгоняющим застоявшуюся кровь, заставляют закрыть глаза на то, насколько же «Нокаут» паршивое место.       Из-за плохой шумоизоляции звуки второсортного рэпа слышатся ещё с улицы, когда Чимин, огибая здание, подходит ко входу. Он краем глаза замечает машину с тонированными стёклами, где сидит Хосок, Чонгук и Йеджун. Что там последний говорил? Скучно ему? Ничего, Чимин быстро это исправит.       По словам Йеджуна у него есть ещё несколько минут, прежде чем Тео с Минхо заявятся сюда, так что сначала необходимо осмотреться. Он открывает тяжёлую дверь с кривой, выцарапанной на металле надписью «Нокаут» и, пройдя через тёмный коридор, оказывается в главном зале. Сегодня суббота, так что в баре куча людей и в полумраке протиснуться сквозь толпу относительно незамеченным не составляет особого труда. Ему показывали схему «Нокаута», так что Чимин по памяти пробивается к барной стойке, мимо которой хочешь-не хочешь, а придётся пройти, чтобы попасть на закрытую арену. Он садится на высокий стул, обтянутый уже потёртой кожей, и невольно кривится: здесь стоит просто отвратительный запах дешёвого алкоголя и чего-то тухловатого, отчего к горлу уже подступает тошнота.       — Эй, плесни-ка мне мартини, — бросает Чимин, небрежным жестом подзывая к себе бармена.       Деревянная барная стойка вся в зацепках, так что он не решается опереться на неё, как и не собирается пить гадкое пойло, нужное лишь для создания антуража. Пока неопрятный парень возится с заказом, Чимин поворачивается лицом в зал, мгновенно ловя на себе десятки взглядов полупьяных людей, что перешёптываются за его спиной. Конечно, он ведь птичка не их полёта.       — Будь внимательным: Тео с Минхо заходят в бар, — вдруг раздаётся серьёзный голос Хосока в наушнике. Волна будоражащего азарта тут же накрывает с новой силой, и в этот же момент Чимин замечает двух парней, проталкивающихся сквозь толпу.       Что ж, игра начинается.       Он выжидает ещё несколько секунд, а потом хватает бокал мартини и резко оборачивается, «случайно» налетая на одного из них. Часть мартини выплёскивается на чужую чёрную толстовку.       — Merde! — раздражённо выругивается парень, смотря на расплывающееся мокрое пятно. — Ты, блять, совсем не смотришь, куда ид…       — О боже, мне так жаль, — лепечет Чимин и принимается судорожно отряхивать толстовку. — Простите, это вышло случайно. Позвольте, я вытру… — он наконец поднимает взгляд на лицо парня. Как и ожидалось, перед Чимином стоит тот кудрявый симпатичный француз, внешность которого Паку уже начинала сниться из-за того, сколько фотографий парни ему показали, чтобы он точно запомнил «цель».       Когда Тео сталкивается взглядом с Чимином, его выражение лица в мгновение ока меняется с возмущённого на удивлённое. Он на миг замирает и…       Вот оно… Вот эта реакция, которую привык видеть Чимин на свою персону. Вот эти искры неподдельного восхищения в глазах из-за его внешности; это желание выглядеть как можно лучше перед ним, чтобы произвести впечатление; эти двусмысленные, бегающие по всему телу и облизывающие с ног до головы взгляды, которые, вероятно, люди даже не могут контролировать в первые секунды знакомства. Вот он — весь комплект того, с чем обычно сталкивается Чимин. Сейчас каждое чужое действие кажется таким привычным, а значит, и до ужаса скучным для жадной до новых впечатлений натуры Пака. Однако мысль, что его «представление» увидит один конкретный человек, в долю секунды помогает перебороть отвращение, и, включая все свои актёрские способности, Чимин восхищённо шепчет:       — Тео?..       Это выходит настолько тихо, что не остаётся и шанса, что названный разберёт что-то в грохоте музыки. Однако этого и не требуется, ведь Чимин и так всем своим видом демонстрирует, что прекрасно знает, кто стоит перед ним, отчего на лице Тео мелькает тень замешательства. Он чуть хмурится, пока Пак во все глаза смотрит на него, хлопая ресницами и якобы не веря своему счастью.       — Эй, ты чего застыл? Пойдём уже, — кричит Минхо другу, уже открывая заветную дверь на закрытую арену.       — Иди первым, я чуть позже подойду, — отвечает Тео, так и не отводя от Чимина заинтересованного взгляда. — Ты меня знаешь? — обращается он уже к самому Паку. — Уверен, будь мы знакомы, я бы тебя точно не забыл, — усмехается Тео, ещё раз оглядывая Чимина с ног до головы.       — Ты смеёшься? — выдавливая из себя удивление, громко спрашивает Чимин, пытаясь перекричать странные завывания, именуемые в этом месте музыкой. — Я видел почти каждый твой бой, когда ты был в Корее, и даже сам ездил во Францию, чтобы посмотреть на твои спарринги вживую.       Лицо Тео мгновенно вытягивается от изумления — конечно, ведь такие отбросы только в мечтах купаются в самозабвенном обожании несуществующих поклонников. Пользуясь чужим замешательством, Чимин притягивает того за шею к себе и наклоняется к самому уху, чтобы точно перекричать музыку:       — Позволишь мне исправить эту «оплошность»? — он показательно опускает взгляд на мокрое пятно на толстовке Тео.       У того глаза на миг расширяются ещё сильнее, но абсолютно невинное, с толикой наигранного сожаления выражение лица Чимина делает своё дело. Тео хитро улыбается и позволяет утащить себя в уборную, где совсем нет людей и музыка не бьёт по ушам, так что «обработать» почти пойманного на крючок француза не составит труда.       Стоит двери за ними закрыться, как Чимин тут же бросается к настенному диспенсеру для бумажных полотенец и принимается промакивать мокрое пятно, позволяя Тео как следует изучить себя. Немного торопливые и оттого небрежные движения переполнены трепетным волнением на пару с беспокойством, которые он тысячу раз видел на лицах собственных обожателей, когда те по рассеянности совершали перед ним косяки.       — Боже, я до сих пор не верю, что встретил тебя… — вырывается из груди порывистым шёпотом, который на этот раз отчётливо слышен в относительной тишине уборной. Чимин поднимает смущённый взгляд на Тео, в глазах которого уже горят искры самодовольства.       — Почему? — спрашивает тот, снисходительно усмехаясь, и Чимин понимает: он движется в верном направлении.       — Ты хоть представляешь, каково это — стоять напротив человека, которого каждый раз с замиранием сердца видишь на ринге в обличии Аида? — доверчиво глядя прямо в глаза Тео, восторженным шёпотом отвечает Чимин и медленно опускает руку с промокшей салфеткой, бросая бесполезное дело. Он позволяет очарованному французу подойти ближе и прижать себя поясницей к раковине, заставляя того думать, что готов самозабвенно плясать под его дудку, пока сам искусно дёргает за ниточки, вынуждая этого «музыканта» играть нужную мелодию.       — Даже так?.. — самодовольно тянет Тео и касается пальцами подбородка Чимина, чуть надавливая и заставляя приподнять голову. Тот без тени сопротивления подчиняется.       — Только так… — тихо произносит Чимин, продолжая будто загипнотизированным взглядом смотреть в лукавые глаза напротив. Он сладко облизывает пухлые губы, привлекая к ним внимание Тео, и видит, как дёргается чужой кадык от сглатывания.       — Не то чтобы я хотел тебя переубедить, но меня нет в топах робоспортсменов и я не настолько известен на подпольных рингах. Уверен, что ничего не путаешь? — ещё тише спрашивает Тео, не сводя взгляда с аппетитно поблёскивающих от слюны губ, и Чимин чувствует, как чужие пальцы на его подбородке чуть сильнее сжимаются.       — Не шути так, — выдыхает Чимин, опаляя своим дыханием чужие губы. — Ты мой любимый робоспортсмен, как я могу тебя перепутать? — он медленно поднимает руки, мягко ведёт ладонями по плечам Тео и продолжает заговаривать. — Ты… настоящий, не как другие бойцы. Вы с Минхо не пытаетесь строить из себя непонятно кого, вы просто отдаётесь робоспорту целиком и полностью, идёте к своей цели, не думая о деньгах и славе. Это подкупает… — уже совсем шёпотом заканчивает Чимин, блестящими от восторга глазами заглядывая в душу Тео. Тем временем его руки неторопливо скользят по чужой шее, ненавязчиво поглаживая её.       И Тео этого оказывается достаточно, чтобы охотно заглотнуть закинутый Чимином крючок с наживкой под названием «сладкая лесть». Он в ту же секунду сокращает между ними последние миллиметры и накрывает губы Чимина своими. Последний незамедлительно отвечает на резкий, слюнявый поцелуй, обхватывая Тео за шею и притягивая его ближе.       Всё слишком просто: люди любят тех, кто восхищается ими. Особенно такие, как Тео, которые остаются в тени настоящих звёзд, потому что сами хороши лишь на словах, ведь ни при каких обстоятельствах не дают себе перетруждаться ради достижения желанной цели. Правильно, зачем? Успех и славу же обычно на золотом блюдечке преподносят.       Тео напирает сильнее, отдаётся со всей страстью, но Чимин, кроме заученных за долгие годы движений, сейчас умело замаскированных под чистейшее наслаждение, не может и не будет больше ничего предлагать Тео. Потому что тот такой же симпатичный и одновременно с тем скучный, как и десятки других, по щелчку пальца поддавшихся его очарованию. Это уже не вызывает внутри совершенно никакой реакции. Привычно. Уныло. Неинтересно. Поэтому Чимин абстрагируется, позволяя телу самому отвечать на все касания.       Их языки сплетаются, ласкают друг друга, а лёгкие укусы и сдавленные рыки наслаждения, которые периодически вырываются из груди Тео под охватывающей страстью и которые так любит Чимин, должны вызывать приятные мурашки по всему телу, как это было раньше, однако этого не происходит. Пак просто поддаётся всем манипуляциям, выжимая жалкие крупицы удовольствия из чужого восхищения собственной персоной. Но так происходит почти всегда, так что он лишь целует в ответ. Бесчувственно. Чисто механически…       До тех пор, пока в наушнике вдруг не раздаётся:       — Какого чёрта ты творишь? — хриплый, разозлённый рык Юнги мгновенно действует, как искра, попавшая в бочку с горючим. От знакомого грубого голоса внутри мигом рождается волна приятной дрожи, которая будто зажигает все органы чувств, заставляя Чимина улыбнуться в бесцветный поцелуй и наконец по-настоящему сладко промычать в нежеланные губы. Сердце ускоряет ритм, разгоняя по телу вспыхнувшее пламя вперемешку с вновь накатившим азартом, подогреваемым осознанием, что Юнги всё сейчас слышит.       — Хочешь, уедем отсюда? — почти не отстраняясь, спрашивает Чимин, смотря в глаза Тео уже искренне горящим взглядом, который предназначен совсем для другого человека.       — Сука, — доносится пылкое из наушника, и Чимин закусывает губу, заламывая брови и прикрывая глаза в попытке увидеть под закрытыми веками непроницаемое лицо искренне взбешённого его поведением Юнги, каждая грёбаная реакция которого вне рамок застоялого мира Чимина, где за внешность прощают абсолютно всё. — Я же, блять, говорил, что это была ебаная идея!       У Чимина с губ срывается тихий смешок, который будто окатывает Тео ледяной водой, приводя в чувство.       — Я… — запинается из-за сбитого дыхания тот, — я не могу уйти. У нас с Минхо сейчас должна быть здесь тренировка…       — Ну не-ет, — хнычет Чимин и утыкается лбом в плечо Тео, который опирается руками на раковину, тяжело дыша. Его грудная клетка сильно вздымается, восполняя нехватку кислорода, вызванную беспрецедентным взрывом чувств от чужого слепого обожания. Чимин даёт ему несколько секунд, а потом, выдержав жалостливую паузу, медленно отстраняется и цепляется за последние слова Тео, — постой-ка, но в «Нокауте» арена же давно не работает…       — Для кого как, — гордо усмехается тот, будто хвалясь, что у него есть доступ к разбитым, богом забытым рингам.       — Ты серьёзно?! — восторженно восклицает Чимин. — Боже, это была моя мечта — посмотреть на тренировки робоспортсменов вживую. А взглянуть на твоего Аида вблизи… — он делает рваный вдох, будто задыхаясь от эмоций, — об этом я даже мечтать не мог.       — Ну… Это легко исправить, — с широкой улыбкой произносит Тео, оглаживая щёку Чимина. — Но мы — первые бойцы следующего поколения робоспортсменов, — от того, каким уверенным тоном Тео выделяет последние слова у Чимина неприятно ёкает в груди. — У нас не такие тренировки, какие ты можешь себе представить, — сильно понижая голос, добавляет он, вновь гипнотизируя взглядом чуть покрасневшие губы Чимина.       — Я буду во все глаза смотреть на любую тренировку, если там будешь ты, — с наигранным восхищением шепчет Чимин, давя в себе порыв уточнить, что тот имеет в виду под сказанным, но ещё слишком рано. — Только дай мне минуту, ладно?       — Давай, я жду за дверью, — оставив ещё один короткий чмок на губах, весело отвечает Тео и выходит.       Чимин сразу же выдыхает. Он встряхивает плечами, к собственному удивлению подмечая, что какое-то напряжение его всё-таки тяготило, но сейчас уже самое сложное позади. Наушник подозрительно молчит, так что Чимин медленно разворачивается лицом к зеркалу берёт бумажное полотенце уже для себя и вытирает губы, приводя себя в порядок.       Затянувшаяся тишина на той стороне начинает напрягать и давить на гордость, особенно учитывая то, что он отлично справился, однако все сомнения вмиг размываются, когда до слуха вновь доносится желанный голос:       — Переигрываешь…       — Именно поэтому я всё ещё в игре, малыш, — Чимин расплывается в широкой улыбке, полностью довольный собой. — Надеюсь, ты внимательно слушал, — добавляет он, смотря в зеркало прямо на свой чокер, где скрыта камера. Сейчас Чимин многое бы отдал, чтобы взглянуть на то, какое выражение лица было у Юнги в момент недопоцелуя с Тео, однако приходится довольствоваться лишь его голосом и собственным воображением, которое с поразительной точностью запросто нарисует в уме картинку в любых красках.       — Что ж… Хоть этого и не было в плане, ты отыграл как надо, — слышится голос Хосока, и ожидаемая похвала приятно греет самовлюблённую душу. — Но теперь будь аккуратнее. Мы, конечно, многое допускаем по поводу того, что они там творят, но нам очень не понравилась формулировка «первые бойцы следующего поколения».       — Да, хоть она и подтверждает наши догадки, это всё равно слишком расплывчато, так что осторожно, — присоединяется Чонгук. — Но, если что, мы здесь.       — Да расслабьте булки. Всё пройдёт как надо, — уверяет Чимин. — Лучше смотрите в оба, когда я попаду на арену — не зря же я сосался с этим идиотом, — хмыкает он и ещё раз вытирает губы смоченной водой салфеткой.       Удовлетворённый собой, Чимин выходит из уборной, вновь чувствуя себя главным участником этой увлекательной игры. Да, именно игры, такой забавной и беспричинно серьёзной, основными задачами которой является показать себя, подразнить Юнги — и ничего более, потому что… Ну какие к чёрту убийства от рук этих дураков? Не смешите!       Стоит Чимину оказаться в шумном зале, Тео сразу же хватает его за руку и ведёт к желанной арене, которая наверняка будет такая же разбитая, как и всё это убогое место. Однако какая разница? Чимину главное хорошо отыграть, доказав, что эти недалёкие ничего опасного замышлять не могут, и получить награду, поэтому он улыбается во все тридцать два, предвкушая момент «оплаты» и следом за Тео перешагивает порог двери, ведущей на арену.       И улыбка мгновенно сходит с лица…       Вместо полуразрушенной, затхлой, заржавелой арены взору открывается огромное помещение с совершенно новеньким рингом с идеально гладким, чистым покрытием и сияющими чуть ли не начищенной сталью канатами. В одном секторе ещё стоят старые, убитые сиденья, которые, видимо, просто не успели поменять, потому что в остальных уже установлены удобные современные образцы. Здесь нет тухловатой вони — только запах ремонта, в который, даже если судить по текущим результатам, вбухали неприлично большие суммы денег.       Замерев на самом верху трибун, Чимин широко распахнутыми глазами осматривает роскошную арену и, лишь немного придя в себя от представших масштабов, замечает малюсенькую несостыковочку: на ринге в боевой позиции уже стоят два абсолютно новых робота самой последней модели, но…       — Где капсулы? — настороженным, с толикой взыскательности голосом с ходу спрашивает он, даже не обдумав вопрос. Однако, к счастью, всё ещё находясь под действием долгоиграющего очарования Чимина, Тео не уделяет этой промашке должного внимания и говорит:       — Нам не нужен этот металлолом, — он гордо лыбится и спускается по трибунам к рингу, возле которого почему-то стоят два парня: Минхо и ещё кто-то.       — Какого… — не сдерживает удивления Чимин, но в наушнике вовремя раздаётся пусть и очень встревоженный, но всё же голос Юнги:       — Тише… — шикает он Чимину, пока на фоне слышатся напряжённые голоса переговаривающихся в машинах парней. И почти сразу же без тени язвительности или укора Юнги добавляет искреннее, — прошу, только не проебись сейчас.       Это помогает выйти из секундного ступора. Верно, Чимин не может проебаться — это не в его стиле, тем более раз сам Юнги просит. Так что точно не сегодня. Не в этот раз. Поэтому он догоняет Тео, вновь натягивая маску восхищения.       — Я был уверен, что эта арена заброшена, — мыслит вслух Чимин, обводя взглядом помещение.       — Так и было, но сейчас мы в шаге от того, чтобы построить новый робоспорт, и «Нокаут» станет первой, самой знаменитой ареной. Все забудут про эту прогнившую «Ржавчину», которая уже возводит в культ ебанных Чонов и всю их крысиную свору, — Тео произносит мерзкие слова настолько легко, будто это тысячу раз обговаривалось и они уже начали понемногу терять свой смысл для него.       Чимин закрывает глаза на ядовитый, озлобленный комментарий, потому что гораздо больше напрягает кое-что другое, а именно фраза «построить новый робоспорт». Звучит, конечно, до мурашек эпично и пафосно, однако, если брать в расчёт последние события и общий настрой этого «следующего поколения робоспортсменов», ничего хорошего она явно не предвещает.       — Что ты имеешь в… — Чимин только намеревается выспросить об этом, как внезапно его прерывают:       — Ты кого притащил сюда? — окидывая быстрым взглядом Пака, возмущённо спрашивает незнакомый парень, сидящий на месте куратора, когда Чимин с Тео подходят к рингу.       — А, это… — начинает Тео и вдруг теряется, осознавая, что даже имени Чимина не знает.       — Ким Богом, — тут же представляется Чимин, но пацан на месте куратора лишь смиряет его крайне недовольным, скептическим взглядом.       Тео с воодушевлением принимается убеждать друзей в том, что Пак их верный обожатель, и Чимин почти тоже присоединяется к его оправдательной речи, как в наушнике вдруг раздаётся:       — А он-то, блять, откуда здесь?! — громкий возглас Чонгука раскатом бьёт по перепонкам, заставляя на долю секунды поморщиться. — Чим, помнишь нашу первую встречу? Так вот чел на месте куратора — владелец Лайта, того желтка, с которым у меня был бой, — торопливо произносит Чонгук предостерегающим голосом, в котором помимо нервов слышится что-то ещё. Кажется, сожаление?.. — Как его вообще сюда занесло?.. Он ещё тогда распинался, как ненавидит подпольные арены и меня. Су-ука… Чим, он официальник, так что не смей ляпнуть что-нибудь в пользу теневых спортсменов и не гони на официальный спорт.       — Чонин, послушай, с Богомом всё норма… — вновь вступается Тео, однако Чимин уже самостоятельно успевает сложить два и два:       — О боже! Поверить не могу, неужели ты владелец Лайта? — вновь восторженно восклицает он с горящими глазами.       — Да, того самого, которого ублюдок Чон разнёс несколько месяцев назад, — бросая едкий взгляд в сторону Чимина и будто заканчивая его фразу, злобно цедит Чонин, пока Минхо с безучастным выражением лица ищет что-то в телефоне, периодически странно поглядывая на Пака.       — Чон — пустой выпендрёжник, — закатывает глаза Чимин, пытаясь завязать разговор, чтобы отвести от себя подозрения. — Он просто любимчик удачи, вот и всё. Ты гораздо сильнее него, это даже по тому бою было видно, так что, будь у тебя другой робот, ты бы легко его нагнул.       — Думаешь? — прищурившись, спрашивает Чонин, будто проверяя искренность убеждений Чимина.       — Конечно, — усмехается тот. — Он, мягко говоря, недотягивает до «Короля ринга», ему не светит пробиться в чемпионы — в этом я уверен, так что считайте, что победа уже ваша. Кстати, а кто от вашей команды будет выступать на официальных? — как бы невзначай интересуется Чимин.       — Мы не участвуем в официальных, — осторожно отвечает Минхо, настороженно смотря на Чимина, будто считывая его реакцию.       — В смысле? А как вы собираетесь «строить новый робоспорт»? И, к слову, что вы вообще под этим подразумеваете? — накидывается с вопросами Чимин, потому что пока эти сомнительные товарищи противоречат сами себе.       Пак ждёт ответов, но те молчат, и лишь по их странным переглядкам он понимает, что перегибает палку. Только тонюсенькая ниточка доверия между ними успевает ослабнуть, как этим несдержанным допросом Чимин вновь натягивает её до предела. Ещё чуть-чуть и она окончательно разорвётся — вот тогда у него больше не останется шанса. Сердце ухает в груди, рваным ударом распространяя нервную дрожь по телу, и незнакомое чувство лёгкой паники почти охватывает Чимина, но в этот момент в голове эхом отдаётся откровенное «не проебись»… Точно.       Не проебётся.       — Да что вы так напряглись, а? Если это секретная инфа, то я не лезу, расслабьтесь, — цокает Чимин, поправляя очки на носу. Если Минхо с Чонином не такие наивные, то тогда он вновь возьмётся за Тео. Поэтому Чимин вновь подходит к тому вплотную и, наклонившись к уху, игриво прикусывает мочку, тут же опаляя кожу горячим шёпотом, — ты мне обещал показать Аида, помнишь?       — Здесь его нет, он в мастерской, но посторонним туда нельзя, — так же вполголоса отвечает Тео, вновь ведясь на эту удочку, — но я могу показать тренировочных роботов, — он берёт Чимина за руку и утягивает за собой на ринг, начиная что-то параллельно рассказывать, но последний не слушает.       Когда они проходят мимо Чонина, Пак обращает внимание на странную панель управления куратора, которая выглядит совсем иначе: на данном пульте, напоминающем огромный усовершенствованный геймпад размером с небольшой журнальный столик, располагается гораздо больше кнопок и неизвестных навороченных приблуд, которые Чимин в жизни не видел. Здесь нет капсул, да и для их управления не нужно столько всего…       Неутешительное предположение напрашивается само собой: здесь, на модернизированной арене, данные панели — это не привычные места для кураторов боя. Это полноценные пульты управления роботами, за которыми будет сидеть следующее поколение робоспортсменов. Однако Тео говорил, что они построят новый робоспорт, а не вовсе угробят его, но то, что приходит на ум при виде этой арены, этих рингов, этих хитровыебанных геймпадов, буквально кричит о том, что в таком случае от привычного, всеми любимого робоспорта останется только одно название и, возможно, бездушные роботы-марионетки, которые окончательно потеряют будоражащую искру жизни.       Да, Чимин не варится в этом, но он всё ещё заинтересованный наблюдатель, так что просто необходимо проверить правдивость данного предположения. Однако спрашивать в лоб может быть слишком подозрительно, поэтому Пак буквально тычет пальцем в небо, говоря:       — Как же заебали эти капсулы, если честно, — выдыхает он, пролезая через канаты на ринг следом за Тео. — Даже на лицо спортсмена не взглянуть: он вообще оттуда роботом управляет или ещё какой-нибудь хрен. Хоть я и не представляю, как можно организовать всё иначе, но хорошо, что на этой арене их нет, — Чимин, не оборачиваясь, будто его совершенно не заботит ответ Тео, подходит к роботам, изображая слепую увлечённость.       — Знаешь… — голос Тео внезапно раздаётся над ухом, где расположен микронаушник, отчего у Чимина всё невольно сжимается внутри, — а ведь именно над этим мы и работаем.       — Но… — на выдохе произносит Чимин и нарочно запинается, будто одурманенный близостью Тео. Он поворачивается лицом к нему и опускает взгляд на чужие губы, соблазнительно закусывая собственные. — Но какой в этом смысл, если вы не участвуете в официальных? — шепчет Чимин, поднимая блестящий фальшивой игривостью взгляд на Тео.       — Есть один человек, будущий чемпион, который и изменит всё. Видишь те геймпады на месте панелей кураторов? Это будущие пульты управления роботами. Больше никаких капсул — совсем скоро все перейдут на ручную систему управления. Тот человек станет началом новой эпохи робоспорта, станет нашим «Королём», и тогда мы будем «править» рингами, — словно одержимый, до безумия убеждённый в правдивости своих слов, запальчиво произносит Тео, смотря в широко распахнутые глаза Чимина.       Последний замирает на полувздохе, чувствуя, как непривычный холодок тревоги сковывает изнутри. Его взгляд мечется по лицу Тео в поиске хоть малейшего намёка на сомнения, но нет: в нём нет ничего, кроме ужасающей уверенности, отзывающейся в Чимине тенью настоящего ужаса перед неизбежностью озвученного. И он, не имеющий прямого отношения к робоспорту, даже представить боится, что в этот момент ощущают парни по ту сторону наушника.       И вот теперь игры заканчиваются.       — Кто… кто будущий чемпион? — выдавливает из себя Чимин.       — Скоро сам узнаешь, — шепчет Тео и вновь тянется за поцелуем, но на этот раз Чимин не отвечает, руками упираясь в чужую грудь.       — Я… — судорожно сглатывает он, рвано дыша. И, к счастью, такую резкую заминку Тео может легко списать на возбуждение в сложившейся ситуации. — Мне нужно в уборную, — хрипит Чимин, тем самым вызывая у того блудливую ухмылку.       — На арене есть служебный, — говорит он, кивая в сторону дверей в служебное помещение, и Чимин спешит туда, провожаемый пристальным взглядом Минхо.       Пак залетает в ещё не до конца отремонтированный туалет и захлопывает дверь.       — Вы здесь? — взволнованно спрашивает он, рассчитывая услышать в наушнике хоть чей-нибудь голос, но в ответ — тишина. — Какого хера вы молчите, блять? Ну же! Что мне сейчас делать? — срывается Чимин, чувствуя, как тревога усиливается.       — Мы слышим тебя… — раздаётся тихий голос Юнги, по звучанию которого Чимин понимает: парням гораздо хуже, чем он мог себе представить.       — Что всё это значит? Они же просто кучка ебанатов, верно? У них ничего не выйдет… — нервно усмехается Чимин, предпринимая жалкую попытку успокоить и себя, и ребят, однако Чонгук разбивает его старания в пух и прах, совершенно пустым голосом произнося:       — Ещё очень давно ходили разговоры о переходе на ручную систему, но тему быстро замяли, потому что общественность посчитала это бредом. Но сейчас…       — Но сейчас это вряд ли сочтут бредом, раз капсулы губят людей, — замогильным голосом заканчивает Хосок, будто вынося им всем приговор.       Твою ж… Так вот ради чего смерти подстраивали на подпольных рингах. Вот ради чего добивались внимания прессы… Теперь эти убийства приобретают конкретный смысл, такой же изощрённый, как и они сами.       — Боже… — едва слышно выдыхает Чимин, отказываясь верить в происходящее. Только настоящие психи могут зайти настолько далеко, чтобы окровавленными руками надеть на голову покрытую такими же алыми каплями корону от будущих развалин великой империи, именуемой робоспортом, если система управления действительно сменится на ручную.       Ужасающая тишина давит. Она отражается от голых бетонных стен пустым эхом, будто с каждой секундой становясь громче, но, к счастью, Хосок нарушает её прежде, чем Чимин совсем оглохнет:       — Уходи оттуда.       — Но почему? Может, получится ещё что-нибудь узнать от них? Если не Минхо с Чонином, то придурок Тео точно проговорится о чём-нибудь, — лепечет Чимин, хотя в действительности в мыслях крутится лишь одно: уйти. Сбежать как можно быстрее от этих уродов.       — Нет, — резко отвечает Юнги, — что-то мне подсказывает, что имя они нам не скажут, так что возвращайся, пока не спалили.       Тень облегчения на секунду охватывает Чимина, но он жмурится, осознавая, какая возможность может быть безвозвратно упущена. Тем не менее раз сами парни твердят ему возвращаться, то так и стоит сделать. Он берёт себя в руки, в плотно сжатых кулаках скрывая внутреннее беспокойство, и натягивает маску легкомысленной заинтересованности: пусть и без фееричной кульминации, но пора заканчивать это представление. Дёрнув за ручку, Чимин открывает дверь, и сердце моментально уходит в пятки.       Минхо…       Он стоит прямо напротив, сверля Чимина нечитаемым, прожигающим насквозь взглядом, от которого по спине стекает капелька холодного пота.       — Ты, кажется, хотел взглянуть на Аида? — вдруг спрашивает Минхо стальным голосом. — Знаешь, мы тут как раз собрались в мастерскую. Поехали с нами…