Кровь Наито

Утро было насколько ранним, что силуэт двух людей на вершине горы был еле различим из-за полупрозрачной взвеси тумана, заполнившей пространство как разбавленное в воде молоко. — Ты должна сконцентрироваться на своей силе, — сказал Такао. — Дыши медленно и глубоко. Вдыхай через нос, а выдыхай ртом. И затем, дав волю энергии, выпусти ее наружу. Харуми постаралась сосредоточиться и сделала всё в точности так, как велел ей отец. Почти... Ведь вместо огненных шаров от ее пальцев в небо взлетели лишь искры. — Освободи свой разум, — напомнил колдун. — почувствуй внутреннее умиротворение и создай нужный пасс. Да какое умиротворение? О какой концентрации может идти речь, если все мысли заняты лишь новостью о возвращении с задания одного ниндзя. Кадзу не было больше полугода! Последний раз они виделись весной - когда цвела вишня и она уговаривала мужчину взять ее с собой на разведку.

***

— Кадзу, возьми меня с собой. Он шел быстро, ей приходилось почти бежать, что было максимально неудобно в платье, которое мама заставляла надевать ее перед своими "уроками". «Да зачем мне этот чай и болтовня ни о чем?» - не понимала Харуми каждый раз. «Что я, врагов своими речами мучить буду?» «В твоей жизни будут не только враги, Харуми» - как-то сказала Мэй, снисходительно улыбнувшись дочери. — И что тебе там делать? - все же заметив, как она спотыкается, Кадзу остановился. Ещё чуть-чуть и она бы обернулась лисицей, чтобы только догнать его. — Так хочется на праздник взглянуть, - мечтательно ответила кицуне. — Хоть одним глазком… Харуми ни разу ещё не была за пределами деревни (не считая другой стороны гор и леса, который она знает, как свой собственный хвост, ведь обошла владения клана вдоль и поперек), а ей так хотелось утолить свое природное любопытно, узнать правда ли всё так, как рассказывают ее сверстники. Даже Юко, хоть и в сопровождении своего брата и отца, была в столице! Ее глаза были преисполнены надеждой. Ещё совсем ребенок, хоть и серьезный порой в своих рассуждениях. Этим Харуми была похожа в равной степени на родителей. — Не на праздник я собрался, Харуми, - Кадзу устало вздохнул и, заметив что-то, склонился. Харуми замерла. Оказалось, что подол ее юбки зацепился за можжевельник, ещё шаг и невесомая ткань затянулась бы. Он аккуратно отцепил колючую ветку и покрутив ее в руках, добавил, — На разведку. — Вот и будешь под прикрытием! Пожалуйста! Я мешать не буду, обещаю.

***

Знала бы она каких трудов стоило уговорить Такао отпустить дочь в столицу, откуда в свое время он и Мэй еле вернулись живыми. По легенде — Кадзу отправляется в столицу вместе со своей дочерью, чтобы вывести ее в свет, купить ткань и украшения, а на самом деле разузнать полезную для клана информацию. — Зачем мне это? У меня и у самой четыре лапы! - возмутилась Харуми, пятясь назад, подальше от лошади, которая, казалось, вот-вот лягнет. — А пойдет что не так? А сил не будет? Что делать собираешься? Голос синоби был строг, взгляд привычно колючим, но при этом в нем присутствовало волнение. — Ладно. Просто… - девочка замялась, не желая признавать свою слабость. - Я боюсь. Кадзу смягчился. — Я буду рядом, не навредит. Поймаю. Она доверяла ему. Несмотря на не самый лёгкий путь, Харуми держалась очень хорошо, не жалуясь на многочисленные неудобства в дороге. Но всё же замечания ее усталость, Кадзу чаще обычного объявлял привалы, во время которых юная девушка могла отдохнуть.

***

Fate (Orch ver.) - Yoshimata Ryo На высокой зелёной траве волнами ходил тёплый ветер. Полуденное солнце приятно припекало плечи. А если поднять голову вверх, то можно увидеть яркую безоблачную лазурь неба, белые вершины гор вдали и кроны высоких деревьев, под которыми они сидели. Харуми поймала себя на мысли, что несмотря на долгую дорогу и страх езды верхом, она получает наслаждение от этого красивого и безмятежного пейзажа. А ещё она, кажется, видит эту безмятежность на лице Кадзу. Пожалуй, именно его присутствие и заставляет чувствовать себя спокойно в этом путешествии. — Дальше придется пешком. Опасно. Лошадь чуть соскользнет и придёт летать учиться. — Эх, жаль, что я только в лису могу обратиться... Кадзу усмехнулся, достал из походной сумки пару лепёшек и передал девушке. — Кто-то и этого не может, Харуми. — Да. Но представь, как там здорово! - она указала в небо, где пролетал ястреб. Когда он первый раз увидел, как Такао взметнулся ввысь птицей, тоже хотел ощутить подобное. В нем тогда на миг пробудилась зависть. Однако, после Кадзу узнал о цене, которую его друг платит за свободу полета. Помогал перевязывать порезы на ладонях, которые с каждым разом были всё глубже и болезненнее. — Здорово. Когда лучи восходящего солнца на рассвете озаряют горизонт, случается чудо открытия. А от вида залитых светом холмов захватывает дыханье... — Откуда ты?.. — Не обязательно иметь крылья за спиной, лисичка, чтобы это прочувствовать. Когда-нибудь ты сама это поймёшь. Он улыбнулся в ответ на ее улыбку, но так и не уточнил с кем и когда это понял.

***

Спустя несколько часов пешком в тех местах, где лошадям сложно было нести их, Харуми осознала почему Кадзу так настаивал на поездке верхом. Ступни чувствовали каждый камешек на склоне, а сунутый ей синоби при выходе из дома плащ она уже не знала, куда пристроить – он потяжелел вчетверо, оттягивал согнутую в локте руку, а стоило его перекинуть через плечо, парил, так что приходилось его снова перекидывать через руку. Девушка остановилась, и переведя дух, снова переложил злосчастный плащ слева направо. Лес скрылся за поворотом тропы, из-за хребта гор показалось величественное белое облако. Кадзу тоже остановился, чуть выше по склону, и наблюдал за нечитаемым взглядом Харуми. Она вздохнула. — Зачем нам с собой плащи? – спросила девушка и перекинул его через плечо. – И так жарко, – к этому времени ей уже казалось, что двухслойный прямоугольник чёрной шерстяной ткани весит килограмм пять. — Весна весной, но в горах погода быстро меняется. А ты только недавно болела. Считаешь, не предусмотрительно быть готовым к переменам? И не поспоришь... Она умудрилась заболеть, пытаясь научиться плавать. Будучи кицуне приходится многому учиться сразу в двух ипостасях. И если в облике лисицы она плавала хорошо, то в человеческом чувствовала себя валуном, тянущимся на дно. Несколько часов в холодной горной реке перетекли в неделю лихорадки и целый месяц "лающего" кашля.

***

Первым делом они нашли ночлег, и только потом отправились на местный рынок, где можно было найти всё от островного жемчуга до информатора. — Постарайся не привлекать внимание. Не общаться с незнакомцами без надобности. Держись в поле моего зрения. — Да, отец, - она тренировалась мысленно прокручивая подобное обращение к Кадзу, но сказав впервые вслух, чуть не рассмеялась. Было так странно - похоже на то, что она его передразнивает. Синоби только слегка покачал головой и отвязывая от пояса небольшой мешочек с монетами, протянул его Харуми. — Выбери себе что-нибудь вон в той лавке.

***

Глаза разбегались от изобилия украшений. Спицы, серьги, бусы, кольца... И все они украшены перламутровым жемчугом всевозможных оттенков и размеров. Торговец уже подготовил "лучше образцы", когда его опередили. — Вот этот жемчуг лучше, он с островов. — Спасибо, госпожа, - Харуми слегка поклонилась, как учила ее мама, проявляя благодарность подошедшей к ней красивой женщине. Прямая осанка, полные неторопливого достоинства плавные движения, указывающие на украшения из того самого островного жемчуга. Блестящие черные волосы, убранные в высокую прическу, почти белоснежная открытая длинная шея и наряд из изумрудного шелка, расшитого золотым цветочным узором. — Вы здесь одна? - уточнила незнакомка, внимательно рассматривая Харуми при этом снисходительно улыбаясь. — С отцом, - быстро ответила Наито, слегка кивнув в сторону Кадзу. — Он выбирает мечи. Интерес в глазах женщины и загадочную улыбку смогла разглядеть даже столь юная девушка, как Харуми. От чего-то стало неприятно на душе, но девушка не могла понять причину. — Что же, это правильно. Нечего молодой благородной девушке одной без сопровождения гулять, - снова улыбка. — А матушка, значит, осталась дома? Девушка не успела ответить, за ее спиной раздался спасительный голос Кадзу. — Харуми... Она обернулась и мысленно выдохнула. Не нужно будет придумывать небылицы о матери. — Господин, – кланяется женщина. — Госпожа... - отвечает он кивком. — Акеми накодо , - представилась она. — Рада приветствовать вас в нашем городе. Надеюсь, дорога не отняла у вас много сил. — Спасибо. Добрались благополучно. — У вас прекрасная дочь, ещё год и сможет соперничать с лучшими невестами города. Могу я узнать имена её родителей? «Хитро...» - подумала Харуми. — Сугимото, - назвал свою временную фамилию Кадзу, специально не уточняя имени. — Вы женаты? «Какая настырная. Зачем ей знать это?» — Нет. — Как же так? - искренне удивилась госпожа Акеми. — Какая удача, что мы встретились. В нашем городе столько невест! Найду вам самую красивую! — Простите. Нам пора. Харуми обрадовал такой холодный ответ Кадзу. Однако, новая знакомая не сдавалась. — Господин Сугимото, позвольте сделать вашей дочери подарок на память о нашем знакомстве. — Не стоит, госпожа... - уверила Харуми, понимая, что это всего лишь способ понравиться ее "отцу". — Я настаиваю. Она выбрала спицу завитком, усыпанным белыми жемчужинами и без спроса вставила в высокий хвост Харуми. — Красавица! - ахнула и, посмотрев на Кадзу, шепнула: — Обязательно зайдите в дом Чхве.

***

Госпожу Акеми они встретили на следующий день на празднике, где как оказалось выступали ее подопечные. Девушки в ярких нарядах танцевали на площади под звуки барабанов, като и флейты. Цветущая природа только подчеркивала их молодость и красоту. Движения плавные, как сорванные ветром лепестки магнолии приковывали взгляды. — Тебе нравится? - поинтересовалась Харуми. — Красиво, - коротко ответил Кадзу. — Но танец твоей матери был лучше. «Вернусь домой и научусь так же! Даже лучше!» - мысленно пообещала себе Харуми.

***

Уже успела созреть хурма, и Харуми не терпелось увидеть и поделиться своими "успехами" с Кадзу. А ещё послушать о его приключениях. Хоть он и был немногословным, чаще слушал, чем говорил, но Харуми умела его разговорить, а иногда и улыбку вызвать. Он был ей другом с самого детства. Принимал ее лисью натуру, защищал от нападок детей и учил справляться с ними самостоятельно. Он был частью ее семьи (хотя так должно говорить про любого представителя клана) и она очень по нему скучала. — Харуми, сконцентрируйся! Я не могу больше закрывать глаза на жалобы. — Я не специально! Дзенин говорил о недавно сгоревшем амбаре, который Харуми решила избавить от грызунов... — Знаю... Хоть и хотелось бы из первых уст слышать о твоих выплесках энергии, а не от жителей деревни. Если ты не научишься контролировать огонь сейчас, то дальше будет только сложнее его обуздать. — Да, отец... Девушка прикрыла веки и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как энергия стремительным потоком наполняет вены огнём, а ладони нагреваются вместе с утренним воздухом. Открыв глаза, она заметила, что в руках ее раздувается огненный шар. — Уже лучше, — похвалил юную девушку отец. — А теперь, подними шар в небо так, словно это бумажный фонарик. Фонарик, который укажет своим ярким светом путь домой тому, кого она так ждала.